Черная Принцесса: История Розы. Часть 2

– Спа-си-бо!.. – И, поблагодарив его повторно, сжимая и в своих объятиях, как и сжимаясь же сама, прикрыла глаза, выдыхая: наслаждаясь – уединением-единением. – Все. Будет. Хорошо! Пусть: не сейчас. И не у нас... Зато – после: точно!.. И у нас: и всех!

**

…«Сколько лет должно пройти прежде, чем я уже и приму, что взрослею?..

В каком и “возрасте” – я еще, прям, и прочувствую-то себя: взрослой?».

Стандарты и стереотипы «возрастной ранжировки», «возрастного и ранжирования», медленно, но верно – отходят на второй план: шаг за шагом!.. Да и, вовсе, уже почти и скрылись-то, скрываются… из виду. И я сейчас – не о «невозможности определить возраст по физиологическим особенностям» и «генной предрасположенности “к сохранению” на любом отрезке времени»... Я же и сама еще, до сих пор, не могу, куда уж там и точно, определить возраст людей и… не: входящих в и… «проходящих» – через меня!.. Тот, кому же и «на вид» – лишь… лет восемнадцать: может быть тридцатилетним; и наоборот. Опять же: не о «цифрах»!.. О… содержании. Насколько вдумчивым и сложным – может быть индивид перед тобой, имея за плечами «опыт»: во и «всего лишь» – десяток или два десятка лет. И насколько может быть пустой и фальшивой «оболочка» – с тридцатилетним стажем: да и «психологическим возрастом» – в пять!..

Правду же говорят, что есть: вечно молодые… и… вечно пьяные. Вместе!.. Или раздельно. Но – и на всем же протяжении жизни. А есть и те, кто, так и не дождавшись отметки «Дожитие», умирает: в шестнадцать или семнадцать лет. И это – максимально!..

Порой, человек и не, не успев родиться – погибает. Не «внешне». Да!.. Но и когда видишь же это… его в толпе: невольно задумываешься – уж лучше бы и внешне! Избитый и… убитый. Напрочь и… «навзничь»!.. Близкими и родными… Семьей и друзьями. Как в частности!.. И социумом, «обществом»: как в общем... Добит – и «нитями связей»!.. Которые, с периодичностью, то путают и лишь сбивают с ног, пути, то и душат: удавкой на шее. Он – и настолько – замыкается еще внутри себя, что теряет связь с внешним: и «миром» же, в том числе. И!.. Начинает: атрофироваться. Гни-ет!.. Не достигнув: совершеннолетия. Не достигнув – того самого «расцвета», про который и так еще все говорят… отовсюду: как «лучшие годы» и… «лучшее же время»!.. Туфта. «Субъективное представление – о лучшем»?.. Лишь и только – еще одна причина, не «причуда», упадка. Да… уж!.. Не у всех есть возможность – войти в «эти» годы, с распростертыми руками и… такими же объятиями, сказав-крикнув: «Прими меня!..». …ночь. В большинстве же своем, «распростертые руки» – еще пресекаются; а и объятия – уже штрафуются…

«Распятием»!..

Забавно!.. А ведь еще и у некоторых в памяти – время, когда было и просто страшно даже думать: о двадцати годах. О тридцати!.. А о сорока и пятидесяти?.. «Думать» и, вообще, не хотелось же!.. «Закат жизни»!.. Зачем? А и живешь, вот, затем – и понимаешь, что: можешь и не дождаться-то, в принципе, этих же все и самых… юбилеев. «Пенсионная людская… человеческая реформа». М-мм!.. Вкусно-как. С ударением на «а» и… чаёк!.. А там – и «точку». Кхм… Да. Да… Пока все думают: «Как в нее – выйти?». Не в не-го. Ок-… Кхм-кхм!.. Другие думают: «Как в нее – войти?». Входит и выходит!.. Замечательно – вых… Ла-а-адно!.. Страшно и представить – поколения, следующие за… А что – «дальше-то»?.. Семьдесят лет? Восемьдесят?!.. А это, вообще, «законно» и уже – так долго ж… «Существовать». Только – это. И... Да все!.. Все…

Но и если же ты, вдруг, сейчас же все и удивился, и, до сих пор, удивлен, моей же все и ответственности – за человек, людей, то… Какого?.. Я – обижусь, вообще-то! Я, так-то, тоже, пусть и пока, но и не «вечно молодой»: да и не такой же… уж, да и вообще, пьяный. Молодая и «пьяная»?.. Да! Ладно. Хорошо… Нет! Я еще: среди них. У кого «годы» – и не «пустой-то звук». А после – будет уже… «после». Ве-ка… Ха!.. Да и «кого» я обманываю?.. Я всегда буду – за них! И даже: в этом. Тем более, в этом!..

Забавно!.. Два. А ведь… и было время – рвало башню, даже и у меня, от некоторых… «сроков». Не пенсионных!.. «Тюремных»! Хоть и тоже: от звонка до… звонка!.. Какое: «пожизненное»?! Там – и сто лет. И сто тринадцать лет. И двести лет!.. Нет!.. Это – не пожизненное… …кончено. Коне-е-ечно!.. Как тату. На всю жизнь… Поч-ти. «На всю жизнь» и… немного дольше. Немного – после и… позже. Еще раз: у людей. А нам – и сидеть не придется. Только ведь и потом поняла, что один «пожизненный» – пересмотреть могут: а, вот, уже два, а там и три – нет. Век живи!.. Так – и с «этим»!..

И, проводя, вот, такие «наипрекраснейшие параллели и красные нити», между теми и э-тими: на кого и так любят еще смотреть, теряя уже и себя из вида… «Тонкий» намек – на бугорок и за-бугор-ОК. Кхм!.. И на кого – также усиленно все стремятся: не только походить, но и, прямо же, «быть похожими»… Как-то!.. Начинаешь уже и именно сомневаться – в адекватности: высшего каста... Но – и ничего радикального!.. В политику же – мы не лезем. Принципиально!.. Себе – дороже! Да и, черт бы, с этой реформой!.. Дело же – в другом. В том, что… В самом возрасте. И в том самом: моменте!.. Потоке… И (в) ресурсе. Когда уже ты, да, ты… и по-настоящему же все, натурально и естественно, почувствуешь себя – взрослым. «Когда»?.. А когда он и наступит – для тебя? Или, может, он уже наступил?.. Не ограничиваясь же все – «рамками и гранями»: разумного и… возрастного. Ты же ведь можешь – повзрослеть и поумнеть: в двадцать лет. Можешь – и в тридцать… А можешь: и в десять лет!.. И только лишь – тебе решать, когда…

«А!.. Нет. И “это” – не тебе…»!..

****

– Ты только посмотри на них, а!.. – Фыркнула темноволосая женщина, размыкая пальцами левой руки, с французским красным маникюром, на своих длинных и острых ногтях, светло-бежевые жалюзи-шторы, белого деревянного окна, и смотря же теперь в него – с третьего этажа университета. – Любуются… «Милуются» в машине!.. Аж смотреть – противно. Тош-но. Прямо же, как и настоящие же все: брат и сестра! Как, вот только, и главное тут… «слово». Неспроста – он приехал… То есть, «вернулся». Ой, неспроста!.. «Разнюхивает» – все здесь, сейчас и… сам: сто процентов. Если и уже – не!..

– А есть: что?.. – Даже и не пытаясь проявить какой-то, хоть уже и маломальский интерес, но и сделав же, все же, и над собой усилие, в виде и «вопросительной-то интонации», проговорил почти такой же темноволосый мужчина: развалившись и, буквально, на темно-коричневом кожаном диване, уже и у другого окна, напротив и соответствующей же деревянной двери, с круглой ручкой в цвет, закинув ногу на ногу и уставившись своими темно-карими глазами – в текст очередного бумажного журнала, в красной матовой обложке, в черную узкую полоску-строчку и с синим мелким почерком.

– Издеваешься?! – Шикнула она ему и тут же оказалась сидящей на столе, из темного дерева, окруженная, как и тот сам, такой же мебелью, но и уже – в виде тумб и шкафов; с личными делами студентов, преподавателей… и рабочими журналами, не говоря уж – и за личные записи и самого «хозяина сей обители»: разноцветные и разноформатные тетради и ежедневники, блокноты… и такую же разноперо-шерстную канцелярию к ней; расставленных по углам кабинета. Выполненного, в основном, в светло-коричневых и бежевых тонах – обоев по стенам и ламината на полу: когда же и белый штукатуренный потолок, с таким же холодным светом ламп на нем, высветлял, общим фоном, саму комнату, уже и именно затемненную мебелью.

И, сбросив ненужную ей, но нужную «хозяину же сего помещения», макулатуру со стола, куда-то и за свою спину, только тогда вспомнила и при-помнила себе же, что они не одни, не вдвоем… в помещении: заслышав сразу же и стон – с другой стороны стола; за которым, все еще, полусидел-полулежал – еще один мужчина. Тот самый: «хозяин»! Но и, в данный же все момент, только темного кожаного кресла, на металлических колесиках, а не своего же кабинета: куда уж там – жизни и судьбы. В проеме еще – между тумбочек, встроенных в стол… С залысиной темных волос – на достаточно полной голове, с пухом бородки и пушком усов на таком же лице: и при тучности всего же тела! Прямоугольные очки его, на тонкой металлической оправе, уже скатились на кончик круглого, картошкой, носа… Глаза же и за ними – были прикрыты, так еще и при-накрытые, ко всему, нахмуренностью же: довольно высокого лба и встретившимися, на переносице, темными широкими бровями. Пока темные и короткие ресницы его – покачивались в такт: его же ровному дыханию… А ноздри – чуть и расправлялись. Когда же и рот, с полными губами, был приоткрыт – сам по себе: как и весь же его… внешний вид! Начиная распахнутым темно-серым пиджаком, брючного классического костюма, почти и снятым с плеч: но и оставшимся висеть на том. Продолжая расстегнутой, наполовину, белой рубашкой, с также все, наполовину, развязанным черным галстуком, в темно-серую полоску: откинутым куда-то и за спину. И заканчивая же, и все это дело, расстегнутыми и приспущенными же с ног… темно-серыми брюками: открывающими вид на… серое нижнее белье, в черную полоску. Но и не зато же, хоть, прикрывающими черные лакированные туфли, на небольшом квадратном каблуке. Хотя – лучше бы: наоборот; и открывали – их, чем!.. И пусть он был – заранее одурманен и находился под «гипнозом-внушением»… Не способный ничего сделать, кроме как, время от времени, постанывать и хрипеть. Не от боли, а совмещения приятного с полезным! Но он, все же, дал Розе, а это была она, то, что та и хотела от него: полную власть над кабинетом и данными, находящимися в нем. Без вопросов. Ну, а она!.. И воспользовалась и этим. Но и после, да, того, как «отблагодарила». Да… Где же и еще найдешь такого, такую, совместительницу же все и приятного с полезным: дала же и сама ему то, что и он хотел; не без ее же и встречного хотения-желания. Но, а что и до того?.. А кто был бы и против – на месте и н-его?.. Не она. И, опять же!.. Так еще и «подсбив баланс» – среди людей: напитавшись и досыта… И кто бы знал: кто был снова, так как еще и ранее все остался, в выигрыше!..

– Сказала та, что так и не удосужилась же все – застегнуть, и до конца, рубашку… – Смерил ее скептическим взглядом мужчина, а затем вернул его на строчки, облизав, параллельно, указательный палец своей правой руки: перед тем, как и вновь перелистнуть же страницу. – И да!.. Себе уже, хотя бы: не ему. А ему – и штаны!.. Или сдвинься уже – чуть левее: чтобы я прекратил… и это… лицезреть. Всего… его!.. Вместе: с опущенной же вниз головой, закрытыми, в изнеможении, глазами и открытым… слюнявым… ртом.

– Так – выглядит: удовольствие!.. – Оскалилась собеседница, оборачиваясь и… прикусывая нижнюю губу. После чего – вернулась, как и взглядом, обратно, перед собой: а спиной и затылком – обернулась к сидевше-лежащему в кресле. Оправив, затянув и потуже, свой темный «пучок» на затылке. Приподняв, и затем, черную юбку-карандаш – по обнаженным ногам. И, закинув правую же ногу на левую, начала «играть» с, и в цвет же, лакированными туфлями… на высокой тонкой шпильке: почти снимая туфлю с правой ступни и тут же ее обувая; перекатывая, с пятки на мысок, и обратно; опять снимая… Что же юбка той.., а что и обувь: «играли-сь», вновь, на контрасте – с белой же ее рубашкой, на таких же мелких пуговицах. Под которой, в «разрез», а после – уже и в «полурасстегнутый вид», виднелся, в тон же, кружевной лиф… Ведь, и да, «застегнула» она ее, но и, опять же все, не до конца, оставив на виду – часть грудной клетки: к ключицам и шее. Потом – сверила макияж, по экрану же своего белого, в черном матовом чехле, телефона: изъятого из стоящего рядом, и с ней же, на столе – черного лакированного клатча. Убедилась, что нет «пыли» – на нижних веках: от черных же теней. И не смазалась ярко-красная матовая помада на губах… Как и то, что сохранился темный «контуринг» скул. И, убрав тот на его место, окончательно обратилась, всем своим видом и вниманием, к дивану и мужчине на нем. – Но и куда тебе-то, да?.. Тебе – не понять!

– А так – выглядит: шлюха!.. – Махнул тот и в ее сторону, на миг освободившейся правой рукой, не отрываясь взглядом от папки. – Но и от-куда тебе?.. Тебе – не принять!

Мгновение.

И она отбрасывает журнал из его рук в сторону, сбрасывает его ноги, обтянутые черными потертыми джинсами, такими же кожаными ботинками – на пол: устраиваясь на его левой ноге и прижимая свое правое колено – максимально близко к его паху! В свою же очередь, устремляясь и своей такой же левой острой коленкой – под дых. Левой же рукой – держа его за ворот красной кофты: а правой – прижимая за горло к спинке дивана.

– Ты назло мне – пропустил и мимо ушей: мою же просьбу о «дресс-коде»?!.. – Рыкнула она ему в его правое ухо: попадая «градусным ядом» – куда-то еще и в ту же область его шеи. Что и рикошетом пришлось – по левой и левому: будто, и впрямь, выйдя.

– «Просьбу»?.. – Хрипнул он, стараясь оторвать хоть и одну ее руку от себя, но на деле: только держа их и сам – мнимо «контролируя ситуацию». – Это было: требование. Приказ!.. Еще – и от тебя. Сказать: насколько мне было плевать?.. Настолько – насколько и сейчас. Я ношу «его» – там!.. Не собираюсь париться и, буквально, в нем – еще и здесь. А ты… Не убьешь меня: и потомства – не лишишь. Я уже – лишенный!.. А с тобой – еще и «умственно»… отсталый! – Гаркнул он, после чего – еще и хрипло заливаясь же истерическим смехом. – Пугай этим – тот, вон, «мешок картошки», который ты и только недавно: «седлала». Если, по итогу, и не откусила, конечно!.. Да и до того, как решила: оторвать! Вместе с яйцами. И в клатч же свой сложить. Собачку завела? Теперь – кобеля?

– Какой же ты, и все-таки, урод!.. – Выплюнула Роза ему в лицо и его же гнилью: мхом и тиной. – В нем нет ничьих иных, других и чужих, кроме твоих. И да, тебя: но не от собачьего, а ругательного. Ни разу ж не пожалела, что выбрала его, а не тебя. И дети твои, «эфемерные», явно – тоже не пожалели: и ничего не потеряли – не родившись от «тебя»!..

– А ты – пускаешь пыль в глаза!.. Для чего? Примерная мамочка!.. Пришла просить за дочку… А давно ли тебе стало – на нее: не наплевать?!.. – Рявкнул темноволосый, переводя тему, и таки откинул ее и всю обратно к столу: через который она даже затем и перелетела, упав в и к ногам… тела. Не «трупа»!.. Пока еще. Но и уже – просто: тела. – «Проходка в ноги», очередная, засчитана. Да. «На позиции», родная!.. К истокам. Или, хотя бы, «некрофилия» – будет единственным… чем-то… и не твоим?! В мужском разрезе: естественно!.. Но и тоже же все: пока… С ней-то все, «доч-кой», ты и этим – промышляла!.. Вдруг, дело дойдет – и до «муженька». Дело, м, и до… тела. Смекаешь?.. Чай, и недолго-то – осталось! «Оседлаешь» – и его. Только – подожди, дожди и… мать.

– Пошел ты!.. – Крикнула она… из-под стола: стараясь подняться, но, и раз от разу, падая обратно – как олененок на тонких ногах; только рожденный и не обвыкшийся.

– Не пожалела – она… – Усмехнулся мужчина, оправляя ворот и рукава кофты: тут же и закатывая их до локтей. И, упершись руками в стол, посмотрел на нее: сверху вниз. – И именно поэтому – я здесь, а не он, да?.. И ты – со мной, а не… с ним. А где же и он?!.. Ау!.. Се-е-еры-ы-ый. Дай-ка подумать… – «Играючи» задумался он и даже нахмурился, но и сразу же затем, буквально, озарился «светом» ответа. – То-о-очно!.. «Дожидает» свои: последние деньки. Пока ты, наконец, перестанешь ломать комедию – и доделаешь все: до конца!.. Я тебе когда «отписал», м? Почему нельзя было и все же это сделать – еще вчера?.. Ночью – сюда пробраться! Без «переодеваний» и… прочей лабуды!.. Которая – соответствует и определяет, разве что: «ночных бабочек» и… мотыльков; с низкой же социальной ответственностью. А!.. Постой. Мы же и так определились, что и они – это ты!

– Я – «комедию ломаю»?!.. – Приподнялась, наконец, женщина; не без помощи и того же самого все «тела» – просто уцепившись за него: для равновесия… и на каблуках; и пихнула его кресло, со всей дури, в угол. Сбив и того же затем, тем самым, под стол. Чтобы и после встать ровно – уже перед другим – и посмотреть: прямо в его глаза. Со всей яростью и гневом, что, к горю, не могли и до конца быть «реализованы» – в и ее же голосом. – Не ты ли мне и сначала говорил – подождать… и обо-ждать?.. А после – резко же все и отменил. И что?!.. Как и все той же с…обаке – палка? Мне, что, нестись: по первому и твоему же все еще зову, как и «требованию»? Оке-е-ей. Принеслась!.. Вот. Да, не «вчера». Се-год-ня!.. При свете дня… Но и, вот, я уже – на «финишной прямой»! А ты – где? В п?.. На старте?!.. Где и твоя – «часть сделки», м? Где, мать и твою, девчонка?!..

– Ты хотела, чтобы она прознала про наши планы – раньше, чем и те произойдут?!.. – Фыркнул темноволосый и изогнул свою правую бровь, поприжав левую; под стать – и ее же обугленному влажному дереву, пораженному плесенью; и в еще одном вопросе: уже немом. – Чем и они же ей все, дружно, и всё расскажут, как и… собьют? Чтобы у-видела все и своими глазами? И слышала – такими же ушами!.. А после: чтобы ее еще и вытащили… Или она сама – сбежала. И слила уже и сама же – все и всем!.. Опять оборвав – на полусогнутых и только готовых, готовящихся к прыжку! Хватит с тебя – и той палки: явно еще что – и не по «месту» пришлась; мимо оркестровой ямы и смычок-то просвистел – рубанув, если не саму маковку, то по ней. Не умеешь думать, «подумай»; и не начинай!

– Один фиг!.. – Отмахнулась Роза и сузила свои темно-болотные глаза. – Она и без этого уже и всего – слила. Ладно еще: «письмо» не дошло – до адресата!.. Теперь – она, и вся же ее шайка-лейка, в курсе. А если не вся и все, и не обо всем, то догадываются. И так и ждут – нашего же и с тобой промаха: чтобы мы вновь – запоролись и налажали. И чтобы взять уже нас двоих – под не белые ручки: да и выдать «в свет». Под; и Совет!.. Пока и она где-то «шкерится» – мы в опасности: и «зоне риска»! Рис-ка… раскрытия всего: еще и до окончания! – И раскрыла же свои руки – по сторонам: стараясь охватить и весь кабинет. После чего – приблизилась к нему: и ткнула ему же в грудь – своим правым указательным пальцем. – Нужно «вычесть ее из уравнения» – первыми!.. Пока она – не вычла нас. И вместе же – с ее записями: которые она – еще и не раздала всем. Сама же она – ничего не скажет и не прочитает!.. – На ее губах раскрылся злорадный и хитрый оскал. – Тем более: не даст прочесть – другим. В этом плане: она и достаточно – запугана; и недостаточно – храбра и смела. Недостаточно доверчива… Чтобы высказать все и первому же все встречному-поперечному. Тут-то – мой авторитет и сила, моя власть над ней: незыблемы!

– Да?.. – Усмехнулся он и склонил свою голову к левому плечу, отрывая ее руку от себя, на этот раз, одной левой: и сжав ею – ее шею. – Тогда чего ж ты и так боялась, просила убрать ее: раньше?! «Боишься и просишь», до сих пор. Не скажет и не скажет!

– Женя – тут!.. – Ударила она его по лицу, своей правой же рукой, ненадолго оглушая: грубостью и звонкостью хлопка. И, выпутавшись еще, таким образом, из его руки, ударила и своей левой – по и так растерзанной поверхности стола. – Ты не слышал меня? Он подвез ее – пару минут назад!.. И в городе, скорее всего, да и как минимум, пару дней. Ясно, что и не она сама его – «обратно вызвала»: выгнав, и до этого, также. Пусть и не без моего же, в этом, все и участия-вмешательства. Но… И он – не дурак!.. Парень-то – умный. Чтоб его!.. Весь ж – в меня. Еще же и тогда – догадался, как и догадывался, о чем-то. А сейчас: и тем более. Подавно!.. Все – откопает: и всех – за и уроет. После того, как и от-роет: вместе и со своей, как и ее же все, шайкой! Не было бы их – девчонка бы и носу из дому не казала. А тут – попробуй, ага, спрячь ее: на пару дней! Припрутся же – и всем табором, «дружным семейством», уходящим в небо. Да и ладно же еще, если просто: «убьют»… Поиздеваются же, черти; и поизгаляются уже – на славу, дьяволята дьявола!

– А «спрячу» я – не придут и не найдут, да?.. Л-логика! – Закатил глаза мужчина и, «оправив» челюсть, отпрянул и от стола: встав ровно теперь и скрещивая руки на груди.

– Не придут и не найдут!.. Потому что – не будут: знать! Во-первых, где искать. А и, во-вторых, кого и когда. Все будет – так чисто выполнено и исполнено, что и Александр носа не подточит. А уж и его стая!.. – Роза фыркнула и отмахнулась. – Есть у меня – кое-кто на примете: среди них. Кто, если не выжжет и не выбьет полностью нюх, то со-бьет тот точно: и выиграет для нас время. Нужное время!.. Для «завершения». Если, конечно и опять же все, в том же самом порядке – семья, «быт» и жизнь – дороги!.. – И осклабилась, прикусив нижнюю губу. – Но – нужно торопиться!.. Излишнее внимание – притягивать не будем. И концентрировать его – в одном месте: тоже!.. Но и растягивать – уже: нет никакого смысла. Пахнуло же – жаренным!.. Спускайся – на парковку: и жди – ее. А я – на второй: и за… второй же. С конца… Едем – раздельно. Встречаемся – у нас!..

– И «зашли» же тебе – темноглазые и… темноволосые!.. – Хохотнул… такой же и встряхнул головой: отправляя назад и свои короткие темные пряди. – Подглядите только!