Главные слова для любимой женщины (сборник)

Алекс, 35 лет, холостяк, обеспеченный молодой человек

Фомич, 30 лет, холостой приятель Алекса

Наташа («Светленькая»), подруга Алекса

Иоланта («Елка»), подруга Фомича

Действие 1

Алекс. (С раздражением бросая трубку мобильника.) Ну вот, опять звонила мама дорогая.

Фомич. Разве это так плохо? Зачем так нервничать? Мама – это хорошо. И какой был повод для звонка, если речь не идет о слишком важном семейном секрете?

Алекс. Поводов только два: узнать, как мое здоровье, и не собираюсь ли я жениться. Второе, кстати, большая семейная проблема. Такое впечатление, что маменька ждет, когда же пошатнется мое здоровье в надежде, что это заставит меня, наконец, обзавестись женой. Я начинаю думать, что женятся только больные.

Фомич. Какой ты злой! А если предположить, что мама интересуется твоим здоровьем исключительно в мирных целях, так сказать, заботится о тебе?

Алекс. Это не исключено. Маман у меня – славная женщина. Вот на такой бы я женился не раздумывая.

Фомич. Так в чем дело? Эта твоя новая подружка, как ее…

Алекс. Светленькая?

Фомич. Ну да… Она явно чем-то напоминает твою маму, дорогую.

Алекс. Серьезно? Надо присмотреться. Ты иногда бываешь прав.

Фомич. Кстати, как зовут эту Светленькую?

Алекс. Как-то не отложилось в памяти. Я же только вчера с ней познакомился, кажется. Только вот где я ее подцепил? Но ты знаешь, она ничего. Это я помню.

Фомич. Верю. Шалопай ты, Алекс. Нехороший мальчик. Вроде, порядочный человек, а ведешь беспорядочную жизнь. Девушек своих по именам не помнишь. Так вот женишься – и не будешь знать, на ком. Нехорошо. Бери пример с меня. Тебе мама об этом еще не говорила? Я хороший. Я знаю, что мою подругу зовут Илона. И я знаком с ней целую неделю. Я не сплю с кем попало.

Алекс. Да, Фомич, ты просто ходячая добродетель. А почему ты свою Илону зовешь Елкой?

Фомич. Это уменьшительно-ласкательное имя. Я же за ней ухаживаю. По-моему.

Алекс. По-твоему, Елка – это ласкательное? На мой вкус – лесом отдает. Какое-то вечнозеленое, все в колючках…

Фомич. Ты ничего не смыслишь в поэзии, сеньор, потому что толстокож. «Светленькая»… Совесть надо иметь. Девушка отдыхает в твоей спальне, между прочим. Как ты ей кофе в постель понесешь? «Светленькая моя, кофе или виски?» Алекс, я тебя умоляю. В твои годы пора вести себя достойно.

Алекс. А ты тоже хорош будешь. «Елка-палка, виски потянешь?» (Хохочут.)

Фомич. Кстати, насчет виски, была неплохая идея.

Алекс. Хорошая была идея.

Фомич. Отменная! Как-то мы ее упустили из виду с утра. Сбились на мелочи.

Алекс. А все мама виновата. Всегда отвлечет, вечно не к месту со своим здоровьем. Ну, поехали. За здоровье, что ли?

Фомич. Не за женитьбу же пить. Значит, за здоровье. В частности, за хорошую память.

Алекс. И за маму. (Выпивают.)

Фомич. А хороша, гадость!

Алекс. Жить помогает.

Фомич. Бодрит, кха-кха!

Алекс. Кстати, Фомич, ты спроси у Елки, как зовут эту Светленькую. А то как-то неудобно получается. Негостеприимно. Халат подать – и то надо по имени обратиться.

Фомич. Сейчас пойду и спрошу. Только что-нибудь надену для приличия.

Алекс. Спроси, спроси. По-моему, у нее глаза как у моей мамы, точно?

Фомич. У кого? У Елки?

Алекс. Да что ты привязался со своей Елкой. У моей Светленькой. Это ты сам выдумал такое ласкательное – Елка?

Фомич. Нет, это она так представилась.

Алекс. Наверно, она дура. Ты только вообрази: как можно жениться на Елке? Елки-палки, трын-трава… Это неромантично.

Фомич. Еще неизвестно, как зовут твою Светленькую. Сейчас пойду и специально спрошу.

Алекс. У нее какое-то благозвучное имя. Не Елка, во всяком случае. И не Роза. Вообще никак не связано с колючками. Такое впечатление, что я и раньше ее знал…

Фомич. Ты пока вспоминай, а я пошел.

Алекс. Подожди. Давай выпьем за то, чтобы у Светленькой было приличное имя. Все-таки имя много значит. А Елку давай звать Илоной. По-моему, Илона звучит как уменьшительно-ласкательное от Елки.

Фомич. Возможно. Не исключено, что я просто перепутал. Возможно, ее даже зовут Иоланта. Выпьем за правильное имя. (Выпивают.)

Алекс. Вот мерзость!

Фомич. Это ты о ком?

Алекс. Это я о виски.

Фомич. О, виски! Этот напиток чем-то напоминает женщину. Только с виски сначала плохо, а потом хорошо; с женщиной же – наоборот.

Алекс. Вопрос тонкий. Все зависит от того, сколько было выпито виски, и какая была женщина. Вот мне сегодня, например, от виски плохо, а от моей Светленькой – хорошо. Иди быстрее и узнай, как ее зовут. Мне не терпится за ней поухаживать. Приятная девушка…

Фомич. А ты пока наливай по третьей. За знакомство. За любовь, по-моему, рановато. Сначала мы узнаем, как ее зовут. (Уходит в спальню. Через некоторое время в недоумении возвращается,)

Алекс. В чем дело, Фомич? На тебе лица нет. Какой-то загадочный образ вместо вечно довольной физиономии. А ведь еще минуту назад ты был с лицом, если мне не изменяет память.

Фомич. Понимаешь, Светленькая лежит в моей постели. Выходит, я всю ночь называл ее Елкой. Нехорошо. Джентльмены так не поступают. Никогда себе этого не прощу.

Алекс. Фомич! Ты хочешь сказать, что ты переспал со Светленькой? С девушкой, похожей на мою маму?

Фомич. Меня может извинить только то, что я был уверен, что целую и обнимаю Елку. Это была какая-то галлюцинация.

Алекс. Фомич, какая ты свинья! Запредельная!

Фомич. Алекс, это мелочи жизни. Так иногда бывает, ты же знаешь. Илона, а может, Иоланта, кстати, тоже чем-то неуловимо напоминает твою маму, если на то пошло. Что-то есть в ней такое, общеженское.

Алекс. Ты животное, Фомич. Как ты мог так поступить со своим другом? С девушкой своего лучшего друга, я имею в виду.

Фомич. Алекс, давай не будем горячиться и станем рассуждать трезво. А с кем спал ты, позволь задать тебе интимный вопрос?

Алекс. Я? То есть как с кем? Ты ведь не оставил мне выбора.

Фомич. Нет, Алекс, друзья так не поступают. Я приехал к тебе в гости со своей, заметь, девушкой, которую знаю целую вечность. Возможно, я даже собрался на ней жениться, кто знает. И вот ты с ней переспал. Хорошенькая история. Да я же еще и виноват!

Алекс. Получается, что я должен просить у тебя прощения за то, что ты переспал с моей девушкой?

Фомич. Да, ерунда какая-то. По-моему, где-то здесь кроется логическая ошибка.

Алекс. Давай начнем сначала. Мы приехали сюда и вошли вон в ту дверь.

Фомич. О! Это было слишком давно. Восстановлению не поддается.

Алекс. Хорошо. С чего начнем?

Фомич. В какую дверь мы вошли?

Алекс. В ту.

Фомич. А в какую дверь ты отправил меня спать?

Алекс. В эту.

Фомич. Следовательно, я с Елкой пошел спать в эту дверь? Я логично рассуждаю?

Алекс. Более чем логично. Аристотелю до тебя далеко.

Фомич. Ты это четко помнишь? Именно в эту дверь?

Алекс. Что тут помнить! Там находится моя спальня. Я мог отправить тебя только сюда, в другую спальню.

Фомич. Тоже вполне логично. А знаешь, где я искал Елку, тьфу, Илону?

Алекс. Где?

Фомич. Там! В твоей спальне. Там, где ты спал со своей Светленькой. Вот почему я нашел там не Елку, а эту, другую. Логично?

Алекс. Мама дорогая! Это правда, друг?

Фомич. Иди и сам проверь. Она там лежит и чего-то ждет.

Алекс. Я же не такой нахал, как ты. Как же я попрусь в комнату к незнакомой девушке? Иди сначала к своей обожаемой Илоне и выясни, как зовут мою даму.

Фомич. Пошел. Вот в эту дверь, правильно?

Алекс. Погоди. Давай сначала выпьем за дружбу.

Фомич. Конечно. Это святое. (Выпивают.) Я пошел. А ты пока наливай по второй. Вернусь – и будем пить за знакомство.

Алекс. Не ошибись дверью, Дон Жуан!

Фомич. Никогда! Не дождетесь! (Уходит. Через некоторое время в недоумении возвращается.)

Алекс. Что, Фомич? Где ваше лицо, сударь? Опять не в ту дверь?

Фомич. Боюсь, что именно в ту. Опасаюсь, плохи наши дела.

Алекс. Что случилось, Фомич? Внятно и членораздельно: что случилось? Елка мертва?

Фомич. Нет еще. Она жива. Но ее, оказывается, зовут не Илона, а Иоланта. От Илоны, оказывается, уменьшительно-ласкательное Елка не образуешь, только от Иоланты, почему-то. Знаешь, как она меня назвала?

Алекс. Догадываюсь.

Фомич. Ни за что не догадаешься. Сейчас скажу, дай вспомнить, что-то очень неприличное…

Алекс. Подожди. А про Светленькую ты спросил?

Фомич. Не успел. Она же как кошка зашипела и выгнала меня вон в ту дверь. Вот пантера ненормальная. Паранормальное существо.

Алекс. Так иди и узнай имя моей возлюбленной, Фомич! Ты же ставишь меня в неловкое положение!

Фомич. А ты меня?

Алекс. У тебя все более-менее наладилось: ты уже знаешь имя своей девушки. Ее зовут Илона. Иди и спроси у Илоны, как зовут мою Светленькую.

Фомич. По-моему, ее зовут не Илона, а Иоланта. Ты что-то путаешь.

Алекс. Елка. Ее точно зовут Елка.

Фомич. С Елки как-то неудобно начинать. Надо бы помириться.

Алекс. Лучше начни с Елки. Это же твоя старая знакомая. А то опять ошибешься – этого она тебе точно не простит.

Фомич. Ладно, иду. Чего не сделаешь ради друга. Елочка! (Стучит в дверь, входит. Через некоторое время в недоумении возвращается.)

Алекс. Что, Фомич, человек без лица? Ее зовут не Елка?

Фомич. Ее зовут Иоланта. И-о-лан-та. Но она не знает имени твоей Светленькой.

Алекс. О, дьявол! Этого не может быть! Кто-нибудь в этом доме знает, как зовут мою девушку!

Фомич. Алекс! У меня созрел план. Очень коварный.

Алекс. Ты всегда был мне настоящим другом, Фомич. Помнишь, как три года назад, мы перепутали родителей наших невест? Действовали, кстати, по твоему плану. Вот была умора. И ничего, выжили. Давай свой очередной план.

Фомич. Надо выманить эту Светленькую оттуда, из твоей спальни, понимаешь?

Алекс. Не понимаю. Зачем ее оттуда выманивать? Там очень удобно…

Фомич. Зачем – это уже вторая часть плана. Мы ее выманим, и между прочим, понимаешь, между первой и второй, как бы невзначай поинтересуемся, а как зовут прекрасную незнакомку, которая наделала столько шума в нашем доме. Потом ты скажешь, что она похожа на твою маму и подашь ей халат.

Алекс. Нет, это ты скажешь. А халат подам я.

Фомич. Хорошо, я скажу. Напомни, что там у них общего: глаза, уши?

Алекс. Пожалуй. И еще что-то есть. Так сразу не сообразишь. Мне надо ее увидеть, я уже по ней скучаю. Где я ее раньше встречал? Или мне кажется?

Фомич. Не отвлекайся.

Алекс. Не буду. А как мы ее выманим?

Фомич. А это уже первая часть плана. Я скажу вот так: кхм-кхм! Очень громко и с подвохом, заметь. По идее, она должна проснуться и выйти к нам. По крайней мере, высунуть голову в дверь. Она не устоит: женщины ведь любопытны. Тут ей и крышка!

Алекс. Это очень коварный план, старик. За него стоит выпить.

Фомич. А мы и выпьем. Так за что? За дружбу говоришь?

Алекс. За дружбу!

Фомич. Нет, за дружбу мы пили вчера. Давай за что-нибудь попроще. За здоровье твоей мамы, например. И за ее внимательные глаза.

Алекс. Я тронут, Фомич. Ты просто читаешь мои мысли.

Фомич. А также за здоровье Илоны и Наташи.

Алекс. Как ты сказал?

Фомич. Я говорю, за здоровье. Это очень важная штука. Когда оно есть – его не замечаешь, а когда его нет…

Алекс. Ты сказал – Наташи.

Фомич. Возможно. А при чем здесь здоровье?

Алекс. Здоровье здесь не при чем. Светленькую зовут Наташа. Точно.

Фомич. Надо же, как просто. Ты уверен в этом? С чего ты взял, что ее зовут Наташа?

Алекс. Я тоже кое-что вспомнил и сопоставил.

Фомич. Ну, и как: все сходится?

Алекс. Все сходится, к сожалению.

Фомич. Значит, придется пить за знакомство.

Алекс. Придется. Только дай я сначала запишу вот здесь, на листке, ее имя. А то мало ли что…

Фомич. Ты что же, собираешься на ней жениться?

Алекс. Жениться? Погоди. Сейчас мы обсудим эту тему в спокойной обстановке. Наташа… Я же говорил тебе, что имя не простое. Это тебе не Елка, сразу не запомнишь. За знакомство!

Фомич. За знакомство! Ух! Если так дальше пойдет, завтра придется опять пить за здоровье.

Иоланта. Где же наши мальчики? Мальчики! Ау! А вот они, голубчики. Рядом с диваном. Похоже, что от них кофе в постель можно и не дождаться.

Наташа. По-моему, они здесь все утро что-то кричали. За здоровье! За дружбу! Кхм-кхм! Просто какая-то фиеста. Я уже хотела выйти и поинтересоваться. Все ждала, когда они позовут.

Иоланта. Это они не кричали, а пили. А теперь отдыхают. Примитивная мужская психология: после вечера отдыха им надо отдыхать весь следующий день, а если вечер удался – то и два дня.

Наташа. Кругом беспорядок. Вещи разбросаны… Не заметно присутствия женской руки, тебе не кажется? У женщины все было бы разбросано иначе, более живописно. Значит, постоянной подруги у него нет… Интересно, что это здесь на листке записано? Почитаем, извините за женское любопытство. Пункт первый. «Светленькую зовут Наташа». Очень приятно, если это обо мне. Алекс не забыл, как меня зовут.

Иоланта. Вынуждена тебя разочаровать, подруга. Фомич утром прибежал ко мне, глаза выпучил с бодуна и спрашивает: «Илона, как зовут Светленькую, подружку Алекса?» Меня назвал Илоной, подлец, а твое имя вообще забыли. Это они потом вспомнили и записали, чтобы завтра не забыть.

Наташа. Ясно. А я-то думала… Ладно, неважно. Пункт второй. «Елку зовут Иолантой».

Иоланта. Вот сволочи. Чей это почерк?

Наташа. Алекса.

Иоланта. Алексу я прощаю. Но уж мое-то имя Фомич должен был запомнить! Как-никак девять дней знакомы. Это его личный рекорд, между прочим, сам мне говорил.

Наташа. Фомич хоть что-то помнит. А хозяин дачи, господин Алекс, судя по всему, запутался в своих девушках. Немного обидно. Неважно. Тут еще есть пункт третий. «Не забыть жениться на Наташе». В скобках: «Светленькой». И смешно и обидно. Если записку потеряет – и не вспомнит, как зовут. На какой-нибудь другой женится.

Иоланта. А ты давно с Алексом знакома?

Наташа. Честно?

Иоланта. А чего стесняться? Между нами, симпатичными все понимающими девушками.

Наташа. Я знакомлюсь с ним уже в третий раз. Последний раз вчера познакомилась. Думала, запомнит меня на всю жизнь. Нет, так и осталась для него Светленькой. Темненькая, Светленькая… Дурак набитый, самовлюбленный пижон! Хам!

Иоланта. Абсолютно с тобой согласна. А давай их подурачим, чтобы они нас навсегда запомнили. Как первую любовь.

Наташа. Что ты предлагаешь?

Иоланта. Раз не хотят помнить нас хорошими, запомнят плохими, дрянными девчонками. Давай-ка разведем этих орлов недобитых по их спальням и поменяемся кавалерами.

Наташа. Нет, нет, я так не хочу! Я не такая!

Иоланта. А я, что ли, такая? Обижаешь, подруга. Мы же не будем с ними спать. Мы понарошку. Сделаем вид, что сладко провели время вместе с этими трупами, от которых смердит перегаром. Кстати, надо форточку не забыть открыть, иначе можно задохнуться или получить цирроз печени. А они пускай выпутываются. Представляешь их дурацкий вид? На всю жизнь запомнят, ковбои.

Наташа. Они уже, наверно, это проходили, их этим не удивишь.

Иоланта. Может быть, и так. Может, и не удивишь. Но далеко не всегда они намечали себе пункт третий: жениться. Поверь мне, я в этом кое-что понимаю. Посмотрим, как он тобой дорожит. Он же теряет тебя по своей вине. Разве не смешно?

Наташа. Не знаю. Мне кажется, не смешно. Скорее, грустно.

Иоланта. Это ты утратила чувство юмора от перенесенного оскорбления. Испытала стресс. Смешно, поверь мне. Комеди франсез, практически. Кроме того, поиздеваться над мужчиной – вовсе не грех. Ева первая начала: это ведь она наставила рога Адаму?

Наташа. Там были какие-то другие кости. Кажется, ребра.

Иоланта. Она его избила, что ли? И правильно сделала. Тоже, наверное, забыл имя своей женщины – единственной на всем белом свете, представляешь? Надо мстить, подруга. Где твое женское достоинство?

Наташа. Я думала, оно всегда при мне. А, все равно. Мстить так мстить. Мне терять нечего. Я всего лишь Светленькая. Давай хоть потешимся напоследок.

Иоланта. Я тобой горжусь, Наташа. Ты вот… настоящая. В горящую избу, наверное, войдешь. А я так еще три раза подумаю… Я жару плохо переношу. Ну, что, потащили кавалеров?

Наташа. Потащили. Подернем, подернем – да ухнем! А тяжелый какой! Нет, поодиночке с ними не справиться.

Иоланта. Давай вдвоем сначала Алекса затянем, а потом этого негодяя Фомича. Нет, подожди. Давай выпьем на дорожку.

Наташа. Мы же будем как они! Даже хуже…

Иоланта. Нет, мы будем не хуже их, а намного лучше. Посмотри: они даже лежать красиво не умеют. Ну, кто так лежит на спине, раскинув ноги! Какая гадость! Противно смотреть! Никакого чувства позы. За любовь в этом доме пить бессмысленно, давай выпьем за женскую солидарность.

Наташа. А мне так хочется выпить за любовь.

Иоланта. За любовь? Посмотри на эти трупы, милая, имя которым – современные мужчины. Я вижу, ты слабая женщина: с мужчинами – это непозволительная роскошь. Только солидарность спасет нас. Поверь мне.

Наташа. Ладно, я согласна. Что будем пить, шампанское?

Иоланта. Ни за что. Оставим это пойло с пузырьками нашим мужчинам: пусть завтра похмеляются. Мы допьем их виски.

Наташа. Ой, сколько глупостей мы сейчас натворим!

Иоланта. А мужчины считают, что глупость украшает женщину. Жаль, что они этого не увидят. Эй, вы, спящие красавцы, мы пьем за женскую солидарность! За нас!

Наташа. Разве мы будем пить из рюмок? Из рюмок я не умею.

Иоланта. А бокалами виски не пьют: вмиг опьянеешь. За прелесть и очарование женщины!

Наташа. За ее ранимую душу!

Иоланта. За ее ум и природную грацию! И за независимость!

Наташа. За нашу счастливую судьбу! (Выпивают.) Какой вкусный напиток! Никогда бы не подумала. Кха-кха.

Иоланта. Нектар. Только горький. Все лучшее мужчины пьют сами, а нам подсовывают газированную водичку. Неужели ты этого еще не поняла? Мы – обделенный пол, хотя и ужасно прекрасный, спору нет. Сейчас вот вместо того, чтобы наслаждаться, придется тащить… груз. На хрупкие женские плечи – вот это, не умеющее как следует лежать. И ты думаешь, оно оценит наш юмор? Как бы не так. Разве есть в мире справедливость?

Наташа. А может, мы их оставим, Иоланта? Пусть им будет стыдно.

Иоланта. Как ты сказала – стыдно? Я не ослышалась? Сейчас я умру со смеху, прямо не сходя с места. Им не бывает стыдно. Ты посмотри, как они лежат. Девушка может себе позволить такое? Ни за что. Со стыда потом сгоришь. А им – хоть бы хны. Потащили. Бери за ноги этого склеротика, который не может запомнить, что его девушку зовут Наташа. Проще имени, кажется, не бывает. Если бы ты была Иоланта, тебе бы конец. Мужчины помнят только Наташа, Лена, Ира. Все. Потащили.

Наташа. А тяжелый какой! Раньше я этого не замечала.

Иоланта. Правильно, в постели веса не чувствуешь… Да ты не нянчи его, а тяни по полу, волоки, как мешок!

Наташа. Жалко.

Иоланта. Его жалко? Да мы его сейчас о косяк зацепим, чтобы память восстановить. Еще и упирается! Живучий какой, паразит. Нет, они заслужили, чтобы их немного проучили. Самую малость – о косяк…

Алекс. (Мрачно.) Опять звонила мама.

Фомич. Что-нибудь новенькое?

Алекс. Интересовалась здоровьем.

Фомич. И что ты сказал? Соврал, наверно, чтобы не волновать маму?

Алекс. Сказал, что чувствую себя, как молодой бог.

Фомич. У-у-у… Ты явно переборщил. Боги – те если не летать, то ходить в состоянии. А ты…

Алекс. Ты на себя посмотри.

Фомич. Согласен. Есть проблемы. Ладно бы голова – ребра почему-то болят. Что это за напиток такой, после которого болят ребра.

Алекс. А также плечи…

Фомич. Не будем о грустном. Больше ни о чем мама не спрашивала?

Алекс. О женитьбе она спрашивает раз в неделю. Не могу же я жениться сегодня, если вчера у меня даже невесты не было.

Фомич. Ну, не скажи. Еще утром, если мне не изменяет память, кое-какие планы у нас стали появляться.

Алекс. Только кое-кто загубил их на корню.

Фомич. Кто же этот злодей, интересно?

Алекс. Не скажу. Честно говоря, не знаю. Но я не помню, чтобы я приставал к Елке. Хоть убей – не помню. Я не чувствую себя виноватым. Хотя…

Фомич. В девяноста случаях из ста мужчина не помнит, как он приставал. Это классика любви. Не терзай себя. Какая разница, кто виноват? Разве о таких невестах стоит жалеть? Да нам с тобой здорово повезло, я считаю. Представляешь, что было бы, если бы мы на них женились! Рога бы не успевали состригать.

Алекс. Рога, коллега, спиливают.

Фомич. Тебе виднее, коллега.

Алекс. Так-то оно так. Только эта Светленькая…

Фомич. Наташа, спешу напомнить.

Алекс. Ты уверен, что ее зовут Наташа? Я где-то записывал…