Мечты, присыпанные пеплом
- -
- 100%
- +
«Я глупая и безвольная, правильно мама сказала», – мысленно простонала Фатьма.
Шекер Пара шла первой, казалось, она ничего не боится. Пройдя по узкому прохладному и темному коридору, они оказались, наконец, в похожем на сундук небольшом дворе. Со всех сторон женщин и их свиту окружали стены, и лишь наверху – кусочек неба, будто крышка от этого сундука, такое оно было темное. В щели еле сочился свет. Пока Фатьма переживала это захватывающее приключение, совсем уже стемнело. Она с трудом разглядела заклепки-звезды из тусклого золота.
– Сюда, – приглядевшись, кивнула Шекер Пара на одну из низеньких дверей, больше похожую на лаз. Тут уже и Фатьма их заметила, эти глухие двери. Но эта была приоткрыта.
А сундук-то с секретом!
– Что там? – с опаской спросила Фатьма.
– Посудная лавка.
– Но мне не нужна посуда!
– Эта нужна, – усмехнулась Шекер Пара. – Я вас уверяю, госпожа, что такой посуды вы во всем мире не найдете. Еще благодарить меня будете. Рабы пусть тут дожидаются. Скажите им, что мы идем за покупками.
Заинтригованная Фатьма пошла за невесткой, велев своим слугам остаться во дворе. Что за тайны?
– Карине, – негромко позвала Шекер Пара. – Седа… Где вы?
Им навстречу из темноты выступила совсем еще молоденькая темноволосая девушка.
– Он уже здесь? – нетерпеливо спросила Шекер Пара.
– Да. Ждет.
– Идите за Карине, госпожа, – обернулась Шекер Пара к Фатьме. – А я пока посуду для вас выберу. Времени мало, спешите.
– Одна я никуда не пойду! – испугалась Фатьма, когда девушка по имени Карине схватила ее за руку и потащила в темноту. – Пусти меня!
Но девушка неожиданно оказалась сильной, и Фатьма испугалась еще больше. Неужели ее похитили? Но зачем? От страха у султанши подогнулись ноги. Она позволила Шекер Пара завлечь себя в ловушку!
– Пусти… – из последних сил взмолилась Фатьма, почти уже потеряв сознание. Она не привыкла к насилию, во дворце до султанши никто и пальцем не смел дотронуться.
– Тише… – ее подхватили сильные руки. – Иди сюда… ко мне…
– Исмаил, – удивленно прошептала она. О, Аллах, этот голос! Будто сладкая музыка. – Ты здесь…
– Это дом моего отца.
– Отца… Но…
Фатьма пригляделась. Они были в маленькой комнате, где горела единственная дешевая масляная лампа. Повсюду была посуда, медная, серебряная…
– Не самое подходящее место для свидания, но что делать, – рассмеялся вдруг Исмаил. – Я не видел тебя сто лет… Я соскучился…
И он стиснул ее так, что Фатьма невольно застонала. Тут же в ее рот, заглушая стон, впились его нетерпеливые губы. Она словно нырнула из ледяного омута, в который по самую макушку погрузил ее страх, в огненную реку. Сразу стало жарко, голова закружилась. Фатьма почувствовала спиной одну из полок, к которой Исмаил ее притиснул, ноги подогнулись. И тут раздался грохот: посыпалась посуда.
– Совсем голову потерял, – негромко рассмеялся Исмаил. – Я тебя напугал?
– Нет… Шекер Пара напугала. Я думала, что меня похитили.
– Да. Это я тебя украл. Иди ко мне…
Они снова жарко принялись целоваться. В кладовой было почти темно, она была маленькой и донельзя захламленной, но Фатьме казалось, будто она в пещере, полной сокровищ. Вокруг мерцали бока серебряных кувшинов и изгибы чеканных кубков, а низкий темный потолок и вовсе был цветным от фейерверков, их зажигали в Фатьме поцелуи Исмаила, который почти уже не сдерживался.
– Я скучала… Но почему Шекер Пара заодно с тобой?
– Ты еще не поняла? Она моя сестра.
Фатьма ахнула. Так вот в чем все дело! Они заодно! И эти зеленые глаза… Неужели никому до сих пор не бросилось в глаза сходство Шекер Пара и Исмаила? Хотя в остальном ведь они совсем не похожи…
– У нас мало времени, – Исмаил оглянулся на дверь. – Я тебя не забыл, – торопливо сказал он. – Никому не доверяй, кроме моей сестры, поняла?
– Да, – покорно кивнула Фатьма.
– Ты должна ей помогать. Мы будем встречаться здесь, в этой лавке. Пока ветер не переменится. Надо, чтобы падишах совершил никях с моей сестрой, тогда в ее руках будет безграничная власть. И Валиде уже не сможет нам с тобой помешать. Я женюсь на тебе…
Фатьма кивала: да, да, да. Она плохо понимала, что говорит Исмаил. Он был рядом, он ее обнимал, и ее всю затопил восторг. Она вошла в огненную реку и расплавилась в ней. Фатьма сама стала огнем. Горячей лавой, которая текла по полутемной кладовой, огибая ноги Исмаила и поднимаясь все выше и выше…
– Фатьма… Нам пора… – он мягко отстранился.
– Как? Уже? – простонала она.
– Мы будем вместе. Навсегда. Но не сейчас. Тебя скоро хватятся. Мать станет тебя допрашивать. Будь терпеливой, а главное, будь хитрой. Слушай мою сестру, она умна. Как только Баязет взойдет на трон, нас с тобой уже ничто не разлучит.
– Баязет?
– Я должен стать пашой, чтобы на тебе жениться, – нетерпеливо пояснил Исмаил. – Кто даст мне этот титул, кроме моего племянника? Или Валиде, если Ашхен станет матерью султана.
– Ашхен? – Фатьма еще плохо все понимала.
И тут она услышала, как открылась дверь и голос Шекер Пара позвал:
– Баграт, пора.
И опять она не поняла. Какой Баграт? Где он?
– Иди, любимая, – Исмаил мягко направил ее рукой на голос, звучащий из темноты. – Мы скоро опять увидимся.
И исчез. Фатьма почувствовала, как ее взяли за руку и опять куда-то потянули. Султанша уже не сопротивлялась. Столько событий за один только день! Жизнь в гареме была однообразной и невыносимо скучной, а тут вдруг у Фатьмы забилось сердце, да так быстро, что она стала задыхаться.
Она даже положила руку на грудь, чтобы унять это биение. Другой рукой Фатьма цеплялась за свою невестку, которая уверенно вела ее по темному коридору.
И вдруг они вышли на свет и оказались в просторной комнате, где Фатьму с низким поклоном встретил худой старик с потухшими карими глазами. Она не сразу поняла, что это хозяин лавки, а значит, отец Исмаила. Они были совсем не похожи.
– Прошу, госпожа, – угодливо сказал старик.
В нем не было и искры того огня, что пылал в двух его детях, Ашхен и Баграте. Они уродились какие-то особенные, в отличие от того же Акопа или Седы. Младшая, Карине, была ни то ни се. А вот зеленоглазые брат с сестрой, похоже, унаследовали кровь своей матери, Гаспар толком и не знал, откуда родом его жена и кто ее предки.
Сам он до сих пор боялся всего, особенно после того, как ему с двумя дочерьми пришлось ночью бежать в Эдирне. Несчастный Гаспар уже ничего не понимал. Его дочь – султанша, сын – эфенди, важный чин, а ему, Гаспару, нельзя никому об этом говорить и открыто признавать своих детей. Теперь к нему приходит госпожа, сама сестра султана, и хочет какой-то дешевый кубок, явно ее недостойный. Зачем ей это? И зачем она здесь? Это какой-то обман.
Фатьма же схватила протянутый кубок так жадно, будто в нем была живая вода. Наконец-то понятно, что надо делать! Шекер Пара и Исмаил вступили в заговор с целью захватить власть. Надо им помочь, а значит, пойти против матери. С ней-то и будет главная борьба за власть. А еще с Турхан.
Но Фатьма уже сделала свой выбор. Во дворец они возвращались молча. Только в самом конце пути Шекер Пара негромко сказала:
– Валиде все узнает. Слуги мне верны, но золота никогда не бывает много. И ваша Ширин, госпожа, она наверняка подосланная. Либо молчите, либо стойте на своем: ходили за покупками.
Фатьма кивнула, на этот раз молча. Ради Исмаила она теперь выдержит все.
– Как все это странно, – задумчиво сказала Кёсем-султан, выслушав доклад своего соглядатая. – Кубок, говоришь, купила?
– Да, сиятельная Валиде. Обычный серебряный кубок.
– Но моя дочь никогда раньше не интересовалась утварью. Тем более это неприметная лавчонка на базаре. Что-то тут не то. Скажи мне, когда Фатьма пойдет туда снова. А она пойдет. И выясни все об этом мелком торговце. Кто он, откуда, про его жену и детей.
– Он вдовец.
– А дети?
– Я все узнаю, госпожа.
– Вот и узнай! – Кёсем-султан нахмурилась. – Заговор я чую в зародыше. А этот уже давно созрел. Семена скоро даст. Лишь Аллах нам поможет. Ступай.
Как только ага ушел, она велела рабыне:
– Вели никого не пускать. Письмо буду писать.
Фатьму срочно надо пристроить, да и мальчишку приструнить, чтобы не рассчитывал на благосклонность самой сестры султана. Поэтому Кёсем-султан написала Юсуф-паше, что пора бы подумать о свадьбе. Чтобы не тянул и к зиме возвращался в Стамбул. Дела на Крите шли ни шатко ни валко, осада Кандии грозила затянуться. А Кёсем-султан нужны сейчас верные люди в Диване. Зять ее поддержит, а поскольку он видный военачальник, то и власть династии укрепит. Мужем Фатьмы должен стать Юсуф, а не какой-то хранитель покоев, попавший во дворец по девширме.
Отправив на Крит письмо, Валиде немного успокоилась.
…В середине сентября солнце вспыхнуло так яростно, будто собралось спалить Стамбул. Но все уже понимали, что после этого невыносимый зной пойдет на убыль, осталось потерпеть совсем немного. Шекер Пара беспокоилась за маленького сына. Баязет затих и вот уже два дня ничего не ел. Лекарша все пыталась понять: то ли у малыша жар, то ли он так страдает от зноя. От Баязета не отходили ни на шаг, Шекер Пара велела прислать аж трех кормилиц во дворец и сама их тщательно осмотрела. В ее огромной груди молока было мало, вот странность.
Шекер Пара надеялась, что все пройдет, как только на небе появятся тучи. Станет прохладнее, и Баязет поправится. Две ночи она почти не спала, но на третью не выдержала. Она уснула в своих покоях, велев рабам не спускать с Баязета глаз. Лекарша пристроилась тут же, у колыбели шехзаде, на топчане.
Похоже, что крепко спали все. Солнце, наконец, сжалилось и утром долго нежилось в перине белоснежных облаков, которые становились все гуще. Небо напоминало взбитые сливки, которые кое-как запеклись лишь к обеду, когда солнце все же проснулось.
«Сколько же я спала?» – в ужасе подумала Шекер Пара, открыв глаза. В покоях было непривычно тихо. Дремали рабыни, сладко посапывала лекарша, даже стража у дверей стояла с закрытыми глазами, а один всхрапнул так, что Шекер Пара услышала и невольно вздрогнула. Потому что этот звук был самым громким из всех, которые она услышала. И непривычно тих был Баязет.
Он и раньше-то не кричал, а лишь кряхтел, но какие-то звуки издавал, возясь в своей колыбели. Слух у Шекер Пара обострялся, когда она смотрела на кроватку сына. Теперь же тишина стала мертвой.
– Кто-нибудь, – она поняла, что голос осип. Никто даже не шевельнулся. – Айше! Зухра! Проснитесь же! Мой сын! Разбудите моего сына!
Лекарша вздрогнула и открыла глаза. Шекер Пара увидела, как женщина вскочила и метнулась к Баязету. Сама она не двигалась. «Еще ничего не случилось. Мне показалось. Это все от жары».
Но ведь прежней жары уже не было. Рабыни тоже проснулись и мигом обступили колыбель Баязета, закрыв его от матери. Шекер Пара, не двигаясь, лежала на своей огромной роскошной кровати и боялась спросить. Сказать хоть слово. Она все еще надеялась.
– Госпожа… – подала голос лекарша. – Шехзаде Баязет… Он умер…
– Не-е-ет!!! – по-звериному закричала Шекер Пара, обретя наконец голос. – Мой сын жив!!!
Она вскочила, но тут же пошатнулась. Перед глазами все поплыло. Утопленницы, освободившись из своих мешков, хохотали, показывая на нее раздувшимися пальцами:
– Ты больше никто! Твой сын мертв!
– Ваш сын мертв, султанша, – громко сказала одна из рабынь.
– Казнить, – процедила Шекер Пара сквозь зубы и подала знак евнуху. – В мешок ее. И лекаршу тоже.
– Опомнитесь, госпожа, – укоризненно сказала калфа, прибежавшая на крик. – Аллах на вас и так уже прогневался. Спасите то, что есть.
– У меня больше ничего нет! – Шекер Пара со стоном повалилась на кровать.
Ей вдруг стало плохо.
– Таз… – прохрипела она. – Быстрее… Меня сейчас стошнит…
…Валиде лишь развела руками:
– На все воля Аллаха.
Но Шекер Пара, стиснув зубы, видела, как змеятся в улыбке увядшие губы свекрови. Как открыто улыбается Турхан и даже дурочка Салиха светится от радости, не скрывая своих чувств.
Все кончено. Не быть Шекер Пара Валиде, нет у нее больше сына. Обманула гадалка. Наврал астролог. Вот кого надо казнить!
Отыскать этих двоих и привести! Немедленно!
– Да кто ты такая? – надменно посмотрела на нее Валиде. – Титул хасеки тобой отныне утерян. Ты можешь гулять во дворе для фавориток, так и быть. Но лучше не попадайся мне на глаза.
Фатьма-султан, которая присутствовала на поминках как член династии, сидела потухшая. И для нее тоже все кончено. Исмаил сказал, что он должен стать дядей султана, чтобы возвыситься. А теперь у них нет шехзаде, нет и надежды.
«Обманщики», – Шекер Пара почувствовала, что ее опять мутит. Эта тошнота не проходила со дня смерти Баязета. Не хотелось ни есть, ни даже пить. В конце концов позвали лекаршу.
Шекер Пара безучастно глядела в стену, лежа на опостылевшей золоченой кровати. И вдруг услышала:
– Поздравляю, госпожа, вы в положении.
– Что?! – она резко обернулась.
– Аллах даст, вы снова станете матерью. Родите еще одного шехзаде.
– Я беременна! – она рассмеялась, все еще боясь поверить. – Ты уверена? Это не ошибка?
– Ну как тут ошибешься? – улыбнулась лекарша, хищно глядя на мешочек с золотом, который достала султанша. – Весной вы снова родите. И это опять будет мальчик, – польстила она всесильной хасеки.
Шекер Пара щедро одарила лекаршу за добрую весть и велела служанкам:
– Одеваться! Быстро! Я иду к султану. И пусть все знают: я опять ребенка жду!
Выходит, нет никакого обмана? Все еще будет? И никях, и сын-падишах? Она заплатила по выставленному счету за тех мертвецов. Он теперь обнулен. Все надо начинать сначала. Но надежда есть.
Предсказание нельзя изменить.
Безумие
* * *– Вон он, Стамбул! – Анна показала рукой куда-то вдаль, у нее было острое зрение, но другие девушки еще ничего не видели.
– Где? Он красивый? – заволновалась Нана.
– Не знаю, я там не была, как и ты.
– А твой старый турок?
– Он дважды побывал в Стамбуле. Сказал, что там очень много людей, город богатый, а султанский дворец огромен. И полон золота. Только туда пускают лишь избранных.
– Я буду здесь царицей! – Нана захлопала в ладоши. – Этот красивый дворец скоро будет мой!
– Ну что, принцесса, видишь уже свое счастье? – услышал ее радостный крик капитан галеона и злорадно сказал: – Я от тебя, похоже, скоро избавлюсь. А уж там тебя поучат, – Он кивнул на едва виднеющийся в дымке дворец Топкапы. Они держали курс именно туда, сначала в бухту Золотой рог. А потом через пролив – к северным воротам, открытым лишь для обитателей султанского гарема.
Нана словно не слышала. Она пританцовывала, нетерпеливо глядя вдаль. И все допытывалась у Анны, что говорил ее старый турок об Османской столице и о султанском дворце, куда их сегодня привезут:
– А там красиво? Еды много? Сладкого очень хочется. И барашка жареного. Я такая голодная!
– Говорят, что на кухне во дворце трудятся аж пятьсот человек, – невольно вздохнула Анна.
Вот где хорошо, сытно! Небось, всегда можно ухватить кусочек послаще. А работы она давно уже не боится. Главное, прилепиться к смазливой девчонке, она-то уж точно попадет во дворец. С ней и просочиться в заветные ворота. А там, глядишь, и на кухню пристроят. Анна невольно облизнула губы. Ей тоже приелась однообразная еда на корабле и затхлая вода, которой запаслись еще неделю назад, во время последней стоянки.
– Скорей бы! – Нана нетерпеливо притопнула. Теперь и она видела высокие минареты Айя-Софии, будто плывущие в рассветной дымке.
Саид-ага, обернувшись к своему помощнику, с презрением процедил сквозь зубы:
– Какая же она дура. Капризная, злая девчонка. Первым делом ее высекут, потом запрут в темнице. Поголодает – поумнеет… Или не поумнеет, – расхохотался он, глядя на ликующую Нану.
– Не поумнеет, отправится рыбам на корм, – вторил ему помощник.
Матросы тоже скалили зубы. Девчонка явно была не в себе, и все они позабавились, глядя, как она строит из себя принцессу. Это развлекло команду во время долгого плавания, да и на молоденьких служанок, снующих по палубе, смотреть было приятно.
Галеон бросил якорь почти у самых стен дворца. Тут же послали за евнухами из гарема, чтобы сопроводили в Топкапы новых султанских наложниц.
– Что за отбросы ты привез?! – гневно посмотрел на капитана главный из присланных за женщинами белых евнухов. – И как их привести в гарем?! Я на тебя Валиде буду жаловаться!
– А при чем тут я? Спрашивайте с санджак-бека Батуми, он отбирал рабынь для султана. Одна-то уж точно сгодится, – кивнул капитан на притихшую Нану.
Она озиралась по сторонам, пытаясь привыкнуть к незнакомому месту, к тому же впервые оказалась на твердой земле после долгого пути морем. Девушку еще качало, и крепкая выносливая Анна угодливо подставила княжне свое плечо:
– Держись.
– Эту сразу на рынок, – презрительно посмотрел на Анну евнух. – Не годится.
– Я без нее никуда не пойду! – отчаянно завизжала Нана.
Евнух оторопел.
– Это еще что? Зачем кричишь?
– Я грузинская княжна, невеста вашего царя! А она – моя служанка, – Нана ткнула пальцем в женщину, которая на всякий случай опустила глаза и вся поджалась.
Неизвестно, чем все закончится. На невольничьем рынке могут сегодня оказаться обе. Евнух подошел к Нане и стал ее внимательно рассматривать. Одобрительно пробежался взглядом по пышной груди и бедрам, оценил густые черные волосы девушки, которые Анна тщательно расчесала, пока подплывали к Стамбулу. Потом бесцеремонно приподнял верхнюю губу Наны, чтобы увидеть ее зубы. И вдруг закричал:
– Ты что делаешь, шайтан тебя забери?!
Потому что Нана его укусила. Капитан с помощником переглянулись: начинается! Но девушка была так хороша, что евнух проворчал:
– Ведите их во дворец. Валиде решит, что делать с этой ненормальной. Руки ей для начала свяжите. А ты будешь брыкаться? – тяжело посмотрел он на Анну.
– Да зачем мне это, господин? – усмехнулась та. – Житье в гареме сладкое, работа легкая. А мужчин я бы век больше не видала. Нахлебалась.
– Ты подруге своей это внуши, – одобрительно сказал евнух. – Она, похоже, только тебя и слушает.
Анна обняла княжну за плечи и что-то зашептала ей на ухо. Нана опять притихла. С Анной было интересно, она рисовала занятные картинки и говорила то, отчего лицо начинало гореть, а низ живота наливался приятной тяжестью. А еще рассказывала о своей родине, о рынке, где людей продавали, как скот, о своих хозяевах. Для чего мужчины покупают молодых рабынь. И что с ними делают по ночам.
Сейчас Анна сказала, что это такая церемония: к жениху здесь ведут со связанными руками. Это знак покорности.
– Ты же хочешь стать царицей?
– Да, хочу, – кивнула Нана и послушно протянула руки.
Девушкам велели закрыть лица и цепочкой повели к воротам. Саид-ага перевел дух:
– Избавились, слава Аллаху! А теперь поднимай паруса, Махмуд, да поскорее отсюда! Я любой товар возьму на борт, и хоть на край света, лишь бы вечером меня здесь уже не было. Месяца через три, когда мы вернемся, о девчонке уже все забудут. И с меня не спросят. Долго она здесь не проживет. Либо спихнут какому-нибудь старому паше в жены, либо задушат. Не евнухи, так подружки. Или отравят. И трех дней не пройдет, как она себе врагов наживет полный дворец.
– Вы правы, господин, – кивнул помощник. – Поспешим отсюда, пока они не опомнились. С нас не спросили. Пускай в Батуми жалуются. Паша Абашидзе тот еще хитрец оказался.
Матросы забегали по палубе, готовясь к отплытию.
А во дворце Топкапы началась Новая Эра.
* * *«Везучая эта Шекер Пара», – с ненавистью думала Кёсем-султан, стоя на открытой галерее под легким ветерком, который веял с моря, и глядя, как рабыни окружили толстую султаншу, наперебой стараясь ей угодить. Шекер Пара решила прогуляться в перестроенном этим летом внутреннем дворе гарема, ее опять беспрерывно мутило.
Она с завистью смотрела на смеющихся юных девушек, которые плескали друг в друга водой из фонтана, играли в какие-то свои игры, а порою уморительно делали вид, что тонут, хотя воды им едва было по плечи, и, закатывая глаза, призывали евнухов:
– Помогите… Умираю… Поцелуй султана меня оживит…
Ибрагима сегодня не было на балконе, откуда он любил наблюдать за своими сладкими «малышками», у султана опять разболелась голова. Шекер Пара с тревогой стала замечать, что ему гораздо хуже, а она опять оказалась не у дел. Приходится часами лежать в покоях, где все окна занавешены, и бороться с тошнотой, то и дело веля служанке подать медный таз.
Хорошо, что осень вошла в зенит, невыносимая жара спала, и теперь можно подолгу гулять в саду, когда боль в желудке утихает. Как сегодня, когда султаншу вырвало несколько раз подряд, но потом лекарша дала какие-то вонючие капли, и они вдруг помогли. А вот какие капли помогут от сердечной тоски? Умер ее сын, ее ненаглядный шехзаде, главная их с Исмаилом надежда. И если бы не новая беременность, сослали бы уже в Старый дворец или отправили в Эдирне, якобы для поправки здоровья. Чтобы благополучно там забыть уже навсегда. Но не обманула гадалка, порадовал и астролог, который настаивает на том, что падишах скоро женится. И у него родится еще один сын. Шекер Пара невольно погладила живот: это он, будущий султан.
Она поморщилась, когда раздался новый взрыв смеха. Как же они веселятся, эти девчонки! А вот ей не до веселья. Береги чрево, блюди султанскую честь. Веди себя, как положено супруге, матери возможного наследника трона, которого ты носишь. «Хоть бы это был сын!» – она задержала руку на животе и замерла, словно прислушиваясь. Мальчик, девочка?
Вода в бассейне уже была прохладной, но эти девчонки словно и не замечали. Радовались воле, свежему воздуху, да и султан сюда частенько приходил. Все знали, что его фаворитка опять беременна и что ей худо. Шекер Пара строго наказывала тех, кто разносил по дворцу сплетни, но золото легко развязывает языки, тем более султаншу так мутит, что ей дело сейчас только до себя. И сплетни ползут, будто ядовитые змеи, жаля Шекер Пара в самое сердце. Все знают о ее слабости, и о том, что она опять не бывает в спальне у мужа.
Шекер Пара с досадой подумала, что власть уплывает из ее рук, как и во время первой беременности, потому что Золотой путь теперь открыт, Ибрагим не терпит одиночества, особенно по ночам. Она наблюдала за резвящимися девушками, пытаясь угадать, которая же из них ее новая соперница. Даже не подозревая, что за ней, в свою очередь, наблюдает из галереи, стоя в тени, всесильная свекровь.
Они сторожили друг друга, две умнейшие женщины, уверенные в том, что в этом противостоянии и развернется главная борьба за власть, и еще не подозревая о том, что Топкапы накрыла огромная черная тень.
И их обеих победит безумие…
– Холодно, идемте, – Кёсем-султан, которая все время мерзла, передернула плечами. – Привезли уже новых рабынь?
– Да, госпожа. Их сейчас осматривают. Многие ведь врут, что девственницы.
– Когда девушек разделят, я хочу посмотреть на тех, кого отобрали для гарема. Выберу двух-трех, их и будут готовить. Нам нужна новая наложница для султана. Его надо отвлечь. Я слышала, что Ибрагима опять терзают головные боли. Он даже не пришел сегодня взглянуть на купание своих любимиц. Ибрагим не пропускает эти часы. Но сегодня я его не вижу. А что хранитель покоев?
– Исмаил, похоже, затаился, госпожа.
– Есть новости о лавочнике, к которому ходила Фатьма?
– Прикажете его схватить и допросить?
– Вы узнали все о его семье?
– Гонец вот-вот вернется.
– Тогда и допросим. У меня сейчас много дел. Не до него. Меня беспокоит сын. Его срочно надо чем-то отвлечь.
…Для султана Ибрагима это и в самом деле было скверное утро. Осенью на него всегда накатывала тоска, хотя жару он не выносил. Но когда розы в дворцовом саду начинали вянуть, а ветер становился свежим, Ибрагим вспоминал, как в одну из таких ночей, в середине октября, его чуть не убили по приказу брата. И ночная прохлада становилась для Ибрагима могильным холодом.
Он чутко прислушивался, спрятавшись за горой подушек на кровати. Что это за шорох? Палачи крадутся к его дверям? Нет, это за окном. Ах, они решили забраться к нему оттуда, зная, что он ни за что не откроет дверь! Кёсем-султан пустила убийц на свой балкон и указала им путь. Ближе всех к нему она, мать. Она знает его лучше всех и знает, как к нему подобраться. Ибрагим весь сжался.
«Голубь», – мелькнула мысль, когда захлопали крылья. Всего лишь птица. Не убийца. Но почему здесь голубь? Что это? Весть? Душа его отца, султана Ахмеда, который сейчас в раю? И зовет к себе младшего сына, последнего из оставшихся в живых.