Майк Светлов и астеройд древних 5.0.

Книга пятая: Светловы и Астероид Древних

или

КАК МЫ РАЗБУДИЛИ ТО, ЧТО НЕ СЛЕДОВАЛО

(И ТЕПЕРЬ ОНИ ИДУТ К НАМ ЗА ПИРОЖКАМИ)

Посвящается

Всем, кто твёрдо знает: даже если завтра наступит гарантированный и подписанный тремя сторонами апокалипсис, сегодня вечером нужно ставить опару. Потому что пирожки решают всё. Буквально всё. Даже если к тебе в гости напрашивается цивилизация, которая была древней, когда у нашей Вселенной ещё даже молочные зубы не прорезались.

Моей бабушке. Той самой, которая, как и легендарная Зинаида Игнатьевна, держала в кухонном шкафчике стратегический ядерный запас пирожков. Ба, спасибо тебе за науку: ты научила меня главному закону мироздания. Закон звучит так: «Жрать подано – отодвинь свои проблемы на потом». Благодаря тебе я знаю, что любой, даже самый кровожадный древний бог, потеряет бдительность, если сунуть ему под нос горячий пирожок с капустой.

Моему деду. Вечному изобретателю-самоучке, который на днях умудрился подключить старую кофеварку «Березка» 1985 года выпуска к системе глобального оповещения о Конце Света. Теперь мы узнаём о вторжении агрессивных форм жизни не по вою сирен, а по аромату свежесваренного кофе. И знаешь, дед, это гораздо гуманнее. Если уж помирать, так с запахом индийского кофе и бутербродом. Твой гений не знает границ, равно как и наша галактика, которую мы периодически спасаем.

Моим родителям. Дорогие мои, спасибо, что не вызвали бригаду в белых халатах, когда я в тридцать пять лет приперся домой не с очередной «серьезной девушкой», а с толпой инопланетных беженцев, только что проснувшихся после миллиардолетней спячки. Ваше спокойное: «Кушать будете? А ваши зелёные друзья?» – оказалось круче любой дипломатии. Вы, как всегда, оказались мудрее всех нас, даже Ксирга, который считает, что видел всё.

Моей Сестре. Да, именно с большой буквы «С». Потому что ты старше, потому что ты очень серьёзна, физик ядерщик как ни как(в смысле, меня пугаешь, когда злишься), и потому что я тебя очень… ну очень люблю. Спасибо, что прикрывала меня перед предками, когда мои подвиги выходили за рамки не только Законодательства ( я чту уголовный кодекс), но и законов физики.

Детям, тем, кто придет после нас. Вы – нашая личная, самая уютная и тёплая вселенная. Та, за которую хочется рвать зубы любому агрессору. Ради вас я готов не просто встретиться с древней цивилизацией лицом к лицу, но и научить их печь эти самые пирожки. И накормить их до икоты.

Моим друзьям. Старым, новым, реальным и тем, кого я выдумал в детстве и забыл «отменить». Тем, кто идет со мной по жизни, даже когда жизнь внезапно сворачивает с асфальтированной дорожки в глубокий кювет и несется прямиком в пасть астероида, неся с собой древних богов. С вами и там весело.

Громову. Который теперь официально внесен в Книгу рекордов Галактики как «Самый старый действующий шкаф». Пардон, спецагент. Гром, ты всё ещё можешь переставить мебель так, что враги не просто запутаются, а уйдут в астрал и забудут, зачем приходили.

Полозову. Человек-мемуар. Ты строчишь быстрее, чем я успеваю вляпаться в приключения. Шестой том уже в типографии, седьмой – на финальной редактуре, а мы ещё даже завтракать не садились. Книга «Как я спас мир, пока пил чай» станет бестселлером, обещаю.

Ксиргу и Ларе. Дорогие наши приемные родственники! Поздравляю, теперь вы официально часть семьи Светловых. Это значит, что отныне вы тоже будете впутаны во всё: от бабушкиных пирожков до дедовых экспериментов с кофеваркой и спасения вселенной. Не обижайтесь. Плюньте на законы своей древней расы – у нас законы проще: «Не ссы» и «Дай попить».

И последним – и самым важным.

Всем вам, дорогие читатели. Тем, кто дочитал первые четыре книги и терроризировал меня вопросами: «Где продолжение? Когда? Ну когда уже?!».

Оно перед вами. Держитесь крепко за стулья, за пирожки и за друг друга. Будет очень весело. И очень страшно. И снова весело. Потому что Светловы без этого просто не умеют. Это у нас, знаете ли, семейное.

От автора

(Который снова не может удержаться от длинных предисловий)

Дорогой читатель!

Если ты открыл эту книгу, значит, либо ты уже подсел на приключения семьи Светловых как на хороший имперский чай (первая заварка – бодрит, вторая – расслабляет, третья – открывает портал в параллельное измерение), либо тебя заставили читать вслух в наказание за что-то ужасное (например, за то, что ты случайно продал семейный звездолёт инопланетным перекупам), либо ты просто мазохист и любишь, когда твои нервные клетки гибнут миллионами, не успев даже попрощаться друг с другом.

В любом случае – я рад тебя видеть. Честно. Даже если ты открыл эту книгу в туалете (не будем врать, половина читателей именно там и знакомится с литературой) или на скучной лекции по ксенобиологии, где преподаватель бубнит так, что хочется закричать и убежать в открытый космос без скафандра.

Садись поудобнее. Наливай чай покрепче. Бабушка Зина настоятельно рекомендует с мятой и небольшим количеством урана-238 для бодрости. Шучу, конечно. Или нет? Кто знает, что она там хранит в верхнем шкафчике на кухне? Я однажды заглянул – и до сих пор боюсь открывать тот ящик. Там есть банка с надписью «Для особых гостей», и я подозреваю, что гости после такого чая становятся особо тихими и особо послушными. И особо зелёными.

Приготовься к самому безумному путешествию в твоей жизни. Если ты думаешь, что видел уже всё – ты не видел, как моя бабушка одним половником разгоняет толпу агрессивно настроенных андроидов. Это зрелище, которое стоит того, чтобы родиться, вырасти, закончить школу с тройками и отправиться в космос именно за этим моментом.

После событий четвёртой книги (напомню для тех, у кого память как у золотой рыбки: пульсар, диктатор Грог, выборы, передача власти Ксиргу, бабушкины пирожки как орудие массового поражения, дедова кофеварка, спасшая галактику) мы твёрдо решили: всё. Хватит. Точка. Баста. Никаких больше приключений.

Мы это решение приняли коллективно. На семейном совете. С протоколом, подписями и печатями. Громов даже составил торжественную клятву: «Клянёмся не влезать в неприятности, не открывать древних порталов, не будить спящих цивилизаций и не пытаться варить кофе на остатках антиматерии». Мы все подписались. Даже Жужа поставила лапу, хотя читать не умеет и, подозреваю, просто хотела пирожок.

План был идеален. Только отдых. Только расслабление. Только мы и вселенная, которая на этот раз просто обязана оставить нас в покое. Мы это заслужили. Мы спасли галактику. Мы имеем право на отпуск. Мы – герои, чёрт возьми!

Мы купили путёвки на курортную планету «Эдем-5». Реклама обещала рай наяву: белые пляжи с песком, который никогда не липнет к телу, голубое небо без единого облачка (облака, если появлялись, тут же штрафовались и разгонялись специальными пушками), два спокойных солнца – не пульсары, не сверхновые, не красные гиганты, которые вот-вот чихнут и разлетятся на куски, а нормальные, приличные, положительные звёзды с хорошей репутацией и без вредных привычек. Пальмы там росли с золотыми листьями, кокосы падали прямо в руки (и предварительно сами очищались), а океан был такой прозрачный, что видно дно на глубине ста метров.

– Вот теперь точно отдохнём, – сказал дед Игнат, упаковывая кофеварку в специальный чемодан с мягкими стенками, подогревом и системой жизнеобеспечения. Чемодан весил килограммов двадцать и гудел, как улей.

– Игнат, – строго сказала бабушка Зина, подбоченясь и вооружившись половником (на всякий случай). – Ты опять её берёшь? Мы же договаривались: никаких артефактов в отпуске!

– Зина, она же как ребёнок, – дед прижал чемодан к груди с таким выражением лица, будто его заставляют отказаться от новорождённого внука. – Не могу же я её одну оставить. Она без меня заскучает. Начнёт искрить, порталы открывать, древних пробуждать. Ты этого хочешь?

– Я хочу, чтобы мы хоть раз отдохнули без катастроф галактического масштаба! – бабушка стукнула половником по столу для убедительности. Стол жалобно скрипнул и, кажется, попросил пощады.

– Не заискрит, – пообещал дед, поглаживая чемодан. – Я её новым режимом оснастил. Специально для отпуска. Называется «режим ленивой безмятежности». Теперь она только кофе варит. И то – если очень попросить и пообещать не беспокоить по пустякам.

– И пирожки греет? – уточнил Павлик, который в этот момент дожевывал уже четвёртый пирожок с капустой и явно планировал пятый.

– И пирожки греет, – кивнул дед. – Но только в крайнем случае. Если пирожок обиженно молчит и требует термической обработки.

– А если она откроет портал в другую галактику? – не унималась бабушка.

– Зина, ну какой портал на отдыхе? – дед закатил глаза. – У неё теперь защита от глупостей. Три уровня пароля, биометрическая идентификация и сканер намерений. Если она почувствует, что кто-то хочет приключений – просто отключится и прикинется обычной кофеваркой.

– Кофеваркой, которая говорит на двадцати языках и умеет переводить древние письмена? – уточнил я.

– Ну… обычной для нашей семьи, – поправился дед.

Спор закончился, как всегда, компромиссом: кофеварку взяли, но бабушка спрятала половник в ручную кладь – на всякий случай. А Громов, который всё это время молча сидел в углу и чистил бластер, многозначительно хмыкнул и сказал:

– Половник – это хорошо. Но я свой бластер тоже положу поближе. Знаете, на всякий пожарный. Вдруг на этом Эдеме комары кусаются?

– Там нет комаров, – обиженно сказал Павлик. – Там рай. В раю комаров не бывает.

– В раю, сынок, не бывает только одного – покоя, – философски заметил Громов. – Особенно когда рядом Светловы.

Мы погрузились в звездолёт. Тот самый, президентский, подаренный Ксиргом после событий четвёртой книги. Красавец, а не звездолёт: белый, сверкающий, с мягкими креслами, джакузи на борту и мини-баром, который наполнялся сам собой, стоило только подумать о напитке. Правда, иногда он ошибался и вместо лимонада наливал ракетное топливо, но мы привыкли.

– Красота, – сказала Аня, усаживаясь в кресло и пристёгивая Жужу специальным ремешком. Жужа была недовольна – она хотела сидеть у иллюминатора и лаять на пролетающие мимо астероиды.

– Две недели блаженства, – мечтательно протянул Павлик, зарываясь в пакет с пирожками. – Никаких диктаторов, никаких древних, никаких…

– Не каркай, – перебил я его. – Ты что, не знаешь закон жанра? Как только герой говорит «никаких приключений», вселенная тут же подсовывает ему приключение размером с галактику.

– Диман прав, – поддержал меня Громов, закуривая папиросу прямо в кресле, несмотря на табличку «Не курить – система вентиляции обижается». – Я за двадцать лет службы усвоил: хочешь неприятностей – скажи «всё тихо». Срабатывает со стопроцентной гарантией.

– Да ладно вам, – отмахнулся дед, усаживаясь за штурвал. – Мы летим строго по курсу, никуда не сворачиваем, никаких отклонений. Через три часа будем на месте.

Мы взлетели. Звездолёт мягко оторвался от земли, нырнул в облака и вышел в открытый космос. Сзади осталась Земля – голубая, красивая, родная. Впереди сияли звёзды.

Первые два часа полёта прошли спокойно. Мы играли в карты (Павлик жульничал, но очень плохо, поэтому его ловили каждый раз), слушали музыку (бабушка включила свои любимые романсы, и Громов чуть не заплакал, вспоминая молодость), ели пирожки (бабушка пекла их прямо на борту, используя кофеварку как мини-печку).

– Идеально, – сказала Аня, подставляя лицо потоку воздуха из вентиляции. – Просто идеально.

– Ага, – кивнул Павлик с набитым ртом. – Щастливо.

И тут…

Вы же знаете Светловых? Если мы хотим покоя – вселенная начинает чесаться в самых неожиданных местах. Чешется, почёсывается, а потом как чихнёт – и летят во все стороны астероиды, кометы и древние цивилизации.

В этот раз она чесанулась… астероидом.

Огромным. Искусственным. Древним.

Он вынырнул из ниоткуда – прямо по курсу, перекрывая путь к Эдему-5. Чёрный, угловатый, покрытый символами, которые светились в темноте холодным голубым светом.

– Дед, – позвал я, глядя на приближающуюся громадину. – Это что?

– Астероид, – дед нахмурился. – Но странный какой-то. Не помню его по картам.

– Он искусственный, – тихо сказала бабушка, подходя к иллюминатору с половником в руке. Старая привычка брать оружие в любой непонятной ситуации. – Смотрите, символы. Те же, что на кофеварке.

– Какие символы? – не понял Павлик.

– Древние, – ответил дед, и голос у него дрогнул. – Очень древние.

Кофеварка на поясе у деда засветилась. Сначала слабо, потом ярче, потом – ослепительно. Из неё вырвался луч, ударил в астероид, и на его поверхности открылся люк. Огромный, чёрный, манящий.

– Она его открыла, – выдохнула Аня.

– Она не могла, – дед побледнел. – Я же её отключил от всех внешних сигналов!

– Игнат, – бабушка положила руку ему на плечо. – Твоя кофеварка никогда не слушалась отключений. Она живёт своей жизнью.

– Что будем делать? – спросил Громов, уже держа бластер наготове.

– А выбор есть? – вздохнул я.

Выбора не было. Люк манил, символы светились, а кофеварка гудела так, будто звала нас внутрь. Мы пристыковались к астероиду и вошли.

И теперь, дорогой читатель, нам снова предстоит влипнуть в историю. На этот раз – в историю, которая началась миллиарды лет назад и которая, кажется, ждала именно нас. Именно Светловых. Именно с пирожками и кофеваркой.

Почему? Потому что вселенная любит иронию. И потому что кто-то же должен разбираться с древними тайнами, пока нормальные люди отдыхают на курортах.

Если ты готов к тому, что древние цивилизации просыпаются от запаха бабушкиных пирожков (а они просыпаются, проверено), что кофеварка может переводить языки, которых никто не слышал миллиард лет (и переводит с лёгким акцентом), и что бабушкин половник снова станет главным аргументом в переговорах с инопланетными сущностями (потому что половник – это сила) – добро пожаловать на борт.

Места хватит всем. В звездолёте просторно, пирожков бабушка напекла на три галактики вперёд, а дедова кофеварка уже строит планы по установлению дипломатических отношений с теми, кто живёт в астероиде.

P.S. Бабушка предупреждает: если после прочтения вы решите разбудить какую-нибудь древнюю цивилизацию (ну мало ли, вдруг вам станет скучно в воскресенье вечером) – она не несёт ответственности за последствия. Но пирожками поделится. Если успеет. И если пирожки не закончатся раньше, чем древние начнут требовать жертвоприношений.

P.P.S. Дед требует упомянуть, что его кофеварка теперь официально зарегистрирована в галактическом реестре как «артефакт, способный контактировать с внеземными цивилизациями и варить кофе в любых условиях, включая вакуум». Патент ещё не получили, но уже подали заявку. В трёх галактиках. Бюрократия, знаете ли, даже в космосе бюрократия.

P.P.P.S. Громов на всякий случай уже начал переставлять мебель в форте, куда мы планировали вернуться после отпуска. Говорит, чтобы древние запутались, если решат напасть первыми. Диван теперь стоит поперёк входа, шкаф загораживает окно, а телевизор смотрит прямо на дверь с явным намерением транслировать пропаганду в случае вторжения.

P.P.P.P.S. Полозов, наш бессменный летописец, открыл седьмой том мемуаров. Название: «Как мы разбудили древних, накормили их пирожками и что из этого вышло (предварительные заметки)». Спойлер: мы ещё не знаем, что вышло, но предварительные заметки уже занимают двести страниц.

P.P.P.P.P.S. Аня просила передать, что Жужа очень хочет домой, потому что на астероидах нет деревьев, чтобы оставлять метки. Жужа согласно тявкнула и попыталась укусить ближайший древний символ. Символ обиделся и перестал светиться.

P.P.P.P.P.P.S. Павлик интересуется, будут ли на астероиде десерты. И если да, то какие. И можно ли взять с собой. И сколько. И почему на него все так смотрят.

P.P.P.P.P.P.P.S. А я просто хочу сказать спасибо. Честно. За то, что вы с нами. За то, что дочитали до этого места (даже если просто листали в поисках картинок). За то, что верите в космические приключения семьи, которая не умеет отдыхать. За то, что смеётесь над шутками, которые я пишу в час ночи, когда уже должен спать. И за то, что пирожки. Пирожки – это главное. Без пирожков никакое приключение не имеет смысла.

P.P.P.P.P.P.P.P.S. Это уже перебор, да? Ладно, закрываю список. Читайте дальше. Там будет весело. Обещаю. Если не весело – верните книгу и потребуйте пирожки. Бабушка печёт новые.

Анатолий Шигапов

(он же Светлый Майк, он же просто счастливый человек, который снова влип)

Где-то в космосе, на борту президентского звездолёта «Светлая Мечта», за час до того, как всё пошло по одному месту

Глава 1. Отпуск, который пошёл не по плану

(Как, впрочем, и всегда)

«Отпуск – это когда ты ничего не делаешь и тебе за это не платят. А если ты Светлов – то ещё и впутываешься в спасение очередной цивилизации, даже не сходя с пляжа. Причём совершенно бесплатно». – Михаил Светлов, за пять минут до того, как всё пошло по одному месту

Эдем-5 оказался именно таким, как его описывали в рекламных буклетах. Белый песок, бирюзовая вода, два солнца (но не пульсары, а нормальные, спокойные звёзды), пальмы с золотыми листьями и полное отсутствие каких-либо проблем.

Когда наш звездолёт заходил на посадку, Павлик прилип к иллюминатору и не мог оторваться.

– Пап, смотри! – кричал он. – Там вода голубая! Прямо как на картинках!

– На картинках всегда голубая, сынок, – ответил я. – В жизни бывает по-разному.

– А здесь?

– Здесь, судя по всему, именно такая.

Мы приземлились. Воздух был сладким, тёплым и пах чем-то незнакомым, но приятным – то ли цветами, то ли фруктами, то ли просто счастьем.

– Нравится? – спросила Аня, беря меня за руку.

– Очень, – честно ответил я. – Подозрительно нравится.

– Почему подозрительно?

– Потому что когда всё слишком хорошо – обычно скоро случается что-то плохое.

– Ты у нас пессимист.

– Я реалист. Светловы не могут просто так отдыхать. Это противоречит законам вселенной.

– А может, на этот раз обойдётся?

– Посмотрим.

Отель назывался «Золотая Пальма» и располагался прямо на берегу океана. Наш номер занимал целый этаж – пять комнат, две террасы, собственный бассейн и, что самое главное, кухня, которую бабушка оккупировала в первые пять минут.

– Зина, – сказал дед, заглядывая на кухню, – мы в отпуске. Можно не готовить.

– Игнат, – ответила она, ловко раскатывая тесто (откуда у неё взялась скалка – загадка, достойная отдельной книги), – а ты хочешь есть синтетическую еду, которой тут кормят?

– Ну… она вроде съедобная.

– Съедобная – не значит вкусная. Пирожки – это святое. Даже в отпуске. Особенно в отпуске.

– А если местные обидятся, что мы их еду не едим?

– Местные будут рады, когда попробуют пирожки. Я их научу. Бесплатно. Для дружбы народов.

Дед вздохнул и вышел на террасу, где уже разложил кофеварку. Он настраивал её на «пляжный режим» – специальную программу, которая, по его словам, позволяла кофеварке «отдыхать вместе с хозяином».

– И как, работает? – спросил я, подходя.

– Вроде да, – ответил дед, крутя какие-то ручки. – Не гудит, не искрит, не открывает порталы. Просто молчит. Как рыба об лёд.

– Может, она сломалась?

– Не может. Она никогда не ломается. Я её сорок лет собирал. Из лучших материалов.

– А если она просто устала?

– Кофеварки не устают. Они железные.

– А ты говорил, у неё душа есть.

– Душа есть, а усталости нет. Это разные вещи.

Громов тем временем обошёл весь отель, изучил местную систему безопасности, проверил все выходы и вернулся довольный.

– Камер мало, – доложил он. – Охрана расслабленная, почти спят на постах. Местные жители мирные. Если что, можем уйти незамеченными.

– А зачем нам уходить? – удивилась Аня. – Мы же отдыхать приехали.

– На всякий случай, – философски заметил Громов. – Я всегда готов. Ко всему.

– Даже к концу света?

– Особенно к концу света. У меня для него отдельный план есть.

– И какой?

– Сначала пирожки, потом оборона.

Полозов сидел в шезлонге с ноутбуком и продолжал писать мемуары. Уже шестой том.

– Полозов, – спросил я, – ты когда-нибудь остановишься?

– Никогда, – честно ответил он, не отрываясь от клавиатуры. – Чем больше пишу, тем больше вспоминаю. А чем больше вспоминаю, тем больше хочется написать.

– И о чём сейчас?

– О пиратах. О Бормане. О том, как мы с ним вареньем торговались. О том, как он нам корабль дал, который чуть не взорвался.

– Это было в прошлой книге.

– Значит, будет в мемуарах. Детали важны. Читатели хотят знать, сколько банок варенья мы потратили.

– И сколько?

– Семнадцать. Я посчитал.

– Ты считал банки во время переговоров с пиратами?

– А кто-то должен вести учёт стратегических запасов.

Павлик носился по пляжу с местными детьми. Они были синие, с хвостами, как на Мафусаиле, но поменьше и с более яркой кожей, переливающейся на солнце.

– Пап! – крикнул он, подбегая. – А они говорят, что у них тут тоже пульсар был! Только давно!

– А что с ним случилось? – крикнул я в ответ.

– Потух! Представляешь? Звезда потухла!

– Звёзды не тухнут, – сказал я Ане. – Они взрываются или превращаются в белых карликов. Или в чёрные дыры.

– Может, у них терминология другая?

– Может. Или они просто не знают.

– А ты знаешь?

– Я знаю, что ничего не знаю. Но про звёзды – знаю.

Первый день прошёл идеально. Мы купались, загорали, ели пирожки (бабушка напекла целую гору), пили местные коктейли. Бабушка, попробовав местный напиток, сказала, что он «слабоват», и добавила в свой немного самогона для крепости. Местные официанты смотрели на это с ужасом, но попробовать отказались.

Дед даже не смотрел на кофеварку – просто лежал в шезлонге и млел, прикрыв глаза панамой.

– Знаешь, – сказал он мне, – а ведь хорошо, что мы сюда прилетели. Никаких тебе диктаторов, никаких выборов, никаких пульсаров.

– Расслабляешься? – спросил я.

– Расслабляюсь, – кивнул он. – Впервые за долгое время.

– А кофеварка?

– Молчит. Даже не гудит. Видимо, тоже отдыхает.

Я посмотрел на кофеварку. Она стояла на столике и действительно не подавала признаков жизни. Ни гула, ни искр, ни свечения. Абсолютная тишина.

– Странно, – сказал я. – Обычно она хоть что-то делает. Даже в выключенном состоянии.

– А я её отключил, – гордо сказал дед. – Полностью. Кнопка есть специальная – «тотальный отдых».

– И она работает?

– Работает. Я же говорил – я гений.

– А если что-то случится?

– Ничего не случится. Мы в отпуске. Всё под контролем.

Вечером мы сидели в ресторане отеля. Местная кухня оказалась вполне съедобной, хотя бабушка всё равно ворчала, что «у них специи не те».

– Зина, – сказал дед, – ну перестань. Вкусно же.

– Вкусно, но не то, – упрямо твердила она. – Вот у меня дома…

– Мы знаем, – хором сказали мы.

И вдруг дедова кофеварка, оставленная в номере, издала звук. Не громкий, но достаточно отчётливый, чтобы мы все замерли.

– Что это? – спросила Аня.

– Кофеварка, – ответил дед, побледнев.

– Она же отдыхает.

– Видимо, передумала.

Звук повторился. Теперь громче. И добавилось свечение – мы видели его даже через окна ресторана.

– Надо идти, – сказал Громов, вставая.

– Надо, – согласился дед.

Мы бросились в номер. Кофеварка стояла на столе и светилась ярко-красным. Из неё вылетали искры, и она издавала звуки, похожие на сигнал тревоги.

– Что с ней? – испугался Павлик.

– Не знаю, – ответил дед, подбегая. – Такого ещё не было.

Он начал нажимать кнопки, крутить ручки, но кофеварка не реагировала. Она продолжала светиться и гудеть, и вдруг на её дисплее появилась карта. Звездная карта, на которой одна точка пульсировала ярче других.

– Она показывает направление, – сказал дед. – Туда.

– Куда?

– К астероиду. Вон тому. – Он показал в небо.

Мы вышли на террасу. На горизонте действительно висел астероид. Огромный, идеально круглый, с красноватым свечением по краям.

– Я сегодня слышал по новостям, – сказал Громов. – Учёные со всей галактики съехались. Говорят, астероид искусственного происхождения. Древний. Миллиарды лет.

– Искусственный? – переспросил дед.

– Да. И очень старый.

Кофеварка загудела громче.

– Она хочет туда, – сказал дед. – Точно хочет.

– А может, не надо? – робко предложила Аня. – Мы же в отпуске.