ЛЕГЕНДЫ КАЗАНСКОГО ХАНСТВА. ТАМ ГДЕ ПАХНЕТ ЧАК ЧАКОМ И ЩЕКОТКОЙ ИЛИ КАК ПРОШИВКА СБОИЛА

– А хорошие? – спросил Шурале.

– Хорошие оставляло, – улыбнулся дух ветра.

Динар вручил свежий номер газеты – специальный свадебный выпуск. На первой полосе красовались портреты жениха и невесты, а под ними заголовок: «Свадьба века: лесной дух и домовая соединяются вторично, но навсегда».

– Красота, – ахнул Шурале, разглядывая газету. – Я теперь дважды в газете! Первый раз – как лучший наборщик, второй раз – как жених!

– Трижды, – поправил Динар. – Ты еще в колонке новостей будешь.

– Ура! – заорал Шурале. – Шурале – трижды знаменитость!

– Угомонись, – одернула его Бичура. – Дай людям поесть.

Наконец настала очередь Зорина. Он вышел вперед, и все замолкли.

– Дорогие мои, – начал он. – Шурале, Бичура. Я помню тот день, когда встретил вас. Шурале хотел меня пощекотать, Бичура накормила кашей. Вы стали моей семьей в этом мире. Вы научили меня тому, что важно – дружбе, верности, любви. И я счастлив, что могу разделить с вами этот день.

Он достал небольшой сверток.

– Это мой подарок. Не магический, не волшебный. Просто… память.

Он развернул сверток. Там лежала береста – та самая, на которой был написан первый план зимнего фестиваля, подписанный всеми: Зориным, Шурале, Бичурой, Кар Кызы, Динаром.

– Это начало нашей общей истории, – сказал Зорин. – Пусть она хранится у вас.

Бичура всплакнула. Шурале обнял Зорина своими длинными руками и чуть не задушил.

– Спасибо, – прошептал он. – Ты научил меня главному.

– Чему? – спросил Зорин.

– Что щекотка – не главное, – серьезно сказал Шурале. – Главное – любовь. И друзья. И чак- чак.

Все рассмеялись.

Поздний вечер. Площадь перед Кремлем.

Гуляли дотемна. Пели песни, плясали, чокались, ели, пили. Шурале несколько раз порывался кого- нибудь пощекотать от избытка чувств, но Бичура вовремя останавливала его сковородкой. Динар показывал, как печатаются газеты (в упрощенном виде). Кар Кызы создавала снежные фигуры прямо на глазах – гости ахали и просили еще. Җил иясе нагонял легкие ветерки, развевая флаги и освежая воздух. Дию- Пәри задремал у входа и храпел так, что сотрясались стены, но никто не жаловался – все привыкли.