Похождения своевольного персонажа. Роман-фантасмагория
- -
- 100%
- +
Маленький Коля тоже хотел сшить что-нибудь ослепительно красивое из лоскутков. Сначала просто складывал из них затейливые орнаменты. Бабушка, если было время, иногда сострачивала их, и получались яркие салфетки. Когда Коля чуть подрос, она научила его делать узелок на нитке, правильно держать иголку, пришивать пуговицы, показала разные швы, и постепенно он начал сшивать лоскутки сам, а потом перешел к куклам сестры. Нет, ему было неинтересно шить для них платья. Это пусть она сама делает. Он одевал их в костюмы героев тех миров, которые для него были более притягательны, чем окружающая реальность. Он превращал их в древнегреческих войнов, разбойников Робин Гуда, лихих ковбоев. «Может, великим кутюрье станешь». – поддерживала его увлечение бабушка. Коля плохо понимал, кто такой кутюрье, своего увлечения стеснялся и просил сестру, кто шьет диковинные наряды для кукол, никому не говорить. Онажды, когда Коля что-то увлеченно строчил на «зингере», в комнату вошел отец. Он долго наблюдал за сыном, а потом сказал: «Знаешь Коля, это хорошо, что бабушка тебя шить научила. В жизни пригодится. Но шитье – это для девочек, для женщин. А тебе надо увлеченье подыскать, достойное мужчины. Пора уже. Давай завтра пойдем в Центр молодежи, и выберешь себе кружок: радио, аваимоделирования. Посмотришь».
Время шло. Николай Евграфович так и не увлекся ни радиотехникой, ни авиамоделированием, но восхитительные лоскутки он больше не разбирал и о шитье необычных нарядов не мечтал, ходил в банальной невзрачной одежде, чудесный чулан в ходе реконструкции дома исчез.
«Эх, и почему я не сохранил хотя бы коробку с пуговицами?» – с легкой досадой подумал Николай Евграфович. «Ну и сохранил бы? И что из того? – задал он сам себе вопрос. – К чему их пришивать? И лоскутков нет».
Лоскутков… Николай Евграфович опять увидел маленького Колю, сидящим на полу и составляющим узор из разноцветных кусочков, и как бы невзначай стал набирать в гугле «как сшить лоскутное одеяло». Верный гугл извлек из всемирной паутина россыпь статей и видео с подробнейшими инструкциями, рисунками и описаниями новомодных трендов.
Николай Евграфович посмотрел несколько видео, рассеянно слушая голос за кадром, в раздумьях побарабанил пальцами по столу и полез в глубину стенного шкафа. Он выбрался из его недр с тяжелым деревянным футляром с затейливым золотым рисунком. Снял футляр. Вот оно бабушкино сокровище – швейная машинка «Singer». На черном корпусе все так же красовался гордый крылатый сфинкс, который когда-то завораживал маленького Колю. Чуть ниже круглая маленькая ручка – регулятор натяжения нити. Мальчику всегда казалось, что это – вход в таинственный мир, скрытый в лакированном крпусе, и неподвижный золотой сфинкс его охраняет. Иначе зачем его рисовать на швейной машинке? Явно неспроста.
Николай Евграфович вздохнул и опять полез в шкаф. Где-то там должна быть баночка с иголками. Потом он закапал масло, подложил под иглу попавшееся под руку кухонное полотенце, и… старый дом вновь услышал мягкое мерное постукивание. «Singer» есть «Singer». Как будто и не провел столько десятилетий в забвении в шкафу.
Николай Евграфович удовлетворенно откинулся на спинку стула. Но расслабиться ему не пришлось. На веранду из сада поднялась девушка с зеленой прядью в волосах. На руках она держала щенка.
– Добрый вечер, – вежливо сказала девушка. – Не помешаю? Ничего, что с собакой?
– Добрый. Заходи, Инга. Ты ведь Инга? Садись, где тебе удобно. Сейчас чаем угощу.
– Да, это, конечно, я. Инга.
Она уселась в кресло.
– Спасибо, чай не нужно. Если можно, воды для Латте?
Николай Евграфович принес с кухни блюдце с водой.
– Ну и что же мне теперь делать?
Инга выглядела поникшей. Ее внимание было сосредоточено на лакающем воду щенке. Казалось, Латте – единственное, что оставалось для нее стоящим в этом мире.
– Вместо радостно ожидаемого события – ряды родственников, которых в глаза не видела, беспрестанно орущих «горько!». На работе теперь как минное поле: знаю нашего начальника – за каждым шагом будет следить, оплошность выискивать, – Инга помолчала, словно раздумывая: сказать или нет. – Главное – Влад. Не понимаю, что с ним происходит. Чем ближе свадьба, тем больше строит из себя главу семьи с непререкаемым авторитетом. Все он знает, как мне жить: работа не нужна, знакомые не нужны, сиди дома, готовь ужин, няньчи детей. Собаку выкинь. Если б сказал, что у него, например, аллергия на шерсть, или, если появится у нас ребенок, с собакой не будет время заниматься, давай отложим. Эту помогу пристроить. Было бы по-человечески. Но заявил, как отрезал, «нет» и все! Мое мнение вообще не имеет значения. Домострой какой-то!
– Да. Не просто, – не мог не согласиться Николай Евграфович.
Пожалуй, даже задуманная им Светлана при всей своей мягкости и сговорчивости была бы опечалена.
Девочку надо выручать.
Видимо, разговор надолго, и чай не помешает. Николай Евграфович вышел на кухню, заварил чай и вернулся с подносиком, на котором стояли две дымящиеся чашки и вазочка с печеньем.
В комнате никого не было. Все так же горел торшер, стояла открытой машинка «Singer», крылатый сфинкс строго посматривал на Николая Евграфовича.
«Надо ж, привиделось. Вздремнул, наверное», – пробормотал он.
Но как же теперь вывести Ингу из этого гравитационного коллапса (прости, Господи)? Родители вряд ли поддадутся на ее уговоры и изменят свои убеждения насчет того, что такое достойная свадьба единственной дочери. Влад не возлюбит вдруг собак, кошек и иже с ними. Остается работа. Николай Евграфович уже не был столь убежден, как раньше, что работа для жены, скажем так, нежелательна. Теперь он думал, что, наоборот, для Инги надо подыскать что-то, что ее по-настоящему увлечет, но и не будет отнимать слишком много времении.
Преисполнившись этого благого намерения, он сел за компьютер.
Утром, проснувшись, Николай Евграфович ощутил довно забытое состояние – ожидание чего-то нового и радостного. Как калейдоскоп в голове складывались узоры лоскутных покрывал, Это было так красиво, что хотелось немедленно что-то сшить. Лекций сегодня читать не надо, и Николай Евграфович подумал: «А не рискнуть ли?»
Он спустился вниз. Так. Стол со швейной машинкой надо сдвинуть ближе к окну, как стоял у бабушки. Он подхватил стол и сделал шаг назад, чтоб его переставить. Под ногой что-то звякнуло. Николай Евграфович посмотрел на пол. Около кресла стояло блюдце с каплей воды.
Глава 10. «Ведро и коромысло»
Уверенность Влада, что Инга оставит работу, была для нее шоком. Ничего подобного он раньше не говорил. Правда, и то, что ни ее работой, ни планами на этот счет никогда не интересовался. Видимо, считал само сабой разумеющимся, что она посвятит себя дому. Но домохозяйкой Инга становиться не собиралась. Не хотела она иметь и работу, хоть какую-нибудь, а call-центр рассмаривала как полустанок, который она нашла год назад, чтобы получить финансовую независимость от родителей.
В папке, в которой Инга держала все документы, лежал диплом модной сейчас профессии ландшафтного дизайнера. Родители смотрели на него как на нечто несерьезное: главное замуж выйти, ну и диплом пусть у девочки будет, не помешает. Мамин взгляд на профессиональный рост дочери выражался в лаконичной формуле: кем бы ты ни была и каких высот ни достигла бы, главное для тебя – дом и семья.
И жизненный опыт бабушек и прабабушек это подтверждал.
Родители Инги, бабушки с дедушками. другие родственники жили, что называется, душа в душу. Никаких ссор, тем более, скандалов вроде не было. Но… Метаморфоза с тетей Наташей, всегда, как ее помнила Инга, гостеприимной, хозяйственной, спокойной, заставляла посмотреть на это по-другому. В их доме с дядей Раисом было тепло, уютно, распространялся аромат лепёшек, дыни, абрикосов. Но та тетя Наташа и современная, задорно смеющаяся с бывшими одноклассниками на залитой солнцем площади около древних медресе – это две разные тети Наташи.
С самого детства Инга, разумеется, не раз слышала мудрую и нравоучительную максиму: жена должна быть на полшага, а лучше на два, позади мужа. И вот теперь ей предстояло принять ее за установку на десятилетия и претворить, так сказать, в практику семейной жизни.
Перед сказочными героями обычно бывает три пути на выбор. Инга видела перед собой только два: идти проторенным путем, «держась за фалды сертука», как говорил ее дедушка, своего успешного и состоятельного мужа, либо…
Второй путь казался заманчивым, но… ненадежным и туманным. Получив диплом дизайнера, она попробовала найти клиентуру. Здесь ее ждало фиаско. Не потому что она допускала профессиональные ошибки. Она не могла найти общего языка с клиентами. Она не столько слушла их пожелания (которые казались ей чудовищной безвкусицей), сколько пыталась настаивать на своем плане. В результате – работает в call-центре.
Но Инга придумала более увлекательное приложение своих знаний и не переставала об этом думать, не имея, правда, представления, как к своему проекту подступиться. Возможно, он так и остался бы неосуществленной мечтой, как и миллионы замечательных идей и планов, если бы не встреча с Катериной и Йело. Инга помнила, с какой одержимостью Катерина собирала материал для своей будущей книги об итальянском периоде Дюрера, Помнила она Йело, одухотворенного идеей создания нового языка, сближающего людей. Какой бы сюрреалистичной эта идея не казалась, она была очень красивой. Инга восхищалась обоими, поглощенными своим творчеством.
По возвращении в Москву она стала исподволь искать пути, как бы осуществить свою задумку. И вот…
Вечером она с бывшей однокурсницей по имни Сага (а на самом деле Елизаветой) бродила по торговому центру. Когда у Саги в сумке затравленно взвыл телефон, Инга деликатно отошла к ветрине и сделала вид, что ее крайне заинтересовали мужские кроссовки и гантели. Телефонный разговор длился недолго.
– Слушай, звонил Андрюха. Помнишь, он в нашей группе лучше всех рисовал? (Как не помнить? Глядя на его рисунки, Инга с горечью поставила крест на своих способностях к живописи.) Он получил какой-то потрясный заказ и всех зовет это дело отметить. Поехали!
– Куда?
– Как куда! В наше «Ведро», куда ж еще?
Это было не только «Ведро», а «Ведро и коромысло», не совсем подходящее название для маленького кафе в подвале пятиэтажки. Оно было оформлено с претензией на стиль рустик с обязательными лаптями на стене и граблями в углу. Но готовили здесь неплохо, и можно было сносно перекусить после занятий или вполне бюджетно отметить окончание сессии, день рождения или, как сейчас, крутой заказ. На сдвинутых столиках была расставлена горячая пицца трех сортов, банки с пивом и вода, а Андрюха на председательском месте по третьему разу рассказывал в лицах, как заказ этот ему удалось отхватить. Речь шла о проекте оформления холла в новой гостинице. Андрюха был широкой души человек и считал, что для всякого дела необходим достойный старт. Поэтому сейчас всех щедро, как мог, угощал, хотя еще ни копейки с заказа не получил.
Через час шумная застольная беседа рассыпалась на локальные разговоры.
– Ну как, девочки, все хорошо? – Андрюха подсел к Инге и Саге. – Может, каппучинки заказать?
Кофе был как раз кстати.
– Слышал, ты, Инга, замуж выходишь? За крутого джентльмена, говорят. Поздравляю! И зачем вы, барышни, дипломы получаете?
– С чего ты взял, что мне диплом не нужен? – Инга вдруг почуствовала, что от своей идеи отказываться не собирается. – У меня и проект есть.
– Супер! Что задумала?
– Знаешь, хочу авторские туры проводить, рассказывать о московских садах и скверах, городских усадьбах, их истории, о связанных с ними поверьях. У меня уже подборки фото есть: чугунные решетки, фонари, беседки.
– Здорово! Отличная идея! В чем загвоздка?
– Не знаю, с чего начать.
– Да, это не просто, – согласился Андрюха. – Буду работать со своим холлом, попробую поговорить с менеджером. Может, как-то получится небольшие группы организовать. Попробуешь свои туры.
Как не эфемерно звучало предложение Андрюхи помочь, для Инги этот разговор значил многое. Она сделала первый шаг – заявила о своей идее, и оказалось, что она не плоха. Теперь Инга точно не собиралась от нее отказываться. Вот он – третий путь: она будет заниматься своим любимым делом и при этом не просиживать целыми днями на работе.
Осталось поговорить с Владом.
– Какой еще Андрюха? И почему мне ничего не сказала, что идешь на какую-то там встречу? – реакция Влада была неожиданно агрессивной.
– Это мои бывшие однокурсники. И мы не до полуночи сидели. В чем проблема? Послушай, Андрюха оформляет холл в гостинице. Он предлагает мне реальную помощь по работе. Я хочу организовать небольшие туры по городским парковым ансамблям. А группы можно набирать из постояльцев гостиницы.
– Еще чего! – возмутился Влад. – Из постояльцев гостиницы! Лучше ничего не придумала?
– Хорошо. Предложи другой вариант? – Инга вдруг почуствовала себя очень спокойно. Она уже поняла, что этот разговор ни к чему не приведет. Вернее, она знала, к чему он приведет.
– Не собираюсь ничего предлагать. Ты без пяти минут жена, Инга. Понимаешь? ЖЕНА. Ты будешь жить ЗА МУЖЕМ. И твое главное дело – дом и семья. А ты собираешься кодлу из гостиничных постояльцев набрать и по паркам с ними бегать. Ты вообще соображаешь, что ты несешь?
– Это ты не соображаешь, что несешь.
Инге стало неприятно слушать Влада. Более того, ей стало неприятно рядом с ним находиться. Она ощутила, как где-то глубоко внутри нее вверх от солнечного сплетения расходится холод, голова пустеет, все мысли улетучиваются, и ее охватывает покой и безразличие. Словно во сне, она подошла к шкафу и достала спортивную сумку.
«Ты что делаешь? Куда собралась?» – Влад выхватил у нее сумку и швырнул назад в шкаф.
Инга вышла из квартиры, аккуратно закрыв за собой дверь. Без раздраженного хлопанья.
«Вот это поворот! – пробормотал Николай Евграфович. – А ведь могла бы и свои экскурсии водить, и борщ варить».
Глава 11. Из бабушкиного чулана
Николай Евграфович так разволновался, что даже не мог больше сосредоточиться за компьютером и вышел в сад. Вечерняя тишина и прохлада его немного успокоили. «Газон пора бы подстричь, – машинально подумал он, ощутив идущую от травы сырость. – А уж за домом по колено заросло. Косой придется. Триммер не возьмет». И он озабоченно отправился на задний двор.
Когда-то там был знаменитый на всю округу бабушкин огород, на котором по последнему слову агротехники выращивалось все: от клубники до капусты и укропа. А вдоль забора высились аккуратно подвязанные кусты малины невиданных сортов. Бабушка выписывала семена, покупала саженцы в питомниках, обменивалась с такими же, как она любителями. Этого чуда огородничества уже давно не было, задний двор зарастал травой, которую, если упускали для триммера, приходилось косить обычной «семеркой».
О давних благословенных временах напоминал лишь нелепо торчащий около дома кирпичный угол, который служил когда-то опорой для того самого таинственного чулана. Угол сразу не разобрали, а потом решили и вовсе оставить наподобие парковых руин, посадив около него вьющиеся растения. Расти они там, впрочем, без бабушки не хотели.
Николай Евграфович миновал этот фрагмент паркового декора и… застыл: около потрескавшейся кирпичной кладки сидела женщина. Она пребывала в глубокой задумчивости, и хозяину сада пришлось деликатно кашлянуть, чтобы привлечь к себе внимание. Женщина подняла голову. У Николая Евграфовича отлегло от сердца, и одновременно он встревожился: Инга, но одетая на этот раз в безразмерный балахон, то ли монашескую рясу, то ли в платье в стиле бохо. Около нее были разбросаны, как смог разглядеть Николай Евграфович, половинка садовых ножниц, ржавые клещи, поломанный угольный утюг, ссохшийся кожаный ридикюль без ручки и железная банка. Он не сразу сообразил, что это за хлам, пока не встретился взглядом с дамой в голубой шляпе. Она все так же невозмутимо помешивала ложечкой горячий шоколад. «Так это же все из бабушкиного чулана! Неужели уцелело?» – изумился Николай Евграфович.
– Здравствуй… Инга, – неуверенно произнес Николай Евграфович. Что-то ему эта мизансцена напоминала. Но что? Он никак не мог соообразить. И как вывести девушку из этого состояния глубокой меланхолии? Ну. конечно. «Меланхолия»! Раздумья перед тем, как сделать выбор. В сгущающихся сумерках Николаю Евграфовичу даже показалось, что он видит за спиной девушки поникшие крылья.
– Не поможешь мне собрать этот антиквариат? – Николай Евграфович хотел отвлечь Ингу от печальных раздумий. И это ему удалось. Она подняла голову.
– Помогу. Но этого уже нет. Ни ридикюля, ни коробки из-под шоколада. Это все осталось в чулане, – Инга помолчала. – Знаете, что я подумала? А вы не хотите начать новую страницу в вашем романе, написав «Часть 2»?
С эими словами Инга встала и направилась к калитке. Фигура в балахоне быстро растворилась в сумерках. «Посадите около кирпичей девичий виноград», – было последним, что услышал Николай Евграфович.
– Как хорошо, что ты приехала, – приветствовала Ингу Леля, едва открыв дверь. – Знаешь, Латте уже скучает по тебе. Садится около двери и попискивает.
Латте, скользя лапками по ламинату, спешила к Инге. Та скинула обувь и подхватила щенка на руки.
– Сегодня заберешь? Влад оттаял?
– Нет.
– Что конктретно нет?
– Не оттаял и не заберу.
В комнате валялись две спортивные сумки, поводки, шлейки, мячики. Все указывало на сборы.
– Ну и как же теперь? – озабоченно спросила Леля, сматывая и разматывая поводок. – Мы послезавтра уезжаем.
– На самом деле все сложнее.
– ?
– Я вообще сомневаюсь, что хочу быть с Владом. По крайней мере сейчас у меня такого желания нет.
– А как же свадьба?
– Пусть без меня устраивают.
– Отлично.
– Слушай, можно я тоже поеду? Латте беру с собой, разумеется.
– Вот это разговор! Не мальчика, но мужа[8]! Побег из-под венца. Класс! – с энтузиазмом отреагировала Леля. Она вообще любила неожиданные повороты событий и не имела привычки задавать лишних вопросов.
– Если ты серьзно, то завтра надо оформить документы на Латте. У тебя паспорт с шенгеном есть, я надеюсь?
У Инги паспорт был, но, разумеется, остался дома. Предстояло его оттуда изъять.
– Завтра дел много, – заключила Леля. – Ложимся спать.
Часть 2
Глава 12. Hand made
«Раз решила ехать, пусть едет!» – махнул рукой Николай Евграфович и полез в шкаф в поисках лоскутков. Вернее того, что можно было бы в них превратить. Выбор был изрядный: старые джинсы детей, фланелевые рубашки жены в кетку и цветочек, шорты, которые уже давно не носились из-за сломанной молнии или травянистого пятна. Словом, улов получился неплохой. Николай Евграфович прикинул рисунок будущего покрывала, которое должно будет потрясти весь мир, ну или, по крайней мере, родных и близких, и взялся за ножницы.
Через час он разложил на полу все заготовки в огромный прямоугольник. Критически оглядев его, он добавил несколько акцентов в виде квадратов с молнией и джинсовым карманом и взялся за иглу чтобы первым делом, как учила бабушка, все сметать. Он так увлекся работой, что стал подумывать о двух наволочках на подушки в комплект к покрывалу. В его голове лоскуты как в калейдоскопе складывались в фантастические рисунки. И когда задребезжал звонок у калитки, Николай Евграфович даже вздрогнул. Неужели Инга? Решила не ехать? Но у калитки стояла соседка. Он облегченно выдохнул и вышел из дома.
– Звоню, звоню. Уж думала, никого нет. Добрый день. Работаешь, наверное? Не помешала? – затараторила женщина. – Жена-то вернулась? Нет еще?
– Добрый! Пока нет, – ответил Николай Евграфович, прекрасно зная, что реагировать надо на последний вопрос.
– Жаль. У нас послезавтра, в субботу намечается благотворительный базар. Проведем в фойе фитнес-клуба. Народу там по выходным много. И на базар побольше заглянет. Каждый приносит, что может. Думала, вместе напечем что-нибудь. Так веселее.
– Интресно. А что собираются принести на этот базар?
– Ну кто что. Мой, например, из дерева всякие фигурки вытачивает, недавно даже шахматы сделал. Месяц корпел. Вот и принесет. Петрович, что один живет в крайнем доме, картины рисует, Очень неплохо. Мне к 8 Марта пейзажик подарил. Словом, кто на что горазд, то и притащит. Ладно, пойду еще к Клаве забегу. Пока.
Николай Евграфович задумался. Может, он к субботе успеет и наволочки сделать? Почему бы и не поучастовать в этом базаре? Потом с мужиками по пиву, промелькнула в голове несвойственная ему мысль.
В субботу Николай Евграфович несмело вошел в фойе фитнес-клуба. В руках он держал спортивную сумку, но не со спортивным костюмом, а с покрывалом и наволочками (их он заканчивал уже заполночь). Кругом царила радостная кутерьма. Знакомые и не очень знакомые раскладывали на поставленных в ряд столиках из кафетерия свои изделия. Пахло выпечкой, медом, мудреными джемами со специями, деревом. А если как следует принюхаться, можно было уловить и пикантный аромат сыра. Чем, как выяснилось, люди только ни занимались: плели, рисовали, вытачивали, выстругивали, пекли, вышивали, вязали, выпиливали. Николай Евграфивич в нерешительности топтался в дверях.
– Коля, заходи! – окликнула его соседка. – В спорт-зал пришел?
– Да, то есть нет. Мне бы тоже местечко нужно, – он оглядывал плотно занятые столики.
– Что принес?
Николай Евграфович открыл сумку, почуствовал, что вот та самая секунда, когда пора бросаться с гранатой под танк, вынул и развернул покрывало… Стоящие рядом ахнули, гул в фоей прекратился.
– Ну, Коля, ты даешь! – это было первое выражение явного одобрения.
– Да, Николай Евграфович, удивиили! Неужели сами?
Николай Евграфович гордился своим умением выступать перед любой аудиторией и держать ее внимание, но тут он засмущался и даже почуствовал, что, кажется, краснеет.
Как обычно бывает на мероприятиях, где рулят женщины, две-три дамы тут же взяли в свои руки обустройство торговой точки для Николая Евграфовича. Его покрывало заняло почетное место на доске объявлений, закрыв листочки с нудными инструкциями и расписанием.
Посетители прибывали. Они пробовали ломтики выпечки, микроскопические кусочки сыра на палочках, охотно покупали баночки с домашним джемом и, разумеется, рассуждали с видом знатоков, как определить натуральность меда. Практически все задерживали взгляд на покрывале.
Николай Евграфович не знал, чем себя занять, и уже стал было сокрушаться, что не прхватил термос с бутербродом, как к покрывалу пробился осанистый мужчина лет сорока, одетый с подчеркнутой небрежностью человека, привыкшего к дорогим брендам. Он вел себя по-хозяйски, с оттенком бесцеремонности. Не задавая вопросов, он сказал кратко: «Беру все». И ушел, унося покрывало с наволочками.
Николай Евграфович стоял, ошеломленный коммерческим успехом. Из состояния ступора его вывел сосед: «Ну что, отстрелялся? Я вот тоже. Шахматы продал. Давай в спортзал зайдем, покачаемся, коли уж мы здесь».
Николай Евграфович никогда не заходил в спортзал и сейчас сморел на открывшиеся его взору тренажеры с легким ужасом. В памяти всплывали старинные гравюры с изображением орудий пыток.
«Снимай ботинки и иди сюда. Начнем с ног».
Николай Евграфович не помнил, как добрался до дома. Наверное, так чувствуют себя притомившиеся зомби. Было не до компьютера. «Все равно Инга еще в дороге», – успел он подумать и заснул.
«Нуте-с, посмотрим, как там моя Инга», – потирал руки Николай Евграфович, присаживаясь утром за компьютер. Мышцы болели, но настроение было приподнятым. Он ощущал себя победителем.
Задребезжал колокольчик. Николай Евграфович с досадой оторвался от клавиуатуры и выглянул в окно. У калитки стояли соседка и незнакомый мужчина.
– Здравсвуйте, Николай Евграфович, Извините, что побеспокоил вас, – начал мужчина. – Я из журнала «Новый старт». Наверное, знаете?
– Здравствуйте. Разумеется, знаю (Николай Евграфович слышал о таком первый раз, но не хотел показаться несведущим).
– Мы готовим эфир о людях, которые сделали карьеру и достигают высот и в других сферах, например, в творчестве. Ваше покрывало вчера произвело фурор среди моих коллег. Мы хотели бы пригласить вас в этот эфир. Вы могли бы рассказать, как работаете, о, так сказать, творчеком процессе и показать другие изделия?
– Польщен таким предложением, – ответил Николай Евграфивич стандартной фразой. Больше он сообразить шичего не смог: столь неожиданной была просьба.
– Очень хорошо, – обрадовался мужчина. – Вот моя визитка. Понимаю, что вы очень заняты. Разрешите позвонить дня через три? Решим все организационные вопросы.