Однажды в заброшенном общежитии…

1.

Внутренний испуг и последовавший за ним выброс адреналина заставляет девушку открыть глаза. Интуитивно она предчувствовала неладное ещё даже во сне. Окружающая обстановка моментально активирует ее чувствительную нервную систему. Тусклый свет заляпанных лампочек. Голый бетонный пол. Кирпичные побитые стены. Какой-то широкий гостиный коридор. Совершенно незнакомое, мрачное пространство. Почему она здесь лежит? Девушка пытается воспроизвести в голове последнее воспоминание, но шквал эмоций является препятствием. Страх неизвестности мешает совладать с собой. Но даже на пике испуга она ясно осознает, что ничего не помнит. Последнее отчетливое событие в ее памяти, как она из своего подъезда выходит в магазин. Дальше пустота. Девушка рефлекторно смотрит на руки и ноги, но те без повреждений и каких-либо следов насилия. Даже одежда цела. Она рыщет по карманам, но ни телефона, ни паспорта там нет. На полу поблизости тоже. Девушка вскакивает, разворачивается и в ужасе прикрывает руками за рот, чтобы сдержать непроизвольный крик. На том же бетонном полу лежат без сознания еще пять человек. Как она их не заметила сразу? А если они уже мертвы? Получается, она находится в неизвестном месте рядом с пятью трупами! Девушка мечется из стороны в сторону. Ей хочется бежать и искать выход. Но потом она понимает, что возможно пострадавшим может понадобиться экстренная помощь. Бросить их она точно не сможет. Стараясь действовать тихо, дабы не навлечь беду, она в быстром темпе, подобно юркой мышке, бросается к собратьям по несчастью. Осмотрев мельком лица группы людей, девушка понимает, что ни одного из них она и близко не знает. В голове бушует диссонанс: ей неизвестны мотивы пяти незнакомцев, и она может разбудить зло, по умыслу которого она и оказалась здесь. Инстинкт самосохранения проявляется в ее переменчивости действий. Девушка несколько раз предпринимает попытку дотронуться до незнакомцев, но затем тревожно отдергивает руку. Бедняжка начинает нервно сдирать пальцами кожицу вокруг ногтей. Чем больше она оглядывается в пустой коридор, тем сильнее изводит ее страх. Она решается и идет к самому безобидному на вид потерпевшему. Пожилой дед лежит на спине в старомодном черном пиджаке, под которым надета еще шерстяная клетчатая жилетка, а под нее в свою очередь фиолетовая рубашка. Короткие седые волосы с лысиной посередине головы, морщинистое лицо с крупным мясистым носом, костлявое худощавое телосложение – от него в случае чего можно и убежать. Девушка в меру своей осторожности тыкает в деда рукой, но, не дождавшись результата, начинает настырно толкать его руками. Дед наконец начинает шевелиться и бубнить невнятную речь. Затем он поднимает веки и, удивлено опустив уголки рта вниз, хлопает глазами на девушку:

– Катенька… Это ты?

– Нет, – вздрагивает девушка от собственного голоса, – меня зовут Дуня.

– Дуня?! А где же моя внучка Катенька?!

– Я не знаю…

Старик с кряхтением и приложенным усилием принимает сидячее положение.

– А где я вообще нахожусь?

– Вы что…, – тяжело сглатывает слюну девушка, – тоже не знаете, что это за место?

Он пристально осматривается вокруг.

– Нет. Не знаю, Дуня…

Девушка прерывисто беспокойно дышит, но волнение чуть уменьшается, ведь она уже в беде не одна.

– Меня кстати Альбертом Леонидовичем звать, – старика обходит страх неопределенности стороной.

– Очень приятно…, – несмотря на катастрофическую ситуацию отвечает Дуня вежливостью и параллельно приглядывается к остальным людям. – С вами все в порядке?

– Да, милая. Голова, правда, немного побаливает. Но так она у меня уже много лет раскалывается… На металлургическом заводе отпахать 40 лет, конечно будет болеть…

Дед самозабвенно дает понять, что он в норме. Дуня осознает, что надо продолжить оказывать первую помощь по той же проверенной тактике. Девушки проходит мимо взрослых двух мужчин и женщины и начинает будить подростка. Парень, лет пятнадцати, неформальной внешности, одет в розовый пуловер и узкие черные джинсы. Уши проколоты пирсингом в виде деревянных тоннелей, а длинные волосы разукрашены в синий цвет. На удивление, чтобы разбудить парня, Дуне приходится приложить больше усилий.

– Все-таки очень любопытно, где это мы…, – доносятся размышления Альберта, – и кто все эти люди…

Девушка видит вздымающуюся от ровного дыхания грудную клетку парня и трясет его сильнее. Неожиданно подросток приходит в себя. Реакция парня становится полностью противоположной реакции старика. Ошарашенными глазами он уставляется на девушку, затем на помещение позади нее и начинает испуганно отползать назад.

– Не подходите! Кто вы?! Штоять! Не подходить! Где я?! Что проишходит?!

Подросток крутит головой и ошеломленно знакомится с ситуацией. Но его она не успокаивает, как и мирный взгляд девушки. Его вопросы с дефектом речи начинают становиться громче, переходя на звонкий крик.

– Кто вы?! Что вам надо?!

Подросток упирается в стену, как загнанное животное.

– Как я ждешь окажался?! Выпуштите меня!

– Да тише ты, – обеспокоено приказывает девушка, с ужасом глядя по сторонам.

– Шпашите меня! Убивают!

После череды вопросов раздается пронзительный визг. Парень оглушительно орет вовсю глотку и резко уносится в пустоту коридора. Дуня закрывает уши и жмурит глаза от незапланированного поворота событий. По длинному коридору разносится завораживающее эхо, на общем фоне которого слышится поблизости постороннее шуршание. Девушка открывает глаза и видит, что шум пробуждает остальных людей, приблизительно одного среднего возраста.

– Что за крик, твою мать?! Кто вы?! Где я?! – первый на себя привлекает внимание здоровый амбал с разозленным негодующим лицом. – Вы кто такие я спрашиваю?!

Он без колебаний поднимается во весь атлетический рост и угрожающе напрягает мускулы. Его лысая голова покрыта бороздами и шрамами, а выражение лица вызывает страх и моментальную покорность. Одет он в строгую камуфляжные штаны, кожаные берцы и черную футболку, что полностью дополняет его суровый грузный образ.

– Я задал вопрос!

– Мы не знаем сами, сынок, – отзывается бесстрашный Альберт.

Другие мужчина и женщина с оцепенением и растерянностью наблюдают происходящее. В отличии от амбала, второй мужчина сдерживает эмоции и не поддается внезапному страху. Одет он в черные брюки и водолазку, внешность довольно ухоженная и говорит о цивильном социальном статусе. Мужчина смотрит вокруг и пальцами взъерошивает себе волосы. Тревожный задумчивый взгляд пытается отыскать ответы в памяти.

Женщина в первую очередь недоверчиво изучает незнакомых людей. Её будто не так интересует мрачное помещение, как окружение. Она предостерегается опасности от живых существ. Уверенная в себе физиономия говорит о подозрении и необоснованном обвинении окружающих лиц в ситуации, в которой она оказалась. Руки ее блестят всяческими украшениями. Бросаются в глаза огненного цвета завьюченные волосы. Одета в белую блузку и серую юбку по колено. Строгий надзирательский вид сочетается с презренным высокомерным взглядом на то, что ей не по душе.

– Кто вы, черт побери, такие?! – тыкает огромным пальцем амбал в каждого незнакомца.

– Я Альберт, это Дуня…, – простодушно отвечает на заданный вопрос старик.

– Да мне плевать на ваши имена! – свирепеет с каждой секундой все сильнее агрессор. – Почему я здесь с вами?! И где вообще мы находимся?!

Дуня жмется в стороне, она не переносит крик. Но затем девушка, преодолев себя, дрожащим голосом говорит:

– Я очнулась первой и…

– Да мне насрать! – багровеет от ярости звериное лицо амбала. – Я, кажется, задал конкретный вопрос…

– Никто не знает, – впервые вступает в диалог второй мужчина, разобравшись в обстановке.

Амбал молниеносно оборачивается на новый голос и впивается хищными глазами в мужчину, затем незамедлительно набрасывается:

– Ты кто такой?!

– А ты кто?!

– Самый дерзкий что ли?!

– Я тебе даю понять, что мы все в равных условиях…

– Заткнитесь! – внезапно приказывает женщина. – Прекратить балаган!

В кругу неожиданно наступает молчание. Лишь доносится откуда-то издалека жалостливый плач подростка. Женщина наконец обращает внимание на окружающее пространство. Обширный коридор, похожий на холл, с огороженной консьержной комнатой. С одной стороны, кирпичная стена с замурованными проходами. Отверстия, напоминающие окна, закрыты приколоченными досками. Дверной проем залит целиком засохшим цементом. С другой стороны, стена с старой узорчатой облицовкой, рисунок которой походит на советскую картинку, где трое голых мальчишек на курортном пляже наблюдают за самолетами в небе. Краска высохла, и облицовка во многих местах отвалилась. Коридор разделяется на западное и восточное крыло, где, по всей видимости, находится продолжение здания. Кривые граффити, похабные ругательства и отсыревшие пятна неизвестной давности покрывают большую часть помещения. Женщина от брезгливости корчит лицо, постепенно собирается с мыслями и задает вопрос:

– Кто хоть что-нибудь из вас знает или помнит о данной ситуации?!

Она смотрит на стоящего рядом приличного мужчину, похожего на бизнесмена. Он отрицательно качает головой и обратно погружается в раздумья, надеясь только на себя. Женщина смотрит на девушку, та сразу же повторяет за мужчиной и прячет ладони в рукав ее домашнего свитера. Дальше под расследование попадает старик.

– Меня Альбертом зовут. И я ничего не знаю. Просто очнулся здесь, хотя должен был сегодня увидеться с внучкой…

Женщина не дожидается окончания повествования и переходит к амбалу.

– А че ты на меня таким взглядом смотришь?! – бесконтрольно бросается военный теперь на женщину. – Полегче давай, милочка…

– Я тебе не милочка, понял?! Ты свои крутые замашки будешь перед своими безмозглыми дружками исполнять!

– Да пошла ты!

– Сам пошел!

– Кажется, мы все здесь действительно друг друга не знаем, – подводит дипломатическую черту другой мужчина.

– Да я понятия не имею кто вы! – дает высвобождение эмоциям громила. – И что я здесь делаю тоже не понимаю! И я намерен скорее отсюда выбираться…

Амбал направляется к загадочному оконному отверстию и со всей дури бьет по деревянному покрытию кулаком. Затем снова и снова. Раздается треск досок, но за ним безнадежный глухой звук. Здоровяк идет в сторону и проделывает тоже самое с другими возможными потенциальными путями к спасению. Каждый раз это оказывается бесполезно.

– Под деревом чертов бетон! – желчно сплевывает амбал и идет к забетонированному дверному проему. Он изучает опытным взглядом каждый угол и расщелину, а затем заявляет:

– Этому цементу несколько десятков лет! Здание заброшенное хрен знает сколько!

– Это было очевидно, что эти проходы давно не используются…, – колкостью утверждает женщина.

Амбал не обращает внимания на стороннюю язвительность и раздраженно шагает взад-вперед.

– Проверьте телефоны в карманах…, – подкидывает разумную идею «бизнесмен».

Взбудоражено компания людей прислушивается к совету и начинает проверять одежду по несколько раз.

– Нету! Черт тебя бери…, – ругается амбал, топнув тяжелой ногой.

– Ничего нет в карманах…, – делает собственный вывод женщина, – значит нас точно похитили…

Амбал прекращает метаться и останавливается на месте, глядя вперед коридора.

– А это еще кто?!

Компания ежесекундно реагирует и смотрит в заданном направлении. Подросток побеждает вспыхнувшие эмоции и решает приобщиться к людям, не разглядев из укрытия в них явной угрозы. Щеки до сих пылают от пролитых слез, но выражение лица настойчиво пытается скрыть проявленную ранее слабость.

– Вшем привет. Ижвините, что так быштро убежал. У меня клауштрофобия… А ещё я очень впечатлительный, а тут на меня напала какая-то нежнакомка…

Он быстро тараторит словно заготовленную речь, держится манерно и утрировано, постоянно поправляя свою челку.

– Меня Валей жовут кштати. Никто не жнает, что ждешь вообще проишходит? Выглядит дерьмово…

– Сопляк, у тебя телефон есть? – нагло перебивает его амбал.

– У меня…, – теряется парень, – у меня…Вообще-то ешть…Айфон…

– Да без разницы какой! Давай скорее сюда…

Парень в оцепенении боится сказать правду.

– Ну! – настаивает здоровяк.

– У меня кажетшя его отняли…

– Да твою мать! Зачем ты тогда цирк разыгрываешь…

Подросток неуместно ухмыляется, но сторонится непредсказуемую гору мышц. Амбал продолжает смело исследовать помещение. Девушка осторожно приглядывается к агрессивному незнакомцу и тоже отходит подальше. Женщина отвлеченно прокручивает в голове воспоминания и пытается найти случившемуся рациональное объяснение:

– Последнее что я помню, это то, что я распрощалась с коллегами… Доделала отчет… Распечатала документы… Проверила все за собой… Вышла на улицу и… Дальше какой-то провал в памяти…

Женщина с испугом к собственной беспомощности начинает трясти своей крашенной огненной головой и прокручивать цепочку воспоминаний заново.

Валя хмуро смотрит на женщину. По его лицу заметно, что официальный образ дамы вызывает у него отвращение.

– А кто-нибудь вообще помнит какие-то шобытия похищения? – спрашивает он, желая проявить себя и легко раскрыть загадку.

– Я нет, – признается искренне девушка.

– У меня же вечером сегодня две важные операции в отделении запланированы! – возмутительно взмывает вслух «бизнесмен», который оказывается врачом. – А завтра выступление… Твою мать!

Он не может сдержать досаду и больше беспокоится о сорванных делах, чем о неизвестности обстоятельств.

– Кажетшя, мы в жопе…, – кивает паренек.

– Сам ты в жопе, мелкий педик! – рычит амбал с пренебрежением к болтуну.

Валя затыкается. Никто не приходит парню на помощь, так как все погружены в собственные переживания.

– Может это такая магнитная буря, – предполагает старик Альберт, – я видел по телевизору, что такие бывают довольно часто. По головам всем хрязь! И…

– Ой да, помолчи хоть ты, отец…, – нервируется все больше грубиян.

– А ты не затыкай старших! Не думай, что круче всех тут! – задевается принципиальная женщина. – Мы в равных условиях…

– Давайте не будем ругаться, – предотвращает назревающий конфликт врач, – ссорой мы не поможем ни себе, ни другим. Скажите, ни у кого нет никаких следов на теле? Может царапины, синяки? Все-таки подозревается массовое покушение…

Компания начинает еще раз себя внимательно осматривать.

– Хрен я бы позволил к себе прикоснуться…, – бурчит амбал, – меня явно усыпили какой-то отравой и притащили сюда, иначе я бы не дался…

– У меня нога болит, – обращает на себя внимание Валя. – Кажетшя, шломал…

– Ты бы не мог ходить в таком случае. Скорее всего, вывих…

– Да ну, – наивный старик верит, – а ну иди сюда, погляжу…

Подросток скорее идет к возможному другу и показывает ушибленное место.

– Да это полный бред все! – срывается женщина, не позволяя страху овладеть здравомыслием. – На дворе 21 век! Кто нас может похитить?! Кому мы нужны?! Я так понимаю олигархов среди нас нет!

Она убеждено смотрит на старика и подростка, занятых осмотром.

– Может, это какое-то телешоу…, – толково гадает врач. – Сейчас много таких проворачивают блогеры… Не предупредив, похищают. Телефоны отбирают. Запихивают в заброшенное здание. И снимают в тайне наши действия. А зрители с подписчиками хлопают в ладоши и радуются реалистичности программы…

Компания молча начинает обмозговывать предложенный вариант.

– Тогда я требую миллион за перенешённый штрешш! – публично заявляет Валя, чтобы было достаточно слышно.

– Кто бы это не был, – сжимает кулаки амбал, – шутник или маньяк… Он за это ответит!

– Но что же нам делать? – пищит пацан.

– Искать разгадки или какие-то оставленные следы…, – разбирает ситуацию врач. – Где-то должны быть камеры…

– И чокнутый маньяк, как в фильме «Пила», дожидается начала игры с нами, – на пике общего внимания не замечает жути своих доводов Валя.

Дуня и Альберт стоят на одном месте и слушают общий диалог, остерегаясь лишний раз вставить своё слово.

– В любом случае, если мы здесь оказались, значит есть вход! – вносит свой вклад женщина.

Здоровяк бросает свое прошлое занятие, выбирает из кучи камней и обваленной штукатурки арматуру и целеустремленно уходит в западное крыло здания.

– Ты куда, сынок? – волнительно кричит вслед незнакомцу заботливый Альберт.

– Вы меня все достали! Я пошел искать выход отсюда!

Обдумав положение, большая часть компании склоняется к предположению секретного розыгрыша. Именно поэтому женщина направляется в ту же сторону со словами:

– К черту!

Доктор, еще раз окинув взглядом неприступную кирпичную стену, без предупреждения по наитию отправляется в противоположное восточное крыло. Остаток компании остается в одиночестве и постепенно начинает осознавать, что является слабым беззащитным звеном.

– Надо изведать территорию и помочь ребятам, – заключает Дуня и дает понять, что готова идти на поиски спасения.

– Я ш тобой, – подскакивает Валя. – Не брошу же я девушку в беде…

Они оба смотрят с неопределенностью на пожилого Альберта.

– Вы можете остаться пока тут, – говорит девушка, – мы за вами в случае чего обязательно вернемся…

– Нет, милая. Я с вами пойду, – выражает старик полную готовность. – В бой идут первыми старики! Я, хоть уже не в той идеальной форме, но в молодости я имел высший разряд по биатлону! Поэтому постараюсь не отставать за вами, молодежь!

Для достоверности Альберт направляется вперед первым. Валя и Дуня идут следом. Втроем уже менее становится страшно, чем могло быть. Коридор сворачивает налево и ведет к лестнице. По дороге попадается мусор по типу битых стекол, фильтров от окурков, рванных пакетов, упаковок от сухариков и чипсов. На стенах исписанные в три слоя местные художества. Сложно предположить их возраст, но серой блеклости можно дать более 10 лет от роду. Вандалы, которые являются авторами этих картин, уже давно повзрослели и остепенились. Девушка с подростком идут тихо и стараются не привлекать шумом опасность. Лишь старик безрассудно и храбро поднимается вверх по лестнице, шаркая скованными в коленях ногами. Молодежь понимает, что было бы этично опередить деда и пойти впереди, но страх останавливает. На втором этаже среди вонючего сырого мрака, освещаемого старой лампочкой, их встречает единственная дверь.

– Попробуем жайти? – ждет чужого решения Валя.

– А куда деваться! Кто не рискует, тот не пьет шампанского! – Альберт дергает незапертую дверь.

Не успевают ребята ужаснуться собственной фантазии, как перед ними открывается новый коридор, похожий на коммунальный муравейник. Маршрут предлагает множество разветвлений. Где-то путь ведет в отдельные комнаты, где-то в общую прачечную или туалет, где-то углубляется в лабиринт. Повсюду разбросаны кухонная утварь, рваная одежда, дырявые матрасы, пыльные стеклянные бутылки, затхлые газеты, сломанные игрушки, ампулы и шприцы. На стене висит календарь за 2002 год. Дуня останавливается и с ужасом рассматривает месяца и цифры, рождая в голове теорию о путешествии во времени. Она любит фантазировать, но на безобидную и романтическую тематику, а данная обстановка со сказкой никак не вяжется. Компания осторожно ходит по комнатам, но старается держать в поле видимости друг друга. Заглядывая внутрь каждой комнаты на пару шагов, сыщик мигом убеждается, что ничего полезного нет и молниеносно возвращается обратно к остальным. В каждой новой комнате возникает страх появления из шкафа или под кровати чего-то чудовищного. Лабиринт обильно насыщен разными ходами и поворотами, повсюду встречается лишь брошенный и забытый много лет назад нищий человеческий быт. Где-то квадратный телевизор с погнутой антенной и треснувшим экраном. Где-то наклейки на комоде прошлого века. Где-то обгоревшие останки мебели. Где-то гора разбухших книг и комиксов. В каждой комнате окна заколочены намертво толстым слоем досок. Никаких камер и подсказок. Парадоксально лишь лампочки испускают мутный, но все же электрический свет. Валя не хочет бродить один и прикрепляется к Дуне.

– Вежде однотипный, штарый хлам…

– И у меня…

– Никаких блогеров ждесь нет.

– Но почему же тогда свет есть?

Валя от озвученного, мучительного и его самого, вопроса чувствует неприятное скопление мурашек по своему телу.

– Жначит ждание не такое жаброшенное, как кажетшя…

Дальше они предпочитают держаться вместе и ходить по комнатам вдвоем, не желая разделяться. Спустя многочисленные однообразные коридоры и сочленения, они доходят до упора и встречают там Альберта. Старик стоит на месте и рассматривает с любопытством потолок.

– Очень похоже на бывшее общежитие… Я в похожем таком сам проживал… В советском союзе таких тьма тьмущая была… Раньше как происходило – выдавала партия работяге при заводе комнату на всю его семью и обязывала его безвылазно работать… Детишки росли и продолжали судьбу родителей, а квартира им доставалась по наследству… Очень смахивает это здание на общежитие моего прошлого… Сейчас-то местечко явно заброшено…

– Но почему же горит свет?

– А вот это действительно интересный и весьма актуальный вопрос…

Группа направляется обратно к лестнице. Дальше им предстоит изучить верхние ярусы здания. Почему-то, увидев на третьем этаже ту же обстановку, на душе становится спокойнее. Но затем страх все равно возвращается перед внедрением в обширное, неизвестное пространство.

– Вообще, я не шомневаюшь, что это чей-то рожыгрыш…, – заявляет Валя, стараясь победить внутреннюю тревогу бестолковой болтовней. – Я даже жнаю кто эти жачинщики…

– Кто? – поворачивается к нему сразу же с надеждой Дуня.

– Да ешть там одна шайка… Мои идеологичешкие враги… Как-то шлучилошь, что я ш их девчонками… Ну это… Шуры-муры… Шама понимаешь… Они, видимо, на меня вжъелишь вышледили и решили накажать… И ваш вшех для шнятия подожрений прихватили жаодно…

Подросток пафосно шагает за компанией, успокоенный полностью своим предположением, и продолжает шепелявить байки.

– Они, конечно, опашные ребята… У них тачки, швяжи… Жря я нарвалшя… Но ешли они мне попадутшя, я жадам им жару…

Валя демонстративно закатывает рукава. Дуня обращает внимание на шрамы на его обоих предплечьях от поперечных самопорезов, но сразу культурно отводит скромный взгляд. Валя это замечает.

– Да это по глупошти на шпор… Хотели меня дружья на шлабо вжять…, – продолжает он бравировать историями из личной жизни. – Наивные кореша думали я ишпугаюшь! Кштати, у меня очень много дружей… Думаю, они уже шпохватилишь и ищут меня. И ваш как раж шпашут!

Дуня молча выслушивает парня, но не теряет бдительности. Кроме оставленных давным-давно квартир и брошенных вещей ничего не встречается по дороге. Намеков на человеческое постороннее присутствие не наблюдается, как и прояснения в памяти.

– Ситуация напоминает очень занимательную историю из моих далеких студенческих лет, – прерывает тишину на этот раз Альберт, закончив с третьем этажом и поднимаясь на четвертый, – однажды летом 1973 года мы с ребятами моего факультета организовали походный отряд, собрали обмундирование и отправились в Алтайский край. Там по вине одного «Сусанина» мы свернули не на ту тропу и затерялись в дремучих лесах…

…

В это же время ведутся поиски спасения и в западном крыле здания. Женщина с огненными волосами и скверным нравом пошла следом за воинственным, агрессивным амбалом, но вскоре перестала слышать шум его тяжелой обуви и продолжила экспедицию самостоятельно. Может, это было и к лучшему, ведь к громиле женщина относилась с удвоенным недоверием, чем ко всем остальным. Чем-то здоровяк ей не нравился. Скорее всего, своей грубой внешностью неуравновешенного аборигена. Женщина добралась до второго этажа, предусмотрительно изучив каждый закоулок огромного грязного коридора. Подавив страх, женщина ворвалась в заброшенную жилую часть заброшенного здания. Пугающая мрачная атмосфера старых комнат тяготила и бросала в дрожь. Убеждая себя в храбрости и неуязвимости, женщина быстро исследовала второй этаж. В случае столкновения с похитителем она решила вести себя быстро и безжалостно. Ее не затруднит в целях обороны дать подлецу по яйцам или выколоть при угрозе собственной жизни вражеские глаза. Она верила в себя и целеустремленно искала выход.

На четвертом этаже она вдруг слышит скрип, которого до этого не было. Привычная тишина и устоявшееся спокойствие исчезают. Сердце сразу начинает учащенно биться. Женщина думает, что это тот самый солдафон, но инстинктивно свой обычный шаг переводит на скромные цыпочки. Она смело проходит по узкому коридору, шум нарастает. Глаза ищут что-то наподобие оружия. У самого порога женщина видит молоток и скорее вцепляется в него руками. Приготовившись нанести сокрушительный удар, она набирает кислорода в легкие, и резко врывается в неизведанное пространство. Перед ней открывается комната, стены которой не покрыты лоскутами порванных обоев, а являются полностью голыми. Вообще в комнате ничего нет, кроме деревянного паркета и единственной кровати, расположенной по центру. С ржавых поручней свисают толстые, прочные вязки из марлевых бинтов, которые обычно используют для фиксации буйных психов. Свет лампочки отбрасывает от кровати пугающую уродливую тень. На матрасе аккуратно сложена чья-то клетчатая пижама. Женщина хочет присмотреться, но вдруг из черной дыры матраса вылезает жирная облезлая крыса и, мерзко пискнув, пускается бежать напрямик к женщине. Та взвизгивает и ловко отскакивает в сторону. Мерзкий больной грызун пробегает мимо и уносится прочь. Женщина тяжело дышит от испуга, но тут же слышит за ближайшей стеной приближающиеся посторонние шаги. Она теряется в мыслях из-за вспыхнувшей паники и не находит ничего лучше выскочить первой из-за угла с поднятым в руках молотком. Подоспевший на шум амбал оборонительно делает шаг назад и замахивается в свою очередь арматурой.