Браки расторгаются в аду

Он тремя жадными глотками выхлебал виски, рыгнул и сказал:

– Прибавить бы.

– Чего прибавить?

– Денег. Дело-то, как оказалось, сложное.

– Кто тебя прислал?

– Ик… брат.

– Какой еще брат? – Я почему-то подумала об Эрике, брате Анжелы.

– Толька, кто ж еще?

– Адрес откуда узнали?

– Ик… так Анисья.

– Что-о?!

– Вчера прибежала. Дело-то, говорю, непростое. Мы с братом завсегда. Только деньги, что вы дали, кончились. А за молчание как же?

– Вы… Совсем с ума сошли! – взвилась я. – Сидите и не высовывайтесь!

– Теперь конечно. Понятно мне все теперь-то. Сто тыщ.

– Чего-о?

– Сто тыщ рублей, говорю.

– Да нет у меня сейчас таких денег! Наличными. Ты же не будешь ждать, пока я схожу в банкомат?

– Я бы подождал.

– У меня кредитка временно заблокирована, – почти не соврала я. – Чтобы ее поменять на рабочую, уйдет дня три. – А вот это уже была ложь. Разблокировать мой счет мог только Иван Иваныч. Если он через три дня помрет, я получу доступ к деньгам. – Будешь ждать три дня? – Я прекрасно видела, что у него трубы горят и стакан виски этот пожар не зальет.

– Не. – Он судорожно сглотнул. – Это долго.

– Наличных же я при себе много не держу.

– А сколько есть? – жадно спросил он. – Вы того… Лучше заплатите.

– Ты мне что, угрожаешь?

– Сами все понимаете. Небось отсюда-то в тюрьму неохота? – Он выразительным взглядом обвел гостиную и, хмыкнув, кивнул на огромную хрустальную люстру, купленную моим мужем на аукционе за сумасшедшие деньги. Девятнадцатый век, сделана на заказ для царских хором, но отчего-то не прошла кастинг. Так значилось в каталоге, что, впрочем, не повлияло на ее цену. Все равно для царя, и купил ее Царев. Коля всего этого не знал, но угадал верно. Владея такими вещами, как эта люстра, не хочется оказаться на нарах в компании уголовников.

Вот мразь! Взялись меня на пару с братцем шантажировать! Застали врасплох! И Анисья хороша! Вот с кем пора разобраться! Но я пока я не знала, как. Надо дать ему денег, а потом принять меры.

– Хорошо, – сказала я сквозь зубы. – Жди здесь.

Я кинулась в спальню, где лежала моя сумочка. Украшения с бриллиантами ему совать бесполезно, он все равно не понимает их истинной цены. Наличных у меня было тысяч десять разными купюрами. Я выгребла все, не думая о том, что остаюсь совсем без денег. Сейчас спроважу его, оденусь и побегу в ломбард. У меня еще есть что продать, слава богу, Иван Иваныч решил не отбирать у меня свои подарки, а коллекция неплохая.

– На. – Я вбежала в гостиную и стала совать Коле деньги. – Десять тысяч, больше у меня сейчас нет. И – убирайся отсюда!

– Экая вы, – он засопел. – Барыня. Только зря вы так.

– Я же дала тебе денег!

– Я ж вам сказал: мало.

– Потом дам еще.

Он встал и неторопливо засунул купюры в карман. Уходить Коля не спешил.

– Чего тебе? – зло спросила я.

– А еще выпить есть?

– Обойдешься! И забудь сюда дорогу, понял?

– Я по делу пришел, – он засопел. – Сказать вам хотел…

И в это время раздался сигнал домофона. Я кинулась к нему:

– Да!

– Зинаида Андреевна, к вам муж поднимается! – выпалила консьержка.

Ай умница! Уж конечно, она не приняла этого оборванца за моего любовника. Но все равно позвонила и предупредила.

– Коля, живо – за дверь! В углу на площадке стоят пустые картонные коробки – спрячешься за ними. Как только Иван Иваныч войдет в квартиру – беги вниз. Понял?

– Ладно. Но вы этого того… Про деньги не забудьте.

– Будут тебе деньги. Только уходи!

Мне удалось наконец его спровадить. И вовремя! Потому что из лифта вышел Иван Иваныч.

– Здравствуй, Зина. – Он немного удивился, увидев, что дверь открыта, а я стою на пороге. Я следила за тем, чтобы он не столкнулся с Колей. – А ты что, меня ждешь?

– Нет. То есть да. Заходи.

Я посторонилась и торопливо закрыла за мужем дверь. Уф! На этот раз пронесло!

– Зачем ты явился, Иван?

– Я же тебе сказал, что оставил вчера на стоянке свою машину. А она мне нужна.

– А как же твоя работа? Час дня! В это время ты обычно занят делами!

– Как я могу думать о делах, когда пропала Анжела?

– Тебе что, опять позвонили?

– Нет, но я думаю, позвонят. Могу я пройти?

– Ты можешь делать все, что тебе угодно.

Он направился в гостиную. Я не сразу сообразила, что избавилась от Коли, но не избавилась от следов его присутствия в доме.

– Чем это здесь так отвратительно пахнет? – Иван Иваныч повел носом и замер на пороге. – Похоже, бомжатиной.

– Это мои новые духи, – соврала я.

– Скажи, как они называются, чтобы я их никогда не покупал.

– Я уже их выкинула. – Я продолжала изо всех сил выкручиваться. – Они мне самой не нравятся.

– А это еще что? – он подскочил к столу и схватил пустой стакан, из которого Коля пил виски. – Виски?! С утра?! Это на тебя не похоже.

– Ты сам вчера пил, хоть и трезвенник. Я тоже нервничаю.

– Из-за чего? Из-за Анжелы? Насколько я знаю, ты ее ненавидишь.

– Я нервничаю из-за того, что ты решил оставить меня без гроша в кармане. Ты мне вчера об этом сказал, – напомнила я.

– Я в курсе, как брошенные жены олигархов превращаются в алкоголичек, – важно кивнул он.

– Ты себе льстишь, – поддела его я. – Ты, Иван, не олигарх.

– А ты вообще ноль без палочки, – разозлился он. – Единственное, что у тебя было, – твоя красота. А теперь, когда ты состарилась, ты превратилась в пустое место.

– Что же ты пришел к пустому месту за советом?

– Давай не будем ссориться, Зина, – пошел он на попятную. – Мне и в самом деле был звонок. Только звонили не похитители.

– А кто? – искренне удивилась я. Неужели братья настолько обнаглели, что позвонили моему мужу?!

– Брат Анжелы, Эрик. – Иван Иваныч поморщился, будто от кислого.

– Эрик? А что ему нужно?

– Я вчера имел неосторожность сообщить ему, что Анжела пропала. Теперь он хочет знать, что с ней случилось.

– Скажи ему, все, мол, в порядке. Да сядь ты наконец! Что ты передо мной маячишь?

Он сел на диван аккурат на то место, где до него сидел Коля, и брезгливо отодвинул пустой стакан.

– Видишь ли, Зинаида, телефон Анжелы по-прежнему не отвечает. Я ему, конечно, скажу, что с его сестрой все в порядке, только он не поверит. Потребует предъявить Анжелу. Я не могу ему в этом отказать, поскольку он близкий родственник.

Я задумалась. Да, задачка.

– И что делать? – спросил Иван Иваныч.

– Анисья! – сообразила я. – Пусть позвонит ему от имени Анжелы и ее голосом скажет, что все в порядке. Заночевала, мол, у подружки, а мужу не сказала.

– Анисья? Какая Анисья? – уставился на меня Иван Иваныч.

«Которую ты вчера уволил!» – чуть не ляпнула я, но вовремя спохватилась. Иван Иваныч сказал, что уволил вчера прислугу, но имени ведь не назвал. Я едва себя не выдала!

– Помнишь повариху? Сибирячка. Толстая такая. Она гениально подражает всяким голосам. Гениальнее всего мужским, но и у Анжелы голос низкий. Почти мужской. Я уверена, что Анисья справится.

– Ах, эта… – Он опять сморщился, словно лимон прожевал. – Видишь ли, Зина, я ее вчера уволил.

– Зачем?!

– Так это она проспала Анжелу! Именно ей я велел исполнять любой каприз своей жены.

«Жены!» Вот как меня опустили. И я должна все это терпеть!