- -
- 100%
- +
***
Привычный маршрут
Над горизонтом показалось раннее румяное солнце, и осветило мир робкими рассветными лучами… Одна за другой начали просыпаться разнообразные птицы, переговариваясь ещё сонными и не громкими спросонья голосами. Всё ещё спит небольшой городок, расположенный всего в какой–то жалкой паре километров от высокого бетонного забора с местами проржавевшей колючей проволокой…
А по дороге меж домами уже шёл неприметный человек, в костюме–энцефалитке защитного цвета с небольшим рюкзаком за плечами…
Парень шёл спокойно, размерено, не торопясь… Он ни о чём не думал – ведь там, куда он шёл, лишние мысли могут запросто стоить жизни…
Перед выходом из города он в последний раз остановился, присел, попрыгал – ни один ремень не вытянулся, ни один шнурок не развязался, ничего не зазвенело – ничего не мешает… Так, болты на месте… Сталкер сделал пару глубоких вдохов и уже теперь бодро зашагал дальше…
Он шёл по одному ему знакомому маршруту. Сперва два километра по просёлочной дороге, что идёт вдоль старого плиточного забора. Затем поворот налево и тридцать шагов через кустарник, ряд колючей проволоки без труда помогают преодолеть кусачки, что были предусмотрительно захвачены накануне из тайника под забором; далее через минное поле. Его путник пробегает, не останавливаясь – мины уложены в шахматном порядке, ничего не обычного. А дальше… Её величество, Зона!
Солнце уже поднялось достаточно высоко, стремясь к зениту, а сталкер всё бросал и бросал болты, и шёл дальше, по отмеченному верным кусочком металла с ленточкой, безопасному пути….
Он уходил всё глубже и глубже в Зону – прочь от мирской суеты, от фальши, от… Всего… Вдаль, за неизведанным и неразгаданным…
Он уходил, чтобы вскоре вернуться…
Новосибирск,
7 апреля 2008 г.
***
***
Случай в Припяти
Сижу у холодного бетонного блока, прижимаясь к нему щекой. Я уже почти с ним сроднился. Сижу, тяжело и жадно дыша… Я с упоением вдыхаю этот, пропитанный радиацией и смертью, воздух…
Вот ещё пара пуль вышибает мелкую бетонную крошку в нескольких сантиметрах от моего виска…
Проносится противная шальная мысль: «Ну что, сталкер, допрыгался?!» Пинками прогоняю её прочь… «А вот хрен вам на всё ваше рыло!», – огрызаюсь я мысленно.
Высовываюсь из–за своего укрытия и делаю три выстрела – один бандит падает, второй хватается за ногу…
Но тут появляется третий, и выпускает длинную очередь из АКМ… Еле–еле успеваю спрятаться обратно за блок…
Опять летит мелкое острое крошево… Опять пули ранят, ни в чём не повинный бетон…
Перезаряжаю свой старенький, видавший виды, ПМ – последний магазин, да и тот на поверку оказывается пустым наполовину…
Ну, это всё же лучше, чем вообще ничего…
Распахивается окно дома напротив и оттуда высовывается мужик с обрезом… «Обложили, гады!..»
Ныряю за стоящую рядом колонну, и, как оказывается, очень даже вовремя – бандит стреляет сразу из двух стволов по тому месту, где я был секунду назад, и где меня уже, слава Зоне, не было…
Пока он перезаряжает оружие, одна из трёх моих пуль таки отыскала его голову. «Ну вот, ещё одной мразью на Земле стало меньше…», – с удовлетворением подумалось мне.
От усталости опускаю глаза на пол… «Не понял, откуда кровь?» Медленно перевожу взгляд на свои ноги – «Эх, всё-таки зацепило… Толи дробью, толи кусками стены…» На руках отползаю назад и.…
И вот, и я взглянул в глаза своей смерти…
Отступать некуда – за мной тупик, который образуют обычные типовые советские многоэтажки…
У меня один патрон. Так, рюкзак с хабаром бросаю в окно подвала, в «Ведьмин студень», чтоб не достался врагу… А патрон оставляю для себя….
Поднимая тяжёлый пистолет ослабшими руками, нервно сжимая рукоять, замечаю, что бандиты уже дождались подкрепления и двинулись ко мне…
«Нет, суки, меня без хрена не съешь!»
Три…Два…Один…Бах!
Эхо ещё долго носило среди разрушающихся под тяжестью лет домов эхо одинокого выстрела.
Новосибирск,
9 апреля 2008 г.
***
***
Бар
Пара тусклых ламп под не высоким потолком освещают небольших размеров помещение с обшарпанными стенами и десятком столов из крепких, но плохо отёсанных, досок.
За деревянной стойкой на стеллаже надрывается, хрипя динамиком, старый маленький советский чёрно–белый телевизор марки «Грундик».
Кроме допотопного телевизора тишину, повисшую в воздухе и почти осязаемую, нарушают неспешные разговоры за бутылочкой другой водки и пачкой недорогих сигарет с удушливым запахом плохого табака.
Разношёрстная кампания собралась в этот раз в баре переждать выброс: кого здесь только не встретишь – здесь и совсем «зелёные» новички, живо обсуждающие свои первые удачные вылазки, и битые жизнью опытные сталкеры, желающие слегка передохнуть и продать найденный в рейдах хабар.
А вон в том плохо освещённом дальнем углу за столом сидит какая–то подозрительная личность – плащ чёрного цвета истрепан и слегка оттопыривается в районе бедра, указывая на то, что у его обладателя при себе имеется какое–никакое оружие, тень от капюшона скрывает лицо до подбородка так, что глаз не видно…
Бармен ведёт беседу с кем–то из опытных. Наверное, пытается впарить очередное задание…
Люди здесь совсем разные, с разными жизненными установками, целями и приоритетами …
Но все сидят спокойно: никто не бросает вызывающих взглядов и оскорбительных слов – все ждут….
Просто ждут….
Но вот по залу прокатывается весть о том, что опасность миновала, и сталкеры живым потоком покидают бар, направляясь каждый по своим делам, но всё равно по одному общему маршруту: «Бар – Зона».
Они спешат туда, где правят иные законы… Где каждый сам за себя, и главное – выжить…
И только в небольшой комнатке бара всё ещё можно безбоязненно отложить автомат, сесть за стол, повернувшись спиной к вон тому сталкеру неприятной наружности, и выпить чего–нибудь…
Забыв на время про то, что наверху – Зона, опасная, злая, жестокая, беспощадная, но всё равно такая манящая…
… Зона…
Новосибирск,
14 августа 2008 г.
***
***
Погоня
Сил уже не хватает…. Горячий едкий пот заливает лицо и выедает глаза… Изо рта вырывается разгорячённое хриплое дыхание… Бегу, как заяц, петляя между деревьев, бетонных блоков и брошенной техники…
Мне бы только до любого лагеря добраться, а там уже помогут: ведь наёмников не любят никто из сталкеров – ни Долг, ни Свобода, ни одиночки – никто! Но до лагеря надо сначала добежать, а сейчас это поистине не простое задание…
Бегу по дороге, проходящей через заброшенный толи завод, толи научный комплекс в сторону свалки брошенной техники – там находится лагерь одиночек – уж они–то точно зададут этим продажным шкурам жару…
Лямки впиваются в плечи, набитый добычей до отказа рюкзак тянет к земле, бьет по бокам, мешая быстро перемещаться… На бегу снимаю его со спины и бросаю в дверной проём одного из научных блоков
Я всё еще надеялся, что им нужен мой хабар, который, кстати, в этот раз был принесён мной с Янтаря, но всё оказалось намного хуже – им, похоже, нужен был я – никто даже не дёрнулся в сторону рюкзака…
Вот мы уже пробежали мимо железнодорожного тоннеля, впереди забор, за которым начинается заброшенная территория, на которой находится та самая спасительная свалка….
Но тут за спиной прогремели два выстрела… От резкой боли в правой ноге темнеет в глазах, я падаю на асфальт. Бесполезный АК с пустым рожком, вылетев из моих рук, отлетает метра на три…
Лежу на дороге, корчась от боли, сжимая простреленное колено… Слышу приближающиеся шаги моих преследователей – их трое…
Подойдя, они окружают меня; успеваю их хорошенько рассмотреть – все трое крепкого телосложения, в форме натовского образца и с импортным оружием, не известной мне марки, у всех на лицах – маски с фильтрующими элементами – лиц не видно.
Вот один подошёл ближе, достал из кобуры пистолет и коротко произнёс: «Ничего личного, парень, просто это – наша работа».
После чего придвинулся ближе, уперев холодное дуло пистолета мне в лоб, и тихонько, но без эмоционально, добавил: «Нам заплатили».
…Предрассветную тишину над Зоной бесцеремонно разорвал раздавшийся одиночный выстрел…
Новосибирск,
14 апреля 2008 г.
***
***
Проводник
Пролог
– Отпусти его!
От неожиданного и резкого окрика сталкер вздрогнул всем телом, и замер в нерешительности. Голос за спиной снова потребовал с тем же нажимом и властной холодной интонацией:
– Я сказал тебе: Отпусти его! Немедленно!
Бродяга медленно разжал уже немеющие, дрожащие от напряжения пальцы рук, и в ту же самую минуту темноту вокруг разорвал громкий крик, наполненный человеческим ужасом и отчаянием.
– А теперь медленно повернись, – приказал голос. – Ну!
Человек торопливо сглотнул подкативший к горлу противный комок, и не спеша повернулся кругом. Его испуганный взгляд упёрся прямо в чёрное дуло смотревшего на него пистолета.
– Зачем тебе это? – спросил искренне удивленный сталкер. – Зачем ты всё это делаешь? – В его голосе слышалось не поддельные нотки удивления и страха.
– Он мой, ясно?! Только мой! Не ваш, а мой! Мой!
– Поверь, он мне и не нужен, – попытался, было, отговориться бродяга, при этом для убедительности мотая головой в отрицательном жесте.
– Все вы так говорите. Все вы одинаковые! Все!
Прогремел выстрел. Пистолет в руке хладнокровного убийцы предательски дёрнулся, изрыгая из себя смертоносный кусочек свинца весом в девять грамм, и выплевывая в сторону уже никому не нужную гильзу. Пуля в одно мгновение преодолела разделяющее их полшага пространства, и, пробив кевларовую пластину бронежилета, продырявив плотную ткань защитного комбинезона сталкера, раздробила ему два ребра, и, порвав в клочья правое легкое, вылетела с другой стороны тела.
Раненый слегка пошатнулся, и, чтобы сохранить равновесие, невольно сделал шаг назад. Он опустил удивленный взгляд на свою рану на груди, и попытался что–то сказать своему палачу. Но вместо слов изо рта с противным хлюпаньем ручьем хлынула алая кровь. Сталкер упал на колени, ещё раз пошатнулся и, подняв осуждающий взгляд на своего хладнокровного убийцу, молча, рухнул в окружающую их темноту.
***
Глава 1. Знакомство
Зона Отчуждения. Территория военизированной тоталитарной группировки «Долг». Бар «100 рентген».
10 Ноября 2009 года. 15 часов пополудни
В мрачноватом помещении бара с интересным и может быть даже в чем–то необычным названием «100 рентген» за одним из десятка деревянных столов спиной ко всем сидел неприметный мужчина среднего роста. На нём был запылённый и забрызганный грязью, а местами даже изодранный камуфляжный комбинезон. На столе перед ним стояла открытая банка мясных консервов из старых, ещё советских до перестроечных запасов – единственная приличная еда в Зоне. Также на столе покоился ломоть белого, хотя «белым» его можно было назвать с очень большой натяжкой, слегка заплесневевшего хлеба и початая бутылка водки. Хотя и такой хлеб здесь считался чуть ли не самым дорогим деликатесом. Кроме всех этих яств, занимавших добрую половину потемневшей от времени и грязи столешницы, на сбоку лежал видавший виды автомат Калашникова образца 74–го года, кое–где наскоро перемотанный синей изолентой. Ствол автомата был обращён в сторону обшарпанной стены, дабы ни у кого из присутствующих вдруг не возникла в голове шальная мысль, что ему был брошен вызов.
Человек ел спокойно, не торопясь: брал ломоть батона, поддевал большим армейским ножом очередной кусочек тушёнки, делал импровизированный бутерброд, который тут же отправлялся в рот, где и исчезал за два–три движения челюстями. Потом наступал черёд жидкости, что наливалась из литровой бутылки прозрачного стекла в гранёный стакан по самый поясок, и молча, без излишнего промедления, выпивалась большими жадными глотками.
Это был его первый обед за два дня. Да что там обед, вообще приём пищи – он только, что пришёл с Янтаря. Правда, в этот раз удача не то что не улыбалась, а даже и не смотрела в его сторону – с озера сталкер принёс всего два артефакта, да и те не очень-то и редкие, и выдающиеся, чтобы рассчитывать на хорошую оплату – «Медузу» и «Выверт». И хоть вырученных у бармена за хабар денег хватило, чтобы купить себе нормальной еды, починить сломанный КПК, да ещё приобрести на остатки целых два рожка патронов в придачу, он был не весел: «очередной рейд псевдопсу под хвост, чтоб его Зона сожрала!» – мысленные проклятия летели во все стороны.
Вдруг кто-то деликатно кашлянул на другом конце стола, явно привлекая к себе внимание. Сталкер поднял тяжёлый взгляд уставшего от жизни человека – перед ним стоял член клана «Долг» – это было сразу видно: у этих парней приметная форма одежды – черный костюм с красными нашивками на груди, да ещё на правом плече красовался знак в виде красной мишени на белом фоне. «Такое ощущение, что эти парни просто тащатся от того, что их видно за километр, подумал сталкер». На вид ему было никак не больше двадцати пяти лет. Парень был высокого роста и худощавого телосложения с вытянутым лицом. Гость держал в руках ещё одну бутылку водки и две пачки сигарет.
– Не занято? – поинтересовался «должник».
– Садись. Свободно, – коротко отвечал сталкер, сразу переходя на «ты», и кивком указал на место напротив себя. – Пока свободно, – подумал сталкер.
«Долговец» сел за стол, и точно так же положил своё оружие на стол – ОЦ–14 «Гроза–1». Это был замечательный ствол: надёжный, многофункциональный, мощный; автоматно–гранатомётный комплекс, специально разработанный для силовых подразделений: такие «игрушки» поставлялись военными только ребятам из «Долга». Затем открыл пачку сигарет и жестом предложил сталкеру закурить, на что тот только отрицательно покачал головой. Тогда «должник» сам выудил из пачки одну сигарету, отточенным движением прикурил, и, сделав долгую затяжку, и со смаком выпустив пару колец дыма, сказал:
– Меня зовут Грим.
– Меня – Медведь, – обронил сталкер.
– Чего такой угрюмый? Погиб кто?
Ответом на такой довольно таки не приятный вопрос было только молчание,
– Так давай помянем. – Предложил было «Долговец», протягивая Медведю непочатую бутылку.
– Никто у меня не умер, – проговорил, наконец, сталкер усталым голосом.
– Тогда что такое? – продолжал расспрос Грим.
Странно, как с таким любопытным характером ты попал в «Долг», да и вообще живой остался? Зона таких не любит – так размышлял сталкер, придирчиво рассматривая собеседника.
Повисла долгая «театральная» пауза, после чего Медведь выдавил из себя:
– Что я делаю на этой Земле? А в Зоне чего позабыл? Пытался уйти от судьбы, от себя. А в результате чего получил? Ну да, конечно, меня здесь просто так никто не трогает, но ведь и здесь я никому на хрен не нужен…
«Какого хрена я разоткровенничался?»
– Давай выпьем, поговорим – полегчает. – Уверил сталкера «долговец». – Точно говорю. А ты мне про себя и расскажешь…. Глядишь – отпустит…А?
«А, ладно, хоть напиться есть с кем, а то, как алкоголик, в одну каску…»
– Уговорил… – выдохнул в ответ Медведь.
***
Он помнил всё до малейших подробностей о том, откуда взялось такое прозвище: раньше обидное, а теперь уже привычное, и, в какой–то степени, даже родное.
Там, за минным полем, рядом колючей проволоки и бетонным забором его называли сначала Михаилом Потаповичем Косолапым, затем длинную кличку заменили более короткой и компактной – Медведь. Звали же его так за врождённую «косолапость» ног, нелюдимость характера и схожесть телосложения и имени. Над ним постоянно издевались, подтрунивали, его шпыняли и донимали. Медведь сменил множество школ, пару раз даже менял место жительства – ничего не помогало. К нему везде и всюду относились одинаково. Он, уже было, совсем отчаялся найти место, где его примут таким, какой он есть, если бы не случай.
Как–то вечером в выпуске новостей он увидел Её. Он понял, что она – его дом, Она – такая манящая своей неизвестностью и свободой. Ведь Она – Зона. Собрав все свои сбережения и надев подаренный отцом на прошлый день рождения камуфляжный комбинезон, обул любимые ботинки, и в возрасте девятнадцати лет Медведь сбежал из дому. «Но ведь вожделенная Зона за забором, который хорошо охраняют военные – получается, что просто так в Зону не попадёшь: всю эту информацию он почерпнул из телерепортажа». Так размышлял Медведь, двигаясь от вокзала к границе Зоны через кусты.
Вдруг его размышления прервало что-то, обо что он споткнулся. Опустив глаза вниз, он замер от ужаса: под его ногами лежал труп в армейской форме. Юноша замер в нерешительности. Затем переборов собственный страх и брезгливость перед мёртвым телом, Медведь осторожно присел и стал обыскивать тело. В карманах ничего, кроме зажигалки модели «Zippo» не оказалось, из кобуры был извлечён пистолет Макарова и два запасных магазина, с пояса Медведь снял армейский нож, с предплечья – КПК, а с шеи – медальон «смерти», на одной стороне которого была выгравирована надпись: «S.T.A.L.K.E.R. – допуск в зону отчуждения». Оглядев всё это добро, Медведь стал рассовывать всё по местам. Зажигалку – в нагрудный карман, нож – в ножны, что на голени. … Так, что там дальше: пистолет в кобуре – на пояс, КПК – на предплечье, благо ремешок приспособлен. … А медальон – на шею.
Закончив экипироваться, Медведь бодро зашагал в сторону КПП. Зачем он шёл так быстро навстречу своей погибели. «Меня ведь точно не пропустят просто так, да и ту вот вышку поставили тоже, не зря: ну да – вон блеснул зайчик, отброшенный прицелом снайперской винтовки». Медведь и сам плохо понимал, что и зачем он делает. Может быть потому, что в этом мире он сам себя считал лишним, думал, что ему нет тут места? А вдруг в Зоне всё будет по-другому?
День был спокойный и снайпер, сидевший на десятиметровой вышке у КПП, скучал, вальяжно рассевшись на смотровой площадке, и не спеша потягивал папиросу. В любой другой день ему, наверное, уже давно бы объявили строгий выговор за нарушение устава караульной службы. Но сегодня даже у начальства, похоже, было солнечное настроение. Вдруг его внимание привлекла фигура человека, шагающего уверенным шагом в его сторону. Снайпер крикнул старшему по караулу, что кто–то идёт, а сам прильнул к окуляру прицела своей СВД. По уставу при обнаружении приближающегося объекта из глубины Зоны, он должен был открыть огонь на поражение, а на проход внутрь табу не было. Но что-то было иное, странное непонятное в этом человеке, так уверенно шагающем в направлении собственной смерти.
Медведь остановился в трёх метрах от шлагбаума. Через полторы минуты к нему вышел немолодой лейтенант.
– Чего тебе? – сквозь зубы процедил вояка.
– Мне надо в Зону, – невозмутимо ответил Медведь и для пущей убедительности снял медальон и протянул его лейтенанту на вытянутой руке. Военный всмотрелся в кусочек металла, что не спеша покачивался перед его лицом на длинной цепочке, потом сделал знак рукой кому-то на вышке и крикнул вглубь КПП: «Пропустить!».
Ворота открылись, и перед Медведем раскинулась его мечта, оплот его надежд и ожиданий – Она. И хоть он и чувствовал на своей спине не добрые взгляды военных, которые прямо-таки буравили его, сделал надменное лицо, выпятил грудь колесом и зашагал по пыльной просёлочной дороге, что петляла между берёз и елей, а затем плавно переходила в шоссе. А там, дальше, уходила в холмы, где и терялась за деревьями. Так он оказался в Зоне…
***
Глава 2. В гостях у Демона
Зона Отчуждения. Территория военизированной тоталитарной группировки «Долг». Бар «100 рентген».
10 Ноября 2009 года. 17 часов пополудни
Пустые бутылки уже перекочевали под стол, дабы своим присутствием среди оставшейся снеди не гневить добрый дух бара. Грим разговорился, горячо жестикулируя, и обращаясь к Медведю как к старому знакомому.
– И чего? Ты один в Зоне выжил? Ни с кем не общался? – поинтересовался «долговец».
– С чего ты взял, – удивился Медведь. – Я лишь в одиночку до, так сказать, опорного пункта дошёл.
– Один дошёл? – восторженно не унимался «должник».
– Да. – Медведь даже после нескольких, совместно выпитых бутылок водки, был довольно немногословен.
– Не расскажешь, как? Правда, интересно.
Слегка поколебавшись, Медведь сдался:
– Ладно. Слушай.
***
Уже начинало смеркаться, когда Медведь дошёл до небольшого лагеря, что на краю Зоны, но заходить в него не стал – мало ли как к нему отнесутся. Внезапно где–то справа раздался сдавленный крик. Сталкер вытащил пистолет, и, передёрнув затвор, аккуратно двинулся в ту сторону, откуда был слышен шум. Раздвинув кусты, Медведь увидел распростёртого на земле человека. На нем была светло–коричневая куртка, которая была обильно залита кровью в районе правого плеча. Незнакомец слабо постанывал, но подняться не пытался. Над ним склонила голову тварь, лишь смутно напоминающая обычную немецкую овчарку, только гораздо больших размеров. Медведь вскинул оружие и сделал три торопливых выстрела, выбрав в качестве своей мишени голову мутанта.
Но толи пистолет был повреждён и безбожно косил, толи руки стрелка тряслись от страха, толи радиация сделала тварь более живучей, но, оставив человека истекать кровью, хищник переключил своё внимание на Медведя. Зверь в один прыжок преодолел разделяющее их расстояние и кинулся на оторопевшего сталкера. Палец неуверенно дёрнулся на гашетке несколько раз, раздались частые глухие хлопки выстрелов, затвор со звоном выплюнул четыре стреляных гильзы, и пули, преодолев небольшое расстояние, около тридцати сантиметров, с характерным звуком разорвали плоть животного в районе шеи, и бездыханная и обмякшая туша рухнула под ноги человеку, чуть было, не сбив стрелка на землю.
Стряхнув с одежды брызги крови мутанта, сталкер двинулся к пострадавшему, что уже перестал стонать и теперь не подавал никаких явных признаков жизни.
– Эй, парень, ты живой? – спросил Медведь и слегка толкнул распростёршееся тело. Вместо ответа послышался слабый стон.
– Ясно, – проворчал Медведь, взваливая парня к себе на плечи.
Всё-таки придётся заглянуть в этот лагерь на огонёк. – Так размышлял Медведь, когда уже шёл размеренным шагом в сторону скопления невысоких домов, обнесенных обычным дощатым забором со своей ношей.
В импровизированных воротах дежурил молодой сталкер. Увидев Медведя, поспешно перегородил ему дорогу, доставая из–за спины обычный обрез двустволки.
– Стой! Ни шагу дальше! Назовись! – крикнул дозорный.
– Моё имя тебе всё равно ничего не скажет, а вот на плечах у меня лежит человек, которому требуется срочная помощь.
– Я сказал стоять! Имя! – продолжал орать молодой.
Откуда ж ты взялся-то на мою голову такой дотошный?!!
– Слушай, – рассердился Медведь. – Отойди лучше сам по–хорошему. У меня раненый, и ему нужны медикаменты. Срочно! Так что лучше тебе отойти. Просто предупреждаю.
Молодой сталкер замешкался, потом сделал пару шагов в сторону, опуская ружье и давая дорогу.
– Проходи. Старшой – вон там, у костра. – Проговорил уже спокойным голосом дозорный, но тут, же с вызовом добавил. – Но, смотри, держи свой пистолет в кобуре. Понял?!
– Разберёмся, – процедил сквозь зубы Медведь, и, поправив ношу на плечах, пошёл по дороге, идущей между дачных домов с пустыми глазницами окон, в которых грустно завывал бродяга-ветер. Вот за очередным домом открылся взору небольшой пустырь, шагов десять в поперечнике. В центре пустыря горел жаркий костёр, вокруг которого сидели молодые парни лет пятнадцати – семнадцати не более. Они шумно разговаривали, смеялись, выпивали. Один что–то душевное играл на ну очень старой гитаре, несколько человек ему тихонько подпевали – на Медведя никто не обратил внимания. Сталкер откашлялся и довольно громко спросил: