Светлый Майк или как дед баллотировался 4.0.

Книга четвертая: Кандидат из параллельного мира

Или КАК ДЕД СТАЛ ГУМАНОИДОМ И БАЛЛОТИРОВАЛСЯ В ПРЕЗИДЕНТЫ ДРЕВНЕЙШЕЙ ПЛАНЕТЫ ГАЛАКТИКИ

Посвящается всем, кто хотя бы раз в жизни смотрел на политиков и думал: «Да я бы лучше справился, даже с похмелья». А также моей бабушке, которая на последних выборах заявила, что «всех разогнать мало, а одного-двух вообще расстрелять надо». Ба, твой выстрел в этой книге был холостым, но попадание – стопроцентным.

Не воспринимать всё всерьёз, но на этот раз предупреждает: всё описанное основано на реальных астрофизических данных

Дорогой читатель!

Если ты открыл эту книгу, значит, либо ты уже подсел на приключения семьи Светловых как на хороший марсианский чай, либо тебя заставили читать вслух в наказание за что-то ужасное. В любом случае – я рад тебя видеть.

После событий третьей книги (которые мы, кстати, благополучно замолчали, потому что описывать, как дед случайно запустил спутник связи с помощью кофеварки в стратосферу, можно бесконечно) мы решили: всё, хватит. Заслужили отдых. Никаких порталов, никаких тёмных властелинов, никаких инопланетных вторжений. Только шашлыки, только хардкор, только мы и вселенная, которая, как выяснилось, имеет на нас совершенно другие планы.

Но вы же знаете Светловых? Если мы хотим покоя – вселенная начинает чесаться в самых неожиданных местах. И в этот раз она чесанулась… гуманоидом, который приполз к нам буквально с того света.

Что я узнал позже – просто выносит мозг. Этот парень прилетел с планеты, которая называется Мафусаил. Официально – PSR B1620-26 b. И это, знаете ли, не просто какая-то заурядная планетка.

Представьте себе: вы просыпаетесь утром, а над вами в небе висят два солнца. Одно из них – пульсар. Знаете, что такое пульсар? Это нейтронная звезда, которая делает почти сто оборотов в секунду вокруг своей оси. СТО ОБОРОТОВ В СЕКУНДУ! Если вы думаете, что у вас голова кружится от бытовых проблем, представьте, каково местным жителям смотреть на это мельтешение. Второе солнце – белый карлик. Тоже, знаете ли, не подарок – масса в треть солнечной, упакованная в размер Земли.

И вся эта карусель находится в шаровом скоплении M4. Это, если по-простому, такая космическая пенсия для звёзд. Возраст скопления – 12,7 миллиарда лет. И планете этой примерно столько же.

Двенадцать миллиардов лет, Карл!

Когда на Земле ещё только-только зарождалась жизнь в виде каких-то там аминокислот, на Мафусаиле уже, возможно, существовала цивилизация. И они до сих пор там живут. Под пульсаром, который долбит их радиацией каждую миллисекунду.

И вот представитель этой древнейшей цивилизации приползает к нам, в наш скромный пляжный домик, весь из себя синий, замученный, голодный, и просит о помощи. Потому что у них там, понимаете ли, диктатор завёлся. Грог Завоеватель. И чиновники-коррупционеры, которые разворовали всё, что можно.

И этот парень, Ксирг, три месяца добирался до нас. Через пояса астероидов, через пиратов, через агентов спецслужб. И всё ради чего? Ради того, чтобы попросить каких-то там Светловых помочь им свергнуть тирана.

Дед, конечно, сначала упирался: «Я слишком стар для космических выборов, у меня давление, кофеварка требует настройки». Но когда узнал, что на этой планете из-за пульсара такая радиация, что местным жителям вообще всё равно, как ты выглядишь, и что там можно провести предвыборную кампанию с размахом – как-то сразу согласился.

Правда, пришлось его немного… модернизировать. Превратить в гуманоида. Но об этом позже.

Дальше было… весело. Очень весело. И очень страшно. И именно поэтому – прекрасно.

Если ты готов к тому, что межгалактические выборы выигрываются с помощью пирожков, честное слово дороже денег, а бабушка может случайно «убить» мужа прямо во время инаугурации – добро пожаловать на борт. Места хватит всем. Потому что космос, он большой. А мы, Светловы, ещё больше.

P.S. Бабушка предупреждает: если после прочтения вы решите баллотироваться в президенты своей страны – она не несёт ответственности за последствия. Но пирожками поделится. А если вам понадобится превратиться в гуманоида – обращайтесь к деду. У него теперь большой опыт.

Ваш вечно попадающий в истории,

Михаил Светлов (он же Светлый Майк, он же сын кандидата в президенты, он же просто уставший от жизни парень, которому снова не дали отдохнуть)

Часть первая: ГОСТЬ ИЗ ГЛУБИНЫ ВРЕМЁН

Глава 1. Тишина, покой и неожиданный гость

«Отдых – это когда ничего не происходит. Проблема Светловых в том, что для нас «ничего не происходит“ – это уже событие экстра-класса».

– Из дневника Михаила Светлова

Мы отдыхали.

Вы не представляете, что это значило для нашей семьи. Полная, абсолютная, стерильная тишина. Ни взрывов, ни погонь, ни межпространственных порталов, открывающихся прямо в туалете. Только море, солнце, песок и полное отсутствие ответственности за судьбы вселенных.

Я лежал в шезлонге, прикрыв глаза панамой, и наслаждался моментом. Где-то далеко-далеко, в другой галактике, возможно, происходили какие-то катаклизмы, но меня это абсолютно не касалось. Впервые за долгое время я чувствовал себя… человеком. Просто человеком, а не спасителем миров, не героем эпоса, не тем парнем, который вечно влипает в истории.

– Знаешь, – сказала Аня, развалившись в соседнем шезлонге и потягивая коктейль через трубочку, – я начинаю забывать, как выглядит дед с кофеваркой в руках.

– Не каркай, – ответил я, лениво наблюдая за чайками, которые кружили над нашим пляжным домиком. – Как только ты это говоришь, он обязательно появится и что-нибудь взорвёт. Это закон Светловых.

– Какой ещё закон?

– Закон сохранения адреналина. Если у нас всё спокойно, значит, где-то рядом назревает катастрофа.

Мы сняли домик на отшибе. Маленький, уютный, с собственной лагуной и полным отсутствием цивилизации в радиусе ста километров. Мечта. Рай. Курорт. Идеальное место, чтобы забыть о том, что мы – Светловы.

– Пап, а почему у дедушки из мастерской снова дым идёт? – спросил Павлик, подбегая ко мне с ведёрком, полным ракушек. Он был весь в песке, счастливый и чумазый – настоящий ребёнок, которому не нужно думать о спасении вселенных.

Я посмотрел в сторону нашего временного жилища. Из окна, которое дед обозначил как «лаборатория», действительно валил густой фиолетовый дым. Он поднимался столбом в безоблачное небо и имел какой-то зловещий оттенок.

– Потому что твой дедушка – это ходячее бедствие в масштабах галактики, – вздохнул я. – Но ты не волнуйся, сынок. Если дым фиолетовый – значит, эксперимент удался. Если чёрный – значит, мы сейчас взлетим на воздух.

– А если розовый? – поинтересовался Павлик, глядя на меня с детской непосредственностью.

– Если розовый – срочно ищи бабушку. Она единственная знает, как деда тушить. И захвати огнетушитель. И лопату. Иконы тоже не помешают.

Павлик кивнул и убежал обратно к воде, совершенно не впечатлённый моими откровениями. Дети Светловых привыкли к такому с пелёнок.

Я закрыл глаза и попытался снова погрузиться в состояние нирваны. Получалось плохо. Внутри росло нехорошее предчувствие. Слишком долго всё было спокойно. Организм, привыкший к постоянному выбросу адреналина, начинал бить тревогу. Сердце стучало ровно, давление было в норме, и это пугало больше всего.

– Расслабься, – Аня, кажется, читала мои мысли. – Ничего не случится. Мы в глуши. Нас никто не найдёт. Даже если вся вселенная рухнет, мы узнаем об этом последними.

– Ты сама-то в это веришь? – спросил я, не открывая глаз.

– Нет, – честно призналась она. – Но очень хочется.

И в этот момент…

– МИХАИЛ! – заорала бабушка из дома таким голосом, каким обычно командуют «В атаку!». – БЕГОМ СЮДА, У НАС ГОСТЬ!

Я подскочил как ошпаренный, сдёрнув панаму и чуть не опрокинув шезлонг. Аня закатила глаза с выражением глубочайшей философской обречённости.

– Ну вот, – сказала она. – Твоя магия работает безотказно. Мы не продержались и трёх дней.

– Трёх дней и четырёх часов, – машинально поправил я, уже бегом направляясь к дому. – Надо же фиксировать рекорды.

Когда я вбежал в дом, картина маслом: посреди кухни на полу лежало нечто. Существо. Гуманоидного типа, но явно не человек. Синяя кожа, которая на свету отливала фиолетовым, длинные, почти эльфийские уши, хвост (который сейчас безжизненно волочился по полу, подрагивая в такт дыханию), и одежда… когда-то, видимо, очень дорогой костюм из неизвестного материала, а сейчас – грязные, изодранные лохмотья, которые едва прикрывали тело.

– Кто это? – спросил я, чувствуя, как привычное чувство опасности снова включается на полную мощность. Где-то в глубине души даже заскрежетало разочарование – ну вот, опять.

– Понятия не имею, – бабушка уже стояла над ним с половником в одной руке и скалкой в другой, готовая ко всему. – Заявился через чёрный ход. Бормотал что-то на непонятном языке, шатался, потом упал и отключился. Я сначала думала, что это какой-то ряженый, а потом присмотрелась – синий-то не отмывается.

Дед уже притащил свою кофеварку и водил ей над телом, как детектором лжи или рентгеновским аппаратом. Кофеварка издавала странные звуки – то пищала, то гудела, то вдруг замолкала и начинала мигать разными цветами.

– Интересно, интересно… – бормотал он, щупая пульс у существа (пульс был, но какой-то странный – бился в ритме вальса). – Биополе нестабильное, энергетика чуждая, но не враждебная. Скорее даже наоборот – какая-то родственная. И, кажется, он сильно голоден.

– Это ты по кофеварке определил? – съязвил подоспевший Громов, который, как всегда, появился бесшумно и уже держал руку на пистолете.

– По запаху изо рта, – серьёзно ответил дед, даже не обернувшись. – Когда человек падает в голодный обморок, у него специфический запах ацетона. Я по таким делам специалист. А у гуманоидов, видимо, те же проблемы.

Бабушка уже тащила кастрюлю с борщом. Она двигалась с той решительностью, с какой генералы ведут войска в наступление.

– Отойдите все! – скомандовала она, расталкивая нас локтями. – Голодного человека надо кормить. Всё остальное потом. Это аксиома.

– Бабушка, это не человек, – заметил я, но отошёл в сторону – спорить с бабушкой, когда у неё в руках половник, себе дороже.

– Для меня все, кто ест, – люди, – отрезала она и начала методично вливать борщ в рот существу. – А кто не ест – те или покойники, или привереды. Этот ест – значит, человек.

Эффект был мгновенный и впечатляющий. Гуманоид закашлялся, открыл глаза, посмотрел на бабушку, на половник, на кастрюлю, на наши лица… и расплакался. Самые настоящие слёзы потекли по синим щекам, оставляя светлые дорожки.

– Спасибо, – прошептал он на чистейшем русском, но с акцентом, который напоминал интонации прибалтийских народов. – Сто лет не ел горячего. Двести лет. Триста!

Мы все замерли. Тишина в кухне стала такой плотной, что её можно было резать ножом.

– Ты по-русски говоришь? – удивился я, чувствуя, как челюсть медленно отвисает.

– Учил, – кивнул гость, с трудом приподнимаясь на локтях и жадно оглядывая кастрюлю с борщом. – Когда узнал, что вы существуете. Три года учил. По вашим фильмам, учебникам и анекдотам. Это было самое сложное в моей жизни – понять, почему у вас «лопата» женского рода, а «помидор» – мужского. – Он снова посмотрел на бабушку с таким выражением, будто она была божеством. – Вы даже представить себе не можете, как я мечтал попробовать настоящий борщ. У нас на Мафусаиле есть что-то отдалённо похожее, но это синтетическая бурда.

– Ешь давай, – бабушка пододвинула тарелку ближе, а вторую руку с половником держала наготове. – Потом расскажешь. Сначала еда, потом разговоры. Закон.

Гость ел. Ел жадно, быстро, иногда останавливаясь и вытирая слёзы, которые текли по синим щекам. Он хватал пирожки, макал их в борщ, отправлял в рот и зажмуривался от удовольствия. Мы молча наблюдали. Громов держал руку на пистолете – на всякий случай. Дед крутил кофеварку, настраивая её на «режим допроса». Полозов уже открыл блокнот и строчил карандашом, записывая каждое слово.

Когда тарелка опустела, гость откинулся на стену и глубоко вздохнул, прикрыв глаза. Его хвост, который до этого безжизненно лежал на полу, начал подрагивать и медленно закручиваться в спираль.

– Меня зовут Ксирг, – начал он, открывая глаза. В них была такая глубина усталости, что мне стало не по себе. – Я с планеты Мафусаил. Официальное название – PSR B1620-26 b. И мне нужна ваша помощь.

– Нет, – сказал я раньше, чем успел подумать.

– Даже не спрашивай, – поддержал Громов, кивая.

– Мы отдыхаем, – добавила Аня, обводя рукой кухню, будто это могло служить аргументом.

Ксирг посмотрел на нас с такой тоской, такой безнадёжностью и одновременно надеждой, что у меня защемило сердце. Ни одно существо не должно так смотреть. Даже если оно синее и с хвостом.

– Я три месяца добирался до вас, – тихо сказал он. – Три месяца. Через пояса астероидов, через зоны космического пиратства, через системы слежения. Меня преследовали, за мной охотились, меня грабили, пытались убить, продать в рабство, съесть. Я потерял всё. Но я верил, что найду вас. Светловых. Легенду. Единственных, кто может помочь.

– Слушай, парень, – бабушка присела рядом с ним на корточки, отложив половник в сторону. – Ты сначала расскажи, что случилось. Кто тебя так? А мы уж подумаем, чем помочь. Без обещаний, но подумаем.

И Ксирг начал рассказывать. А мы слушали. И с каждой минутой понимали: наш отдых закончился. Окончательно, бесповоротно и, судя по всему, с музыкой.

Глава 2. Планета у пульсара, или Добро пожаловать в ад

«Если вы думаете, что у вас тяжёлая жизнь, попробуйте родиться на планете, где над головой крутится пульсар, делающий сто оборотов в секунду. Это вам не московские пробки». – Ксирг с Мафусаила, космический скиталец

– Моя планета, Мафусаил, – начал Ксирг, вытирая рот рукавом и принимая более удобную позу, – находится в шаровом скоплении M4. Это одно из древнейших скоплений в галактике. Нам 12,7 миллиарда лет.

– Чего? – переспросил Полозов, роняя карандаш. – Двенадцать миллиардов?

– Да, – кивнул Ксирг, ничуть не удивлённый нашей реакцией. – Мы – одна из самых древних цивилизаций во Вселенной. Когда Земля только формировалась, у нас уже были города, космические корабли и интернет. Правда, интернет у нас работал на нейтринных связях, но суть та же.

– А почему вы не захватили галактику? – спросил дед с практическим интересом. – Я бы на вашем месте уже всех завоевал.

– Во-первых, мы мирная цивилизация, – Ксирг вздохнул. – Во-вторых, у нас есть небольшая проблема с местонахождением. Мы вращаемся вокруг пульсара.

– Вокруг чего? – не поняла бабушка.

– Пульсар, – вмешался дед, который в астрономии разбирался не хуже, чем в кофеварках. – Это нейтронная звезда. Очень плотная, очень тяжёлая, очень радиоактивная. И она вращается. Быстро вращается.

– Очень быстро, – подтвердил Ксирг. – Почти сто оборотов в секунду. Представьте, что над вами каждую миллисекунду проносится луч радиации. Как гигантский космический маяк, только маяк убивает.

– И вы там живёте? – ужаснулась Аня.

– А куда деваться? – философски заметил Ксирг. – Это наша родина. Мы привыкли. У нас есть защитные поля, подземные города, специальные костюмы. Но главное – мы научились с этим жить. Пульсар – это часть нашей культуры. У нас даже есть поговорка: «Боишься радиации – не ходи в астронавты».

– А вторая звезда? – спросил я, вспоминая что-то из курса астрономии.

– Белый карлик, – кивнул Ксирг. – Масса – 0,34 солнечной. Он крутится вокруг общего центра масс с пульсаром. Расстояние между ними – одна астрономическая единица. Примерно как от Земли до Солнца. Полный оборот они делают за шесть месяцев.

– То есть у вас там два солнца? – уточнил Павлик, который подкрался незаметно и слушал, раскрыв рот.

– Два, – подтвердил Ксирг. – Одно – убийственно-радиоактивное мельтешащее, второе – спокойное, но мёртвое. Красота.

– Детям такое слушать рановато, – строго сказала бабушка, но сама слушала с не меньшим интересом и даже подвинулась ближе.

И тут Ксирг начал рассказывать о том, что действительно случилось. Его голос дрожал, хвост нервно подёргивался, а глаза наливались гневом.

– Несмотря на все трудности, мы жили хорошо, – говорил он. – Демократия, свобода, высокие технологии. У нас был рай. А потом пришёл ОН.

– Опять «он»? – вздохнул Громов. – Вечно какие-то «они» портят жизнь нормальным людям.

– Грог Завоеватель, – Ксирг произнёс это имя с такой ненавистью, что даже кофеварка деда замигала красным. – Был популярным телеведущим. Вёл шоу «Грог и компания». Обещал всем золотые горы, честные выборы, борьбу с коррупцией. Народ поверил. А когда он пришёл к власти…

– Что? – спросил Полозов, уже строчащий в блокноте.

– Сначала отменил выборы. Сказал, что «в условиях пульсарной нестабильности они небезопасны». Потом закрыл независимые СМИ. Потом посадил всех, кто был против. А потом начал воровать.

– Много? – поинтересовался дед.

– Столько, что даже пульсар меркнет, – горько усмехнулся Ксирг. – Министр обороны продал чертежи нашего главного звездолёта пиратам. Министр финансов перевёл бюджет на свой личный счёт в нейтринном банке. Министр культуры… ну, тот просто пил всё время, но пил за казённый счёт, и пил дорого. Самый дорогой синтетический алкоголь в галактике.

– Свои люди, – удовлетворённо кивнула бабушка. – Прям как у нас в ЖЭКе.

– А оппозиция? – спросил Полозов.

– Оппозицию он посадил. Всех. Кроме меня. Я успел бежать. Потому что работал в архиве и знал все тайные ходы.

– И ты решил, что мы вам поможем? – удивился я. – Мы же не политики. Мы даже в своём доме не можем выбрать, куда поставить диван без трёхчасовой дискуссии и лёгкой потасовки.

– Вы – Светловы! – глаза Ксирга загорелись тем самым фанатичным блеском, который я уже видел у многих. – Вы победили Коршунова! Вы спасли Элиос! Вы тёмного властелина перевоспитали пирожками! Вы – легенда! Если кто и может помочь, то только вы.

– Ну, пирожками – это да, – согласилась бабушка, польщённая. – Пирожки – наше всё.

– Расскажи лучше, как ты до нас добрался, – перебил Громов, который всегда мыслил стратегически. – Ты говорил, тебя преследовали. Кто? Как ты ушёл?

Ксирг вздохнул и начал рассказ. То, что мы услышали, заставило бы позеленеть даже самого опытного контрабандиста.

– Служба безопасности Грога – это не шутка, – начал он. – У них есть дроны-невидимки, психозонды, обученные убийцы с телепатическими способностями. Я вышел через систему вентиляции в подземном городе, переоделся в рабочего, смешался с толпой на космопорте. Думал, проскочу.

– И?

– И они меня вычислили за пять минут. Началась погоня. Я сел на грузовой корабль, который шёл к внешним астероидам. Они погнались за мной. Мы уходили через пояс астероидов, маневрировали, стреляли…

– И что с кораблём? – спросил дед.

– Разбился, – грустно сказал Ксирг. – Я едва успел катапультироваться в спасательной капсуле. Две недели дрейфовал в открытом космосе. Кончилась вода, кончилась еда… Я уже думал, что всё.

– И как спасся?

– Пираты, – Ксирг развёл руками. – Настоящие космические пираты. Подобрали меня, когда я уже терял сознание. Думал, убьют или продадут в рабство. А они… оказались нормальными ребятами.

– Пираты – и нормальные? – удивился я.

– Понимаете, – Ксирг замялся, явно вспоминая что-то не очень приятное, – они сначала действительно хотели меня ограбить. И ограбили. Взяли всё, что у меня было. Последние кредиты, запасной передатчик, даже ботинки – у них один пират как раз без ботинок был, представляете? Но потом… потом они меня накормили.

– Свои люди, – довольно кивнул дед. – Грабить грабь, но человека голодным не оставляй. Это кодекс чести.

– Именно! – обрадовался Ксирг. – Они сказали: «Ты, парень, видать, важная шишка, раз за тобой вся служба безопасности гонится. Но нам плевать. Мы пираты, мы вне политики. Довезём тебя, куда скажешь. За отдельную плату, конечно».

– И ты заплатил? – спросил Громов.

– А чем? – Ксирг развёл руками. – Уже нечем было. Пришлось отрабатывать. Две недели я драил палубу, чинил двигатели и готовил им еду. Готовить я, правда, не умею, но они были не привередливые. Синтетические пайки разогревать – много ума не надо. Главное, что довезли.

– И где они сейчас? – поинтересовался я.

– Улетели обратно в свой пояс астероидов. Сказали, что если я когда-нибудь стану президентом, чтобы отдал им Мафусаил на разграбление. Шутка, наверное. Хотя… с них станется.

Мы переглянулись. История была настолько абсурдной, что не могла быть выдумкой. Слишком много деталей, слишком много боли в глазах.

– Ладно, – подвёл итог Громов после долгой паузы. – Допустим, мы поверили. Что ты от нас хочешь? Конкретно. По пунктам.

Ксирг выпрямился, насколько позволяли силы, и посмотрел нам прямо в глаза. В его взгляде была такая решимость, что даже Громов слегка отодвинулся.

– Я хочу, чтобы вы помогли нам свергнуть диктатора, – твёрдо сказал он. – Организовать выборы. Честные, настоящие, демократические выборы. Чтобы народ Мафусаила наконец-то вздохнул свободно. Без пульсара над головой, но свободно.

Мы замолчали. Тишина была такая, что слышно было, как муха бьётся о стекло, пытаясь вырваться на свободу.

– Ты понимаешь, что просишь? – спросил я наконец, чувствуя, как в голове зарождается мигрень. – Мы не политики. Мы не знаем, как проводятся выборы. Мы даже в своём доме не можем выбрать, куда поставить диван без того, чтобы не разругаться вусмерть.

– Зато вы честные, – твёрдо сказал Ксирг. – А на Мафусаиле честность – самая большая редкость. Дороже антирадиационных препаратов. Там честных людей уже тысячу лет не было. Они просто не знают, как это – когда политик выполняет обещания.

– А мы знаем? – хмыкнул дед, почесывая затылок кофеваркой.

– Вы хотя бы попытаетесь, – Ксирг посмотрел на него с такой надеждой, что у меня защемило сердце. – Вы хотя бы не будете воровать. А это уже прогресс.

Бабушка встала, подошла к окну, посмотрела на закат, потом медленно обернулась.

– А что, – сказала она задумчиво. – Я в молодости в профкоме работала. Выборы проводила. Правда, там всегда один кандидат был, и тот – наш начальник, но технологию я знаю. Бюллетени, урны, подсчёт голосов – всё это я проходила.

– Зина, ты чего? – насторожился дед. – Мы же отдыхать приехали! У нас шашлыки, море, внуки…

– Игнат, – бабушка посмотрела на него тем взглядом, от которого даже генералы начинали нервничать и прятаться под стол, – люди к нам за тридевять земель припёрлись. Через пояс астероидов, через пиратов, через службу безопасности. Жизнью рисковали. А ты говоришь – отдыхать. Совесть у тебя есть?

Дед понял, что спорить бесполезно. Когда бабушка включала режим «совесть», лучше было соглашаться.

– Ладно, – вздохнул он. – А кто будет кандидатом? Я так понимаю, ты, парень, – он кивнул на Ксирга, – сам баллотироваться не можешь? Слишком засветился?

Ксирг кивнул, и его хвост печально опустился.

– За мной охота по всей галактике. Если я появлюсь на Мафусаиле, меня схватят через пять минут. Агенты Грога повсюду. Нужен кто-то новый. Неизвестный. Со стороны. Чужой, которого местные не знают, но которому смогут поверить.

Все глаза медленно, как по команде, повернулись к деду.

– Ну уж нет, – сказал дед, пятясь к стене и прижимая к себе кофеварку, как щит. – Я в свои почти восемьдесят в президенты не собираюсь. Я вообще на пенсии. Я хочу доживать спокойно, с кофеваркой, внуками и без всякой политики.

– Игнат, – бабушка подошла к нему и положила руку на плечо. – Ты у нас самый мудрый. Самый опытный. Самый… харизматичный. К тому же у тебя кофеварка, которая может открыть портал куда угодно. Ты – идеальный кандидат.

– А борщ? – неожиданно спросил Ксирг. – Он умеет готовить борщ?

– Нет, – честно призналась бабушка. – Но я буду рядом. Буду готовить. И агитировать. И охранять.

Дед посмотрел на неё, на нас, на Ксирга, на свою любимую кофеварку… и тяжело вздохнул.

– Ладно, – сказал он обречённо. – А какая там у вас предвыборная программа? Что обещать-то надо? Только конкретно.

Ксирг просиял так, что его синяя кожа начала светиться в темноте.

– Всё просто! – воскликнул он, вскакивая и чуть не падая от слабости. – Честность, справедливость и борьба с коррупцией. И, если можно, пирожки для всех.

– Пирожки – это святое, – кивнула бабушка. – Запиши в программу. Пирожки каждому избирателю.