Три кита. Стихотворения

«Озоновое похмелье…»

Озоновое похмелье

Грозы, прокатившейся вдруг.

Под ласки твои неумелые

Замкнулся порочный круг.

Как будто прошила молния

Сердцевину тел,

Я так тобой переполнился,

Что, кажется, не уцелел.

Какие бы грозы ни грянули,

Какой бы фантом ни фонил,

Ты знаешь, родная, рядом я.

Не зря меня ангел сразил.

Прощальное письмо

На холодное лето наложила печать

Уходящая молодость наша.

Я тебя не хочу провожать и встречать

И с тобой не хочу разделить свою чашу.

Бог даст силы, придут и иссякнут дожди,

И в душе прояснится на утренней зорьке.

Ты меня не прощай и, наверно, не жди,

Наша встреча получится горькой.

Я тебя обманул и себя не сберег,

Что тебе обещал – отцвело пустоцветом,

На горящее пламя ночной мотылек

Устремился и тотчас сгорел без ответа.

Мы в дождливое лето разжигали костер,

И дрова отсырели, и спички промокли.

И над нашими судьбами руки простер

Ангел сумрачный наш и жестокий.

Нам холодное лето предъявит еще

Груз несбывшихся упований.

Что-то кажется мне, что не будет прощен

Грех улыбок и тайных свиданий.

«Я не пойму, как ты устроена…»

Я не пойму, как ты устроена —

В изгибах, запахах, тонах.

Во мне тобою чудом скроены

Безумец, грешник и монах.

С каких планет ко мне ты послана? —

Мне до конца и не понять.

Где я тону – ты ходишь посуху,

Что мне ярмом – тебе под стать.

Из всех людей на нашем шарике

Родней тебя я не встречал.

Тебя увидев, как ошпаренный

Хотел кричать, но промолчал.

Восторгом немоты окутанный,

Я приобрел стремленье жить.

И если раньше жил как спутанный,

Теперь обрел кому служить.

Я не пойму, как ты устроена,

Бессилен что-нибудь понять.

Загадку, небом мне оброненную,

Мне никогда не разгадать.

На Благовещение

Мы зиму пережили, слава Богу,

Гребли снега, спасались от ветров

И, расчищая снегом заметенную дорогу,

Не забывали, где наш дом родной и кров.

На старом косяке поставили зарубку:

Мы живы, живы, вроде бы скрипим.

Эх, был бы помоложе, раскурил бы трубку,

Из карт игральных новый дом сложил.

Когда глотнешь весной пленительный возду́х,

Посмотришь в зеркало: а вроде ничего!

Захочется запеть, как по утрам поет петух.

Для радости нет лучшего арго.

Послушай, милая, я руки не сложил

И белый флаг выбрасывать не буду,

Во сне мне добрый ангел предложил

Снести на свалку мрачных мыслей груду.

Вот этим утром, в этот миг весны,

Когда на кухне ты готовишь тарталетки,

А я хочу поставить песни «Верасы»

И радуюсь, услышав:

– Эй, дружок, опять забыл принять таблетки?

Забытое

Вино последних наших встреч

Совсем не выдержано было.

Разбойничьи звучала наша речь,

И все вокруг в тумане плыло.

Какой-то кисленький бурчак

Плескался вяло в наших венах.

Поэт и шумный весельчак

На этом пиршестве давно свое отведал.

Причем тут люстра? Люстру не спасли.

Она упала, крепежи ослабли.

В прорезе окон транспарант несли

И с криком наступали на гнилые грабли.

Быть может, чаю? Нет, я тороплюсь,

Прием сегодня в королевском замке.

Я думала, что разобьюсь,

Когда вязала узел на скакалке.

Как будет время, может, наберешь?

Конечно наберу, хотя набор рассыпан.

Судьбу голодную вот так не проведешь.

Когда она в конце концов уж будет сытой?

Вино невыпитое может постоять,

Гурманы налетят, отведают, надеюсь.

В него не надо специй добавлять,

Прощальный вкус в нем никуда не делся.

Пикник

Был прекрасный пикник, свежий ветер, цветы

И примятой травы след минуты счастливой.

Нас спасали тогда от земной суеты

Поцелуи и взгляды в простоте нефальшивой.

Был прекрасный пикник и безудержный смех,

Этот смех порождали минуты покоя,

В тех минутах земных не присутствовал грех,

А звучали напевы сопрано гобоя.

Был прекрасный пикник – незаслуженный дар,

Неутерянный клад, что хранить надо вечно.

Оценить его вряд ли бы смог антиквар,

Клад помог бы лишь двум навсегда пересечься.

Был прекрасный пикник и сухое вино.

И вино мы, дурачась, глотали из кружки.

Но случилось лишь то, что случиться должно —

Кто-то крикнул: «Гроза! Закругляйтесь с пирушкой!»

Старая дева

Отмыла Маша-таки раму

И полстолетья не прошло.

Хранила честь, чуралась сраму,

Боялась сеять, вот и не взошло.

Никто не сдернул упаковку,

Никто на бирку не взглянул.

Кто ж научил тереть морковку

И брать бессмысленный отгул?

Ой, лишь бы в доме было тихо

И не гнусили комары…

Таких тихонь не поминают лихом,

Не раздражают криком детворы.

Вот, говорят, вино бессрочно

Возможно в погребах хранить.

Но что-то мне подсказывает точно:

Не каждый пожелает уксус пить.

Признание

Слов вашей песни я не знаю,

Но вы запойте, я вас поддержу.

Я вашей песней душу согреваю,

Смываю с сердца ржавчину и жуть.

Гром прогремит, заглушит наш дуэт,

А bene placito1 надолго угнездится.

Вот было б славно встретить нам рассвет,

Запеть опять и никуда не расходиться.

Знакомство

«Вы чейный будете, мужчина?» —

Меня спросили в кабаке.

«Мадам, какие выдались причины,

Чтоб так висеть на волоске?

Ну да, я выпил, расплатился,

Халдею оплатил гешефт,

Со всеми я уже простился,

Пусть недовольных лечит терапевт».

«А что такого я спросила?

Я всех здесь знаю, кроме вас,

За мною, между прочим, сила,

Она поправит вам анфас».

«Позвольте, что вы промычали,

Вам лечь охота под статью?

На вас плевать, пусть Бог вас опечалит

И вашей силе разнесет кутью».

Припоминаю, что базарили мы долго,

Присев за стол, сменили много тем,

Приятная попалась балаболка,

И соблазнительный прорезался тандем.

Наутро мне она варила кофе,

А я вертел тяжелой головой,

Прихлебывал что оставалось в штофе

И слушал песню: «Миленький ты мой».

«Полно, полно же тебе…»

Полно, полно же тебе

Хмуриться и глючиться —

К нашим облакам проблем

Небеса подключатся.

Проморозят, просвербят,

Дождиком омоют,

Раза три они подряд

Душу успокоят.

Не жалей ушедших дней,

Унывать не стоит.

Как сказали б в старину,

Эту хмарь и белену

Ведрышком накроет.

Не советую гадать

На кофейной гуще.

Лучше Божью благодать

Призывать нам пуще.

Лучше посадить цветы

Вдоль дорожек лунных.

Лучше, чтоб сказала ты:

«А ты у меня умный».

Объяснение

Сказал бы он, ну как-то по-простому,

Люблю, мол, выходи, как водится у нас.

А он в речах такого дал простору —

Упоминал какой-то тарантас,

Мол, укачу, мне ничего не жалко,

Я сам – с руками, бегаю как волк…

А мне от этого ни холодно, ни жарко,

Мне от речей его покалывало бок.

– Ты, это, не кричи, на нас ведь смотрят люди,

Еще, не дай Бог, скажут, что ты пьян.

Давай-ка так! С тебя ведь не убудет,

Зайди-ка завтра ты ко мне, Иван.

Я думала, он все рассудит здраво,

Остынет от ослабленных удил.

А он сказал: – Я что хотел сказать, красава.

Я это, так, в натуре, пошутил.

Эсэмэска

из Томбукту, что в Сахаре,

с нераскатанной губой

в можжевеловом отваре

жизнь уходит на убой.

надоело непоститься

среди постников одних?

надо разом откреститься

от намерений благих.

слышала, взлетел биткоин?

дал неверный ты прогноз —

был бы ты сейчас спокоен,

в сердце не было б заноз.

в Томбукту жара спадает,

время к нам сюда валить,

здесь народец не страдает,

нет проблемы: пить – не пить.

сбрось, забыла, твое мыло,

дам рисунок Альфади.

только все же ты, мой милый,

к бабам в гости не ходи.

«Нет причины для печали…»

Нет причины для печали,

Есть основа для любви.

Раньше мы не замечали,

Чем моря наводнены.

Раньше дождь стучал по крыше,

Будто дятел там стучит.

А теперь на деле вышел

Музыкальный манускрипт.

Нет причины для запоя,

Есть задача тару сдать,

Слушать женщин только стоя,

Думать, чем же им воздать.

Позабыть, что был не в духе.

Кто на это время дал?

От проклятой показухи

Возвести Усольский вал.

Нет причины для печали,

Есть потребность созидать.

Важно объявить вначале,

Что не будешь больше врать.

«Жизнь – лоскутное одеяло…»

Жизнь – лоскутное одеяло,

Как узор его ткался, сказать не берусь,

Но ночного уюта под ним нам хватало,

Укрывалась под ним бесприютная Русь.

Посмотри на лоскутную оторопь неба,

Кто-то так же бездумно плетет в нем узор.

Проплывает над нами былинная небыль,

Выносящая тварям земным приговор.

Лоскуты, лоскуты – это все, что осталось

От душевных бесед и от жертвенной пелены.

Нам напомнят с тобою, кому что досталось,

На земле постаревшие чуткие сны.

Одеяло лоскутное выцвело и полиняло,

Мы его постелили, чтоб спали дворовые псы,

Ночь в воротах свое опустила забрало,

Будут завтра по новой заводиться часы.

«Я вас помню!..»

Я вас помню!

Хотя и прошел целый век.

Может, вспомните вы

Те минуты блаженства?

Помните, был такой человек,

Что у Бога просил

Незаслуженного совершенства.

Я теперь не такой,

Я смертельно поблек,

В дом войти к вам

По-детски смущаюсь.

Я – погасший костер,

Припорошенный человек.

Я дерзать отучился,

А живу тем, что каюсь.

Но я знаю, у вас в закромах

Есть тайник,

Ваше сердце хранится

Там в чистой обертке.

Я прокрался б к вам в дом,

К тайнику бы приник,

Мне дороже всей жизни

Этот старенький сверток.

Предложение

Сокровище мое, я знаю вашу цену.

Брильянт не огранен, но это впереди.

Его сокрыть бы мне, чтоб он остался целым.

За этаким сырцом во все глаза гляди.

Ваш блеск не утаишь, он манит чародеев,

Я этот феномен предельно сознаю.

Я вижу среди них теперь одних злодеев,

Ведь каждый жаждет вас в коллекцию свою.

Какая вам нужна шикарная оправа,

Из этих молодцов не думает никто.

Они замутят вас, они вам жизнь отравят,

У них не выпросишь и зимнего пальто.

Я думаю, пока мой план вам будет в радость.

Есть у меня заветный сундучок.

В нем бабушка моя свои хранила клады,

Я вас туда запру на время на крючок.

«Проснешься рано, а меня не будет…»

Проснешься рано, а меня не будет,

Найдешь записку «Завтрак на столе».

Не торопись судить, пусть время все рассудит,

Пусть все уляжется в душе и в голове.

Не торопись в душе поставить точку,

Разрезать фото, выбросить цветы

И не бери у времени отсрочку,

Чтоб погрузиться в мерзость суеты.

Накопленное требует охраны:

Замки, коробки, папки, стеллажи…

Хранятся в них счастливые анналы,

В них солнце светит, и пчела жужжит.

А то, что мрачно и покрылось пеплом,

Отложим до последнего «прости».

Наш дом был не на этом слеплен,

Иначе в нем мы не смогли б спастись.

Проснешься рано, а меня не будет.

Не огорчайся, я недалеко ушел.

Вставай, поторопись, с тобою жизнь пребудет.

Я обернусь и прокричу: «Я вновь тебя нашел!»

«Ее руки годами натружены…»

Ее руки годами натружены

В камнеломнях нелегкой судьбы.

То ли хахалем был, то ли мужем

Тот единственный с Колымы.

Пояс туго при нем затягивала,

По ночам отпуская слезу.

Что-то сильное в нем притягивало,

Заставляя ждать в дождь и грозу.

Эта волчья любовь истерла

Все сердечное в жерновах.

Перерезала б горло матерому

И была бы, по сути, права.

Только жалость-паскуда напомнила,

Как он шел вдоль реки налегке…

И однажды, застав ее сонную,

Нежно гладил по жесткой руке.

«Пока хочу – надеюсь…»

Пока хочу – надеюсь,

Пока живу – хочу.

Сомнительное дело:

Кружусь, ползу, лечу.

Отпущенное быстро

Выкачивает жизнь.

Ах, милая, не кисло

С верхов катиться вниз?

Два метра ниже травки…

Нам ниже не упасть.

Давай-ка для затравки

Граммульку капнем в пасть.

Раскачивать не будем

Устойчивость в быту,

Тихонечко остудим

Жаровню на ветру.

Мы аккуратно угли

Метелочкой сметем,

На лодочке на утлой

В забвенье уплывем.

Грех не по лесу ходит, а по людям

(Русская поговорка)

Пойдем-ка в лес по ягодицы,

Пошлем днесь натрое опять.

Глотнем (смотри, горит!) водицы,

Заблудимся – ни шагу вспять.

Болтая, можно пообщаться,

Закапать в мозги пастораль.

Почаще надо бы встречаться,

Забыв на время про мораль.

Ты мне расскажешь, кем был Гойя,

А я про Маха расскажу.

Ты опасаешься – не стало бы нас трое.

Да нет, за этим я слежу.

У каждого осла свой предрассудок,

Ословое упрямство хорошо.

Мы здесь одни, не будет пересудов.

А хоть и будут, ну и шо?

Простимулировать поход и потеряться?

За проданный билет оплату не вернуть.

Давай-ка мы не будем повторяться,

Попробуй ухватить меня за суть.

Когда настанет монастырь проведать,

Мы там покаемся про старые дела.

Хороший привкус,

Что в лесу пришлось отведать.

Ведь ягодица крупная была.

Полиандрическая история

Он выбрал время в середине встречи,

Когда уже по пятой все прошлись.

– Прости, не поздоровались.

– Ну, так еще не вечер.

– Вот адрес юбиляру, на-ка, распишись.

– Ах, да! Забыл, тебе привет от Лены.

– Какая Лена?

– Ты же был влюблен,

Ты пас ее частенько после смены,

Потом с утра бывал изрядно утомлен.

Она из Тихвина, работала на складе,

Какой-то склад там, шмотки, то да се.

Ну, при тебе она купалась в шоколаде!

И ты был в фаворе, я сразу все просек.

Я, помнится, ей намекнул: бери, пока не взяли.

Где конкуренция – свободных нету мест.

Бери, покуда помидоры не завяли,

Не надо становиться в очередь невест.

Она мне: «Женя, не пори хренуху,

Ты слишком разговорчив стал, смотрю».

Потом пришла ко мне

И прокричала что есть духу:

«А я ему, Жульен, кольцо заправила в ноздрю!»

Прости, я слышал, тебя сильно обломало,

И у меня, бывало тоже так и сяк.

Когда прихватит, я беру горилку, лук и сало,

Запрусь, и обмываю свой косяк.

– Меня все это, Женя, мало занимает.

Не помню Лену, говорю открыто, без затей.

– Да ты не парься, друг, ведь всякое бывает.

У нас уж с Леной четверо детей.

Шарахнуло, смотрю,

Надеюсь, морду бить не будешь?

Хотя и у меня вопросы к тебе есть.

Пойдем нальем и все по-тихому обсудим.

Местечко вижу, можно там присесть.

Сколько ни живи…

Пришла пора разбить свинью.

Свинья-копилка – тучных дней свидетель.

Я для тебя роскошный водопад монет пролью,

Но это изобилие ничем тебе не светит.

Боюсь я, тебе нечего надеть

На тот последний бал, куда нас пригласили.

Парча рассыпалась, и нитку в ушко не продеть,

Да и на обуви мы каблуки давно сносили.

Смотри-ка, тут опять летает моль,

Хотя шкафы с добром пронафталинены изрядно,

На старом пианино западает ля-бемоль,

И если туш сыграть, то будет как-то не нарядно.

Нам подарили дети книгу «Путь наверх»,

Чтоб вдохновляться философией успеха.

Уверен, что любой бы поднял нас на смех —

Успех наш испарился через старую прореху.

Свинью-копилку можно склеить еще раз,

Чтоб восхищаться, как она заметно тяжелеет.

Ты спросишь: «Как ты?» Я отвечу без прикрас:

«Я тот счастливец, кто о прошлом не жалеет».

Finita la commedia

Все то, о чем пытаетесь сказать,

В глубинах ваших спрятано надежно.

Слова знакомы мне – «тоска», «кого теперь искать?»,

Но вглубь копать, по-моему, безбожно.

И в ваших сокровенных кладовых

Я пыль стирать осмысленно не буду.

Я допускаю, жизнь дает под дых

И даже тем, кто верит в силу вуду.

Вы вправе упрекнуть в бесчувствии меня,

Что я когда-то говорил совсем иное.

Но птица-тройка упорхнула, колокольцами звеня,

Желания и страсти растворив в покое.

Все в жизни растворяется и тянется к нулю,

И смысл присутствия становится ничтожным,

И даже если бросится к остывшему углю,

Finita la commedia вступает непреложно.

Отложенная жизнь

Как хорошо мы будем жить потом,

Сегодня надо потерпеть немного.

Отложенная наша жизнь притом

Готова встретить счастье у порога.

Забудь, забудь о наших трудных днях,

Себя ты не вини, в дальнейшем будет лучше.

Сейчас мы вряд ли сможем второпях

Впустить к нам в жизнь счастливый лучик.

Приятно вспомнить, как пытались мы

Схватить за хвост удачу и надежду:

Купили домик, взяв у всех взаймы,

Купили все, включая модную одежду.

Жар-птицу мы держали в молодых руках,

И в наши окна солнце заглянуло,

Но, видно, мы забыли впопыхах,

Что счастье надо прятать, чтоб не ускользнуло.

Но кто-то нас заговорил всерьез,

Мгновенно мы всего лишились,

Злой случай нас опять увез

К той безысходности, с которой мы смирились.

И каждый вечер засыпаю с мыслью я одной,

Что мы дождемся, будем жить как люди.

Свои мечты во сне гоню на водопой,

Как необъезженных коней в киношном Голливуде.

Вдохновение

Жил один писатель Вася,

Его бросила жена.

Он на этой ипостаси

Нагреб денег до хрена.

Не жалел тот Вася красок,

Все описывал до дна:

От тоски до бурных ласок,

Каждый чих – своя цена.

Как умел он выжать слезы,

Как умел за горло взять!

И талант его тверезый

Трудно было обуздать.

Покетбуки пирожками

Разлетались по рукам.

Их в залог кредитный брали

И расплату по долгам.

Но однажды, как Мавроди,

Вася втихаря исчез.

Говорили, спился вроде

Или в муть какую влез.

Слава как-то быстро сдулась

И катарсис побледнел.

Вот беда – жена вернулась,

И наш Вася обеднел.

Эксперимент

Продолжим наш эксперимент:

Ты скажешь мне, кто ты и что ты здесь забыла.

И в этот так удачно выбранный момент

Совсем не важно то, что между нами было.

Амбивалентность суть абсурда плод,

С абсурдом нужно как-то примириться.

Дорогу в прошлом пересек нам черный кот,

Подав сигнал всерьез отматериться.

Как говорил великий Бодрийяр,

Система производит то, что только ей и нужно.

Могли и мы опять надуть свой карнавальный шар,

Но кто же нам навяжет это неуклюже?

Так вот эксперимент – стремленье к чистоте.

Очистить файл нам мало будет стоить.

И только так, на этой высоте

Господь сподобит нас свою любовь построить.

Una fides2

Ты можешь мною управлять,

Надеть узду, запрячь в телегу,

Со мной поехать пировать

По первому нетронутому снегу.

Ты можешь обо мне забыть,

Пустить на выпас, спутать ноги,

Мне можешь хвост окоротить,

Чтобы унять свои тревоги.

Ты вправе часто повторять,

Что сивку-бурку укатали,

Что клячам гор не обуздать,

Что снег нетронутый растаял.

Меня не надо бить кнутом,

Не надо дергать за поводья.

Я сам найду дорогу в дом

Сквозь ветер, град и половодье.

Я дорожу своею ношей,

Меня так просто не раздавишь.

Но вмиг копыта я отброшу,

Когда ты вдруг меня оставишь.

«Бродили ежики в тумане…»

Бродили ежики в тумане

И все шептали: Time is money.

А я сказал им очень тихо:

Не поминайте, братцы, лихом.

Напомню прямо, не со зла,

На самом деле – Time is love.

«Все теперь живет на облаке…»

Все теперь живет на облаке:

Мысли, кошельки, дела….

Где ты, милая, в своем обычном облике?

Я не знаю, цифра развела.

Чтоб руки твоей теперь коснуться,

Нужен код в твою проникнуть дверь.

Нам с тобою вместе не проснуться,

Жизнь испортил нам незримый зверь.

Наши души в тесный сейф загнали,

Сейф закрыт на множество ключей.

Все, что тайно друг о друге знали,

Передали в руки палачей.

Нет простора в логике двоичной,

Нет оттенков, нет и глубины.

Мы теперь похожи словно спички,

Что в коробку плотно внедрены.

В облаке теперь хранится многое.

Ну а где же Бог себя хранит?

Вопрошает человечество убогое:

Кто же с ним одесную сидит?

«Во встрече нашей грешной…»

Во встрече нашей грешной,

Как «после», так и «до»,

Судьбою неизбежной

Прописано УДО.

А что-то, верно, было, —

Мотив был и настрой.

Нас быстро затопило

Нахлынувшей волной.

Мелодия звучала:

Цветы, восторг, подъем…

Часы нам не считала

Жизнь, слитая вдвоем.

Но, видимо, подспудно

Готовились счета.

Так зимняя простуда

Все ставит на места.

«Пока». – Сказала кратко,

Собравшись уходить.

Не сладко и не гадко

Прервалась наша нить.

Но выплыла загадка,

Возник один вопрос:

Всегда судьба-лошадка

Несется под откос?

«Славному бесчестье – хуже смерти…»

Славному бесчестье – хуже смерти,

Доброму жестокость – сущий ад.

Душу родниковую измерьте,

«Я люблю» – скажите 1000 раз подряд.

Быть хотел почтенным, а попал к презренным.

Чтоб достигнуть неба, надо пострадать.

Подползай-ка к паперти коленопреклоненным,