Своя-чужая боль, или Накануне солнечного затмения. Стикс (сборник)

– Мало ли что! А я не буду. Прорва какая-то этот дом!

– Сабина мне давала деньги на…

– Какие еще деньги?! Чтоб я не слышала больше об этом!!

– Но это ее деньги… – напомнила Александра Антоновна.

– Теперь они мои, – отчеканила Лара. – Вам понятно? Понятно?! Еще одно слово, и я вышвырну вас вон! Сегодня же! Без рекомендаций! Мало того, если найдете работу, я пойду к новым хозяевам и скажу, что вы воровка! И не вздумайте обращаться к Сергею Васильевичу! Он полностью меня одобряет! Во всем, – подчеркнула Лара.

Жанна удивилась. Мало того что Лара врет: Александра Антоновна не воровка! Она еще говорит, что Сабуров ее во всем одобряет. Это неправда! Ей так и хотелось крикнуть: «Ты врешь! Собака, собака!»

– Мы скоро оформим наши отношения официально, – услышала она.

«Ах, вот оно что! Лара вскоре станет госпожой Сабуровой! Ложь! Неправда!» Ей вдруг отчаянно жалко стало Сабурова. Неужели он сдался? Лара его дожала! И тут та вышла из кухни и поморщилась, увидев Жанну:

– Так ты подслушиваешь? Чего ж еще ждать от такой дряни!

– Да вы недалеко от меня ушли! Думаете, вы госпожа? Настоящие хозяева, между прочим, так себя не ведут с прислугой! Вот. Я в больнице на них насмотрелась. Вы так кричите, потому что боитесь: все догадаются, что вы фальшивая. Вам просто самой теперь хозяина не хватает.

– Что-о?!

– Она вас жалела. Просто жалела. Я Сергею Васильевичу покажу ее дневники. Там про вас написано.

– Ах ты… Дрянь! Я теперь все двери буду на ключ запирать! Дрянь!

Лара сжала кулаки, и неизвестно, чем бы все это закончилось, но в дверях гостиной появился Сабуров, за ним маленькая Эля.

– Что случилось? – испуганно спросил он. – Почему вы так кричите?

Из кухни вышла заплаканная Александра Антоновна:

– Сергей Васильевич, голубчик, как же так? Что ж она себе позволяет? Я ж всегда верой и правдой… Мы ж не чужие… Вы же знаете, голубчик, Сергей Васильевич…

– Да-да. Я все знаю. Эля, иди к себе. Переоденься и приходи на кухню обедать.

– Папа, но меня Лара переодевает! Мне надо косички переплести, – закапризничала Эля. – Мне сегодня на детский праздник!

– Наверх! Быстро! Здесь взрослые разговаривают!

Покосившись на Лару, Эля надула губки и, демонстративно задерживаясь на каждой ступеньке, стала подниматься на второй этаж.

– Между прочим, ребенок ни в чем не виноват! – заявила Лара. – Я ей нужна, и она не стесняется об этом сказать!

– Не смей спекулировать моими детьми! Это не предмет для торга! – зло бросил Сабуров.

– Ты… Ты пожалеешь… – прошипела Лара. И кинулась вслед за Элей. Девочка, которая застыла на площадке второго этажа в ожидании, кинула на отца торжествующий взгляд.

– Пойдем, Элечка, – услышала Жанна. – У папы плохое настроение. Папа не в духе.

Хлопнула дверь. Александра Антоновна всплеснула руками:

– Неужто вы на ней женитесь?

– Я… – Сабуров вдруг запнулся. – Честное слово, я не знаю! Ну что вы от меня теперь хотите?!

Александра Антоновна покачала головой и ушла на кухню разогревать обед. В гостиной повисла напряженная пауза. Жанне опять стало безумно его жалко. Она опустилась на диван, прислонив к спинке костыли. Вот сейчас он убежит. Но Сабуров задержался в гостиной. Сел в кресло, обхватив голову руками.

– Сергей Васильевич? – негромко позвала она.

– Да? Что? – поднял голову Сабуров.

– Почему никто к вам не приходит?

Он не понял. Видимо, был занят мыслями о Ларе, о случившейся ссоре. Поймав его удивленный взгляд, Жанна пояснила:

– Ну, поклонники Сабины. Почему здесь, в этом огромном доме, никого нет? Где гости? Родственники? Друзья? Ее же так любили!

– Любили? – удивился он. – Видишь ли, любить ее было сложно. Кстати, Александра Антоновна Марусе дальняя родственница. У нее есть внучка. Очень больная девочка. Сабина платила Александре Антоновне намного больше, чем стоят услуги такого рода. Помогала семье. Все делали вид, что так и должно быть, что это стоит столько.

– А теперь Лара… – перебила его Жанна.

– Не надо, – поморщился Сабуров. – А что касается гостей… Они бывали раньше в нашей квартире. Не здесь. Поначалу гости приходили. По старой привычке. Но Маша редко к ним спускалась. Да что там редко! Почти никогда. Появлялась в старых джинсах, непричесанная, ненакрашенная. Всей компании сразу же становилось неловко. Весь ее вид говорил: вы мне помешали. Вы бездельники, а праздность – большой грех. Тусовки – грех. Кому есть что сказать, тот работает, по тусовкам не ходит, в гости не навязывается. И друзья стали появляться все реже и реже. Потом и вовсе исчезли. Ей завидовали. Тому, что не переживает творческий кризис, напротив, полна идей. Это всегда в дефиците. Идеи.

Сабуров тяжело вздохнул. Жанна ничего не поняла. В ее представлении вокруг Сабины должно быть много поклонников. Мужчин. Ведь она была такая красивая! Неземная!

– Вы ее ревновали, наверное? – догадалась она.

– К кому? – усмехнулся Сабуров.

Жанна тут же вспомнила Влада и спросила:

– А почему тогда вы не пускаете сюда тех мужчин, которые ее любили?

– Игорька, что ли? Ты его у ворот видела?

– Какого еще Игорька? – удивилась Жанна.

– Я так понял, ты кого-то встретила. У ворот дома. Игорьку, кстати, я приходить не запрещал.

– Я запрещала, – Лара появилась на площадке второго этажа внезапно и застала их врасплох. Значит, подслушивала! И еще смеет обвинять ее, Жанну!

Сабуров поднял голову:

– Ты?! Но почему?!

– Он торчал здесь целыми днями при жизни твоей жены! И надоел мне до смерти. Его же приходилось кормить. Завтраком, обедом и ужином. Он часто оставался ночевать. Еще один комплект постельного белья, между прочим! В доме и так полно народу! Я понимаю, что Игорь – отличный аранжировщик. Он помогал Сабине. И я его терпела. Но теперь? Что ему у нас делать?

– Может, он хотел взглянуть на ее черновики? Сабина много писала. Ее записи могут подарить людям новую песню. И не одну.

– Незачем, – отрезала Лара. – Вдруг он присвоит их себе?

Сабуров нахмурился. Потом встал, кивнул Жанне:

– Собирайся. До машины дойдешь? Кстати, как твои ноги?

– В порядке, – кивнула она.

– Куда это вы? – насторожилась Лара. И Жанне почудилось, что ее красивые маленькие уши чуть шевельнулись. Лара сделала стойку. Собака.

– На кладбище, – ответил Сабуров.

– В честь чего? Будний день, следующая памятная дата – полгода. А до нее еще далеко.

– Лара, тебе не кажется, что ты слишком много на себя берешь?

Та закусила губу, а Жанна возликовала: наконец-то! Что?! Получила?! Собака! Беспородная дворняжка! Еще немного, и ты окажешься на улице, где тебе и место! Лара отступила в свою комнату, и на этот раз Сабуров остался с Жанной. Вместе они сели в машину и поехали на кладбище.

Сабуров гнал «Форд» с такой скоростью, с какой не ездил никогда. Жанна знала: тот водит машину аккуратно, не лихачит. С ним спокойно, но не сейчас. Сейчас – страшно. Попросить, чтобы ехал помедленнее? Но, покосившись на его сжатые губы, она промолчала. Сабуров тоже молчал. Она вспомнила Влада и невольно отметила, что у Сергея Васильевича лицо простоватое, а рот слишком уж мягкий, безвольный. И напрасно он пытается сжать губы в ниточку, все равно они пухлые и розовые, как у младенца. Все об этом знают. Да что это на нее нашло? Разглядывать Сабурова! Со скуки, должно быть, дорога длинная…

…И вот оно – кладбище. Ни разу в жизни она не была на кладбище. И вдруг почувствовала страх. Детский, бесконтрольный. Сколько же людей живет на земле, и все они умирают! А вдруг придет момент, когда места всем не хватит? Вон оно как разрослось! Здесь больше не хоронят, негде. Но великой Сабине место нашлось.

Памятника на могиле еще не поставили. Было много живых цветов, и люди, которые пришли на кладбище, останавливались здесь, сбивались в стайки. У могилы на грубо сколоченном деревянном ящике сидел парень с гитарой и пел одну из ее любимых песен. Ту, которую во время каждого концерта публика требовала на «бис».

Мы с тобой на краю –в раю.Шаг вперед и шаг назад –в ад.С нами нежен, а не строг –Бог.И у нас один судья –я…

Парень пел с душой. А публика внимала. Голос у него оказался не сильный, но приятный. Он держал аудиторию. На пару с Сабиной, которая сочинила эту песню, и во имя ее. Какие отношения были у него с великой певицей? Жанна почему-то боялась об этом думать.

Но смотрела на него не отрываясь. Какое необыкновенное лицо! Красив, но как-то бесплотно. Вечный странник. Не по женским постелям, упаси боже! По душам, конечно же. На него приятно смотреть, но думать о чем-то запретном невозможно. У него голубые глаза в угольно-черных ресницах, такие же темные брови, а волосы светлые, мягкие. Черная крупная родинка над верхней губой похожа на каплю, край ее касается розовой каймы, и кажется, еще немного, и родинка сползет прямо в рот. А руки у него маленькие, плечи узкие, шея длинная, тонкая. На ангела похож. Как Сабина. Но взгляд у него пылает.

Ночь пройдет, и новый день –в тень…

Жанна чувствовала, что сердце замирает. Казалось, этот парень сыграет в ее жизни роль значительную, если не сказать, решающую. А как же Влад? Пусть он перестанет петь! Это же невозможно!..

…Это же невозможно! Сабуров ненавидел эту песню! Именно эту. К остальным относился равнодушно. Но эту…

Мы с тобою на краю – в раю…

Разумеется, это не о муже! Как она могла признаться всему миру в том, что ему изменяет?! И при этом заявить: «И у нас один судья – я». За ним, Сергеем Сабуровым, право на суд не признавала, хотя на его стороне был закон. Свидетельство о браке на руках, в церкви венчаны.

Ночь пройдет, и новый день – в тень…

…Ну, спасибо тебе, дорогая! Жизнь с законным супругом для тебя тень!

На пороге наш палач – плач…

Ты и ревела целыми днями! О ком? О чем? О своей молодости, которую он, Сергей Сабуров, якобы загубил?

И в награду вполцены – сны,Потому что этот рай – край…

Последнюю фразу он просто не понимал. Край чего? Невозможная женщина! Почему не сказать просто? Я хочу с тобой развестись. Я не люблю тебя, люблю другого, наш брак себя исчерпал. Почему ни разу не заикнулась о разводе? Ни разу! «Потому что этот рай – край».

…Сил больше не осталось. Все это слышат! И Жанна.

Он не выдержал и негромко окликнул:

– Игорек!

Негромко, но тот услышал. Перестал петь, отложил гитару и поднялся со своего ящика:

– Сергей Васильевич! Здравствуйте!

– Значит, ты здесь.

– А где мне еще быть?

– Я в курсе: Лара запретила тебе приходить в наш дом. Но не я.

– И что с того? Все равно ее там больше нет. Она здесь. И я здесь.

– Холодно тут. К чему такие жертвы? – вздохнул Сергей и тут поймал взгляд Игоря. Жанна! Игорь смотрит на девушку на костылях. – Это Жанна, – представил ее Сабуров. – Она не так давно перенесла тяжелую операцию, но теперь все в порядке. Жанна, это Игорь Глинский. Поедем, Игорек, с нами.

– Куда?

– Домой.

– А как же Лара? – спросил парень.

– Лара… Как-нибудь обойдется. Покричит и успокоится. – И неожиданно для себя добавил: – Я ведь жениться на ней хочу.

Ему показалось, что Игорь сейчас рассмеется. Родинка над его губой весело подпрыгнула. Впрочем, он сдержался.

– Поздравляю.

– Ну, так что? Поехали?

– Я, пожалуй, здесь останусь, Сергей Васильевич. Или домой поеду, вы правы: холодно очень. Не хочу мешать вашему семейному счастью. Но обязательно зайду. На днях. Быть может, завтра.

– Ну, как знаешь. Не навязываюсь.

Меж тем, поняв, что продолжения концерта не будет, публика потихоньку стала расходиться. Люди пошли осматривать могилы других знаменитостей: их ведь водили сюда на экскурсию. Там лежит такой-то, а там такая-то… Сабуров невольно вздохнул. Пора и им с Жанной уходить. Посмотрели – и будет.

– Ну что? – взглянул он на Жанну. – Замерзла? Может, пойдем?

Она еле заметно кивнула и покрепче зажала под мышками костыли.

– Значит, после Сабины – Лара. Интересно! – все-таки не удержался Игорь. – А вы хорошо подумали? Ей ведь не вы нужны – деньги. Впрочем, вам тоже нужны только деньги. И покой, который они дают. Можно не работать и ни в чем себе не отказывать…

И тут вдруг вмешалась Жанна. Посмотрела на Игоря укоризненно и сказала:

– Между прочим, Сергей Васильевич дал мне денег на операцию. И никакой он не жадный. Просто несчастный.

– Ну да, во всем виновата Лара! И только Лара! – весело сказал Игорь.

– Для тебя она – Лариса Михайловна, – разозлился вдруг Сергей.

– О! Шесть лет разницы между нами – существенно! Но это ведь не помешало ей попытаться отбить меня у знаменитой подруги! Ларисе, пардон, Михайловне всегда хотелось стянуть что-то чужое. Мужчину, деньги, славу…

– Что ты несешь! – Разумеется, Игорь врет. Лара просто-напросто не могла. Не такая она. Они поссорились, и Игорь теперь ей мстит. Хочет, в свою очередь, поссорить их. Не выйдет! – Правильно Лара сделала, что запретила тебе появляться у нас в доме! Можешь не приходить! Так даже лучше будет! – разозлился Сергей.

– Нет уж, – Игорь нагнулся и поднял деревянный ящик. – Теперь я обязательно загляну к вам в гости, Сергей Васильевич. Кстати, поздравляю.

Игорь кивнул на Жанну. Сабуров его не понял…

…Жанна не поняла тем более. Какой странный парень! Не поняла она и того, почему сама вступилась за Сабурова. Это произошло инстинктивно. Она ведь знала: во всем виновата Лара, не он. Сабуров мягкий, безвольный человек, а этот Игорь…

С кладбища они ушли вместе, причем деревянный ящик Игорь прихватил с собой. У ворот кладбища Жанна с удивлением смотрела, как тот грузит ящик в багажник своих «Жигулей». Ящик-то ему зачем?

Она не могла понять, понравился ей Игорь или же не понравился. Кроме волнения, которое ее охватило при виде него, было что-то еще. Поет хорошо, то, о чем поет, понимает и Лару терпеть не может. Значит, союзник. Меж тем он был близок к Сабине. Причем близок так, как Жанне не хотелось даже думать. Одно дело – любовь великой певицы. Здесь допустимо все, в том числе и измена мужу. Тем более Сабуров сам не безгрешен. Но – Игорь! Это уж совсем недопустимо!

Расстались они прохладно. Некоторое время «Жигули» держались за серебристым «Фордом», но потом отстали. Сабуров поспешил оторваться. По лицу его Жанна догадывалась: он расстроен. И опять они молчали всю обратную дорогу.

А вернувшись, увидели возле дома большой костер. Там, где огня отродясь не разводили. Для шашлыков и барбекю на участке отведено специальное место, у беседки. В гостиной же был камин. Пользовались им редко, но бумаги, которые сейчас горели, можно сжечь и там. Бумаги?!

Костыли сами собой выпали из ее рук. Довольно ломать комедию! Игры окончились. Противник сделал свой ход первым. Жанна решительно шагнула к огню. Боли она больше не чувствовала. Да, Лара не захотела воспользоваться камином. Она устроила настоящую демонстрацию. Сожжение бумаг покойной Сабины! В огонь полетели старые альбомы, дневники, черновики…

В русалочьих глазах Лары светилось откровенное торжество. Она ликовала. Это страшно: так ликовать, сжигая чью-то душу! Как же надо испугаться, чтобы уничтожить такое сокровище! Забыть о собственной выгоде! И это Лара, жадная до денег!

Жанна проворно нагнулась и вытащила из огня обгоревшую тетрадь. Опомнился и Сабуров. Кинулся к огню и стал спасать бумаги. Первым делом он схватился за фотографии. Лицо его стало жалким, губы задрожали. А Лара смотрела только на Жанну. Удивление в ее глазах сменилось презрением.

– Так, так, так… – протянула Лара. – Оказывается, мы ломаем комедию! Ты не только шпионка, но и комедиантка! Дрянь! Ну, все! Мое терпение кончилось!!!

«А ту собаку кто-то из жителей поселка потом пристрелил…»

Сабуров был потрясен. Ему казалось, он прекрасно знал Лару. Знал не один год. А теперь выходит, что не знал. Та Лара не совершала диких, бессмысленных поступков. «Сто раз отмерь, один раз отрежь» – вот ее жизненное кредо. Она полная противоположность Сабине, которая кидалась в авантюры очертя голову. Почему он и оказался у Лары в постели: захотел удобства и покоя. И мести. Смешно сказать! За четырнадцать лет ни разу не изменил жене! Причем знал наверняка: Маша ему изменяет.

Врать она не умела. Знал: стоит спросить в лоб: «Было?» И она кивнет: «Да. Прости». Но то считалось не изменой, а творческим поиском. Она не раз говорила смеясь: «Я недавно услышала в одной из телевизионных передач занятную вещь. Мол, Чехов сказал: Короленко хороший писатель, а был бы еще лучше, если бы хоть раз изменил своей жене. Ха-ха! А знаешь, он прав! Не Короленко, Чехов. Ха-ха! Настоящий поэт и супружеская верность – вещи несовместные».

И он бесился. Что за чушь? При чем тут Чехов? При чем Короленко? «Дети подземелья». Да, в школе проходили. Но при чем тут его жена? Чушь! Он изо всех сил делал вид, что измены происходят только в ее фантазиях.

Хотя, глядя на Игоря, неизменно мучился: вот здесь, в моей гостиной, сидит ее любовник. Знаю это почти наверняка и молчу. Не понимаю. Ладно ее первая и единственная любовь. Тот – мужик, с ним все понятно. Но этот? Игрушка? Тридцать лет, и все Игорек! Они слишком много времени проводят вместе. Записывают альбомы. Если мужчина и женщина так долго работают вдвоем над одним проектом, то ситуация, когда недалеко и до интимной близости, рано или поздно возникает. В момент, когда работа завершена, когда пришла удача, они с ликованием заключают друг друга в объятия. Дружеские, но потом закрадывается мысль: надо бы расслабиться. Глоток шампанского «за удачу», сигарета, легкое головокружение, и губы сами собой соединились. Представить, что Игорь целует его жену… Да по его глазам и так все понятно. Голова, как подсолнух, разворачивается вслед дневному светилу, во взгляде обожание.

Но она? Если быть объективным, то Игорь – красивый парень. Что-то в нем есть. Но как быть с великой любовью Сабины? С цельностью ее натуры? Неужели она делала это назло ему? Не Чехову же. И не Короленко. При чем здесь они? И эта дурацкая фраза, которую жена повторяла слишком уж часто. Словно хотела себя оправдать.

В конце концов он не выдержал. Все произошло буднично и просто. Дети ушли на день рождения в соседний коттедж, Сабина уехала по делам. Повез ее Игорь, от услуг Сабурова они отказались, Лару с собой не пригласили. Александра Антоновна взяла выходной. Они с Ларой остались вдвоем в огромном доме. Наступил вечер. Лара немного злилась: она предпочитала быть в курсе всех дел Сабины. Он тоже нервничал. Вопрос: «Является ли Игорь любовником его жены?» – решился положительно.

Сначала они сидели в гостиной. Мужчина, обиженный на свою жену, и женщина, обиженная на жизнь. Должно быть, лицо у него было таким несчастным, что Лара подвинулась вплотную, погладила по руке и сказала:

– Ну-ну, успокойся. Это ненадолго.

Ненадолго что? Игорь? А кто следующий? Что еще надо сделать поэту, чтобы стать настоящим? Последнее время жена позволяла себе в постели такие вещи, что он терялся. Нельзя же так себя выдавать! Словно напрашивается на вопрос: откуда? с кем ты это делала? кто тебя научил? У него до Маши женщин не имелось, подобной опытности в делах постельных ему набраться было не у кого. Значит, любовники. Из богемной среды, ибо всем известно, что там одни извращенцы!

Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Осталась только глубокая обида, которую он не в силах был скрыть от Лары. А у той оказалось звериное чутье.

Это сейчас он понял: Лара просто воспользовалась моментом. Ей так же, как и ему, хотелось отомстить Сабине. За свое унижение. Лара всегда считала, что она красивее, умнее, талантливее. Просто ей не повезло.

Не было шампанского, не было сигарет, и удачи, за которую надо бы выпить, не было тоже. Но их губы сами собой соединились поцелуем, в котором горечи оказалось больше, чем сладострастия.

– Я… я не могу здесь… – хрипло сказал он.

– Поднимемся ко мне в комнату. Сережа, тебе надо расслабиться…

И он пошел за ней покорно, словно жертвенный ягненок на заклание. И подумал при этом мстительно: «Вот теперь ты поймешь, как это больно…»

За первым разом неизбежно следует второй, если выпадает такой же вечер. Можно убить его с приятностью. Ты мне – я тебе. Мы в расчете, дорогая. Должна же восторжествовать справедливость? В конце концов утешаться в объятиях Лары вошло у него в привычку. Как женщина она ему не нравилась. Лара никогда не теряла головы. Он не мог отделаться от мысли, что, даже когда глаза ее закрыты, она за ним подсматривает, чтобы узнать, как и от чего он теряет над собой контроль. Лара не могла понять, что при Сабине он выполняет такую же роль, как она при нем. Что он, в свою очередь, пытается сообразить, как удержать жену от измен, как стать лучшим. Они с Ларой не подходили друг другу. Их интимная близость напоминала постельную сцену из какого-нибудь сериала, где актеры больше стараются занять публику, чем сами получить удовольствие.

Если бы жена не умерла, неизвестно, чем бы все это закончилось. Теперь Лара уничтожала саму память о ненавистной ей женщине. Он понял: его любовница Сабину ненавидела. Так сильно, что ему до этого далеко, ох как далеко!

Он смотрел на догоравший огонь и в отчаянии пытался услышать колокол. Что же он наделал?! Как мог так поступить с Машей?! Но колокол молчал. Более того, горела и рушилась колокольня, на которой он находился. Лара больше не скрывала своих чувств. Дневники Сабины уничтожены, ему удалось спасти только несколько фотографий.

Жанна не выдержала и закричала:

– Ненавижу тебя! Ненавижу! Убью тебя! Убью!

Сабуров схватил ее за руку и притянул к себе: тише, девочка, успокойся. И тут только сообразил: девочка отбросила в сторону костыли! Она пошла, сама! Лара же торжествующе сказала:

– Вот видишь?! Видишь?! Какая же дрянь! Мало того, что она врала! Она мне угрожает!

– Пойдем поговорим, – негромко сказал Сергей Ларе, отстранившись от Жанны.

Та осталась одна у догорающего костра. Сабуров шел в дом следом за Ларой и думал о том, что так и не научился выяснять отношения. А надо бы устроить ей сцену. Это не ее дом. И ничто в этом доме Ларе не принадлежит.

– Нам лучше подняться к тебе в комнату, – предложил он, очутившись в гостиной. – Здесь скоро будут люди. А разговор долгий.

– Как скажешь, – кивнула Лара. Она уже успокоилась.

Поднялись на второй этаж, стараясь при этом друг друга не касаться. Плотно прикрыв дверь, он, сдерживаясь, изложил ей свою позицию. Лара слушала внимательно, не перебивая, а потом напомнила:

– Я ведь тебе не чужая. Сколько раз за последнее время ты был со мной, а сколько с ней?

– При чем здесь…

– Ты любил меня, не ее.

– Да с чего ты это взяла?! Разве я тебе когда-нибудь говорил о любви?!

– Ах, так? Ты просто со мной расслаблялся? Развлекался? Использовал меня? А теперь что? Найдешь девочку помоложе? Не выйдет! Не на такую нарвался!

– Да я уже понял.

– А раз понял, то пойми и другое: я хочу занять место Сабины.

– То есть ты хочешь, чтобы я на тебе женился?

– И это тоже. Кроме того, я хочу на сцену. Я буду петь.

– Петь?! – он чуть не расхохотался. Лара хочет славы! Безголосая посредственность решила примерить на голову лавровый венок! – А разве у тебя есть талант? Голос?

– Талант? Голос? Подумаешь, ценность! У меня, конечно, голос не такой сильный, как у Сабины, но современная звукозаписывающая аппаратура может из него кое-что сделать. Подчистят, отмикшируют. Это глупая Сабина пела только вживую. Не жалела себя, вот и сломалась. А мне и фанерка сойдет.

– Что-то я не понял…

– Я хочу получить свое. У меня остались связи. Думаю, мой проект найдет поддержку у спонсоров. Лучшая подруга Сабины подхватывает упавшее знамя. Отличная идея! Найдутся люди, которые за нее уцепятся. Пара громких скандалов, наш брак, печальная лав-стори на трех каналах, сейчас такие передачи в моде, и как итог – оглушительный успех. Мало ли брошенных жен знаменитых певцов делают блестящую сольную карьеру? Хоть у одной из них есть голос? Есть слава бывшего мужа, и достаточно! Но это уже приелось. Ниша занята. А вот подруга покойной суперзвезды вкупе с ее мужем – это что-то новенькое, свеженькое. В наше время звезды зажигает черный пиар.

– Да ты с ума сошла?! Чтобы я принял в этом участие?! Еще раз кинулся в омут?! Да я счастлив уже тем, что все закончилось!!

– А я нет, – отрезала Лара. – Я хочу, чтобы в этом доме вновь появилось телевидение, журналисты. Поверь, в отличие от Сабины я распоряжусь всем с умом.

– Нет, Лара. Нет.

– Тебе некуда деваться. Нас слишком многое связывает. Я ведь знаю, что на самом деле произошло там, на переезде. У нас с тобой общая тайна, дорогой.

– По-моему, ты больна, – заметил Сабуров.

– Да, больна, – согласно кивнула Лара. – Эта болезнь называется зависть. Вот уже много лет я мучаюсь… Думаешь, я любила своего жениха, когда выходила замуж? Он же был чуть ли не в два раза старше меня, толстый, лысый. Но – москвич, двухкомнатная квартира, машина, престижная работа, загранкомандировки. Ну, кто еще из моих подруг так удачно вышел замуж? У меня было все. Но – мало. Я все время оглядывалась на других. Кто лучше одет? У кого дороже машина? Кто сумел достать то, чего не смогла достать я? Сколько бы я ни имела, мне всегда было мало. Мало, мало, мало… В конце концов, у меня муж старый и толстый, а другие жили с молодыми и красивыми. Завела любовника. Опять не то. Теперь мне стало казаться, что других любят больше, чем меня. Утешалась тем, что живу в свое удовольствие. И вот – Сабина. То есть Маша. В одной комнате жили, вместе сахар у соседей стреляли, чаю попить было не с чем. Почти десять лет я думала, что ей до меня далеко. Что я процветаю, а она бедствует. Я не верила, что у нее получится. Не раз говорила ей об этом, мы ведь перезванивались. Думала, что она сдастся, отступит. Представляешь, что я почувствовала, когда она стала знаменитостью? Я готова была ее убить! Но правильно говорят: не можешь задушить своего врага – обними его. И ты… Разве ты ненавидел ее меньше, чем я? Не притворяйся!