Вкус вишнёвой лжи. 1 часть

– Она уже ушла? – разочарованно бормочет Гриша, выходя из подсобки.

– Ага.

Парень мечтательно вздыхает.

– Эх, какая женщина! – тянет он. – Эталон красоты и элегантности.

– Ей восемнадцати нет, чувак, – морщусь я. – Прибереги свои развратные мыслишки для кого-нибудь другого, а то восемь лет получишь.

Гриша фыркает, возмущённо кривится и отворачивается, пряча налившееся кровью лицо. Тоже мне, альфа самец. Хотя на Элли все парни заглядываются. Это вам не я, девочка в спортивном костюме, которая знает приёмы самообороны и выглядит так, будто не спит уже неделю.

– А, может, ты мне номерок её дашь? – невинно спрашивает парень.

Я закатываю глаза.

– Гриш, вот тебе двадцать пять лет, а ведёшь себя будто ребёнок, – упрекаю его. – Возьмись за ум уже. Найди себе девушку нормальную и перестань задрачивать на аниме-тянок.

– Двадцать четыре вообще-то, – обижается парень. – И я не задрачиваю на них.

– Ну, да…

– Ты не понимаешь, – парень приносит ещё одну табуретку и усаживается на неё. – Элли – самая красивая девушка, которую я когда-либо видел в жизни! Она идеальна!

– Она не твоей весовой категории…

– Это да, – вздыхает Гриша. – Может быть, правда записаться в спортзал?

– Ну, запишись.

Дверь открывается, впуская посетителей и избавляя меня от разговоров про неразделённую любовь Гриши. Что ж, работа ждёт, не время расслабляться!

***

Домой возвращаюсь поздно, примерно в двенадцатом часу. Бабушка спит, сидя в своём любимом кресле перед включённым телевизором, но я не спешу укладывать её в постель. Для начала захожу к себе в комнату, чтобы переодеться, бросаю на кровать пакет с футболкой.

Надев домашние шорты и майку, потягиваюсь и широко зеваю. Чертовски устала, а спать почему-то совершенно не хочется. Но завтра придётся снова вставать в восемь и идти на работу, благо, смена всего пять часов, так что вечер обещает быть свободным. Хотя, это как сказать. Нужно зайти в аптеку, в магазин, может, даже на почту заскочить, чтобы оплатить счета. Дел невпроворот.

Достав футболку из пакета, мну в руках, решая, стоит ли закидывать вещь в стирку или же повременить. Ткань почти незаметно пахнет духами Назарова. Или одеколоном. Может быть, даже просто дезодорантом.

Встряхиваю футболку, чтобы выпрямить, и вдруг замечаю, как из складок выскальзывает бумажка, падая на покрывало. Это небрежно сложенный тетрадный лист, смутно напоминающий школьные приколы. В него плюют и начинают передавать по классу, пока какой-нибудь идиот не раскроет ловушку и не измажется.

Но вряд ли это здесь уместно, поэтому я решительно беру листок и разворачиваю его. На нём корявым почерком написано несколько фраз.

«Типа если не захочешь со мной разговаривать. Глубоко извиняюсь за тачку и моё непристойное поведение. Вспылил, каюсь. И типа за наезды что ты из богатых тоже сорян. Короче спасибо что зашила. Захочешь норм извинения звони».

А дальше номер.

И никаких запятых… Ну, хоть без ошибок написал.

Тоже мне, мастер извинений.

Плюхаюсь на кровать и несколько раз перечитываю послание. Так, вот, что ему нужно было от меня в магазине. Просто попросить прощение… А я так заистерила словно идиотка. Даже совестно теперь.

Блин.

Беру в руки телефон и долго всматриваюсь в экран. Думаю, ничего не случится, если я отвечу. Тем более при желании парень запросто узнает мой номер, это лишь дело времени.

«Извинения приняты. Больше не нарывайся на неприятности. Прощай. Ира».

Отправляю.

Вот. Вроде бы ясно дала понять, что всё забыто, прощено. Да и что общаться с ним я не горю желанием.

Тогда почему я так глупо улыбаюсь, перечитывая письмо? Разве это не противоречит всем моим мыслям?

Ложь 15. Стас

Элли утыкается носом в мою шею – мы сидим в обнимку на диване и молчим. Да и зачем разговаривать, когда вместо слов есть прикосновения, поцелуи и объятия? Нежные и почти невесомые, заставляющие сердце трепетать, яростно разрывая всё внутри на части. Нам ничего больше и не нужно. Мне не нужно.

Она целует меня в шею, и я улыбаюсь, вздрагивая из-за неожиданных мурашек. Её дыхание щекочет, пальцы осторожно сжимаю футболку, будто ища спасения.

Её волосы пахнут кокосовым маслом, они такие идеальные, ровные и красивые, а ещё чертовски мягкие будто одеяльце, накрывающее младенца. Я вдыхаю приятный запах, с наслаждением прикрывая глаза, и хочется парить. Как Питер Пэн, взлететь под потолок и умчать вместе с Элли в Нетландию.

Тихо работает телевизор, но я не слышу его. Мне так хорошо, что я готов вечно обнимать девушку, прижимать к груди, осторожно гладить мягкую горячую кожу, мечтать о всяких глупостях, нелепо улыбаться.

Ещё ни одна девчонка не срывала мне так голову! Я даже представить не могу, что Элли не будет рядом. Я задыхаюсь, когда мы порознь, разрываюсь на кусочки, скучая по этому звонкому всегда позитивному голосу, красивой улыбке и глазам. Таким огромным невероятным глазам!

– Как думаешь, Ира сможет сойтись с твоим другом? – тихо спрашивает девушка.

Не сразу понимаю суть вопроса. Что за Ира? Какой ещё мой друг?

– В смысле? С Костяном что ли? – коротко смеюсь. – С чего вообще у тебя таким мысли?

Ага, как же. Сойдутся они. Да скорее на нас инопланетяне нападут, чем Назар замутит с Иркой. Это же два совершенно несовместимых человека.

– Скажу тебе по секрету, – томно тянет Элли, поглаживая меня по талии. – Сегодня утром, когда ты оставил нас одних, Костя признался, что Ирка ему очень сильно понравилась, – она довольно улыбается. – Сказал, что забыл взять её «координаты», – делает в воздухе кавычки. – Ну, номер телефона и всё такое. Сказал, что хочет узнать её получше. «Чем она дышит и вообще кто по жизни». Я сказала, что могу дать её страницу «вконтакте» или же номер телефона, но он попросил показать, где Ира работает…

Твою мать.

– И? – как-то обречённо спрашиваю я.

– Что «и»? – не понимает Элли, чуть отстраняясь. Краем глаза вижу, что девушка смотрит на меня. – А ты думал, куда я ушла сегодня? Конечно же повела твоего друга на работу к Ирке. Она, правда, не особо была рада…

Фыркаю. Ещё бы она обрадовалась такому сюрпризу.

–…они там поговорили о чём-то на улице. Ира была не в духе, когда вернулась…

Ожидаемо.

–…Но я уверена, что у них что-нибудь да и получится!

А вот это уже вряд ли.

Элли отстраняется и садится, устремляя уверенный взгляд в телевизор.

– Я давно хочу свести её с кем-нибудь…

Не с Костяном же…

–…Она так много работает, ничего, кроме своих подработок, не видит. А тут хотя бы любимый человек появится. Хоть что-то приятно, правда же?

Неохотно пожимаю плечом. Мне-то откуда знать, что для Иры лучше? Но уж точно не Костя Назаров. Я, конечно, ничего против друга не имею, да и ему тоже пора бы найти кого-нибудь для серьёзных отношений и перестать метаться от девчонки к девчонке, но…

В этом случае сводить Назарова и Иру – самая глупая затея в этом мире. Учитывая, что её батя ведёт дело Григорьева…

– Может, ей лучше самой решить?

Элли обиженно поджимает губы. Ну, началось. Сейчас обиду как киданёт, что я не поддерживаю её идею. Будет дуться весь вечер.

– Да что она может решить? – возмущается девушка. – Нам обязательно нужно свести её с Костей, и ты мне в этом поможешь!

Ага. Разбежалась. Хочешь, чтобы я собственноручно свёл преступника и дочку следака? Да это самоубийство.

– О, нет, ты меня не заставишь этим заниматься! – кривлюсь я. – Пусть сами разбираются. Вообще не думаю, что это хорошая идея: лезть в её жизнь. Если не хочет общаться с Назаром – её право.

– Ста-а-ас! – Элли строит умоляющие глазки. – Ну, Котик… – надувает губки.

Нет, Скворецкий, не поддавайся! Только не в этой ситуации. Только не с Назаром и с Ирой. Ни. За. Что. Ни за что. Никогда.

– Элли, – осторожно говорю я. Кладу ладонь на её спину, чтобы успокоить и вразумить, немного поглаживаю. – Нет. Оставь их в покое. Если Назару действительно нравится Ира, то ему уж точно помощь не понадобится.

Девушка скептично смотрит на меня, мол, как это кому-то не нужна её помощь?!

А затем возвращается ко мне в объятия.

– Думаешь? – тихо бормочет она.

– Уверен. Так что забей.

– Ладно, – вздыхает девушка. – Тогда расскажи, кто к тебе с утра приходил?

Мысленно покривившись, несколько секунд медлю. Нельзя, чтобы Элли узнала о моих проблемах в семье. Не хочу её расстраивать. Будет лишний раз переживать. А потом я ей так и не сказал свою настоящую фамилию, так что она даже не в курсе, что я сын Скворецкого.

Я представился девичьей фамилией матери. Так что для Элли я не Стас Скворецкий, сын бизнесмена, а просто Стас Верховский. Без прошлого, но с ярким настоящим.

Моё имя, в отличие от брата, не на слуху. Тёма всегда появляется с отцом в свете на разных мероприятиях, ужинах, партнёрских встречах. Все в столице, да и, наверное, в стране знают, что мой брат должен унаследовать компанию отца.

Я же просто какой-то там младший ребёнок, о котором никто толком ничего не знает. Они в курсе, что я существую, но не более. Как собачка знаменитости, что сидит дома и лишний раз не высовывается. Какой интерес от бесполезного животного, если его даже с собой никуда не берут?

– Да там на счёт электричества приходили, – вру. – У меня проводка барахлит в последнее время, вот и написал жалобу.

– А, – делает вид, что ей интересно. – Сделали?

– Ага, уже всё в порядке.

А точно всё в порядке?

Думать о проблемах совершенно не хочется. Могу я хоть один вечер спокойно провести со свей любимой?

И пусть этот момент длится до бесконечности, направляясь в бездну невозвратных чувств. Пока мы рядом – нам ничего не страшно. Пока наши пальцы переплетены, руки сцеплены в замок, губы обмениваются дыханием, теплом, пока…

– Я люблю тебя, – вырывается у меня.

Сорвалось так быстро, что даже я этого не ожидал.

Элли поднимает голову и смотрит прямо мне в глаза.

– И я тебя, котик…

Девушка приближается и осторожно целует в губы, шумно и судорожно выдыхая. А мне сносит крышу: чувства охватывают с головой, перекрывают доступ к кислороду, запрещают мыслям сталкиваться друг с другом в невероятном водовороте. Поцелуи, прикосновения, нежные, но крепкие объятия. И хочется большего, хочется обладать Элли полностью, подчинить не только её разум, но и тело. Стать с ней единым целым.

Но я не могу, потому что обещал Элли, что не буду торопиться. У неё ещё никогда не было секса, она так невинна, как только что распустившийся цветок. И её мечта – впервые переспать с парнем на выпускном. А до него ещё целый год.

Что ж, Стас. Любишь, значит можешь и подождать. Это того стоит…

Ложь 16. Ира

– Бабуль, я сегодня рано вернусь, – громкого говорю я, проходя мимо открытой двери комнаты, в которой бабушка всё так же сидит в своём излюбленном кресле и смотрит телевизор.

В прочем, ничем другим она не занимается. Либо спит, либо уставится в телик, где по «России» крутят бесконечные мыльные сериалы, но мне это на руку. Пока бабуля пялится в ящик, можно не волноваться, что она выйдет из дома и потеряется на соседней улице. С памятью у неё в последнее время совсем туго – выйдет за порог квартиры и напрочь забудет, где живёт.

– Милая… – слышу её хриплый голос и выхожу из ванной с зубной щёткой во рту. – Михайловна сегодня придёт?

– Угу, – быстро чищу зубы, слегка морщась из-за чересчур мятной зубной пасты. – Чуть позже заглянет. Я ещё сегодня заскочу в аптеку, куплю лекарств. Они закончились. Не забудь! Из дома не ногой, я сама всё куплю.

– Конечно, Ирочка, – выглядывает из-за спинки кресла, чтобы взглянуть на меня. – Может, тебе завтрак приготовить, пока ты собираешься?

Ничего она не приготовит. Возьмёт тарелку и забудет, зачем вообще пришла на кухню, так что вкусностей от неё не дождёшься. Помню, были времена, когда бабуля целыми днями проводила у плиты: пекла пироги, готовила разные салаты, мясо, картошку.

А теперь всё приходится делать самой.

– Спасибо, бабуль, – улыбаюсь. – Я уже приготовила.

– Ну, ладно, – она, кажется, особо и не расстраивается.

Вид у неё уставший и смертельно одинокий, в прочем, как по мне, такой бывает у всех стариков, проживших долгую и насыщенную жизнь. Уж, не знаю, насколько насыщенной была судьба у бабушки, да и вряд ли она вообще хоть что-нибудь умудрится вспомнить. Теперь смысл её жизни – это сериалы.

Отец сегодня не приходит, и это первая хорошая новость за утро. Вторая – после смены мне заплатят за прошлую неделю, так что смогу позволить себе купить какую-нибудь безделушку. Хотя, стоп. Скоро первое сентября, так что мне нужны деньги на школьные принадлежности, да и потом надо начинать копить на выпускное платье.

Ванная-кухня-комната-ванная-комната-кухня-коридор.

И вот я уже у двери натягиваю кроссовки, попутно набирая Элеоноре сообщение: «Зайдёшь вечером? Отдам одежду. Или встретимся где-нибудь?».

Отправить. Отлично.

– Бабуль, я пошла! – кричу, но ответа уже не слышу.

Опаздываю! Нужно поторопиться: на этой подработке задержки так просто с рук не спустят. Это не аниме-магазин, где можно халявно провести парочку часов.

Выхожу на лестничную площадку, уже собираюсь закрыть дверь, как замечаю висящий на ручке с обратной стороны подарочный пакет. Хватаю его, попутно закрывая ключом дверь, заглядываю внутрь. Книга.

Достав её, с удивлением вскидываю брови.

Рэй Брэдбери. «Из праха восставшие».

Вы серьёзно? Я хочу купить эту книгу уже пару месяцев, но денег жалко, а читать в электронном варианте не люблю. Что за чертовщина? Иду к лифту, нажимаю на кнопку вызова, только после этого проверяю пакет на наличие каких-нибудь записок или открыток, но, кроме книги, внутри ничего нет.

Кто мог знать о том, что я хотела книгу, и кто вообще мог додуматься оставить её на двери?

Отец? Он такими вещами не занимается, да и с роду никогда бы не догадался, что я люблю читать. Мы с ним не настолько близки.

Элли? Возможно. Я могла при ней упоминать об этой книге. Но подруга никогда исподтишка ничего не дарит, всё время пытается втюхать открыто, будто жертвует на благотворительность.

Возможно, Гриша знает. Мы много с ним болтаем ни о чём, но с чего ему вообще что-либо дарить? Парень даже не в курсе, где я живу.

А больше я ни с кем и не общаюсь.

Двери лифта открываются, и я захожу внутрь, нетерпеливо нажимая на кнопку первого этажа. Открыв книгу, пролистываю её. Ничего. Ни надписей на страницах, ни пожеланий на форзаце, даже цены нет.

Лифт останавливается, и я поспешно вырываюсь на свободу, запихивая книгу и пакет в рюкзак. После подумаю над таинственным отправителем, сейчас нужно поторопиться на работу, иначе точно лишусь аванса.

Но, как только я вырываюсь из пропитанного сыростью, затхлым запахом и холодом подъезда, очередное событие обрушивается на голову, да так внезапно, что заставляет в ступоре замереть.

А это ещё что такое?

«Ира прости».

Назаров, урод!!!

Хоть бы запятую поставил!

Неровные буквы написаны белой краской прямо на асфальте перед подъездом и явно не сотрутся после первого дождя. Ну почему не мел, твою мать? Зачем так позорить-то?

Сидящие по бокам на скамейках бабульки, заметив меня, начинают хихикать и причитать. А всё почему? Потому что я единственная Ира во всём этом сраном подъезде.

– Ирочка, доброе утро!

Расселись тут ни свет, ни заря. Сплетни собирают. Небось, уже весь район в курсе, держу пари, кто-нибудь из них даже видел этого вандала.

– Доброе утро, Наталья Сергеевна, – притворно улыбаюсь, стараясь сдержать возмущение и негодование.

– Как там бабушка? Зайду сегодня к ней.

– Что это у тебя за ухажёр, признавайся? – перебивает её вторая.

– Хулиган, а не ухажёр. Ты посмотри, что с асфальтом сделал! Кто теперь оттирать будет-то, а? – возмущается третья.

– Да в тебе, Петровна, никакой романтики! – отмахивается ещё одна.

– Какая тут романтика-то? Когда так в душу гадят!

Я не обращаю внимания, подхожу к надписи и останавливаюсь, начиная недовольно вглядываться в слова, словно надеясь, что это поможет избавиться от них. Ну, Назаров. Ну, ты и нарвался, козёл. Этого я тебе точно не прощу…

Достаю сотовый и нахожу номер Назарова. Уверенно звоню ему, совсем не думая о том, что сейчас почти девять, и парень, скорее всего, ещё спит.

«Абонент не отвечает или временно…»

Сбрасываю.

Чертыхнувшись, качаю головой и направляюсь в сторону остановки – работу ведь никто не отменял. Попутно набираю Элли. На удивление девушка берёт трубку быстро.

– Дай номер Стаса, – с ходу говорю я, не дожидаясь, пока подруга начнёт сюсюкаться со своими «Дорогая» и «Зайка».

– Стаса? – удивляется блондинка. – Зачем?

– За тем, что нужно поговорить с ним на счёт Назарова, – злюсь я. – Скинь сообщением. Сейчас!

– А… – тянет Элли. Держу пари, она в курсе его выходки. – Ладно. Сейчас скину.

– Давай, – отключаюсь.

Нет желания выслушивать её нескончаемую болтовню, снова ведь начнёт подсовывать Костю или жаловаться на неудачный маникюр. Нет, скорее всего, начнёт рассказывать про своих парней, а это последнее, что я хочу сейчас слышать.

Пиликает сообщение, и я опять утыкаюсь в мобильник. Так, отлично. Звоню Стасу и обрушиваю на него весь накопившийся гнев, пусть со своим другом сам разбирается. Как я поняла, только Стас может повлиять на Костю.

– Алло.

– Стас? Это Ира, – с ходу говорю я, нетерпеливо высматривая нужную маршрутку.

– Ира? – удивляется. – Ого. Случилось что?

– Я на счёт Назарова. Звонила ему, но он не отвечает. Этот придурок мне весь асфальт перед домом исписал. В конец заигрался. Не знаю, чего вы с ним добиваетесь, но я это просто так не оставлю.

– Воу-воу, погоди, – парень прокашливается, пытаясь переварить информацию. Он что, только что проснулся? Ах, да. Это же я вечно с утра пораньше на работу бегу, а им-то и без этого неплохо живётся. – Я же его просил к тебе не лезть, – вздыхает Стас. – Слушай, а ты уверена, что это он?

– А кто ещё?! – возмущаюсь я. – «Ира, прости», – передразниваю. – Теперь вся округа знает, что у меня кто-то завёлся. Ещё и книгу притащил, по любому это Элли его надоумила.

Стас вздыхает и что-то невнятно бормочет себе под нос. Я, наконец, замечаю маршрутку и машу рукой, чтобы та остановилась.

– Он вчера слёг с температурой, – признаётся парень. – К ночи ему хуже стало, сказал, что отлежится пару дней.

– С температурой? – захожу в транспорт и оплачиваю проезд. Протискиваюсь в самый конец маршрутки. – Это плохо. Скорее всего, началось заражение раны. Если жар не спадёт, ему срочно нужно в больницу.

– Погоди-погоди! – встревоженно перебивает Стас. – В смысле, заражение?

– В прямом, – усаживаюсь на свободное место. – Рана глубокая, да и я могла плохо продезинфицировать. Он хоть повязку менял?

– Чёрт его знает…

– Проверь рану, – советую я. – Увидишь воспаление или гной, тащи в больницу.

Стас несколько секунд молчит, обдумывая мои слова. Бросаю взгляд за окно, проверяя, где мы едем. Выходить ещё рано.

– Он не пойдёт в больницу, – отрезает Стас. – Короче, Ир. Можешь приехать и посмотреть его?

– Что? – возмущаюсь. – Я же сказала, больше не втягивайте меня…

– Я знаю, знаю!

Какая-то бабка возмущается, что мы слишком быстро едем, и ей начинает поддакивать половина салона. Водителю приходится сбавить скорость, и я мысленно скулю. Ну, опоздаю же!

– Это последний раз, Ир, – просит парень. – Назар как баран. Он не пойдёт в больницу. А я вообще не понимаю в медицине. Хотя бы просто посмотри и скажи, что нам делать.

– Я сейчас на работу еду.

– После. Пришли адрес, я заеду.

– Мне нужно в аптеку за лекарствами для бабушки, – новая отмазка.

Ну, не хочу я ехать к Назарову и смотреть его рану!

– Я куплю, пришли названия. Деньги потом вернёшь.

– Они по рецепту…

– Заедем по дороге тогда, возле дома Костяна есть аптека. Пожалуйста, Ир. Это займёт всего ничего, и больше ты нас не увидишь…

Кривлюсь, пытаясь собрать свои силы, чтобы отказать парню. Позвонила, блин, на свою голову. Скажу «нет», тогда совесть замучает. Костя ведь не пойдёт в больницу, а без должного лечение всё только ухудшится. Если не проверю рану, пойдёт заражение крови, а после и смерть. Смогу ли я простить себе такое?

– Ладно, – сдаюсь. – Но я только посмотрю и скажу, что делать. Всё.

– Отлично! Спасибо, Ир, буду должен!

– Ты мне и так должен за молчание, – шучу я. – Ладно. Пришлю адрес и время. Не опаздывай.

Стас смеётся, а я качаю головой и шумно вздыхаю, сбрасывая вызов. Отлично, Ира. Ты только что снова подписалась на очередную авантюру этих двух идиотов. А что будешь делать, если они тебя ещё во что-нибудь втянут?

Ложь 17. Стас

Назар живёт с матерью в двухкомнатной советской квартире на третьем этаже. Лифта в доме нет, так же как и домофона – последний вырван из двери в буквальном смысле слова. Бухой сосед Костяна по лестничной клетке, дядя Витя, выкорчевал его ломом словно пень, потому что постоянно по пьяни забывал ключи. В прочем, в этот раз домофон продержался дольше, но, по ходу, никто из жильцов ремонтировать его всё равно не собирается.

Взбегаю по ступеням, пугая двух облезлых котов. Перепрыгиваю через спящего на площадке алкоголика, нежно прижимающего к груди пустую бутылку водяры. Наконец добираюсь до нужной квартиры. Нажимаю на звонок, но в ответ тишина.

Ах, да. Сломан же.

Колочу в дверь.

– Назар, открывай… – бурчу себе под нос.

Прислушиваюсь, достаю сотовый и смотрю на время. Почти одиннадцать, значит, парень должен проснуться. Он обычно встаёт ни свет, ни заря, даже если ляжет под утро. Жаворонок фигов.

Снова стучу кулаком. Бам. Бам. Бам.

– Ну, чего ты колотишь как ненормальный? – хрипит у меня за спиной бабка.

Приходится обернуться.

Она спускается с верхнего этажа, держась рукой за перила. Синий платок плотно укрывает голову, старая потрёпанная одежда бог знает какого года выпуска, в руке пакет, а лицо покрыто глубокими морщинами. Не смотря на внешний вид, выглядит бодренько.

– Срочные дела, бабуль!

– Срочные дела у него, – кряхтит бабка. – Спят они ещё! – говорит с такой уверенностью словно недавно была у них в гостях. – Костя даже в магазин не выходил, а мать его подавно. Нечего тут шуметь…

Она проходит мимо и начинает спускаться на этаж ниже. Жду, пока её укутанная в кучу тряпок фигура исчезнет из виду, а после снова возвращаюсь к двери. Стучу, но уже не так уверенно, как в начале.

В магазин, говорите, даже не выходил? Видно, дела хуже, чем я думал. Может, зайти к соседям и перелезть по балкону, вдруг что случилось…

Неожиданно щёлкает замок и дверь приоткрывается. Мой взгляд падает на Костяна – парень сонный и явно только что проснулся. Лицо бледное, футболка взмокла из-за пота, да и волосы тоже, спортивки надеты наизнанку.

– Ты чё с дуба рухнул? – скалится Назаров. – По голове себе постучи…

Костя чуть прищуривается, фокусируя на мне взгляд.

– А, это ты, – бурчит. – Думал, дядя Витя припёрся…

– Он там в отрубе валяется на лестнице, – бросаю я, уверенно проходя в квартиру. – А, может, это не он. Чёт ты херово выглядишь, – закрываю за собой дверь и машинально стаскиваю ботинки. – Короче, звонила Ира и рассказала, что ты устроил…

Костя шикает. Приходится понизить голос, чтобы его мать не услышала.

– Вот только нотации не надо читать, – бурчит Назаров. – Сделал и сделал.

Хмурюсь, осматривая парня с ног до головы. Уже собираюсь спросить на счёт раны, но меня отвлекает тихий приглушённый голос.

– Костя-я-я, – доносится из-за закрытой двери.

Друг кривится, морщится, делая шаг в сторону комнаты, открывает дверь.

– Чё, ма?

– У нас гости? – голос уставший и протяжный.

– Это Стас пришёл, – Назаров просовывает голову внутрь, но преграду полностью не открывает. Ему всегда неловко, когда кто-то посторонний видит его мать в таком состоянии.

– О, Стас, – голос приободряется. – Так угости его чем-нибудь. Нужно, наверное, чайник поставить. А у нас не убрано… – начинает суетиться.

– Не надо, лежи, – грубо отрезает Костя. – Я сам. Всё равно ничего нет, потом в магаз сгоняю. Мы в комнате у меня посидим.

Дальше она что-то неразборчиво бормочет, но Назар уже закрывает дверь и направляется к себе. Хмурится, сутулит плечи.

Дышит медленно и тяжело, хрипло.

– Температуру мерил? – спрашиваю, прикрывая за собой дверь и осматриваясь.

Здесь как обычно бардак. Вещи разбросаны по полу, одежда небрежно вываливается из открытого шкафа, старый компьютер на столе и гитара под кучей ненужных вещей. Ступить некуда.