Чекисты, оккультисты и Шамбала

Во время поездки в Москву летом 1926 года Н. К. Рерих вел переговоры с Г. В. Чичериным, А. В. Луначарским и другими большевистскими вождями с целью заручиться их поддержкой для реализации своего грандиозного, хотя и крайне утопичного плана. Он вдохновенно рассказывал им о Шамбале и о Майтрее, призывая принять высокое покровительство гималайских учителей, «махатм», ибо это позволило бы привлечь многомиллионную буддистскую Азию к всемирному коммунистическому движению и осуществить в мировых масштабах идеалы коммуны или общины[16]. План Рериха, впрочем, не является столь уж «безумным», как это может показаться на первый взгляд. Э. Бернбаум считает, что миф о Шамбале типологически близок как современному западному (американскому) «мифу о прогрессе» – о том, что наука и индустрия способны превратить планету в «материальный рай», так и советскому мифу о коммунистическом обществе (миф о «светлом будущем»). «Утопическое коммунистическое движение, по мнению американского ученого, заряжено мессианским пророчеством, которое связывает его с мифом о Шамбале». Наступлению коммунизма также предшествуют период упадка и борьбы для сокрушения капиталистического строя и затем решающее столкновение сил «добра и зла», т. е. коммунизма и капитализма. После неизбежной победы пролетариата коммунистическое учение распространится по всему миру и породит золотой век, в котором все люди будут жить в мире и гармонии, и никто ни в чем не будет нуждаться. «Подобное видение мира дает коммунизму силу и осознание необходимости вести беспощадную борьбу против сил капитализма»[17].

Подобно Рериху и практически одновременно с ним Барченко пытался передать группе старых большевиков в Москве? тайное буддийское учение Дюнхор («Древнюю науку») посредством чтения лекций, организованных начальником Спецотдела ОГПУ Г. И. Бокием. Эти беспрецедентные опыты Рериха и Барченко по «скрещиванию» буддизма с ленинизмом оказались, однако, бесплодными. Да иначе, наверное, и быть не могло, ибо мощное древо ленинизма не «переносило» инородных прививок. А десятилетие спустя советские идеологи громогласно объявили учение Шамбалы «орудием японского фашизма».

Как Н. К. Рерих, так и А. В. Барченко ничуть не сомневались в реальности существования в наиболее труднодоступных местах Гималаев и Тибета тайных общин «просветленных учителей», «махатм». Эти общины, утверждает Рерих, принадлежат к Гималайскому Белому Братству, которое он называет «Невидимым Международным Правительством». Однако, в действительности ни в Тибете, ни в Гималаях такого «братства» или, тем более, «правительства» никогда не существовало, как убедительно показывает американский историк Поль Джонсон в своей монографии «Разоблаченные Мастера: Мадам Блаватская и миф о Великом Белом Братстве»[18]. В этой книге автор пытается установить личности «тайных покровителей» Блаватской и называет имена возможных прототипов её главных учителей – Махатм (Мастеров) Кут Хуми и Мории. Это Тхакар Сингх Сандхавалия (основатель сикхской реформаторской организации «Сингх Сабха» в Амритсаре, – а не на Гималаях! – тесно связанной с Теософским обществом Е. П. Блаватской в Адьяре) и кашмирский махараджа Ранбир Сингх.

Что касается собственно рериховских учителей, то это все те же нестареющие Кут Хуми и Мория. Они – революционеры-общинники, строители нового мира. В знаменитой книге Е. Рерих «Община» можно прочитать такие слова, исходящие из уст якобы самих махатм: «Для одного мы Махатмы, для другого учёные, для третьего повстанцы, для четвёртого комитет революционеров, но само учение покрывает все надежды коммунистов»[19]. Рериховские махатмы – это, по сути, коммунисты из «тонкого мира», строители земной Шамбалы, утопического царствия всеобщей справедливости и благоденствия. Поэтому не удивительно, что одним из лекторов в рериховском Мастер-Институте в Нью-Йорке в середине 1920-х был некто Дхан Гопал Мукерджи, член сикхской революционной партии «Гхадр» в США, близко знакомый с известным коминтерновцем М. Роем. Вполне можно предположить, что от него и каких-то других деятелей индийского национально-освободительного движения (которому, между прочим, оказывало активную поддержку Теософское общество во главе с Анни Безант), и исходил дополнительный импульс «великого переустройства Азии». Во всяком случае, совершенно очевидно, что созданный Блаватской и подхваченный затем Рерихами «миф о махатмах» имеет не только религиозно-мистическую, но и социально-политическую подоплёку.

Вообще же Шамбала для Рерихов – это, прежде всего, великий символ грядущего, «знак нового времени», «новой эры могучих энергий и возможностей». Учение же Шамбалы (т. е. Калачакра) – «высокая йога овладения высшими силами, скрытыми в человеке, и соединение этой мощи с космическими энергиями»[20]. Такое учение, позволяющее человеку через синхронизацию, или гармонизацию, внутренних и внешних энергий осуществить свое высшее, космическое предназначение, Николай Константинович и Елена Ивановна назвали Агни-йогой (Огненной йогой). В книге «Община», опубликованной в Улан-Баторе 1927 г., многократно повторяется главный посыл Рериха – «расширение сознания», «изучение и применение психических энергий» дают человеку «неисчислимые возможности мощи». Во время тибетского путешествия, задуманного как религиозное посольство западных буддистов к главе буддистов Востока – Далай-ламе (с целью объединения тех и других), Рерих то и дело мысленно уносится в направлении Шамбалы, которой отводит совершенно конкретное место на карте – северо-западную часть Тибетского нагорья (по-тибетски «Чантанг»). Едва перевалив хребет Поющей Раковины – Думбуре, Рерих тут же указывает своим спутникам, что поблизости начинается «запретная область» Гималайского Братства, «неведомая европейцам». Доступ на эту заповедную территорию, охраняемую самой природой (посредством ядовитых испарений многочисленных гейзеров и вулканов, разбросанных вдоль ее границ), закрыт для непосвященных, а вернее, «незваных», ибо прийти в Шамбалу без приглашения – зова ее владык – невозможно. Но подобные утверждения – не более чем плод фантазии Рериха-теософа, миф, который он сам вполне сознательно творит, пытаясь убедить своих сподвижников и почитателей в существовании несуществующего Гималайско-Тибетского братства – сиречь земной Шамбалы.

В самом конце путешествия, под впечатлением от зрелища полного упадка буддизма в Тибете и в то же время глубоко оскорбленный поведением тибетских властей, не пропустивших его посольский караван в Лхасу, Рерих резко меняет своё мнение. Шамбала, как он теперь заявляет, не имеет ничего общего с Тибетом – этой «музейной редкостью невежества». В эссе «Шамбала Сияющая», написанном в Дарджилинге в 1928 г., мыслитель-мистик хотя и связывает по-прежнему понятие Шамбалы с существованием тайных горных обителей (называемых тибетцами словом «баюл»), тем не менее, помещает эти обители в области высокогорных Гималаев, где процветает буддизм, – в Бутане, Сиккиме и Непале, то есть за пределами собственно Тибета[21]. «На вершинах Сиккима, в Гималайских отрогах, среди аромата балю и цветов рододендронов… лама… указал на пять вершин Канчинджунги и сказал: „Там находится вход в священную страну Шамбалы. Подземными ходами через удивительные ледяные пещеры немногие избранные даже в этой жизни достигали священное место. Вся мудрость, вся слава, весь блеск собраны там“»[22].

Исчезновение же махатм из расположенных на юге Снежной страны владений Панчен-ламы (истинного «духовного вождя» Тибета в отличие от Далай-ламы) Рерих объяснил в своем трактате Shambhala так: наблюдая упадок буддийской веры – часть всеобщей деградации человечества в Железный век, Учителя, известные в этих местах под именем Азаров и Кутхумпа, стали покидать свои ашрамы и удаляться в самые недоступные уголки бескрайней горной страны. Для большей убедительности Рерих ссылается на рассказ, якобы слышанный от одного странствующего тибетского монаха, но в действительности придуманный им самим:

«Многим из нас в жизни доводилось встречать Азарова и Кутхумпу и снежных людей, которые им служат. Только недавно Азары перестали появляться в городах. Они все собрались в горах. Очень высокие, с длинными бородами, они внешне напоминают индусов…

Кутхумпа теперь больше не видно. Раньше они совершенно открыто появлялись в области Цанг у Манасаровара, когда паломники ходили к священной горе Кайласа. Даже снежных людей теперь редко увидишь. Обычный человек, в своем невежестве, ошибочно принимает их за призраки… Мой старый учитель много рассказывал мне о мудрости Азаров. Мы знаем несколько мест, где жили эти Великие, но в настоящее время эти места опустели. Какая-то глубокая причина, великая тайна!»[23].

По словам Рериха, впрочем, существует не одна, а две Шамбалы – земная, в которой обитают мудрецы-«махатмы» и куда человек может попасть, правда, не по своему хотению, а лишь по зову ее владык, когда созреет духовно, и невидимая, «небесная». Об этой последней Рерих не сообщает ничего определенного, поскольку она – не от мира сего. Обе Шамбалы, однако, тесно связаны друг с другом, поскольку «именно в этом месте» объединяются два мира. Но каким образом? Ответ на этот вопрос мы находим у американского буддолога Гленна Муллина: «…на одном уровне Шамбхала является (или являлась) обычной страной, населенной людьми; но на другом уровне – это чистая земля, занимающая то же пространство, что и мирская Шамбхала, но существующая на совершенно другой эфирной частоте. С обитателями этого измерения могут вступить в контакт приверженцы чистой кармы из этого мира…»[24].

Именно Шамбала как «чистая земля», находящаяся в особом мистическом измерении (или «параллельном мире»), в наибольшей степени, по мнению Г. Муллина, покорила сердца обитателей Центральной Азии. Впрочем, есть еще и третья Шамбала, вернее, третий «аспект» Шамбалы – символ йогической системы Калачакра. Эта Шамбала имеет непосредственное отношение к тантрической медитативной практике. Э. Бернбаум связывает ее со «скрытыми областями» человеческого подсознания, куда адепты Калачакры совершают ментальное, или духовное, «путешествие»[25]. (На языке трансперсональной психологии это называется «путешествием в потаенные глубины психики».) При этом Бернбаум поясняет, что «уход», или «путешествие», в Шамбалу с целью обретения высшего знания – это не бегство от реального мира, а способ постижения истинной реальности вещей, лежащей вне иллюзорных рамок нашего Эго: «Наш интерес к Шамбале в действительности отражает глубокое стремление к постижению самой реальности».

Идеи Блаватской, Рериха и других эзотеристов-визионеров были успешно использованы английским писателем Джеймсом Хилтоном в романе-утопии «Потерянный горизонт»[26], увидевшем свет осенью 1933 г. (когда в Германии уже пришли к власти фашисты). В этом произведении Хилтон необычайно привлекательно и, главное, правдоподобно изобразил расположенный в одной из труднодоступных горных долин – где-то в Западном Тибете – буддийский монастырь-«ламасерию» Шангри-ла, населенный представителями различных народов, в том числе и европейцами. Благодаря каким-то тайным знаниям и особым практикам эти люди сумели подчинить себе ход времени, замедлив его течение. Они живут замкнутой общиной – мирно и счастливо, погрузившись в занятия науками и искусством, не ведая тревог и забот, терзающих остальное человечество.

Роман Хилтона в короткое время приобрел большую популярность на западе, многократно переиздавался и даже был экранизирован (в 1937 г.) американским режиссером Фрэнком Капрой. С легкой руки Хилтона слово Shangri-La прочно вошло в английский язык в значении «воображаемый земной рай, убежище от тревог современной цивилизации». Такое название присваивают обычно роскошным отелям, ресторанам, горным курортам и прочим «райским уголкам», а президент Ф. Д. Рузвельт даже назвал так свою летнюю резиденцию в горах Мэриленда (впоследствии переименована в Кэмп-Дэвид).

Мало кому известно, однако, что задолго до Хилтона, еще в 1920 г., наш соотечественник К. Э. Циолковский опубликовал аналогичную литературную утопию под названием «Вне Земли». Ее герои – интернациональный коллектив ученых, обитающих в прекрасном горном замке в Гималаях; время действия – 2017 год. «Между величайшими отрогами Гималаев стоит красивый замок – жилище людей. Француз, англичанин, немец, американец, итальянец и русский недавно в нем поселились. Разочарование в людях и радостях жизни загнало их в это уединение. Единственною отрадою их была наука. Самые высшие, самые отвлеченные стремления составляли их жизнь и соединяли их в братскую отшельническую семью»[27]. Построив космический корабль (реактивную ракету), «гималайские анахореты» отправились исследовать межпланетное пространство, и успех этого путешествия вскоре привел к созданию «эфирных колоний» вокруг земного шара для переселения людей. Таким виделось Циолковскому будущее человечества – всего через сто лет после большевистской революции!

Идея эзотерических братств, существующих где-то в горных монастырях Трансгималаев-Тибета и хранящих некие высшие знания, столь популярная во времена Блаватской и Рериха, совершенно изжила себя на исходе ХХ века. Во всяком случае, можно сильно сомневаться, что такие братства существуют на тщательно контролируемой Китаем территории Тибетского автономного района. Тем не менее, поиски земной Шамбалы не прекратились до сих пор, как об этом свидетельствуют наделавшие много шума в 1990-е гг. тибетские экспедиции уфимского офтальмолога Э. Р. Мулдашева, последователя Блаватской, Штайнера и литературного персонажа ламы Лобсанга Рампы. Но мы не станем рассказывать о них здесь, ибо сделанные Мулдашевым «открытия», например, обнаруженный им в Гималаях пещерный мавзолей с телами лучших представителей первых человеческих рас («лемуров» и «атлантов»), – из области жюльверновской фантастики. В то же время Шамбалу продолжают искать и востоковеды-тибетологи – те, кто считает, что легендарная Счастливая страна могла иметь прототип в реальной истории.

На сегодняшний день существует множество гипотез относительно возможного местоположения буддийского «парадиза» на картах Древнего мира. Так, ряд ученых (Б. Лауфер, П. Пеллио, Д. Ньюман) связывают Шамбалу с процветавшими в VII–X веках нашей эры буддийскими городами-государствами Таримского бассейна в Восточном (Китайском) Туркестане, где некогда пролегал Великий Шелковый путь[28]. Другой регион поисков – обширная территория между Ираном и Западной Индией. Согласно гипотезе отечественного тибетолога Б. И. Кузнецова, Шамбала – это Древний Иран эпохи Ахеменидов (VI–IV вв. до н. э.). К такому неожиданному выводу ученый пришел в результате расшифровки древней географической карты из тибетско-шаншунского словаря 1842 г. Термин «Шамбала», как утверждает Кузнецов, использовался индийцами для названия Ирана и может быть переведен как «держатели мира (блага)»[29]. Из Ирана же индийцы заимствовали и зурванитское учение о «бесконечном времени» (Зерван акарана), которое затем было положено в основу буддийской системы Калачакра. Зурванизм – возникшая в рамках ортодоксального зороастризма ересь – исповедовался, главным образом, Сасанидскими царями (III–VII вв. н. э.). Зурваниты считали, что только Время – бесконечное, вечное и никем не сотворенное – является источником всего сущего. М. Бойс предполагает, что такое учение было создано западными иранскими магами под влиянием древней вавилонской традиции, согласно которой история делится на большие временные циклы и внутри каждого из них все события периодически повторяются[30].

Современный английский путешественник-исследователь Чарльз Аллен помещает Шамбалу в крайнем западном уголке Тибета, вблизи священной горы Кайлас, там, где возникла первая тибетская цивилизация и вместе с ней загадочная религия левосторонней свастики – бон. Именно в этих местах сложилась бонская легенда о райской земле Олмо-лунрин, которую индийцы позднее окрестили Шамбалой. Что касается учения о Калачакре, то оно, как полагает Аллен, происходит из древней Гандхары (территория, охватывающая Северный Пакистан и Восточный Афганистан). Гандхара, входившая в VI в. до н. э. в состав государства Ахеменидов, позднее (в I–III вв. н. э.) составила ядро могущественной Кушанской Империи, границы которой простирались от берегов Аральского моря до Индийского океана и Восточного Туркестана. Одна из областей Гандхары – Уддияна, которую обычно отождествляют с живописной долиной Сват (Уддияна в переводе с санскрита означает «сад»), расположенной среди южных отрогов Гиндукуша на севере Пакистана, – считается колыбелью тантрического буддизма. Посетивший эту долину в 629 г. китайский паломник Сюань Цзан с удивлением обнаружил там остатки почти полутора тысяч различных буддийских памятников (монастыри, ступы) и поселений, что свидетельствовало о почти сказочном процветании буддизма в Уддияне в предшествующую эпоху (II–V вв.). Можно представить себе, пишет Аллен, каким райским уголком должна была казаться эта долина обитавшим в ней буддистским монахам. После завоевания Гандхары белыми гуннами Калачакра-тантра переместилась в «бонский регион» Западных Гималаев и крайне Западный Тибет. Здесь учение нашло временное пристанище в стране Шан-шун – родине бона. Однако начавшиеся затем гонения на бон правителей буддийского королевства Гуге побудили адептов Калачакры бежать еще дальше на юг, за Гималаи, где они обосновались в буддийском монастыре Наланда – первейшем центре учености Древней Индии. Оттуда КТ (в XI веке) снова вернулась в Тибет, однако уже в сильно ревизованном (с целью привести ее в соответствие с ортодоксальной буддийской традицией того времени) учеными монахами виде. История о потерянной или сокрытой райской земле Шамбале, содержащаяся в текстах Калачакры, утверждает Аллен, представляет собой по сути контаминацию трех легенд – об Уддияне, Олмо-лунрин и Шан-шуне[31].

Еще один «адрес» легендарной Шамбалы – северо-западная часть Индии. Именно здесь, по мнению итальянской исследовательницы Джакомеллы Орофино, находились колонии карматов – последователей одного из двух основных течений исмаилизма, сыгравших первостепенную роль в формировании буддийской тантры (в том числе Калачакра-тантры)[32].

Что касается самих тибетских лам, то они придерживаются самых разных точек зрения: одни считают, что Шамбала находится (поныне!) в Тибете или же в горной системе Куньлуня, возвышающейся над Тибетским плато, другие – в соседнем Синьцзяне (Западном Китае), однако большинство из них, как пишет Э. Бернбаум, верит, что Шамбала расположена в гораздо более северных широтах – в Сибири или в каком-то другом месте России, или даже в Арктике (!)[33]. Это курьезное на первый взгляд утверждение, впрочем, не совсем лишено смысла, особенно если связать его с ведущимися в настоящее время поисками другой легендарной «страны блаженных» – Гипербореи-Арктиды. Так, некоторые российские ученые ассоциируют Рипейские (Гиперборейские) горы, за которыми, по представлениям скифов и древних греков, находилась эта страна, а вместе с ними и священные горы индо-иранской мифологии Меру и Хару, с Уральскими горами или с возвышенностью Северные Увалы на северо-востоке европейской части России – главным водоразделом северных и южных морей на Русской равнине[34].

Какой бы смысл, однако, ни вкладывали в понятие Шамбалы ее современные западные интерпретаторы и искатели, следует помнить, что существование мифической Счастливой страны («небесной Шамбалы») ограничено во времени. Согласно буддийской хронологии, содержащейся в текстах Калачакра-тантры, в 1928 г. (год окончания Тибетской экспедиции Рериха) на престол Шамбалы должен был взойти 21-й кулика-царь Анируддха (тиб. Ma-gag-pa). Его правление должно закончиться в 2028 г. Затем Шамбалой будут править поочередно ещё 4 царя – по сто лет каждый. В 2425 г. – в год Воды-овцы, – по истечении 97 лет правления последнего 25-го кулики-царя произойдет великая битва между силами добра и зла. После чего на земле наступит эра торжества учения Будды – Дхармы. Однако она будет длиться не вечно, но строго определенное время – 1800 лет, как гласит предание. А затем новый поворот неумолимого колеса времени положит конец этому золотому веку, и вместе с ним кончится история Шамбалы.