Ночь темна

Он совершенно не удивился, когда она остановилась возле его столика. Гораздо больше его поразили настоящие драгоценности и шаль, которыми она неумело украсила себя. Или же замаскировала? Аристократкой это её не сделало, но добавило лоска природной красоте. «Экая она свежая», – подумал он, скользя взглядом по линии шеи, и проглотил слюну.

– Добрый вечер, – поздоровалась она первой и несколько нервно огляделась по сторонам.

– Теперь точно добрый.

Он быстро встал и отодвинул соседний стул, чтобы избавить её от нежелательного внимания других пассажиров. Девушка с облегчением плюхнулась на него и положила руки на стол.

– Чем кормят? – поинтересовалась она и жадно облизнула мясо глазами.

Вместо ответа он поднял руку, привлекая внимание официанта. Тот дёрнулся и бросился к ним.

– Принесите этой чудесной сударыне жареного мяса, каштанов и отменной яичной лапши с голландским соусом, – приказал Эрнест, наслаждаясь своим великодушием.

– И торт, – подала она голос.

– Есть? – Эрнест приподнял одну бровь.

– Шоколадный с черёмухой, – сообщил официант и с интересом обсмотрел прекрасную блондинку.

– Вот его и несите. И налейте ей того же, что и мне.

Официант бросился выполнять заказ, а Эрнест откинулся на спинку стула и встретился с ней взглядом. «Совсем меня не боится, – подумал он с интересом. – Настолько бесстрашная или на самом деле опытная?».

– Сколько вам лет, сударыня? – спросил он.

– Уже пятнадцать, – ответила девушка таким тоном, как будто в этом заключалось значительное достижение.

– Самый раз для замужества.

От него не укрылось, как по-хищному сверкнули её прекрасные ледяные глаза. «Как жаль, что она не такая как я, – подумал он с сожалением. – Вдвоём было бы веселее».

– Уверен, что вы готовы к замужеству, вас ведь именно для этого и готовили.

– О, поверьте мне, добрый господин, я готова как никто.

– А что вы сможете дать будущему мужу? – он поставил локоть на стол и положил подбородок на кулак.

– Я изучила много литературы, разбираюсь в живописи и музыке, так что смогу составить компанию или поддержать разговор на эти темы, – затараторила она, лихорадочно перебирая в уме все предметы, которые преподавались в воспитательном доме. – Я превосходно танцую все великосветские танцы. Я разбираюсь в моде и при наличии должного финансирования смогу затмить любую столичную фифу.

– Это всё чудесно, конечно, – он слегка улыбнулся и поиграл бровями. – Но что вы сможете дать лично мужу?

Кристина слегка опешила от такого недвусмысленного вопроса, но быстро взяла себя в руки.

– Горячую любовь.

– Душевную или плотскую? – вкрадчиво уточнил Эрнест.

– Обе, – отчеканила она и посмотрела весьма выразительно. После секундных раздумий выгнула спину, чтобы выдвинуть грудь вперёд.

Он усмехнулся от этого неуклюжего жеста соблазнения и закинул ногу за ногу. Внутри него воцарилась спокойная уверенность в достижении поставленной цели. Осталось лишь немного соблюсти приличия.

– А у меня встречный вопрос, были ли ваши слова правдой или же лишь красивой ложью для женских ушей? – дерзко спросила Кристина.

Он сразу понял, что она имеет в виду, и усмехнулся.

– Мы вошли в двадцатый век, который обещает стать эрой просвещения и уравнивания людей. Полагаю, что отбор жены только по породистой родословной становится нецелесообразным, – ему нравилось играть с её ожиданиями. – Это сильно ограничивает в выборе, ведь так много истинных красавиц содержатся в обычных слоях населения.

– Как изящно вы назвали чернь, – съязвила она.

«Демоны тебя дери, как же жаль, что ты не такая как я», – снова подумал Эрнест и с сожалением вздохнул.

Официант принёс бокал с шампанским и поставил возле него малюсенькое фарфоровое блюдечко с тремя клубничками.

– Ого! – воскликнула девушка и выпучила глаза при виде тепличных ягод.

Пока она поспешно жевала клубнику и запивала её шампанским, Эрнест разглядывал нежные черты лица. Больше всего ему нравились почти белые ресницы и бледно-розовые губы.

Официант притащил горячее, от которого валил ароматный пар. Каштаны ещё потрескивали после печи и исходили жаром. Кристина так и не смогла вспомнить, какой же вилкой следует воспользоваться и поэтому выбрала первую попавшуюся, с двумя зубчиками. Эрнест не стал делать ей замечание – какая разница вообще.

Пока она жадно ела, он искоса разглядывал лицо и шею, пригубливал шампанское и предвкушал продолжение за пределами ресторана. Её здоровый аппетит ему импонировал. Без напускного стеснения она съела мясо и лапшу, а затем с азартом пощёлкала каштанами. Туда же отправился и здоровенный кусок торта, щедро политый шоколадным соусом.

В этот момент закончился концерт, музыканты раскланялись и удалились. Сытые и довольные пассажиры стали расходиться, оставляя на столах щедрые чаевые. Официант замелькал между столами как ужаленный, повариха начала греметь кастрюлями и сковородками, недвусмысленно намекая засидевшимся посетителям, что пора бы и честь знать.

«И то верно», – подумал Эрнест и залпом допил остатки шампанского.

Он встал и подал руку. Кристина вскинула на него глаза и захлопала ресницами.

– Прошу на прогулку, – предложил он.

– Прогулку? – она удивилась. – А где же тут гулять?

– Есть местечки, – он поиграл бровями.

Она вложила пальцы в его ладонь и встала. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. Эрнест извлёк из кармана пиджака рублёвую купюру и небрежно швырнул её на стол.

– Вперёд, – бросил он и устремился к противоположному концу вагона.

Кристина удивилась, но безропотно последовала за ним.

Эрнест настороженно оглянулся через плечо: взмыленный официант собирал грязные тарелки и рассовывал по карманам купюры, повариха надраивала кастрюлю и еле слышно материлась. Решительно никто не мог заметить их уход через служебную дверь.

Он распахнул дверь и вышел в тамбур, увлекая девушку за собой. В переходе было совсем холодно, нестерпимо дуло изо всех щелей, но ему это только понравилось. Она же поплотнее запахнула шаль и обняла себя за плечи. Эрнест крепко держал её за локоть, пока перетаскивал в грузовой вагон. Когда он захлопнул дверь, сразу стало тише и теплее. Два фонаря качались под потолком и тускло освещали чемоданы, тюки и коробки.

Эрнест принюхался: мешанина самых разнообразных запахов сбивала его с толку. Он пошёл по проходу, подбирая место поудобнее. Кристина шагала за ним и растерянно оглядывала закреплённый конопляными верёвками груз. Она была бы совсем дурочкой, если бы не понимала, что дело идёт к плотским удовольствиям. Ей это не нравилось, она хмурилась и кусала губы. Желание вырваться в люди боролось в ней со страхом потерять единственный имеющийся капитал.

– Я не совсем уверена, что нам стоит… – проронила она, останавливаясь.

Эрнест оглянулся. Его глаза сверкнули в полумраке странным кошачьим отблеском.

– Моя дорогая, ты можешь быть совершено спокойна за свою драгоценную девственность, – произнёс он бархатным голосом. – До свадьбы не может быть и речи о проникновении внутрь. Но я тебя уверяю, что есть множество других способов доставить женщине удовольствие.

Кристина покраснела как рак и тут же порадовалась, что скудное освещение не позволяет увидеть её стеснение и замешательство. Против воли её охватило волнение. Одно дело обжиматься с курсантиками и позволять им за десять копеек лапать грудь сквозь одежду, и совсем другое – подступаться к настоящим занятиям любовью.

Сначала она хотела развернуться и уйти. Но куда ей идти? Возвращаться к ненавистной Агнете и ловить разочарованные взгляды подруг? Ехать в объятия полуграмотного лавочника или мерзкого мясника? Она представила свою будущую жизнь в тёмной грязной лачуге и помотала головой. Нет уж, она отринула ту судьбу.

Эрнест без труда уловил её сомнения и страх. Ему совсем не улыбалось, чтобы она вырвалась из плена и рассказала бы о его недвусмысленном приглашении своим воспитательницам. Конечно, его слово более весомо против её, но всё же малейшая тень на его репутации могла бы привлечь к нему ненужное внимание.

Впрочем, он знал, как погасить её сопротивление.

– Тебе не о чем волноваться. Я не причиню тебе вреда, – он старался говорить максимально убедительно. – Поверь мне, я очень хотел бы возлечь с тобой прямо сейчас, ибо ты мне очень сильно понравилась. Но я приличный человек и не собираюсь лишать тебя чести и достоинства.

Он запустил руку во внутренний карман сюртука и извлёк маленькую чёрную коробочку. Она уставилась на неё как заворожённая. Эрнест сделал несколько медленных осторожных шагов, словно боялся спугнуть жертву, которая уже находилась внутри его ловушки. В шаге от неё он остановился и открыл коробочку. Даже тусклых лучей масляных ламп хватило, чтобы крупный голубоватый бриллиант засверкал всеми своими гранями.

Кристина широко открыла рот и перестала дышать.

Он встал на колено и протянул кольцо.

– Будешь ли ты моей женой?

Она икнула и сделала шаг назад. Помотала головой. Происходящее казалось сном. Она вроде готовилась к такому повороту событий, но реальность значительно превосходила ожидания.

– Да! – выпалила она наконец, приходя в себя. – Да, конечно, да!

Он широко улыбнулся, извлёк кольцо из коробочки и ловким движением надел на нужный палец.

– Боже мой, – проговорила потрясённая девушка.

У неё даже в голове зашумело от взрыва чувств. Эрнест поднялся, привлёк её к себе и нежно поцеловал. Ему понравились мягкие тёплые губы, такие неиспорченные, такие неподготовленные. Её чистый молодой запах кружил ему голову, из-за этого им всё больше овладевало желание.

Поцелуи переместились на левую щёку и сделались ещё более нежными и воздушными. Кристина обмякла и закрыла глаза от удовольствия. Самообладание покинуло её, а в животе возникло сильное требование. Пожалуй, если бы он пожелал забрать её девственность, то теперь она не стала бы сопротивляться.

После щеки бархатистые ласки перешли на ухо. Кончиком языка он провёл по мочке и чуть соснул её. По телу девушки побежали мурашки и она еле сдержалась, чтобы не застонать. Далее последовали поцелуи в шею. Кристина запрокинула голову.

Поцелуй. Ещё поцелуй. Губы сначала лишь касались разгорячённой тонкой кожи, а затем стали слегка прихватывать её. В какой-то момент он слегка прикусил кожу и тут же поцеловал, создавая контраст ощущений. Снова прикусил.

Внезапно он укусил её сильно, причинив заметную боль. Кристина дёрнулась и распахнула глаза.

– Больно же!

Она попыталась оттолкнуть его, но только сейчас обнаружила, что он крепко сжал её руки, не позволяя ей даже пошевелиться.

Эрнест зарычал по-животному и остервенело впился в горло жертвы неожиданно острыми зубами. Ей стало нестерпимо больно. Первым делом он перекусил трахею и сонную артерию. Свежая горячая кровь брызнула в рот и оросила его лицо.

Девушка неистово забилась в его руках. Она попыталась закричать, но разодранное горло не смогло издать ни единого звука.

Кристина с ужасом осознала, что её убивают самым жестоким и болезненным способом.

На её счастье, она умерла довольно быстро, причиной чего явилась обильная кровопотеря. Но прежде чем в глазах её потемнело, а мысли померкли, она успела ощутить, как он отрывает куски мяса от её нежной девичьей груди.

Рано утром заспанная повариха вошла в грузовой вагон. Её сразу поразил острый запах крови и мяса, который буквально пропитал воздух насквозь. Лампы почему-то погасли, хотя масла в них должно было хватить на сутки. Повариха сделала несколько шагов впотьмах и вдруг почувствовала, что ступила во что-то липкое. Ей стало неприятно.

Она вернулась в ресторан, гадая, как же разделанное мясо, лежащее в коробе, вдруг могло так обильно исторгнуть сок. Она забеспокоилась, что дорогущая говядина могла пропасть. Повариха зажгла свечу, положила в карман коробку спичек и вернулась в грузовой вагон.

Ей удалось с первого раза запалить фитиль. Она сделала несколько шагов и увидела на деревянном полу обширную тёмную лужу. На краю круга света виднелся ворох тёмного тряпья с какими-то светлыми пятнами. Повариха сделала несколько шагов и уставилась на голую женскую стопу. Не веря своим глазам она подошла поближе. Свеча осветила лежащую навзничь девушку: её голова была запрокинута назад, а грудь и живот представляли собой сплошную окровавленную рану, из которой торчали изломанные рёбра и изорванные внутренние органы.

Повариха попятилась назад и неуклюже упала на спину. Она закричала так громко, что её услышали не только в ресторане, но и в следующем вагоне.

Девочки проснулись ровно в семь утра, как предписывали правила воспитательного дома. Татьяна бросила взгляд на пустую кровать подруги и вздохнула. С одной стороны, ей было радостно, что Кристина смогла сбежать. С другой стороны, она грустила, что у неё у самой не имелось даже десятой доли нужной смелости.

Агнета Артуровна уже облачилась в глухое чёрное платье и теперь осуществляла инспекцию. Она заглядывала в каждый отсек и с садистским наслаждением отчитывала тех девочек, чей внешний вид ей не нравился. Наконец она добралась до восьмого отсека и с недоумением уставилась на пустующую незаправленную постель.

– А где Кристина? – строго спросила она.

– Не знаем, – пискнула Татьяна, втягивая голову в плечи.

Воспитательница побагровела и уже набрала воздуха в лёгкие, чтобы как следует заорать. Внезапно распахнулась дверь и в вагон ввалились двое мужчин. Начальник поезда и старший охранник выглядели не на шутку встревоженными и огорчёнными. Заприметив воспитательницу, они бросились к ней.

– Доброе утро, дамы, – поприветствовал начальник поезда, снимая фуражку. – Вы уже провели перекличку?

– Да, а что? – холодно уточнила Агнета Артуровна.

– У вас все на месте? – с надеждой спросил он.

– Э-э-э, – воспитательница бросила взгляд на пустую кровать. – Одна ученица будто бы отсутствует.

– Жаль, – он заметно приуныл. – Тогда прошу вас срочно проследовать за мной.

– А что случилось? – она позволила себе проявить недовольство.

Вместо ответа он, нарушая правила этикета, ухватил её за локоть и настойчиво потянул за собой.

Они быстро прошли через семь вагонов. Начальник и полицейский шагали так торопливо, что Агнета Артуровна еле поспевала за ними. Она не на шутку запыхалась и даже вспотела, от чего её настроение ухудшилось до невозможности. «Что натворила эта девчонка? – с ненавистью думала она, вдавливая ногти в ладони. – Высеку так, что неделю не сможет сидеть».

Наконец они миновали пустующий вагон-ресторан, в котором собрались несколько людей. Среди них находились: рыдающая женщина в переднике, перепуганный бледный официант, неприлично распахнувший рубашку, дежурный врач с позеленевшим потрясённым лицом и трое полицейских. Одно из окон было распахнуто настежь, с улицы врывался ледяной ветер, но никто не торопился закрывать створку.

Перед переходом в следующий вагон начальник поезда заглянул Агнете Артуровне в глаза и спросил с нажимом:

– У вас крепкие нервы?

– Вроде не жалуюсь, – она подобралась, готовясь к чему-то ужасному.

– Тогда прошу за мной.

Они перешли в грузовой вагон. Он был залит светом нескольких ламп и свечей. Агнета Артуровна поморщилась от неприятного запаха мясной лавки и открыла рот, чтобы сказать что-то резкое. А затем она увидела лежащее тело, утопающее в луже чёрной крови, и потеряла дар речи.

Ощущая себя как в ватном заторможенном сне, она медленно подошла к телу и уставилась на перекошенное прекрасное лицо мёртвой воспитанницы. Она умышленно избегала смотреть на страшные раны и разглядывала только распахнутый рот, бескровные щёки и выпученные глаза.