Москва не принимает

– Я не вру, – серьезно сказал Гена. – Я вот младший научный сотрудник. Зарплата копеечная. А что разведен – могу паспорт показать. Зато у меня есть собственная комната в коммуналке, – весело добавил он. – Сразу скажу – не хоромы. Но дом скоро пойдет под снос. Знаешь что? – неожиданно предложил он. – Переезжай ко мне! Ты хозяйственная, сразу видно. И не жадная. Давай жить вместе?

– Так сразу? – растерялась Людочка.

– Ну, подумай. До утра.

И тут опять вмешалась Алина:

– Чего ты теряешься, Михайлова? Не надоело хозяевам за квартиру платить? Поживешь с Геной, а там видно будет.

– Но разве так можно? Случайное знакомство, без любви?

– Ты прямо из каменного века! – рассмеялась Алина. – Учись использовать мужчин. Тебя-то использовали. И ты не теряйся.

Потом, уже глубокой ночью, под стук колес она поведала Людочке, как перед отъездом пошла к Ренату и тот затащил ее, Алину, в постель. Людочка от горя словно окаменела.

– Я не хотела тебе говорить, – тяжело вздыхала Алина. – Я ведь пошла, чтобы вас помирить. Так жалко тебя стало. А он… Сказал, что ты скучная и неопытная. И буквально набросился на меня. Я сопротивлялась. Честно… – притворно всхлипнула она. – Но он сказал: хоть напоследок оторвусь! Дома-то жена ждет, а она это дело не любит. Ну, секс.

– Как же ты могла? – потрясенно спросила Людочка. – Ведь я же твоя подруга!

– Но ведь у вас с ним любовь-то кончилась! Ты мне сама сказала. Зато проверила Ренатика на вшивость. А к Генке присмотрись. Сразу видно – порядочный. Не то что Ренат.

Вот так Людочка и оказалась у Гены. Случайно. Но через девять месяцев родилась дочка, быт, что называется, засосал, старый дом снесли, Мануковым дали большую двухкомнатную квартиру, а Гену друзья устроили в министерство. И жизнь покатилась, словно снежный ком с горы. На этот ком так и налипали все мыслимые и немыслимые блага. И Людмила это принимала как должное, даже не думая о том, до чего же ей повезло. Жизнь, что называется, удалась!

А вот у Алины она, жизнь, не сложилась. Когда спустя десять лет они случайно встретились в гипермаркете, Людмила бывшую подругу едва узнала. Грузная, сильно подурневшая и постаревшая Алина торговала в крохотной кафешке пиццей. Стояла вся в мыле, выполняя заказы негодующих клиентов.

– Девушка, почему так долго?

– А почему такая холодная?

– Эй, что вы туда намешали?! Ну и дрянь!

Людмила Александровна Манукова в такие места не заходила. Брезгливо морщила носик: общепит. Но ее внимание привлек знакомый голос:

– Хотите разносолов – идите в ресторан!

– Алина?!

– Люда?!

Выслушав историю Мануковой, неудачница, до сих пор снимающая в Москве угол, горько сказала:

– Лучше бы я свела тебя с Ренатом. Он ведь мне звонил, искал тебя.

– Да ты что?!

– И на работе у тебя был. Но ты уже беременная была. Я сказала, что ты уволилась. Вышла замуж и переехала жить к мужу. Он и отстал.

Людмила, беременность у которой протекала тяжело, и в самом деле лежала какое-то время на сохранении. И надо отдать должное Гене: он был рядом, тогда-то и начал через друзей искать другую работу, перспективную, денежную, и в конце концов сделал блестящую карьеру московского чиновника.

– А еще… Я ведь тогда тебе соврала, – призналась Алина. – Не спали мы с ним. С Ренатом. Я к нему действительно подкатывалась, и в тот последний день, на юге, и потом, когда он тебя искал. Уж больно себе такого мужика хотелось. Красивого, денежного. Но он меня отшил. И так резко! Что называется, без шансов, – понурилась она. – И вот теперь ты все равно в шоколаде, а я пиццей в фаст-фуде торгую. Вот почему так, а? Одним все, а другим ничего. Ведь я красивей тебя, и в мужиках разбираюсь. И они ко мне липнут, да только на одну ночь, максимум на две. А потом – как ветром сдуло! Совсем я, Люда, расклеилась, – она всхлипнула. – Помоги мне, а? Запиши телефончик. Авось, твой муж пристроит меня на теплое местечко? Ведь это я вас свела. Ты мне спасибо должна сказать.

– Спасибо, – сквозь зубы сказала Людмила.

Мстить Алине Манукова не стала, сочла, что та уже достаточно наказана. Просто больше ей не звонила. Забыла напрочь о ее существовании. И постаралась навсегда вычеркнуть из памяти и ее, и Рената. И долгое время ей это удавалось…

…Когда она вновь, спустя столько лет, увидела Рената, это был шок. Она испугалась. Да-да, испугалась! Потому что не прошло. И никогда не проходило. Она вдруг поняла, что всю жизнь любила только одного мужчину. И этот мужчина – Ренат. И он ее любил, раз искал. Она заметалась: как я выгляжу? Прическа, одежда? Он же на меня смотрит! А его жена? О, это и следовало предполагать! Просто красавица! Шикарная женщина! Ренат преуспевает, сразу видно!

Господи, за что-о?!!

Бежать… Срочно исчезнуть из ресторана… Постараться с ними не встречаться… Как-нибудь протянуть эти две недели…

Потом Людмила случайно узнала у гида, что обратно Катыковы летят вместе с ними, одним рейсом. Просто у них была другая программа: приземление в аэропорту Марко Поло и два дня в Венеции, а потом уже в отель на побережье и оттуда – в Москву. А этот чартерный рейс самый удобный, вылет в десять утра, а через три часа – приземление в Домодедово.

«Еще и в самолете его видеть…»

А тут и Ренат начал оказывать ей знаки внимания.

– Я ничего не забыл, – как-то шепнул он.

Людмила решила стиснуть зубы и терпеть. В конце концов, за все эти годы без Рената она от своего мужа ничего плохого не видела. Гена ей не изменял, семью обеспечивал, в дочке души не чаял. И закрутить тайный роман, почти на глазах у мужа, будет подло. Поэтому надо терпеть.

Она и терпела. Но сил хватило ненадолго.

Но почему вдруг завелся Гена? Людмила недоумевала. Про Рената он ничего не знает. Даже не догадывается. Но категорически заявил, что Наденька с Темой не будут встречаться. Так и сказал дочери:

– Держись от него подальше, а то я его убью.

Людмила и сама встала в позу: только не Тема! Никогда!

– Через мой труп.

Слово «труп» все они повторяли слишком уж часто. Так часто, что Людмила поняла: кто-то непременно должен умереть. Только вот кто?

За два дня до вылета

«Кто-то непременно должен умереть, только вот кто?» – мучился Алексей, глядя, как разгорается конфликт между Мануковыми и Катыковыми.

Поскольку Сережка сдружился с Темой, Леонидовы были в курсе мельчайших подробностей. Странно, но против вечерних прогулок Наденьки с Сережей Леонидовым Мануковы не возражали. В кафе? Пожалуйста! На дискотеку? Легко! В темноте прогуляться по пляжу? Запросто! На то она и юность. Море, романтика. Да еще и Венеция в часе езды.

Людмила Манукова вовсе не настаивала, чтобы Наденька неотрывно находилась при ней. Напротив. Как-то Манукова сказала Саше:

– Я начала, было, за Наденьку беспокоиться. Ей уже шестнадцать – а никого нет.

– В смысле? – слегка удивилась Саша.

– Мальчика у нее нет, – охотно пояснила Манукова. – А ведь девочка красивая, только не современная какая-то. Слишком уж она серьезная, это и отпугивает молодых людей.

Видимо, Наденька просто ждала Тему, а Тема ждал ее. Они влюбились друг в друга с первого взгляда, но родители вдруг уперлись. Алексей невольно начал подслушивать их разговоры, Мануковых и Катыковых. Леонидов относился к породе людей, которые просто не созданы для отдыха, через чур уж деятельные. Раньше они с Сашей отдыхали на даче, и там ему скучать не приходилось. Старый дом требовал постоянного ремонта, участок непрерывных забот о нем, трава росла не по дням, а по часам, наемные же работники стали запрашивать такие деньги, что проще было все сделать самому. Да и халтурили эти гастарбайтеры безбожно, после них все приходилось переделывать. Но время шло, благосостояние семьи Леонидовых росло, Саша стала завучем в большой московской школе, Алексей тоже от работы не отлынивал, выслужил очередное звание.

В общем, за последние несколько лет в семье появились деньги, почти такие же, как в те времена, когда Леонидов подвизался коммерческим директором фирмы «Алексер». А когда у человека появляются деньги, он всерьез задумывается о полноценном отдыхе. Дача – это дача, а хочется ведь отдохнуть по-человечески. Чтобы все делали за тебя другие, а ты лишь ел, пил да ленился. Саша сказала, что она устала стоять у кухонной плиты и ей давно уже хочется летом, как всем нормальным людям, загорать и купаться. Алексей не стал с ней спорить. Хочешь – пожалуйста! Оба они достаточно натерпелись к тому моменту, как в семье появился относительный достаток.

Так Леонидовы оказались в небольшом итальянском городке в часе езды от Венеции. Сначала автобус, потом катер, причал у площади Сан Марко, и вот вам она, красавица! Да хоть каждый день катайся на гондоле и наслаждайся венецианскими красотами! Хотя на гондоле-то будет дороговато, но есть и относительно дешевый вариант – катер.

Ради Венеции все и затевалось. А кроме того, здесь была еще и вкусная еда, прекрасный пляж, замечательная культурная программа. Они весь год строили планы, изучали карту Венеции, Италии, прикидывали, как бы все успеть? И вот, поди ж ты! Леонидов невольно стал участником драмы. Из-за Сережки, который также поневоле оказался посредником между современными Ромео и Джульеттой и прикрытием для Темы, который тайно встречался с Наденькой. Разумеется, Алексей не мог допустить, чтобы в его присутствии совершилось убийство. Хотя он и в отпуске, но честь мундира обязывает. Да и чисто по-человечески мальчишку с девчонкой жаль.

Наблюдая за «Монтекки и Капулетти», Алексей лишний раз убедился, что супруги, прожившие вместе много лет, становятся друг на друга похожи. Трудно было представить Людмилу рядом с Ренатом, а Элину женой Геннадия. Манукова с ее округлыми формами, миловидным лицом, черты которого слегка уже расплылись, неторопливой речью и своими манерами в точности копировала такого же рассудительного, вальяжного мужа, чиновника из министерства, любителя плотно и вкусно покушать. В то же время сухопарая Элина, быстрая и нервная, была до удивления похожа на такого же заряженного энергией Катыкова, причем оба придерживались диеты.

Но их дети были какие-то особенные. Тема ничем не напоминал отца, а Наденька хоть и была похожа на маму внешне, но в борьбе за свою любовь проявила неожиданную твердость.

«Я же должен понять, в чем тут дело?» – настраивался Алексей, крадучись вслед за Элиной Катыковой по тропинке, ведущей на пляж. Видимо, этой ночью между супругами произошло бурное выяснение отношений. До того, как Элина надела огромные солнцезащитные очки, Леонидов заметил, что глаза у нее красные, а нос припух. Ревела, небось.

Он едва успел отпрянуть за цветущий куст бог-знает-чего, потому что мимо пронесся запыхавшийся Катыков:

– Лина, погоди!

Поскольку жена не реагировала, Катыков побежал быстрее и в конце концов догнал ее и схватил за руку:

– Да постой ты!

Леонидов рысью переместился поближе.

– Чего ты взъелась-то?

– Так вот она какая, твоя огромная любовь, о которой ты мне все уши прожужжал! – горько сказала Элина. – И ты на это меня променял?! На домашнюю курицу?! Да там же смотреть не на что! У нее килограммов десять лишнего веса! А прическа просто отвратительная!

– Нельзя все мерить внешностью, – разозлился Катыков. – Я, между прочим, был ее первым мужчиной. А у тебя десятым или двадцать пятым. Каким, только ты сама точно знаешь, а ты постоянно врешь.

– Ах, это я – шлюха?! Я на свидания к чужому мужу бегаю?!

– Не кричи, – поморщился Катыков.

– Вот уж не знала, что для мужчины девственность имеет такую цену!

«Для мужчин с восточными корнями – да», – мысленно усмехнулся Леонидов. «Даже если они давно уже обрусели. Голос крови».

– Что ж ты не вешаешься ей на шею, дорогой? – съязвила Элина. – Я ведь знаю, что ты ее тогда долго искал, чуть ли не всю Москву обегал!

– Ты знаешь о некоторых обстоятельствах…

– Но я же дала тебе все, что ты хотел! Полноценную семью!

– Я тоже дал тебе все, что ты хотела! – повысил голос Катыков. – А хотела ты всегда только денег! И все, что на них можно купить!

– А она, ха-ха, по любви замуж вышла! Ты же сказал, что она всю жизнь любила только тебя!

– Это правда.

– Тогда почему сразу после того, как вы расстались, она выскочила замуж за Манукова?

– Так сложились обстоятельства.

– Это она тебе так сказала?

– Да какое это имеет значение? – пошел на попятную Катыков.

– Значит, я угадала и вы тайно встречаетесь? Где? Когда? Ночью в баре? Молодость вспоминали?

– Лина…

– Может, ты мне изменил?

– Лина, я тебя прошу… – Катыков беспомощно оглянулся, и Алексею пришлось пригнуться.

– Ба! Мы кого-то боимся! – насмешливо сказала Элина. – Ах да! У «красавицы» есть муж! А хочешь, я его позову? Гена! – громко крикнула она.

– Замолчи! – вздрогнул Катыков.

– Боишься? – торжествующе сказала Элина. – Ты боишься! И правильно делаешь, что боишься! О! Генку надо бояться! Это страшный человек! Не сомневаюсь, что он тебя убьет! И правильно сделает!

– Это я его убью! – сжал кулаки Катыков.

– Вот уж никогда бы не подумала, что такое может стать предметом обожания таких мужиков, как вы с Генкой! Что из-за такого можно друг друга поубивать!

– Не смей оскорблять Людмилу!

– Может, мне ей надо ноги мыть и воду пить?!

– Может, и надо.

– Ну, знаешь… – Элина вырвала свою руку у мужа и побежала к пляжу.

– Лина, постой! – Катыков кинулся за ней.

«Так-так-так, – подумал Алексей. – Кто бы мог подумать? Камень преткновения, оказывается Манукова! Это из-за нее, а вовсе не из-за красавицы Элины произошла ссора. Кто бы мог подумать?!»

Это было утром. А вечером…

Вечером произошло то, чего все так ждали и боялись. Леонидовы возвращались с вечерней прогулки, когда на стоянке у отеля они увидели машину «скорой помощи». Из дверей как раз выносили тело, с головой накрытое простыней. Следом за носилками, опустив глаза, шел мужчина в белом халате, жгучий брюнет. Алексей сразу понял, что несут труп. Он только спросил:

– Кто?

– Женщина отравилась, – сказал один из зевак. Гуляющие по проспекту русские задерживались у «скорой», будучи уверены, что несчастье случилось именно с их соотечественницей. Всем интересно было узнать подробности.

– Чем? – тупо спросил Алексей.

– А кто его знает? Остановка сердца. Говорят, из отеля не выходила. Черт бы ее побрал, эту экзотику! Осторожнее надо!

– Перепила, небось, – сказал кто-то из толпы. – Вино здесь больно дешевое. Меры не знают.

– Ксюша, иди в номер, – строго сказала Саша дочери. – Нечего тебе здесь делать.

– Ну мам…

– В номер, я сказала! – повысила голос Александра. – Вот тебе ключ. Почисти зубы и ложись спать. Из номера – ни шагу! Я сейчас приду.

Девочка, надувшись, взяла ключ и, косясь на машину «скорой помощи», куда как раз грузили носилки, направилась в отель.

Алексей и сам все пытался разглядеть, кто эта женщина? Элина или…

– Мама! – по ступенькам, плача, сбежала Наденька. За ней шел бледный как смерть Геннадий Мануков:

– Доченька, идем…

– Я поеду с ней!

– Ей уже ничем не поможешь. Ее не в больницу везут, а… в морг, – через силу выговорил ее отец. И взялся руками за голову: – Господи, какой кошмар!

– Леша, что это? – шепотом спросила Саша и крепко сжала его руку. – Неужели же ее…

– Погоди, – он мягко отнял у Саши руку и подошел к Манукову: – Геннадий, что случилось?

– Не знаю, – растерянно сказал тот. – Вот, поужинали…

– Вы хотите сказать, что ваша жена отравилась едой в ресторане отеля?

– Я ничего не хочу сказать! – повысил голос Мануков. – Только то, что у меня больше нет жены! – казалось, он сейчас разрыдается.

И тут Леонидов увидел, как к ним семенит гид, симпатичная малютка – брюнетка в белой мини-юбке. Она подскочила к приехавшим на «скорой» мужчинам и затараторила что-то по-итальянски, быстро-быстро. Потом метнулась к Манукову:

– Успокойтесь! Страховка покрывает расходы на транспортировку тела в Москву, я только что звонила в главный офис. Вы полетите одним рейсом.

– С кем? С телом? – усмехнулся Мануков.

– Да вы радоваться должны, что все так быстро разрешилось! Репатриация – это, между прочим, довольно большая проблема. Можете месяц прождать. Мы пошли вам навстречу и сделали все, что могли! А вместо того, чтобы сказать мне «спасибо»…

– Спасибо, – горько усмехнулся Мануков. – Спасибо, что с телом моей жены я полечу одним рейсом, благодаря страховке. А расследование? Кто мне скажет, отчего она умерла?

Девушка замялась.

– Видите ли, Геннадий…

– Михайлович.

– Геннадий Михайлович. Отель э-э-э… не заинтересован в огласке.

– Но вскрытие будет?

– Это дополнительные расходы, – потупилась девушка-гид. – И страховка их не покрывает. Мы и так пошли вам навстречу. Вскрытие будет, но в Москве.

– А убийца? Тоже в Москве?

– Это, скорее всего, несчастный случай.

– Мама… – заплакала Надя.

«Очень удобно, – подумал Алексей. – Убийца не дурак. Умерла иностранка, возможно, от отравления, из отеля не выходила. В огласке итальянцы не заинтересованы. Нашим же не нужен лишний висяк, тем более убили не у нас, за границей. Где протокол с места происшествия? Ах, он на итальянском! Даже если на английском… да хоть на китайском! Вопрос, кому расследовать преступление, висит в воздухе. Только в случае, если пресса поднимет шум, начнутся разборки. Но обеим сторонам выгоднее умолчать смерть русской туристки. Если только Мануков упрется. Надо с ним поговорить».

О том, что кто-то из русских туристов умер во время поездки за границу, писали постоянно. В Инете таких сообщений было полно, этому давно уже перестали удивляться. Но Алексей не помнил случая, чтобы кто-то был наказан. Все происходило по стандартной схеме: пресса поднимала шум, все ахали-охали, упивались подробностями, а потом – молчание. О наказании ни слова. Просто предупреждение: помните, туристы, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих. И много не пейте. Даже в раскрученном СМИ турецком случае с паленым алкоголем, где налицо был явный криминал, скандал замяли. Ну, подняли бучу, заявили протест, конфисковали партию ядовитого виски. А виновные? Наши соотечественники по-прежнему валят в Турцию и пьют все, что горит. И даже в случае, когда погибают дети… Мальчик упал в бассейн. Понятно: родители не доглядели. Девочка погибла от удара током, включив настольную лампу в номере. Девочку не вернешь, а засудить владельца отеля – проблема. Он в своей стране, а русским туристам сам черт не брат. Все равно ведь едут.

Попробуй так обойтись с немцами! Или, тем паче, с англичанами! Которые всегда следуют букве закона. А с жителями страны, где никакие законы не работают, можно обходиться как заблагорассудится. Вы, мол, сначала у себя порядок наведите.

Вот и выходит, что убийца не дурак. Он все правильно рассчитал. Не стал ждать возвращения в Москву и подгадал аккурат к отъезду, в расчете, что у родственников жертвы закончится виза. Он очень даже не дурак. Или не дура.

Алексей вспомнил утреннюю ссору Катыковых. А вечером Людмила Манукова умерла. Ее сейчас увозят в морг, чтобы подготовить тело к транспортировке на родину. Очень уж спешной. А Мануков молодец! В надежной фирме застраховался. Ах да! Он ведь чиновник! У него гораздо меньше проблем, чем у других.

«Скорая» уехала, плачущую Надю отец увел в отель. Белое мини засеменило за ними, Алексей услышал, как, войдя в холл, девушка-гид вновь быстро-быстро затараторила что-то по-итальянски. Улаживала возникшую проблему.

– Что теперь будет? – спросила Саша.

– Послезавтра мы летим в Москву. А завтра у нас последний день! – бодро сказал Алексей. – Надо накупить сувениров, поесть в нашем любимом ресторанчике и бросить в море монетку. Ты ведь хочешь вернуться?

– А ты?

– Конечно, любимая!

– Врешь.

– Знаешь что? Иди спать. Тебя в номере Ксюша заждалась.

– А ты что будешь делать?

– Я что буду делать? Пожалуй, поговорю с Мануковым.

– Скажи: тебе это надо?

– Ну вот, опять! Ничего не меняется! Я рвусь помогать людям, а ты меня, как всегда, останавливаешь! Напоминаешь мне о том, что я прежде всего муж и отец! А потом уже сыщик!

– Но ведь так оно и есть, – тихо сказала Саша.

– Я просто предложу человеку свою помощь. И если она ему не нужна – тут же отстану и успокоюсь.

– Слово даешь?

– Да.

– Хорошо. Только не долго.

– Пять минут.

Мануков и белое мини сидели в холле и о чем-то мирно беседовали. Надя ушла в номер. Алексей подошел.

– Геннадий Михайлович, на два слова.

– В чем дело? – удивленно спросил тот.

– Пожалуй, я тот человек, который может вам помочь.

Мануков смешался.

– Мы все проблемы уже уладили, – затараторила девушка-гид. – Вопрос с транспортировкой тела решен, проблемы с компенсацией за причиненные неудобства тоже. Отель готов принести свои извинения.

– Я только хотел сказать, что работаю в полиции, и если вы, Геннадий Михайлович, захотите, чтобы виновный в смерти вашей жены был наказан…

Мануков поспешно встал, бросив гиду:

– Минутку.

Они отошли в сторонку.

– Сколько? – коротко спросил Мануков.

– Что: сколько?

– Ну, вы ведь не задаром свою помощь предлагаете, – усмехнулся Геннадий Михайлович.

– А вы и в самом деле чиновник, – покачал головой Алексей. – Коротко и ясно.

– А вы – нет? Тоже ведь на госслужбе.

– Я готов помочь вам совершенно бескорыстно. Просто по-человечески.

– Люду не вернешь, – вздохнул Мануков. – По-человечески вам это должно быть понятно. К тому же непонятно, чем она отравилась. Это ведь могло случиться с каждым?

– Вы и в самом деле полагаете, что это было банальное пищевое отравление?

– А что, по-вашему? – удивленно посмотрел на него Мануков.

– Геннадий Михайлович, я кое-что знаю.

– Что именно?

– О романе вашей жены и Катыкова. Вы ведь не случайно враждуете.

– Что было, то было. Это все – прошлое, – Мануков махнул рукой.

– Значит, вы не будете возбуждать уголовное дело?

– Где? Здесь? В Италии? Я, видите ли, немного разбираюсь в процедуре вопроса. Мне в понедельник на работу.

– Нам всем на работу.

– Я не могу задержаться. Меня ждут дела. Времена сейчас непростые. А я своей работой дорожу.

– Понимаю.

– Хорошо, что вы хоть это понимаете, – усмехнулся Мануков.

– Я предлагаю вам свою помощь в Москве. Это, конечно, сложно, найти убийцу вашей жены. Но я ведь был здесь. А я человек крайне наблюдательный. После вскрытия будет ясно, чем именно она отравилась. И тогда…

– У вас что, своих дел мало? – перебил его Мануков.

– Хватает.

– Я вам уже сказал: Люду не вернешь, – в голосе Манукова послышалось раздражение. – Мне сейчас надо подумать о дочери.

– Хорошо. Будем считать тему закрытой. Мне так проще. Моя жена не хочет, чтобы я лез не в свое дело.

– У вас замечательная жена.

– Что ж, спокойно ночи.

– И вам.

Алексей был разочарован. И даже подумал: «А может, это он ее…? А мотив? Из ревности? Да ну, ерунда!»

Саша обрадовалась, что он вернулся так быстро. Уставшая Ксюша уснула, Сережка ушел гулять с Темой, рассчитывая, что удастся увидеть и Надю. В компании всегда веселее. Леонидовы взяли из холодильника бутылку вина, два бокала и уютно устроились на балкончике. Вдали, невидимое, жило своей ночной жизнью море, соленые волны ласкали песок гораздо смелее, чем днем, отчетливо слышался их жаркий шепот и угадывались размеренные, неторопливые, но сильные толчки о берег.

– Хорошо, – сладко потянулась Саша.

– Да, хорошо. Но кому-то не очень. Мануковым сейчас не позавидуешь.

– Случай, конечно, неприятный, но что поделаешь? – вздохнула Саша.

– Я просто уверен, что женщину убили.

– Откуда такая уверенность?

– Убийство назревало.

– Странно, что на отдыхе.

– Напротив, – Алексей налил обоим вина и, смакуя, сделал глоток. – М-м-м… Итальянское вино надо пить только в Италии. Отличное Кьянти! Видишь, ли, милая, с точки зрения человеческой психологии, все как раз логично. В повседневной жизни, тем более московской, человеку приходится думать о множестве вещей одновременно. Его мысли постоянно заняты. Он каждый день решает проблемы, иногда по нескольку важных проблем в один день. И думать о таких мелочах, как первая любовь жены и то, что в брак она вступила, будучи лишенной невинности, ему, этому человеку, просто некогда. Это мелочь, пустяк. Сущая ерунда. И вдруг – стоп машина! Выезжая на отдых за границу, человек ставит между собой и делами барьер. Не думать о работе, расслабиться. Но о чем-то же ему надо думать? Нельзя отключить мозг, который все время загружен и привык пахать. И человек начинает думать о семье, о своих отношениях со второй половиной. А тут – бац! В этот же отель приезжает та самая первая любовь жены! Это все равно что нажать на спусковой крючок заряженного ружья. Которое, коли уж оно висит на стене, непременно должно выстрелить.