- -
- 100%
- +
ГЛАВА 1 Борьба со страстями
Шелест простыней, жар разгоряченных тел, сплетающихся воедино, тяжёлое дыхание – одно на двоих, и стон. Его? Мой? Не знаю. Да сейчас это и неважно.
Сладкая истома охватывает всё моё существо. Глаза ослепляет яркая вспышка. Тело изогнулось дугой, и тут же забилось в судороге экстаза. Тот, чьи объятия напрочь лишают меня разума глухо зарычал, последний раз поддаваясь вперёд. Жёстко, болезненно и безумно сладко.
Лежу, лицом вниз. Пряча в подушке лицо, искусанные припухшие губы. Нагая. Утомленная. С глупой улыбкой на губах. Внизу живота всё трепещет, и кажется я до сих пор ощущаю как пульсирует во мне изливаясь, упругая горячая плоть.
Сил нет. Совсем. Говорить и то не могу.
Бурная вышла встреча, после двухнедельной разлуки. Двух, мучительно долгих, наполненных страхами и переживаниями, недель, показавшихся мне вечностью. Да и как не волноваться, если он не просто военный, а боец секретного спецподразделения. Вернее, старший лейтенант. “Уже не рядовой, ещё толком не офицер”, – как говорил сам Юра.
Куда закидывали его на этот раз?
Не известно. Спрашивать бессмысленно – не ответит.
Пока его не было рядом, постоянно гадала: выживет ли? Вернётся ли?
Ведь не факт. Гарантии нет.
Но в этот раз он выжил. Вернулся. И вот это его возвращение, возможно, не переживу я.
Но умру счастливой, – мелькнула мысль, в ответ на ласковые прикосновения лежащего рядом мужчины. Пальцы Юрия почти невесомо прошлись по коже спины. Я невольно вздрогнула от щекотки и волны предательских мурашек. Внизу живота вновь разливается тепло. Вот же! Казалось бы, сколько можно-то?
Повернуться бы, взглянуть в его бесстыжие глаза, но лень. Все силы из меня выжал. А потому просто лежу, пытаясь прикинуться столь распространенным в народных байках – спящим “бревном”. Вот заслужила я отдых, честно! Сколько можно уже измываться над моим измученным телом? Я безусловно рада что он настолько соскучился, но ещё чуть-чуть и завтра уже не смогу встать с постели.
Оскара за использование роли “Бревна” мне не дадут. Неправдоподобно оно живое, нет-нет да вздрагивающее. Сложно делать вид что спишь, и ничего не чувствуешь, если внутри всё уже клокочет от желания. А он словно издевается, будто не видит, что всё это не более чем игра. Так и хочется сказать: “Возьми уже меня! Да пожестче”. Но нет, не дождется! Ведь специально меня мучает этими ласковыми пытками. Ждёт, когда не вынесу, взмолюсь, озвучу рвущиеся наружу слова, и, проиграю недавний глупый спор.
– Упрямая… – шепчет, явно садясь, судя по слегка прогнувшемуся матрацу, и продолжая садистскую игру – легонько, почти невесомыми движениями, оглаживает ставшие неимоверно чувствительными щиколотки, постепенно поднимаясь всё выше… Выше… И выше…
Медленно! До чего же медленно…
Его пальцы касаются внутренней стороны бедер, и я вцепляюсь зубами в подушку, сжимая в кулачках ни в чем не повинную простынь.
Ну же, давай! – мысленно прошу, но он глух к моим безмолвным позывам. Я как та цитадель, что уже сдалась на волю победителя, гостеприимно открыла врата, ожидая когда войдут. Ан нет, вместо того, чтобы овладеть входом в святая святых, он лишь лёгкими, мучительно медленными, движениями обвёл контуры ягодиц и заскользил вверх. По изгибу поясницы, вдоль позвоночника, к лопаткам… Вынуждая не просто таять как воск, а гореть в его умелых руках.
В животе свился жаркий пульсирующий ком. Он крутится так-сяк, вращается, будоража сознание и тело. Дыхание сбивается, сердце, того и гляди, вот-вот выскочит из груди. Извиваюсь, с трудом подавляя рвущиеся наружу всхлипы и стоны. Главное, не закричать.
Глупо, но принцип не проигрывать у меня в крови.
Откуда силы взялись? Не знаю. Ерзаю, прогибаюсь, открывая его взору самое сокровенное, пусть и без слов, но более чем красноречиво, говоря, что готова.
Он не спешит, наслаждаясь моей реакцией. Гладит, ласкает. Невесомо, но так чувственно, что хочется скулить вымаливая большего. Сил нет терпеть эту сладкую муку.
Мгновения растягиваются в вечность. Прикосновения становятся весомее. Гладят, сжимают. Но его руки по-прежнему обходят стратегически значимые объекты. Словно и не завоёвывают территорию, а просто играют. Будто обладатель сводящих меня с ума пальцев не жаждет ничего большего. Ощущаю себя сломленной рабыней в руках жестокого господина.
Рывок, и я лежу на спине.
Гостеприимно раздвигаю колени. Всем своим существом сосредоточиваюсь на ощущениях там, внизу, где всё давно уже горит от желания, набухло, и жаждет куда большего, нежели позволяет мой господин.
Прикосновение к самому чувственному месту заставляет выгнуться, поддаваясь вперёд, навстречу… Всего лишь руке?!
Гад! Садист!
Но какой же умелый…
Его пальцы пробегают по трепещущим складочкам. Неспешно, дразня медлительностью, раздвигают их. Скользя по влажной гладкой коже, обводят холмик клитора, и я опять вцепляюсь руками в бедную простынь.
Ласки становятся всё сильнее, настойчивее.
Не сдерживаю стон, ощутив его губы и упругий горячий язык там, где недавно царили пальцы.
Немыслимо сладко! Но и этого мало, хочется ощутить себя заполненной. Чтобы горячая упругая плоть вбивалась в меня, доставая самых глубин, вырывая из глотки стоны, вынуждая кусать себе губы, вонзаться ногтями в исполосованную моими стараниями кожу на его плечах, спине…
Отстраняется, и я замираю в ожидании…
– Вставай! Подъем! Кто рано встаёт, тот…
Стон разочарования пронзает тишину комнаты. Забираюсь с головой под подушку, не желая слышать треклятые песенки, что поёт раздражающе бодрым голоском мой будильник. Выкинуть бы его, но рука не поднимается. Ведь этого пустозвона в дом когда-то притащил Юрий. В мой дом, уже четыре года как превратившийся в мемориал моей любви. Памятник былым отношениям.
– Вставай! Подъем… – доносилось даже сквозь толщу подушки.
Эх… Это был сон. Опять, всего лишь сон.
Юрий. Мечта юности, насмешкой судьбы ставшая сначала реальностью, а после выявления факта моей бесплодности – прошлым. Внезапно. Неотвратимо. Был рядом, вечером узнал о диагнозе, что-то говорил о том, что это не важно, всю ночь заставлял моё тело плавиться в его объятиях, вынуждая позабыть о всех горестях и печалях, а на утро ушёл на работу, и… Не вернулся.
Я долго ещё гадала что это было: с ним что-то случилось, или попросту сбежал? Не знаю ответа и до сих пор.
День сменялся днём, неделя неделей, шли месяцы, годы. Волнение сменялось обидой, обида – тоской.
Расставание казалось трагедией всей моей жизни. Именно благодаря ему я с головой погрузилась в работу, желая забыться и всё забыть.
Ведь я – учёный, а мы люди увлекающиеся. Мало кто знает о батрахологии – науке изучающей земноводных, а вернее – лягушек. Я о ней знаю пусть и не всё, но очень много. Она – всё что у меня есть: единственная верная любовь, подруга, семья, смысл жизни.
Вот так, прячась от жестокой реальности в стенах своей лаборатории, мне, Олесе Станиславовне Медник, удалось побороть бич человечества! Переступив через все достижения репродуктологов, я выявила у своих изучаемых отвечающий за фертильность фермент. Вцепилась в теорию с остервенением пираньи и пыталась разработать вакцину от бесплодия. Для себя ли? Не знаю. Скорее для других, тех, кто ещё не успел потерять счастье из-за проблем со здоровьем.
Открытие вызвало фурор. Комиссии приезжали одна за другой, бесконечная череда опытов, исследования на животных. Введение обнаруженного фермента в кровь подопытных половозрелых самок обезьян, страдавших бесплодием, привёл к мгновенному феноменальному результату: спустя уже несколько недель, те были беременны! Все семь особей! Для пущей уверенности, эксперимент повторили. На этот раз особей было пять. Все! Все, после вязки, оказались оплодотворены!
– Поздравляем, Олеся Станиславовна, – вещал глава нашего НИИ. – Это просто феноменально! Задача разработки вашего препарата, поставлена в число приоритетных. Собирается симпозиум. У нас на подготовку докладов и материала всего-навсего две недели. Вас безусловно ждёт премия. Возможно грант… Если проект не заберут… – уже тише добавил он.
Новость по-первости буквально окрылившая, тут же остудила мой пыл.
Заберут проект? Как? А как же я?
Нет, я уже не столь наивна, и знаю, что наиболее перспективное зачастую действительно “забирают” в пользу более именитых светил науки. Да, препарат доработают, но как же я?
Не как учёный, как женщина нуждающаяся в этом препарате.
Именно тогда, на эмоциях, я совершила глупость: в тайне от руководства испытала не до конца оттестированную вакцину на себе. Вот только “спариться" ни с кем так и не успела, для подтверждения успешности эксперимента. Да и не до того было в период подготовки к симпозиуму.
Одна беда, у разработанного мною препарата выявился побочный эффект: возобновляется не только фертильность (способность к деторождению), но и повышается либидо! Неослабевающее сексуальное желание лишает разума, не помогают никакие таблетки или инъекции. Меня неудержимо влечет ко всем, более или менее, привлекательным, а порой и не очень привлекательным, самцам.
По ночам снятся эротические сны – воспоминания, днём пытаясь сосредоточиться на работе, схожу с ума от физического влечения. Грудь хронически гиперчувствительна, внизу живота незагасающий пожар, в трусиках влажно и тесно. И это, накануне столь значимого в моей жизни мероприятия!
Думала, день-два и эффект пройдет. Увы, истекают отмеренные до симпозиума две недели, а я всё так же хронически сгораю от страсти.
Жаль, я не спец в приматологии, и не способна отличить возросшее физическое влечение у обезьян от обычного всплеска активности. И к сожалению, эти отклонения невозможно выявить по клиническим и биохимическим данным, тогда бы успела заметить проблему заранее. Возможно удалось бы устранить неприятный побочный эффект.
Увы, и ах. Что не дано, то не дано. Пока спасаюсь короткими моментами уединения, но помогает ненадолго.
Мужика бы найти, но когда и где?
Не подойдёшь же к кому-то из коллег со словами: “Трахни меня!” И в голове тут же проносится эта сценка, да так живо, будто это воспоминание о реальном, где был не только вопрос, но и дальнейшие действия. Спонтанный секс, в случайных местах, с самыми разнообразными партнёрами.
От собственной порочности коробит, а щеки заливает краской в смущении и стыде за разнузданные фантазии. Понимаю, что это нелепо, но так и тянет опасливо оглянуться, вдруг кто-то из прохожих умеет считывать чужие чувства, эмоции или не дай-то бог образы или мысли! Какой позор!
Встряхнула головой, отгоняя бессмысленные думы. Нехотя встала с постели, слегка покачнувшись от не покидающей меня в последнее время усталости. Из-за неутолимого желания, я кажется совсем не сплю на протяжении последних пары недель. Едва голова коснется подушки и я тут же погружаюсь в грёзы наяву. А сон? Как там говорится во всяких интернет-мемах? “Сон? Что это? Нееее, не слышали!” – это точно про меня.
Сегодня собиралась особо тщательно. Сто раз покрутилась возле зеркала, столько же раз перебрала подготовленные к докладу материалы. И наконец-то решив, что оттягивать время далее просто-напросто опасно, во избежание опоздания, вышла из дома.
Забралась в салон автомобиля, нежно провела рукой по торпеде. И тут же одернула себя: сколько можно?
Эту БМВ мне подарил Юрий. За полгода до своего исчезновения. Избавиться от неё, как и от всего прочего я не решилась. Будто все эти вещи, это некие связующие нас ниточки. Невидимые, но прочные. Стоит их оборвать, и… Что? Сама не знаю, но где-то глубоко в душе, даже спустя годы, я наивно надеюсь, что однажды он вернётся и всему найдется объяснение.
Именно поэтому закрываю входную дверь не на внутренний замок, а на ключ. Так он смог бы открыть с той стороны. По той же причине никогда не включаю громко музыку, не надеваю наушников, боясь пропустить тот миг, когда в коридоре раздадутся тихие уверенные шаги. Да и сплю чутко. Но он не приходит.
Вырулила с парковки, и спустя пять минут встряла в пробку. Сколько раз говорила себе: надо смотреть в навигатор! И всё равно этого не делаю.
Сижу. Нервничаю, раз за разом мысленно прокручивая в голове речь для доклада. Ещё и очередная волна желания так несвоевременно подкатывает. Вот и что делать? Машина же у всех на виду, не тонированная даже.
Пара десятков метров на первой передаче. Тормоз. Стоим. Ещё десять метров. Стоим.
Рука уже невольно ласкает рукоять коробки передач. Она удобно ложится в ладонь. Такая гладкая… Такая… Идеальная! Воображение рисует фантазии о том, что это нечто иное. И как я с этим нечто…
– Ммм… – не сдержалась и поерзала, поплотнее сжимая бедра.
Пугливо покосилась на стоящие рядом машины. Окна вроде закрыты, но кто знает? Может слышно всё? Или видно?
Потянулась к магнитоле. Грудь скользнула по обшивке руля. Тонкая ткань блузы лишь обострила ощущения. Невольно охнула от обилия захлестнувших эмоций. Делая серьезное лицо, как ни в чем не бывало щёлкнула кнопочкой, включая радио. И потянулась к видеорегистратору, словно желая что-то настроить или нажать, сама же едва не кричала от удовольствия, раз за разом словно нечаянно касаясь руля, набухшими от возбуждения вершинками грудей.
Сладкая пытка лишь сильнее распаляет огонь желания.
Одна рука бесполезно мечется по торпеде, вторая неистово ласкает рукоять коробки передач. Бедра ерзают, то сжимаясь поплотнее, то раздвигаясь в тот момент, когда поясница прогибается. Юбка давно задралась, набухшая плоть трётся сквозь тонкий капрон колготок о сиденье.
Гудок клаксона вернул в реальность.
Заозиралась, пытаясь понять где я?
Вот черт. Это же я и сигналила – в азарте нажала грудью на клаксон.
А вот теперь уже и сзади бибикают. Может и прежде сигналили, просто я не слышала? Ну да, передо мною машины уже продвинулись метров на двадцать пять, и в образовавшийся разрыв норовят пролезть наиболее предприимчивые водители, что стоящих за мною возмущает.
Поспешно поправила юбку. Сижу. Вцепилась в баранку руля. Грудь бешено вздымается в ритме участившегося дыхания, внизу всё огнем горит, благо мозг заработал. Кинула мимолётный взгляд в зеркала заднего вида: глаза подозрительно блестят, губы припухшие, видимо я их кусала, щеки горят алым румянцем.
Выгляжу совершенно несерьёзно. С виду девочка малолеточка, только бантиков и гольфов для полноты картины не хватает.
Пытаюсь прийти в себя. Сделала радио погромче. Но вникнуть в болтовню ведущих не удавалось.
“Мы прерываем трансляцию, в связи с экстренным выпуском новостей”, – ворвался в сознание мужской голос.
Я встрепенулась, что случилось?
“…к Земле движутся неопознанные объекты, по предварительным оценкам…”
Почему-то этот бредовый вброс информации, ни с чем кроме “пули” жёлтого СМИ не ассоциирующийся, вызвал раздражение.
Да ладно? Метеориты? Или инопланетные кораблики?
Я тут же отключила магнитолу, всецело сосредоточившись на дороге. Благо пробка себя исчерпала, как только мы миновали пару застывших в страстном “поцелуе” авто преграждающих проезжую часть.
У меня имелась куда более важная задача: привести себя в чувства, собраться, и достойно выступить с докладом на симпозиуме.
ГЛАВА 2 Препятствия…
Подъехала к служебной автостоянке, и зависла в задумчивости: свободных парковочных мест нет. Да, рабочий день в разгаре, но обычно половина стоянки пустует, а тут аншлаг! Надо было выезжать раньше, знала же, что основная часть мероприятий проводится на территории моего родного НИИ. Теперь придется покружиться по округе, в поисках куда бы пристроить мою “ласточку”.
Нечаянно коснулась кнопки на магнитоле, и опять попала на вещаемые серьезным голосом диктора бредо-новости:
“…В регионах Новосибирска и Санкт-Петербурга проводится глобальная эвакуация населения…”
Тут же отключила источник дополнительного раздражения. И так перед выступлением трясёт всю. Или это от так и неудовлетворённого желания? Не важно, ни то ни другое никуда не денется уже, а вот слушать всякий бред с утра пораньше совершенно не обязательно.
Наконец-то найдя пустующий пятачок с пятой попытки запарковалась и преувеличенно громко цокая каблучками, будто выбивая барабанную дробь, направилась на работу.
О том как металась в “закулисье”, волнуясь перед выступлением, лучше и не вспоминать. Симпозиум уже шёл полным ходом, передо мною должны были выступить пара докладчиков. Надо ещё немного подождать до начала собственного выступления.
Украдкой выглянула в зал. Ни одного знакомого лица! То есть, лично мне знакомого – никого, а вот по фотоснимкам, и видео, узнаю многочисленных светил науки в самых различных областях. Обязан присутствовать глава нашего НИИ, но его почему-то нет. Странно. И это напрягает. Он хоть какая-то поддержка, а так…
Очередная волна несвоевременно навалившейся похоти, вынудила немало пометаться в поисках местечка для уединения. Ещё и время поджимало. Выступление вот-вот.
Иду, стараясь держаться естественно. Желание как назло усиливается с каждым шагом. В животе будто узлы вяжут, между ног всё горит и плавится. Оглядываюсь по сторонам, и убедившись, что я одна – едва не приседаю, плотно сжимая бедра и виляя тазом, отчего по телу разливается приятная нега и на время немного отпускает, удается сделать ещё с десяток шагов.
В туалете все кабинки заняты! Кошмар. Меня уже не смущает тот факт, что кто-то будет за тонкой перегородкой!
Иду кое-как дальше. Каждый шаг словно пытка. Перед глазами уже плывет всё. Дёргаю ручки всех встречающихся на пути дверей, не особо задумываясь куда те ведут?
Одна внезапно поддалась. Вваливаюсь внутрь. Прижимаюсь спиною к захлопнувшейся двери, ерзая в желании хоть на миг притупить желание. В помещении темно, лишь один угол подсвечен экраном монитора. Глянула туда.
Никого? Нееет. Кто-то есть… Мужчина. Кажется в наушниках. То ли слишком занят и меня не видит, то ли дремлет.
Свалить бы. Но какое там? Меня уже буквально разрывает на части от желания, и время убегает сквозь пальцы. Вот позорище-то будет, если опоздаю, но хуже, если на сцену в таком состоянии подниматься придется.
Не в силах больше сдерживаться, растегиваю молнию на юбке, чтобы можно было просунуть туда руку. Движения порывистые, перед глазами туман пеленой. Едва не запуталась в колготках. Надеюсь не порвала.
– О дааа… – беззвучно выдохнула я, раздвинув скользкие от выделившейся смазки складочки и нащупав вожделенный холмик.
Боги! Как же сладко…
С упоением ласкаю себя, стараясь предугадать свои желания, чтобы ускорить приход разрядки.
То плавно и едва ощутимо, то сминая промежность, то резко натирая, будто полируя клитор, то просто оглаживая, при этом погружая кончики пальцев в готовое принять в себя кое-что посущественнее влагалище.
Не сдержавшийся стон срывается с губ, и…
Распахиваю глаза.
О ужас!
Сидевший за столом мужчина… Он по-прежнему там, но… Его ширинка расстегнута. И даже отсюда, от дверей, я отчётливо вижу, подсвеченный исходящим от монитора светом, внушительного размера эрегированный член!
Всё внутри разорвалось на части: одна я, смущённо краснея уже мчалась прочь теряя туфли, а другая, наоборот, рвалась к незнакомцу, желая опробовать увиденное. В итоге, я стояла на месте, взирая на столь вожделенный вздыбленный орган. На крепко сжимающую его крупную мужскую ладонь.
Воображение тут нарисовало как эта рука ласкает моё тело… Гладит, сжимает… Я буквально ощутила как скользит по моим жаждящим ласки половым губам упругая гладкость этой изумительной головки…
Стыд отступил, оставив место сжигающему всё на своём пути желанию. Наружу вновь вырвался стон. Позабыв обо всём на свете, отклеилась от двери, и переступив что-то путающееся в ногах, сделала первый шаг к мужчине.
– Олеся Станиславовна, через пять минут ваш выход! – позвавший из-за двери голос Валентины Павловны – секретарши главы нашего НИИ, прогремел как гром среди ясного неба.
Я вздрогнула, словно от удара. Вот вроде ждала, минуты считала… Но за всеми этими приключениями совсем забылась. Хорошо хоть, что благодаря стрессу удалось хоть на время утихомирить разбушевавшееся либидо.
– Олеся Станиславовна! Да где же вы? – продолжала звать секретарша, и я в панике окинула взглядом свой внешний вид.
Моя рука по-прежнему в трусиках. Расстегнутая с самого начала юбка давно сползла и сейчас одиноко валяется возле двери, где ещё миг назад стояла я. А у компа сидит незнакомый мужик, сжимающий в руке своё вздыбленное, готовое к бою, мужское достоинство.
– Вы её не видели? – обратилась не в меру исполнительная Валентина Павловна к кому-то за дверью.
И звучит так, будто совсем рядом, то ли она слишком громко говорила, то ли слышимость здесь превосходная.
Ой, мать моя женщина! А если она войдёт сюда?
Руку я уже освободила, вот только она вся в моих соках… Не дай-то бог одежду испачкаю. Трясущимися от былого выплеска эмоций и волнения пальцами открываю, чудом оставшуюся на плече, сумочку, нащупывают чистой рукой пачку влажных салфеток. Тщательно вытираю пальцы, ладони. Скомкав использованную салфетку, засовываю её в сумочку. Поднимаю с пола юбку. Отработанным за тридцать один год жизни движением одеваю её.
– Эй, малышка! – раздается из-за спины хрипловатый мужской голос. – Ты это куда?
Куда-куда? Доклад докладывать! – в темпе вальса оправляя одежду, чуть не рявкнула в ответ. Раздражение так и рвётся наружу. Из-за чего? Может, потому что нам помешали? Или оттого что я столь низко пала в своих животных инстинктах, и едва не… Ненавижу это слово, но буду смотреть правде в глаза, о переспать или заняться любовью речь тут не шла, я действительно чуть не трахнулась с первым попавшимся под руку… Ну, или иное место, мужиком?
Тот же, поднялся во весь свой весьма внушительный рост, попытался шагнуть, и…
Не там-то было! Упасть правда не упал, а-то бы я позлорадствовала. Всё же из штанов выпрыгнуть, это вам не через юбку переступить!
Краем сознания понимаю – что он не виноват, я сама ввалилась к нему в рабочий кабинет, устроила бесплатный стрептиз с элементами самозабвенного самоудовлетворения, но…
Но бесит! Всё бесит.
Бесит, моя опрометчивость с экспериментом на себе. Бесит, этот экстренно собранный симпозиум. Бесит, как-то по-детски обиженно взирающий на меня вполне симпатичный, кстати, хозяин кабинета, с так и оставшимся неопробованным в деле, но вполне заслуживающим внимания мужским достоинством. Бесит, настырная секретарша за дверью.
Продолжать список бесящих меня вещей, людей и событий в этот момент можно было до бесконечности. Гормоны, покруче иного виртуоза, играли на моих расшатанных от усталости и хронического недосыпа нервах, и что с этим делать я пока не знала.
– Крошка, постой! – раздавалось мне вслед, но я уже вылетала из кабинета.
О смущении подумаю позже. Как и о том, кто это вообще такой был.
– Ах вот вы где! – кинулась ко мне навстречу Валентина Павловна, от цепкого взгляда которой не укрылся небольшой беспорядок в моей одежде.
Губки женщины тут же превратились в жёсткую тонкую линию, демонстрируя своё отношение к тому что она видит. Проследив за её взглядом, лишь вздохнула и застегнула нижние пуговки блузы, поправила её бортики, аккуратно заправив их под юбку.
Что же, придется смириться с тем, что новость о моём распутном поведении вскоре узнает почти всё НИИ. Но это будет потом, а пока – доклад.
С этой мыслью, состроила непробиваемое лицо и направилась к аудитории, где меня ждали величайшие светила науки нашей современности.
– Всё готово? – уточняю на ходу.
Женщина, старательно чеканит шаг, норовя опередить меня, и всё так же недовольно поджимая губы, кивает.
– Прекрасно! – преувеличенно доброжелательно улыбаюсь, отчего едва скулы не сводит, и вручая старой грымзе свою сумочку, со словами: – Присмотрите, пока?
Вопрос риторический, ответа “нет” не подразумевает, и та, брезгливо, двумя пальчиками берёт вручаемое, разве что не фырча при этом в ответ.
Думала, мне будет сложно перебороть страх перед большой слушательской аудиторией, ан нет, видимо былое раздражение напрочь смыло все застарелые страхи. Вошла в зал, под внимательными взглядами присутствующих прошествовала к сцене. Вмиг преодолела несколько ступеней. Взяла в руки микрофон и подойдя к кафедре, дала сигнал приглушить освещение, и вывела на экран первый слайд своей презентации.
В меня словно дух оратора вселился. Голос звучит на удивление уверенно. Аудитория заинтересованно внимает. Вещаю. Ощущая себя гласом божьим несущим свет и просвещение в мир мрака и невежества.