Беспредельная Римская империя. Пик расцвета и захват мира

Римские трущобы

Она спешит мимо людей по немощеным улочкам, прикрыв лицо платком, чтобы ее не узнали, – элегантная дама с изящными руками. Пальцы длинные и тонкие, с ухоженными ногтями. Эти руки незнакомы с работой… Ей действительно не место здесь, в Субуре, народном квартале Рима, где нет ни шелков, ни мрамора, лишь голод и бедность.

С кошачьей грацией она уклоняется от прикосновений, хоть это и непросто. Ей навстречу попадаются беззубые мясники с четвертями бычьих туш на плечах, крикливые маленькие толстушки-матроны, тощие бритоголовые рабы, от которых разит немытым телом, бегающие дети. Приходится смотреть под ноги: по улочке разливаются ручейки помоев, над образовавшимися лужицами роятся тучи мух, облепляющие босые ноги прохожих.

Вдруг справа раздается резкий и возбужденный женский голос: за дверью ссорятся. Она пытается прислушаться, но тут вспорхнувшая курица заставляет ее повернуть голову в сторону лавки, заставленной множеством деревянных клеток, от которых исходит резкий запах курятника.

Женщина торопливо шагает вперед, будто стремясь как можно меньше времени провести в этом переулке, и, проходя, задевает краем одежды сидящего старика, который поднимает голову, почувствовав не столько мягкое прикосновение туники к своему колену, сколько исходящий от женщины нежный и свежий аромат. Тщетно его глаза, один из которых затянут бельмом, ищут эту «фею»… Здоровым глазом ему удается заметить лишь колышущийся край покрывала, исчезающий за углом.

Мы пришли: вот оно, это место. «Повернув за угол, иди по улице под горку, прежде чем дойдешь до конца, увидишь эдикулу: маленькое святилище, пристроенное к стене. Напротив него вход, ступени ведут вниз, там ты ее и найдешь», – объясняла ей ее повивальная бабка.

Молодая женщина колеблется: вход такой узкий, ступени ведут в темноту… Она озирается: кругом высятся стены многоэтажных инсул, жилищ бедноты, потемневшие от сырости и покрытые пятнами грязи, окна сломаны, балконы держатся на честном слове, видны свисающие веревки… «Как люди могут жить в таких условиях? – думает женщина. – Что я здесь делаю?» Ответ перед ней. Она встречается взглядом со старухой в мятой тунике, выглядывающей из окна. С материнской улыбкой та кивает, приглашая зайти, будто поняла, зачем женщина пришла, и хочет ее подбодрить… Сколько она таких повидала.

Женщина глубоко вздыхает и входит внутрь. И сразу на нее накатывает резкий запах чего-то подгоревшего, но чего именно, понять невозможно. Жутковатая атмосфера лишь подтверждает: она именно в том месте, которое искала. Сердце бьется так сильно, что ей слышится это биение в окружающей тишине и полумраке. Еще пара шагов… И вдруг из темноты появляется лицо. Женщина в ужасе отшатывается.

Это и есть колдунья.

«Колдунья» и колдовство

Плотного телосложения простолюдинка, в неухоженных волосах просвечивает множество седых прядей. Пронзительный взгляд черных глаз, решительный и уверенный. «Все принесла?» Молодая женщина протягивает сверток. Колдунья хватает ее за руки. «Ты хочешь его смерти?» Она впилась глазами в лицо молодой женщины, та испуганно кивает.

Колдунья должна совершить обряд, чтобы мужчина, женившийся на молодой девушке по решению родителей, выбыл из игры. Он жестокий человек и истязает ее побоями. А она уже некоторое время назад нашла утешение в другом. Между ними разгорелось большое чувство. И вот женщина решила прибегнуть к магии, чтобы найти выход из положения…

Колдунья разворачивает сверток, в нем обрезки волос и ногтей ненавистного мужа, которые молодой женщине удалось раздобыть. Начинается подготовка обряда: колдунья должна вылепить фигурку из теста, начиненного обрезками волос и ногтей жертвы.

Конечно, сначала она хочет, чтобы ей заплатили. Молодая женщина достает кожаный кошелек и протягивает колдунье; та раскрывает его и трясет, чтобы увидеть содержимое. Улыбается: денег много. Отворачивается и прячет его в маленькой колыбели, подвешенной к потолку на лентах, там спит девочка. Колдунья слегка раскачивает колыбельку. В свои тридцать пять – сорок лет она выглядит старухой.

Жилище колдуньи темное и грязное, освещаемое по большей части огнем, разведенным в очаге. Над огнем висит небольшой котел, в нем кипит странное месиво, оно-то и источает резкий запах. Возможно, это приворотное зелье или другой колдовской настой, который хозяйка готовит для клиентов.

Подобные котлы, называемые caccabus, были в ходу у простолюдинок, готовивших лечебные снадобья из растений. Они же при необходимости наводили порчу, как рассказывает Вергилий. Котел-caccabus на протяжении многих лет будет ассоциироваться с образом ведьмы. Согласно стереотипному представлению, ведьма – немолодая женщина, она уже утратила всякое очарование (и скорее откровенно уродлива), небогата, одевается скромно, жилище ее – лачуга, а занятие – приготовление ядов. Вот с чего все начинается – с некоего типа женщин-простолюдинок, которые занимались колдовством и наведением порчи, пользуясь доверчивостью людей, их слабостями и особенно их страданиями.

Поэтому кошельки с сестерциями, драхмами, флоринами, шиллингами, попадая в их руки, веками были самым коварным видом кражи, в наименьшей степени караемым властями. То же самое имело место и в Риме эпохи Траяна.

Статуэтка готова. Ей придан облик мужчины, заметны половые органы. Женщина вырезает на поверхности фигурки магические формулы. Потом, совершив различные обряды и продекламировав заклинания, чтобы призвать божества загробного мира, статуэтку помещают вниз головой (в символическом положении) в цилиндрический свинцовый сосуд, который, в свою очередь, кладется во второй, больший по размеру, а затем и в третий. После этого колдовскую «матрешку» запечатывают воском, на поверхности которого колдунья вырезает ножом заклинания и священные изображения. Лицо ее горит, она поднимает сосуд над головой, выкрикивает еще несколько заклинаний и наконец протягивает его женщине. «Иди, – говорит она ей, – ты знаешь, куда его отнести». Женщина берет сосуд: по размеру он нам напоминает большую консервную банку, но гораздо тяжелее, ведь он из свинца. Она обертывает его тканью и выходит на улицу, не глядя на колдунью. Освещение изменилось, и, хотя в римских переулках лучи солнца не достигают земли, девушка понимает, что солнце перешло на другую сторону крыш. Кто знает, сколько времени она провела у колдуньи…

Теперь ей надо спешно уходить.

Источник Анны Перенны

На следующий день женщина, под предлогом визита к родственнице, выходит из города вместе со своей повивальной бабкой. Они идут по Фламиниевой дороге. Почти сразу по правую руку вырастают желтые гребни, покрытые лесом. Это «холм», возвышение, дошедшее до наших времен, на котором ныне располагается римский квартал Париоли. Теперь здесь густонаселенная часть города, но участок леса сохранился до сих пор в самом центре – один из зеленых островков столицы. Деревья, на которые бросают беглый взгляд автомобилисты и прохожие, – прямые потомки тех, что росли в священной роще римской эпохи.

Женщины сошли с Фламиниевой дороги и шагают по проторенной тропе в направлении низины около «холма». Вокруг них – священная роща, место необыкновенной красоты. Тишина, только пение птиц. Как все здесь разительно отличается от римского хаоса! По сторонам низины среди деревьев располагаются гроты, посвященные нимфам. Эти рощи неприкосновенны, для римлян они подобны храмам, здесь запрещено рубить деревья. Впрочем, и в обычном лесу надо быть осмотрительным, прежде чем рубить дерево, ведь римляне считают, что, например, под дубовой корой обитают нимфы-гамадриады, чья жизнь тесно связана с жизнью дерева. Поэтому, прежде чем рубить дерево, необходимо, чтобы жрец совершил обряды для удаления нимф.

В центре низины, на лугу, бьет источник. Он обнесен кирпичной кладкой, с центральной емкостью, где собирается вода, и боковыми, из которых священную воду могут черпать верующие.

Этот источник посвящен божеству с необычным именем: Анна Перенна. Не следует думать, что речь идет о каком-то лице.

Это божество, в чьем ведении находится годичный цикл с его постоянным обновлением. Не случайно одно из пожеланий, которое вы можете услышать от римлян, звучит так: «Annare perennereque commode», то есть что-то вроде «Пусть год будет удачным от начала и до конца», – наиболее часто эти слова можно услышать в начале нового года.

А кстати, когда у римлян наступает новый год? В императорскую эпоху – 1 января, а в республиканскую – в знаменитые мартовские иды, то есть 15 марта. Тысячами стекаются римляне на празднество вокруг священного источника Анны Перенны. И по словам древних, выглядит это впечатляюще.

Новый год у римлян: Вудстокская ярмарка античности

Представьте себе длинную процессию, выходящую из Рима и направляющуюся сюда пировать, петь, веселиться. Вдоль Фламиниевой дороги расставлены столы, но почти все располагаются на траве, будто на огромном пикнике. Люди поют, танцуют, хмелеют (некоторые тосты содержат невыполнимые задачи: по кубку вина за каждый год, который намереваешься прожить…). Все это напоминает наш Новый год. Даже больше: празднество выглядит как древний Октоберфест.

А может, и того похлеще…

По словам Овидия, событие проходит очень весело и имеет откровенный эротический характер. Люди пьют и занимаются сексом. Овидий рассказывает, что женщины, распустив волосы, распевают куплеты с сексуальным содержанием. Действительно, праздник представляет собой своего рода инициацию, и многие девушки во время него теряют невинность.

В обстановке, слегка напоминающей Вудстокскую ярмарку, парочки возлежат на траве или прячутся в импровизированных шалашах из ветвей, тростника и одежды. Ученые полагают, что обломки дерева, найденные в центральной ванне источника, могут быть остатками этих импровизированных шалашей.

Источник был обнаружен во время строительства подземного паркинга. В ходе раскопок под руководством профессора Марины Пираномонте из Главного археологического управления Рима было найдено множество предметов, которые бросали в воду в качестве приношений. Например, яйца (символ плодовитости и плодородия). Или шишки (символ плодовитости и целомудрия). И другие предметы, вызвавшие интерес археологов, связанные не с культом Анны Перенны, а с магическими обрядами наведения порчи.

Магические предметы

В ходе раскопок были найдены: великолепный caccabus (котел для колдовства), не меньше пятисот монет, которые римляне бросали в священных и значимых местах, как многие делают и сегодня. Подобно современной эпохе, монеты эти никогда не бывают ценными: в основном это ассы, равные по стоимости четверти сестерция (приблизительно 50 евроцентов).

Было обнаружено около семидесяти светильников. И странным образом все они почти новые. Зачем нести так далеко за город столько новых светильников и выбрасывать их в источник, на протяжении нескольких столетий? И Овидий, и Апулей описывают магические обряды античной эпохи. Почти все они проводились ночью, следовательно светильники были необходимой вещью как для колдунов, так и для клиентов. И они должны были быть новыми. Те, что были найдены во время раскопок, возможно, связаны с каким-нибудь магическим обрядом или колдовством, а не с культом Анны Перенны. В том числе потому, что на внутренней поверхности шести из них высечена на свинце надпись-проклятие.

Вопрос проклятий (defixiones) – интересный, в ванне источника их было обнаружено около двадцати. Речь идет о небольших «листках», свинцовых пластинах. Свинец – мягкий металл и не подвержен коррозии, поэтому его предпочитают иным материалам. На тонкой пластинке вырезают магические заклинания против какого-нибудь человека, потом ее складывают и помещают в могилу, колодец, реку или источник (например, источник Анны Перенны). Верили, что из всех этих мест был прямой доступ к потусторонней реке или к божествам потустороннего мира, которым и надлежало исполнить проклятие. Любопытно и забавно, что в тексте заклинаний и между особыми «волшебными» буквами (characteres), служащими для усиления эффекта, можно прочитать имя жертвы, многократно повторенное, или ее подробное описание (живет там-то, занятие такое-то и т. п.). Все это для того, чтобы божество-«киллер» не ошиблось и не поразило невиновного.

Кто же становился жертвой?

В одной из найденных табличек-defixiones, к примеру, вырезана человеческая фигура, указаны имя (Sura) и должность изображенного, что-то вроде судьи. У богов загробного царства просят вырвать ему глаза: сначала правый, потом левый (!), ибо, как там написано: «Qui natus est da vulva maledicta…»[4]

Римские статуэтки «вуду»

Однако открытие источника Анны Перенны стало известным благодаря находке семи фигурок человека, куколок вуду, использовавшихся в магических обрядах, подобных знаменитым заговорам.

Именно такие мы видели у колдуньи.

Лабораторные исследования выявили, что эти фигурки были сделаны из теста, замешенного на молоке. Только одна из них выполнена из воска. У каждой есть глаза, рот, а также груди или пенис – в зависимости от половой принадлежности фигурки. По крайней мере в одном случае намеренно раздроблены ступни. Эти хрупкие статуэтки сохранились до наших дней, поскольку они попали в слой жидкой глины, лишенный кислорода, что помешало бактериям разрушить их за много столетий.