- -
- 100%
- +
– Ну, садитесь. С Богом.
Угощение было нехитрым, основным его поставщиком послужил погреб в доме: квашеная капустка, присыпанная выращенным на подоконнике зеленым лучком, хрустящие бочковые огурчики, рядом с которыми красовались на блюде огромные, с Китов кулак, бурые помидоры, тоже из дубовой бочки. Тут же в мисках дожидались своего часа моченая янтарная антоновка да соленые грибочки. Ни тебе красной рыбки, ни колбаски копченой, ни сыра и уж тем более икры. Зато щедрыми ломтями нарезан ноздреватый ржаной хлеб, испеченный самой хозяйкой, а к нему – сливочно-сладкое деревенское масло из хозяйства Хватовых. Гости были неприхотливы, деликатесов не требовали. Они с аппетитом принялись накладывать в тарелки закуску, а Лева первым делом схватился за хлебницу.
– Вкуснотища! – сказал он, впившись зубами в ломоть. – С месяц об этом мечтал! Такой вкусный хлеб только у вас, тетя Лида!
– Лева, а подарки? – спохватилась Машенька.
– Да погоди ты, – отмахнулась Лидия. – Пусть поест.
– Да вы гляньте сначала! Мы вам пилу купили! Бензиновую!
Именинница вздрогнула и побледнела:
– Как ты сказала?!
– Бензопилу, а что?
– Ты, Мария, выбирала или он? – кивнула Лидия на Леву.
– Он, а почему ты так разволновалась?
– Я потом с тобой об этом поговорю. А сейчас давайте праздновать.
– Подумаешь, пила, – пожала плечами Машенька. – Лева сам выбрал ее вам в подарок, и что здесь такого? Вещь в хозяйстве нужная.
– А топор на кой? – хмыкнул Кит.
– То топор! А то бензопила! – возразила Машенька. – С нею дров можно больше заготовить!
– Дров у нас хватает, – улыбнулась Лидия. – Но все равно: спасибо тебе, Машенька. И тебе, Лева, – добавила она тихо. Парень до ушей залился краской, даже веснушки с лица почти исчезли, и уткнулся в тарелку.
– Я тебе еще кое-что купила, тетя Лида, – порозовела Машенька. – Но это потом. А сейчас: с днем рожденья! Лева! Хватит лопать! Поздравь тетю Лиду!
– С днем рожденья, – смущенно сказал тот.
– По такому празднику можно и выпить, – пробасил Кит, потянувшись к запотевшей бутылке водки, пристроившейся на краю стола. Мол, предмет незначительный и в предстоящем застолье далеко не главный.
– Ты смотри, Николай, – строго сказала Лидия. – Не забывайся. Сам знаешь, – добавила она со значением.
– Мы по маленькой, – серебряным смехом, как колокольчиком, прозвенела Машенька и подставила свою рюмку. – За день рожденья, Лидуша!
– Мне чуть-чуть, – торопливо сказал Лева. – На донышке.
Лидия выпила полную. За свои сорок два.
– Да-а, метет нынче… – вздохнула она. – Слышите, как ветер-то воет?
– Ужас! – поежилась Машенька. – Я такой зимы не припомню. Чтобы столько снега, да еще морозы стояли больше месяца! Просто кошмар! Даже не верится, что подобное может быть! Раньше зимы были мягкими, я даже длинную шубу себе так и не купила. Зачем, если ее надеваешь от силы раза три? А теперь мерзну в своем полушубке, он хоть и красивый, но совсем не теплый.
– Кто о чем, а наша птичка все о нарядах, – хмыкнул Лева. – Ее только одно волнует: покупать шубу или не покупать? Да купи ты ее уже, наконец! Не терзайся!
– Отстань! Я не какая-нибудь транжира. И не пустышка, – надулась Машенька.
– Вот говорят: человек – царь природы, – глядя в темное окно, за которым выл ветер, задумчиво сказала Лидия. – Да какой же он царь? Он гость природы. Причем наглый и бесцеремонный. Гляньте-ка, что в округе летом делается! Все, прости, господи, зас…ли! Едут в машине – мусор прямо на обочину бросают, куда ни глянь – свалка, леса вырубают без жалости, а дома на этих участках строят без ума. И повсюду так, не только у нас. Во всем мире. Все гостят, за собой не прибирая, – поджала и без того узкие губы Лидия. Рот превратился в ниточку. – Природа это терпит, но до поры до времени. А потом ее терпение кончается. И она, хозяйка, принимается нас учить. То цунами накатит, то вулкан взбесится, то пожар спалит все дотла, а у нас вот так, как нынче зимой, города снегом заперло. И все цари сидят по домам, ждут. И ничего ты тут не поделаешь. Стихия. Ее можно только попросить, как в былые времена, когда молебен батюшке заказывали, чтобы сжалилась. А она возьмет да и не простит гостя-то непрошеного. И что тогда будет, а? Что молчите-то?
– А что тут скажешь? – вздохнул Лева. – Все верно. Только кто все это делает? Кто гадит-то? Я не делаю, ты не делаешь, Машенька тоже. Кит ничего плохого не делает. Кого ни спроси – все природу любят, все ее охраняют. Все хорошие. Тогда откуда берется плохое? Так же не бывает? Много хороших людей с хорошими мыслями, собравшись вместе, не могут совершить столько плохого. Тем не менее именно они это и делают. То есть мы. Все вместе. Мы уничтожаем природу. Ты, я, Машенька, Кит. Какая-то нелепость. Что вы на это скажете, тетя Лида?
Лидия хотела было ему ответить, но тут за окном показалась узкая полоса света и раздался негромкий, но настойчивый стук в дверь. Кто-то стоял на крыльце с фонарем и просился в гости.
– Чу! Стучат! Коля, ступай, открой ему.
– Микоша? – улыбнулась Машенька.
– А кто ж еще? Прознал, что мы за стол сели, ноги в руки – и сюда.
– Да как же он узнал?
– Звук льющейся в рюмки водки Микоша, будучи на Северном полюсе, услышит с Южного, – пошутила Лидия. – Сколько уж раз проверено: стоит сесть за стол, и он тут как тут! Наводнение проще остановить, чем Микошу, рвущегося к выпивке. Открой ему, Коля, иначе он нам дверь снесет. Слышь? Опять стучит!
Серьезный разговор с появлением Микоши был закончен. Все знали, что при нем лучше и не начинать, все равно рта никому не даст открыть. Микоша считал себя главным экспертом по всем без исключения вопросам, начиная с гипотезы зарождения Вселенной и заканчивая стиркой носков.
Кит ушел в сени, и вскоре на пороге жарко натопленной комнаты возник мужичок с ноготок, красноносый, с жиденькими седыми волосиками на яйцеобразной голове, и, переминаясь с ноги на ногу, виновато сказал:
– Доброго здоровьица всей честной компании. С днем рожденья, соседка. Я вот тебе сальца принес в подарочек, так сказать… – и торопливо принялся разворачивать белую тряпицу. Фонарь он оставил в сенях.
– Садись уже, сосед, – скупо улыбнулась Лидия.
– Сальца, думаю, им не хватает. К застолью-то, – все суетился Микоша. – Я, как узнал, загодя расстарался. – Взгляд мужичка выхватил из всей расставленной посуды початую бутылку водки и больше уже от нее не отрывался. – Хватовы-то кабанчика на днях закололи, а я помогал. Вот они и отблагодарили, костями на супчик да салом. Хорош был кабанчик, сала много. Сам засолил, – похвастался он. – В этом деле я мастак. Рецепт у меня есть особый, я тебе, Лидия Ивановна, потом шепну на ушко, потому как секрет. Ты порежь сальца-то…
– Да садись ты уже!
Кит всего лишь дружески подтолкнул Микошу в спину, отчего тот пролетел аккурат до ближайшего пустого стула и приземлился на него вместе с тряпицей, в которую было завернуто сало.
– Мы уже выпили, – сурово сказала Лидия, – так что ты уж сам расстарайся, сосед. Кит, возьми у него сало, порежь.
Микоша, заметно дрожа рукой, но в то же время бережно, стараясь не пролить ни капли, налил в рюмку водки до самых краев. И нетерпеливо заерзал на стуле.
– Что ж не пьешь? – с улыбкой спросила Лидия. – Сказали тебе: мы уже.
– Штрафную, значит? – осклабился Микоша. Вместо зубов у него во рту торчали гнилые пеньки.
– Штрафную, штрафную! – подхватила Машенька, заливаясь серебряным колокольчиком.
– Ну, ежели такая красивая барышня просит… И хозяйка дозволяет. Из уважения к присутствующим дамам! – гаркнул Микоша. Голос у него был зычный, как у какого-нибудь двухметрового гиганта с соответствующим объемом легких, и такая же не по росту большая нога. Глянешь на сапоги – великан, а глаза поднимешь: где ж великан-то? Метр с кепкой. Но зато голосище! Вот какой был Микоша.
Он бережно, стараясь не дрожать рукой, поднес рюмку ко рту и, сложив губы трубочкой, не выпил, а скорее вытянул из нее водку. Высосал до капли, причем беззвучно, без чмоканья, без вульгарного бульканья, со всем глубочайшим уважением к употребляемому продукту. После чего нюхнул кусок хлеба, положил его на стол рядом с пустой тарелкой и с тоской уставился на бутылку, в которой водки еще было больше половины.
– Передохни чуток, – пробасил Кит, ставя перед Микошей миску с нарезанным толстыми ломтями бело-розовым салом.
– То не мне, гостям, – важно сказал тот.
– А ты что ж? – насмешливо спросила Лидия. – И не закусываешь никогда?
– Чего тут закусывать? – вздохнул Микоша. – Я ж сегодня лояльный и обоюдный.
– Как-как? – прыснула Машенька.
– Трезвый, говорю, как стекло. С утра готовился.
– А-а-а… – протянула Лидия, а Лева хмыкнул.
– Погода-то, а? – стал подводить разговор к очередной рюмке Микоша. У него были свои, годами отработанные методы пития на халяву и своеобразный кодекс чести. Кодекс чести алкоголика, как ни смешно это звучит. – С утра передавали штормовое предупреждение, – важно сказал он.
– Кит, ты бы включил телевизор, – заволновалась Лидия.
– А что нам погода? – пожал могучими плечами тот.
– Включи, говорю!
Кит послушно взялся за пульт.
– …специальный выпуск новостей…
– А я что говорю? – встрепенулся Микоша. – Вот за хорошую погоду…
– Да погоди ты! – прикрикнула Лидия. – Это местные новости. Не о том они сейчас.
– …сбежал опасный преступник.
– Откуда сбежал? – заволновалась Машенька.
– …из психиатрической больницы, – равнодушно сообщила хорошенькая дикторша с экрана телевизора. – Убиты главный врач Маргарита Павловна Абрамова и один из санитаров. Почти шесть лет назад Владимир Тычковский, совершивший с особой жестокостью несколько изнасилований и убийств, был признан судом невменяемым и помещен в психиатрический стационар закрытого типа под усиленное наблюдение. Сегодня ему удалось оттуда бежать. Помните, что этот человек особо опасен, к тому же у него сейчас рецидив болезни. Немедленно сообщайте в милицию о его появлении! Приметы Тычковского: высокого роста, среднего телосложения, темноволосый, черты лица правильные…
– Лучше бы фото показали, – проворчал Лева.
– Обратите внимание на фото: перед вами опасный преступник… – словно в ответ на его слова сказала хорошенькая дикторша.
Лидия, подавшись вперед, впилась взглядом в экран телевизора, Машенька тоже не на шутку разволновалась. И в этот момент по экрану пошли широкие полосы, раздалось шипение, треск, потом изображение и вовсе исчезло, звук тоже.
– Кит! – закричала Лидия. – Что это такое?!
– Должно быть, антенна отошла, Лидуша, – пробормотал тот.
– Да почему ж она отошла?!
– Так ураган… – развел руками Кит. – Хорошо хоть свет есть. В такую погоду всякое бывает.
– А еще этот маньяк, – вздрогнула Машенька. – Б-р-р-р…
– Да чего нам бояться? – Кит сжал огромные кулаки и показал их всем. – Пущай только тронет кого из вас! А антенну я, Лидуша, починю. Хочешь, сейчас и полезу на крышу?
– Ты что, спятил? – рассердилась Лидия. – Куда ты, чудило, полезешь? На улице ураган! Ну не дал бог человеку мозгов, чисто дитя малое! Господи, прости, – она торопливо перекрестилась. – Не умрем без телевизора. Вон, радио есть, – кивнула она на видавший виды тюнер.
– Вот за радио… – потянулся к бутылке Микоша. – Давай выпьем, тезка!
По паспорту его, как и Кита, звали Николаем, хотя об этом все давно уже позабыли, поэтому переглянулись удивленно.
– Тю! Неугомонный! – покачал головой Кит. – Ладно, наливай.
– Николай! – строго сказала Лидия. – Помни!
– Да ты бы не волновалась, соседка, – заступился за Кита Микоша, наливая две полные рюмки водки себе и ему. Он уже прекрасно знал, кто сколько пьет, знал, что Леве предлагать бесполезно, Машенька тоже вряд ли поддержит. Единственная надежда – Кит, если удастся уговорить Лидию немного отпустить вожжи. – Ты глянь на него. Ему ж ведро надо, чтобы захмелеть. То ли дело я. Нюхну – и готово.
– Знаю я, как ты нюхнешь. Раз нюхнешь – бутылки нет. Потом ищи тебя в блюде со студнем, веди домой, спать укладывай. А коли не допил, так на ссору начнешь нарываться, руки распускать. Мороки с тобой, – поморщилась Лидия. – Хотя куда ты сегодня пойдешь? – вздохнула она. – Метель на дворе, да и на улице ни души, ссоры искать не с кем. А здесь тебя Коля мигом успокоит. Похоже, все мы сегодня в одной лодке. Пейте, черт с вами, – неожиданно грубо сказала она.
– Ну, за стихию! – поднял рюмку Микоша. – Чтоб никакой маньяк не помешал нам, товарищи, культурно посидеть. То есть чтоб она бы помешала какому-нибудь маньяку помешать нам… – Он сбился, Машенька с Левой переглянулись и прыснули. – В общем, за нас! – закончил путаный тост Микоша. – Хорошо сидим!
– Чего сказал-то? – вздрогнул Кит.
– То не я, то классика! – Микоша поднял вверх указательный палец. – Не нравится, скажу по-другому: как же я вас люблю, дорогие мои соседи и их дорогие товарищи гости! Вот за это и выпьем. За любовь! – гаркнул он.
Не успел Микоша поднести рюмку ко рту, как раздался стук в дверь.
– Кого там несет? – удивленно спросила Лидия. – В такую-то погоду!
– Еще гости? – предположила Машенька.
– Мы никого не ждем, – сурово сказала именинница.
– А Хватовы? – напомнил Лева.
– Они не пойдут, у них кабанчик, – тут же заступился за Хватовых Микоша. – И брага выхаживалась, сам видел. Нынче гнать будут, – мечтательно сказал он. – На первак не позовут, так я завтра на остаточки нагряну. Не, точно не Хватовы.
– А кто? – переглянулись женщины.
– Я посмотрю, – встал из-за стола Кит.
– Осторожнее там, – предупредила его Лидия.
– А пойдемте все! – предложил Лева и тоже встал.
– Все так все. Имеются в виду мужчины, бабам там делать нечего. Ну, за нас, за мужчин! Походную, так сказать. – Микоша махом опрокинул рюмку водки и, путаясь в ногах, стал вылезать из-за стола.
– Машенька, и в самом деле, останься здесь со мной, – попросила Лидия. – Они сами разберутся.
– А если это он? – вздрогнула девушка.
– Он один, а нас много. Не волнуйся, девочка.
Она подошла к Машеньке и положила руки ей на плечи. Так, стоя у нее за спиной, Лидия неотрывно смотрела на цветастую занавеску и ждала. Лицо у нее было странное.
– Я вовсе не волнуюсь, – сказала Машенька. – То есть мое волнение… Ты знаешь, отчего оно… Я просто вспомнила…
– Не думай об этом. Все в прошлом.
– Он пришел, чтобы напомнить нам о прошлом, – вздрогнула Машенька.
– Все будет хорошо. – Лидия ласково погладила ее нежные плечи под белым свитером. – Может быть, это и не он вовсе? Валя Хватова зашла муки спросить для пирога. Или поздравить меня решила. По-соседски.
Когда же в сенях послышались топот ног и взволнованные голоса, среди которых не было женского, похожего на Валин, Лидия вздрогнула и глухо сказала:
– Неужели случилось?
Незваные гости
Какое-то время она не трогалась с места. Машенька тоже не шевелилась. Обе молчали. В сенях меж тем шла какая-то возня. Потом в кухню заглянул Кит и крикнул:
– Куда его?
– Кого? – тупо переспросила Лидия.
– Да мужика! Ввалился в дом, еле дышит.
– Да ты войди. Что стал в дверях?
Хлопнула дверь, Кит заглянул за занавеску и спросил:
– Делать-то с ним что?
– С кем?
– С мужиком!
– С каким мужиком?
– Да который пришел! Что ты как не в себе! По пятому разу спрашиваешь!
– А что он говорит?
– Да ничего не говорит. Я ж сказал: еле дышит. Замерз.
– А из себя какой?
– Да никакой! Замерз, говорю, совсем.
– Что ты заладил: замерз да замерз, – разозлилась вдруг Лидия. – Ты что, радио не слышал?!
– Какое радио? – хлопнул глазами Кит.
– Ну, телевизор! Сказано тебе: маньяк из дурки сбежал! В милицию надо звонить!
– Вот ты говоришь, что я дурак…
– Дурак и есть!
– А ты бы, умница моя, мозгами пошевелила. Али забыла, кто мы-то такие? В милицию она собралась звонить.
– А ведь и верно, – спохватилась Лидия. – Что-то я, Коля, совсем растерялась. Давай его сюда, беглеца.
Кит посторонился, и Лева с Микошей под руки ввели в комнату высокого темноволосого мужчину, который и в самом деле выглядел неважно. Лицо бледное, губы синие, смерзшиеся, так что гость не мог вымолвить ни слова, только мычал. Одет он был в зимнюю куртку, которая была ему великовата, из-под нее виднелись темный пиджак и брюки.
– Сажайте его на диван, – велела Лидия.
Мужчину осторожно опустили на диван.
– И что с ним делать? – растерянно спросила Машенька.
– Водки дать, – смущенно кашлянул Микоша. Видно было, что сей добрый совет дался ему с огромным трудом.
– А ведь и верно! Коля, дай ему водки! – велела Лидия.
Кит схватил со стола так и не выпитую им рюмку водки и с силой влил ее в незнакомца. Тот закашлялся и затряс головой.
– Кто помнит, что надо делать с обмороженными? – наморщив лоб, спросил Лева.
– Да он вроде того… целехонек, – прищурившись на гостя, сказал Микоша. – Видал я обмороженных, этот не такой. В тепле чуток посидит и отойдет.
– Кончится, что ли? – ощерился Кит.
– Да типун тебе на язык! – замахал руками Микоша. – Будет как новенький! Я ж говорю: видал я обмороженных, а с этим товарищем все нормалек.
– Да где ж ты их видал, чумичка? – зыркнула на него Лидия.
Микоша молча вытянул вперед левую руку, на которой не хватало двух пальцев, среднего и указательного.
– Ты ж говорил, на пилораме, производственная травма, – удивленно сказал Кит.
– Присочинил малость.
– А я поверила! – возмутилась Машенька. – Зачем же ты нам врал?
– Не врал я, – засуетился Микоша. – Правду не хотел говорить.
– По пьяни, что ли, в снегу замерз? – хмыкнул Кит.
– Вот я и говорю: видал я обмороженных… – в третий раз сказал Микоша и со вздохом посмотрел на бутылку с вожделенной огненной водой. – Нешто и мне выпить? Волнительно все это.
– Кто о чем, а лысый все о расческе, – покачала головой Лидия, и в этот момент сидящий на диване мужчина пришел в себя.
– Где я? – хрипло спросил он, обводя комнату мутным взглядом.
– Во-первых, кто вы? – важно спросил Лева, видимо вообразив себя великим сыщиком, мастером допроса.
– Я шел на свет в окне.
– Издалека шел? – с иронией спросила Лидия.
Мужчина закашлялся и попросил:
– Воды… Пожалуйста…
Машенька встала и торопливо налила в стакан вишневого компота из большого глиняного кувшина. С опаской подойдя к мужчине, она сказала, протягивая ему стакан:
– Компот устроит? Вишневый.
– С косточками? – неожиданно улыбнулся гость. Его широкобровое лицо стало вдруг чертовски обаятельным, в карих глазах сверкнул огонек. Он, похоже, полностью пришел в себя или же притворялся раньше беспомощным.
– Что? – растерялась Машенька.
– Давайте ваш компот. И не спешите меня вязать. Как видите, я ни на кого не бросаюсь.
– Попробовал бы… – Кит сжал кулаки. – Чтоб ты знал: у меня есть ружье.
– А этого мало? – усмехнулся гость, кивнув на его кулаки. – Я же не сумасшедший, бросаться на такого великана с голыми руками. К тому же я замерз. Мне сейчас не до драки.
– А он совсем не похож на маньяка, – задумчиво сказала Машенька. – Вы не находите?
– Много ты знаешь про маньяков! – неожиданно зло сказала Лидия.
– Какой маньяк? Вы о чем? – с недоумением посмотрел на них гость. – Я просто несчастный, которого застала в пути метель. Разрешите мне раздеться? У вас тут жарко.
И он, не дожидаясь ответа, принялся снимать с себя куртку.
– А куда вы ехали? – подозрительно спросила Машенька. – Или… шли?
– Машина застряла на шоссе. Погода-то, сами видите, какая. Заносы.
– Боже! – закричала вдруг Машенька. – У него на рубашке кровь!
Из-под рукавов пиджака, бывшего на госте, выглядывали обшлага светлой рубашки, которые и в самом деле были испачканы кровью.
– Маньяк, – тихо сказал Лева. И с обидой добавил: – А я ему почти поверил.
– Я сейчас все объясню… – явно нервничая, сказал гость, и в это время в наружную дверь опять постучали. Потом, для верности, постучали в окно. Затем опять в дверь.
Нет, это уже был не стук. В дверь барабанили кулаками и даже, кажется, пинали ее ногой. Так не в гости просятся, а ломятся в дом. Причем нахально.
– Это еще кто?! – взволнованно спросила Лидия.
– Я сейчас посмотрю, – вызвался Кит.
Поскольку маньяк сидел здесь, в комнате, открывать новому гостю (или гостье) он пошел один. Лидия на всякий случай сделала два шага назад и взялась рукой за спинку тяжелого дубового стула.
– Только дернись, – предупредила она незваного гостя.
– Я что, сумасшедший? – усмехнулся тот. – Я еще не потерял надежду получить помощь и выбраться отсюда поскорее. Телефон-то у вас есть, надеюсь?
– У меня-то есть, – ответил за Лидию Лева. – А у тебя? Если ты ехал на машине, как говоришь, и ты не маньяк, где твой мобильный телефон?
– Веришь, нет? Он у меня был. Но я несколько раз глубоко провалился в снег. А пару раз так и вовсе упал. Ветром сбило. Там, на улице, настоящий ураган. Похоже, я его где-то обронил. Но если ты настаиваешь, я сейчас пойду его искать.
Мужчина приподнялся с дивана.
– Сидеть! – крикнула ему Лидия, сжимая спинку стула так, что побелели костяшки пальцев.
Тот нехотя послушался. В сенях меж тем раздались голоса. Новый гость тоже оказался мужчиной. Он, похоже, пытался что-то объяснить Киту. Но отсюда, из избы, слышно было только: бу-бу-бу.
– Коля, кто там? – крикнула Лидия. Но Кит ее не услышал.
– Да что ж за день сегодня такой? – кусая губы, спросила Машенька. – Я начинаю нервничать, а мне это нельзя.
– Успокойся, девочка, – ласково сказала ей Лидия. – Сейчас мы все узнаем. Может быть, ничего опасного для нас и нет. Почему же Коля не ведет его в дом? Что там случилось?
Прошло какое-то время, и наконец хлопнула дверь и Кит втолкнул в избу очередного незваного гостя. Потом занавеска, отделяющая кухню от комнаты, отъехала в сторону, и все уставились на вошедшего. Это тоже был мужчина высокого роста, темноволосый, с приятным лицом, в куртке не по размеру, из-под которой виднелись пиджак и брюки. За его спиной маячил Кит, лицо у него было растерянное. Он и не помнил, когда это в доме было столько гостей.
Увидев вошедшего, тот, что сидел на диване, изменился в лице. Он дернулся, попытался было встать, но тут же взял себя в руки. Откинулся на спинку и замер, внимательно наблюдая за реакцией хозяев. Стоящий на пороге мужчина попытался было что-то сказать, но замерзшие губы его плохо слушались.
– Из-з-з… – мычал он. – Из-з-з з-за…
– Еще один, – прошептал Микоша и с тоской добавил: – Это сколько ж надо водки?
– Замерз? – спросила у нового гостя Лидия и, поскольку тот не отвечал, велела Киту: – Веди и этого на диван.
Второй гость попятился и затряс головой. Знаками он пытался что-то сказать хозяевам.
– Не хочет на диван, – перевела Лидия. – Коля, веди его в кресло.
Кит повел нового гостя к огромному старинному креслу, доставшемуся Лидии в наследство от предков вместе с прочим барахлом. Она ничего так и не отнесла на свалку, ни ходики с гирьками на медной цепочке, ни облупленный комод, ни буфет с мутным треснувшим зеркалом, ни продавленный диван. Отчего комната была теперь похожа на музей деревенского быта первой половины прошлого века. В довершение ко всему в рассохшихся рамках на стенах висели желтые от времени фотографии предков Лидии. Они сурово смотрели на незваных гостей.
– Это Тычковский, – сказал сидящий на диване мужчина. – Он сегодня сбежал из психиатрической больницы. Если вы не в курсе, Тычковский – опасный преступник, маньяк.
– Мы телевизор-то смотрим, – осклабился Микоша. – Знаем, что сбежал. Только у нас изображение вдруг пропало. Фотку-то мы так и не увидели!
– Молчи, дурак! – крикнула Машенька.
Кит усадил дрожащего от холода «Тычковского» в кресло и пошел к столу за водкой.
– А ты тогда кто? – спросил Лева у сидящего на диване мужчины. На всякий случай он, как и Лидия с Машенькой, держался от него подальше.
– Я – Дмитрий Александрович Киба, врач-психиатр.
– Ах, врач…
Сидящий в кресле замычал и замотал головой. Только после того, как Кит влил в него водку, второй гость, хотя и с трудом, заговорил:
– Он врет. Я Киба. Кстати, извините за вторжение. Я очень замерз, поэтому рвался к вам в дом.
– Вы – врач-психиатр? – уточнила Машенька.
– Да. Он самый.
– Работаете в психиатрической больнице?
– Именно.
– Должно быть, новенький. Что-то мне ваше лицо не…
– Молчи, – оборвала ее Лидия. – И как вы здесь оказались? – хмуро спросила она.
– Сделал глупость: поехал в метель. Меня дома ждут жена и сын. Младший. Старший учится в институте и живет в Москве. На шоссе заносы. Моя машина встала. – Киба говорил отрывисто, а дышал с трудом. Видно было, что еще не отогрелся как следует и не пришел в себя. – Я увидел свет в окне и пошел на него. Точнее, побрел. Дорогу замело. Еле дошел.