Утерянный мир. Три пути

Редактор Наталья Сергеевна Емельянова

Корректор Наталья Сергеевна Емельянова

Дизaйн обложки Кристина Александровна Харламова

Иллюстрaтор Екатерина Алексеевна Глушко

© Геннадий Андреевич Харламов, 2022

ISBN 978-5-0056-2007-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1.

Вспомнить все

Темнота…

Мне холодно, очень холодно и мокро.

С трудом удается открыть глаза – яркие солнечные лучи мгновенно ослепляют и заставляют закрыть их снова, я по-прежнему лежу, лежу в высокой и густой траве. Сильная слабость не дает мне даже повернуться на спину. Как же болит голова! Что со мной произошло? Черт, слишком много вопросов, в голове – низкий и противный шум. Как будто к ней приставили два динамика и включили звуки помех на максимальную громкость. Пытаюсь приоткрыть глаза и, спустя некоторое время, удается открыть их и осмотреться. Я, действительно, лежу в траве, от утренней росы вся одежда влажная. Попытка встать увенчалась успехом лишь со второго раза. В глазах мгновенно потемнело; переборов себя, привстал на колени, затем на одну ногу, затем и на вторую. Каждое движение давалось с трудом и сопровождалось головокружением и пульсирующей болью в области затылка. Осмотрел себя: спортивные штаны порваны, кожа на левом колене стерта, ярко-желтая футболка целая, с отвратительным запахом пота. На затылке – запеченная кровь, во всяком случае, понятна причина головной боли. Я стою в поле – с одной стороны неширокая, посыпанная гравием, дорога. За дорогой – густой и дикий лес. Не видно никаких признаков цивилизации, людей, машин, домов. Слышно лишь пенье птиц и шелест листвы от легких порывов ветра. Не помню, сколько стоял так, жадно вдыхая воздух. Внутреннее спокойствие резко нарушил стремительный приступ панической атаки. Я не помню… Твою мать, я не помню ничего: ни кто я, ни где я, не помню, что со мной случилось и как я здесь оказался, что за дерьмо?! Волнение нарастало, отчаянные попытки напрячься и вспомнить хоть что-нибудь не увенчались успехом, в голове – полнейшая темнота, где-то там, в глубине коридоров подсознания, были заперты все воспоминания, они по-прежнему там. Так, надо взять себя в руки и выбираться отсюда.

Минуя десяток метров и преодолев небольшой подъем, я вышел к дороге, которая, находясь на небольшой возвышенности, разделяла лес и поле. Я стоял и внимательно смотрел в обе стороны, чтобы понять, куда идти, и лишь спустя время заметил важную деталь: в паре десятков метров лежала перевернутая машина, тщательно прикрытая со всех сторон высокой травой.

– Отлично, хотя бы понятно, как я здесь очутился, – сказал я вслух.

Я направился к машине, одновременно ощупывая карманы штанов. К сожалению, единственное, что мне удалось там отыскать, – это размокшую от утренней росы карточку с подземного паркинга какого-то торгового центра. Все, что мне удалось разобрать, – это рекламу кинотеатра на одной ее стороне и дату заезда в паркинг на другой – 2 июня 2025 года.

– Фак, дата ни о чем мне не говорит, я не помню год, я говорю сам с собой; но есть и хорошие новости: я умею читать, – отшутился я.

Обойдя вокруг машины и внимательно ее осмотрев, я пришел к заключению, что, раз уж мне не удастся дальше ехать, необходимо обыскать салон и багажник и выдвинуться в путь куда-нибудь. Основной целью поисков были мобильник и документы.

Бока машины оказались знатно помяты, однако водительская дверь была приоткрыта, опустившись на колени, я заполз внутрь, усевшись в позу йога на крыше, между передних сидений я начал осматриваться. Внутри был полнейший бардак, вещи разбросаны по салону, стойки подмяты. Все это свидетельствовало о множественных кульбитах, предшествующих окончательной остановке на крыше. Старенькая черная «десятка» отдала свою жизнь, чтобы спасти мою. У меня не было чувства, что это моя машина, но и сомнения, что я был за рулем, также отсутствовали. Отложив в сторону несколько пакетов из «мака» и пару картонных стаканов, я заметил черный матовый мешок. Развязав узел, я обнаружил сухую одежду, полный комплект, включая трусы, носки и обувь. Для того чтобы переодеться, пришлось выползти на улицу. Я внимательно рассмотрел вещи – мой размер, однозначно – мои! Костюм, похожий на те, в которых ходят на охоту и рыбалку, кепка с откидной защитной сеткой и черные берцы.

«Какой кайф перестать трястись от холода», – подумал я. Порывы хоть и летнего, но утреннего и еще достаточно прохладного ветра, казалось, пронизывали меня насквозь, заставляя каждый раз вздрагивать. И вот, когда мокрая, грязная и вонючая одежда была уложена в пакет, я полез обратно в машину. Усевшись на свое место на крыше, я начал поиски с обыска карманов, которые явно не были пустыми. Все, что мне удалось найти: складной острый нож с брелоком в виде мини-компаса – из тех, которые продаются на маркетплейсах за копейки, хорошая бензиновая зажигалка в рабочем состоянии, небольшой карманный фонарик и мультитул – увесистый, «дорогой, качественный», решил я. На этом содержимое карманов закончилось, и я приступил к дальнейшим поискам. В самом салоне больше не оказалось ничего интересного: в бардачке несколько дисков, полупустая пачка сигарет, дешевая зажигалка, файл с бумагами и старый ежедневник за 2015 год. В документы на машину и в права был вписан только один человек: Меньшенин Александр Иванович, 25.01.1991 года рождения.

– Не я, – грустно вздохнул я, вглядываясь в свое отражение в зеркале заднего вида и отчаянно пытаясь найти какие-то сходства с человеком на правах.

Ключи были в замке зажигания, выдернув их, я выполз на улицу и направился к багажнику. Крышка оказалась не повреждена, а и легко поддалась. Все содержимое мгновенно выпало на траву. Увесистый коричневый рюкзак, прозрачная канистра с жидкостью без этикеток, антифриз и небольшая лопатка. Все внимание было приковано к рюкзаку, я открывал его с огромной надеждой, открывал, как будто там лежат все мои воспоминания. Внутри лежали несколько упаковок армейских галет, десяток консервных банок, пустая фляга, аккуратно свернутый и обвязанный, как подарок, спальный мешок. Утратив надежду найти что-то по-настоящему ценное, я вдруг заметил небольшой силиконовый мешок, внутри которого лежал смартфон. Радости не было предела – трясущимися от нетерпения руками я взял телефон, но он никак не включался, я помнил, что для разблокировки его надо всего лишь поднести к лицу. Но сколько бы я ни нажимал на кнопку включения, не происходило ничего. Просидев, раздосадовано разглядывая телефон, я переключил свое внимание на консервы. Не знаю, сколько сейчас времени и когда я ел в последний раз, но жуткое чувство голода мучило меня. Неподалеку я нашел небольшой ручеек, вода выглядела прозрачной и пригодной для питья. Я наполнил флягу и вернулся к автомобилю, выкопал небольшую ямку и развел костер, сам уселся на рюкзак. Вскипятив воду и разогрев слегка консервы, умял все за считаные секунды.

«Так, нужно выбираться отсюда, главный вопрос – в какую сторону идти», – размышлял я.

В результате, пошел в сторону, противоположную направлению машины. Логика была простая, я явно ехал на природу, явно из дома, был в обычной одежде, а лесной костюм чистый и сухой, значит, воспользоваться им не успел, не доехал? Скорее всего, да. Решено. Затушив костер, собрав все вещи в рюкзак, я двинулся в путь. Поскольку я не имел ни малейшего представления, где цивилизация и сколько мне предстоит идти, мой оптимизм находился чуть выше уровня грязи на моих ботинках. Дорога была покрыта мелким гравием, в котором периодически встречались крупные камни, обочина отсутствовала, края дороги плавно переходили в кюветы по обе стороны, что делало передвижение по ней крайне некомфортным. Я поднимал пыль, которая порывами ветра в спину опережала меня, заставляя входить в это облако, зажимая нос рукой, ноги ныли от усталости, и я периодически спотыкался о крупные камни. Я пытался сконцентрироваться, но каких-либо разумных объяснений найти просто не получалось. Надежда поймать попутку таяла с каждой минутой. Солнце покинуло зенит еще во время моего обеда, и сейчас отчаянно стремилось к закату. Я предположил, что сейчас около пяти вечера, за весь день я не видел ни души, все это наталкивало на неутешительные мысли о том, что я забрался достаточно далеко. Я остановился – перспектива идти в такой глуши ночью меня не устраивала. Я решил вернуться к машине и переночевать там, а с первыми лучами солнца продолжить свой путь. Прошел я немного, километра три-четыре, и достаточно быстро оказался возле автомобиля. Летом день намного длиннее ночи, но в лесу темнеет все равно рано. Верхушки высоких деревьев поглощают солнце, скрывая его лучи в густой чаще. Я развел костер на старом месте и решил пополнить запасы воды. По пути к ручью мне попадались ягоды и редкие грибы, и если что-то я делал на автомате, абсолютно уверенный в своих действиях, то съесть найденное я опасался. Вернувшись с полной фляжкой воды и сухими ветками, я уселся около костра, прислонившись спиной к двери машины. Языки костра возвышались над ямкой, в которой он был разведен. Ветки, сложенные домиком, потрескивали. Несмотря на жаркий день, после захода солнца становилось прохладно, я вытянул ноги к костру и попивал горячую воду. Я чувствовал себя максимально оторванным от мира, от цивилизации. Ощущение одиночества усиливало отсутствие людей и животных, слышалось лишь пение птиц, но никого не было видно, ни одной живой души. Кромешная темнота сжималась плотным кольцом вокруг меня, костер оставался единственным источником света и тепла. Веки начали тяжелеть, я заполз в машину, разложил на крыше спальный мешок и закутался в него.

Яркий свет ударил прямо в глаза, я проснулся в светлой комнате на диване. Отлично себя чувствовал, потянул руки вверх и встал. Долго не мог понять, что за странный сон мне снился, и какое-то время пытался проанализировать его, перебирая в голове подробности. Мне и раньше снились кошмары, но подобная детализация присутствовала впервые. Я приложил руку к затылку в поисках крови и, ничего не обнаружив, направился на кухню. Заварив крепкий кофе, я подошел к окну. Во дворе все было абсолютно обычно, взрослые спешили на работу, пенсионеры сидели на лавочке во дворе и что-то обсуждали, активно жестикулируя руками, дети бегали по двору, гоняя мяч. Приняв душ, я начал собираться на работу. Надев черные джоггеры, ярко-белые кроссовки и белое поло, внимательно осмотрел себя в зеркало в полный рост, нет, это все не подходит, сегодня важная встреча, покопавшись в шкафу, я решил сменить свой наряд на черные брюки и белую рубашку с коротким рукавом. «Теперь то, что надо», – радостно подметил я, подмигнув своему отражению в зеркале. Уверенным шагом направился в комнату, распахнул окно, сделал несколько глубоких вдохов и… прыгнул вниз. Чем большую скорость я развивал, тем быстрее билось сердце, все вокруг расплывалось в глазах, а асфальт стремительно приближался, несколько секунд – и удар…

Я дернулся, ударившись головой обо что-то мягкое, и открыл глаза. Я лежал в расстегнутом спальнике на крыше перевернутой машины. Я спал, как убитый, вчерашний день знатно меня утомил, за окном уже был день, живот яростно урчал, издавая пугающие звуки. Поедая пачку галет и запивая их остывшей за ночь водой, я анализировал вчерашний день, абсолютно все случившееся вчера я помнил, но шагнуть в свои воспоминания дальше я не смог. Перекусив и собрав все вещи, которые могли пригодиться и которые я был в состоянии унести, я отправился в намеченную еще вчера сторону.

Я шел несколько часов без остановки, но окружавший меня пейзаж не менялся: все та же неровная дорога, все тот же лес, иногда чередуясь с полем, окружал меня со всех сторон. В какой-то момент мой взгляд привлекла тропинка вглубь леса, внутренний голос отчетливо приказал пойти туда, и я подчинился ему. Надежда поймать попутку за полтора дня окончательно покинула меня. Я шел по узкой тропинке, вокруг жужжали насекомые и пели птицы; я был полностью погружен в свои мысли, поэтому тень сбоку заметил в последний момент.

В паре десятков метров справа от меня хрустнула ветка, краем глаза я заметил какое-то движение. Я остановился и медленно повернул голову – это был огромный лось, около двух метров в высоту, с широкими и красивыми рогами. Лось прекратил жевать ветки с ягодами и пристально смотрел на меня. Не двигаясь, я делал то же самое. Так мы простояли несколько секунд, глядя друг на друга. Ступор прошел, я зачем-то приветственно кивнул головой и стал двигаться по тропинке боком, не сводя с лося глаз. А он смотрел на меня, такой большой и красивый. Во мне боролись чувства восхищения и беспокойства, я не помнил, как нужно реагировать на подобные встречи, и грозит ли мне опасность, насколько лоси миролюбивы? Когда я отошел на достаточно большое расстояние, лось отвел от меня взгляд и продолжил трапезу. Тропинка, по которой я шел, постепенно расширялась, со временем превратившись в просеку несколько десятков метров шириной. Мой внутренний голос меня не подвел – на границе просеки и леса стояло небольшое деревянное сооружение. Подойдя к нему ближе, я внимательно его рассмотрел: это старенький, местами сгнивший и покосившийся от времени одноэтажный домик из цельного бруса, уложенного по типу классической русской избы, мох, который когда-то служил утеплителем, теперь частично обвис, обнажив сквозные щели. Обойдя домик вокруг, я обнаружил с обратной стороны запертую деревянную дверь с большим амбарным замком.

– Скорее всего, охотничья сторожка, ну или домик лесника, – вслух предположил я.

Замок прикрыт сверху обрезанной пластиковой бутылкой, но, даже несмотря на это, он был покрыт толстым слоем ржавчины и, судя по всему, висел здесь давно. В небольшое окно под потолком плохо проникал свет, и разглядеть что-либо, кроме небольшого, освещенного солнечными лучами участка, не представлялось возможным. Это место было заброшено, решил я, не обнаружив вокруг ничего, кроме высокой травы, которая разрослась около входа. Надвигалась ночь, и домик идеально подходил для того, чтобы переночевать тут. Я нашел крупный камень неподалеку и со второй попытки сбил петлю, удерживающую замок, толкнув дверь, я вошел. Спустя несколько минут мои глаза привыкли к темноте, и я огляделся. Стены, продуваемые через щели ветром, издавали вой, пол просел, часть досок была сломана, через щели проросла трава. На полу лежали осколки стекла, которые когда-то были окном. В углу стоял покрытый паутиной самодельный стеллаж с каким-то барахлом, в другом углу стояла деревянная кровать с вырезанным на ножках узором в форме змей. На стене висела фотография в рамке под толстым слоем пыли. Я смахнул пыль, и перед моим взором предстал тучный высокий мужчина пятидесяти-шестидесяти лет, с густой темной бородой и такими же темными волосами, с небольшой проплешиной, в одной руке мужчина держал черное ружье, в другой – утку; несмотря на всю наигранную суровость, почему-то чувствовалось, что это добрый человек, внизу присутствовала подпись: «Иван Семенович Залесский, 2020 год». Я прошел вглубь домика и осмотрел стеллаж, но ничего интересного там не обнаружил.

Солнце уже садилось, и антураж сторожки медленно скрывался в темноте. На столе была наполовину прогоревшая толстая свечка в подсвечнике. Я чиркнул зажигалкой, свечка, прокашлявшись, зашлась пламенем. Я постелил спальный мешок на кровать, достал галеты, гречку с тушенкой и начал жадно поедать это, запивая остатками воды. «Запасы воды практически на нуле, и это нехорошо», – подумал я, отложив этот вопрос на завтрашний день. Я лег на спальник и почувствовал, как деревянное основание кровати трескается под моим весом. Опираясь руками, чтобы вылезти из деревянной проруби, я нащупываю тканевый сверток между кроватью и стеной. Что-то увесистое. Развернув сверток, я увидел черное ружье с фотографии Ивана Семеновича, металл немного проржавел, но, в целом, оно выглядело вполне годным. На приклад был надет коричневый патронташ с двумя патронами в прозрачной оболочке, сквозь которую можно было разглядеть массивную пулю 12 калибра, похожую на пробку от бутылки шампанского. Я взял ружье и, сам того не замечая, проверил его, оттянув цевье назад и убедившись в отсутствии патрона в патроннике, поставил на предохранитель, и, только когда я отложил его в сторону, меня осенило: «Откуда я все это знаю и умею?! Мышечная память, скорее всего». Тщательно обшарил все полки и пол, патрона было всего два, один я заслал в патронник, второй – в магазин (ружье было помповым). Я постелил мешок рядом со сломанной кроватью, задул свечку и лег спать.

Проснувшись, в первую очередь я позавтракал галетами, запил остатками воды и покинул сторожку. Яркие солнечные лучи слепили меня, солнце уже стояло в зените. Я вышел на просеку и отправился к дороге. Мне было непонятно, где я нахожусь, за все эти дни я ни разу не встретил ни одной живой души. Через несколько минут я уже вышел дорогу. Пройдя несколько километров, я увидел небольшую деревню. Старые деревянные дома стояли в один ряд вдоль дороги. Многие из них покосились, их ставни были заколочены. В деревне царила тишина – не было слышно ни звуков техники, ни животных, ни людей. Когда я проходил мимо одного из домов, то почувствовал на себе чей-то взгляд. Когда я повернулся, то увидел, как шторка на окне быстро задернулась, но мне удалось увидеть чей-то силуэт, который скрывался во тьме дома. Я остановился и, недолго думая, направился в сторону калитки, подойдя, постучал и громким голосом спросил разрешения войти. Не получив ответа, я открыл невысокую калитку и вошел во двор. Подойдя к входной двери, я еще раз постучал, в этот раз более громко и настойчиво. Дверь была открыта, и как бы приглашала меня войти внутрь. Внутри царил абсолютный порядок, видно, что здесь живут люди, в сенях у входа на полу лежал толстый половик с разноцветным узором – такими деревенские бабушки обожают украшать пол в своих избах. Осматривая помещение, я еще раз обозначил свое присутствие, но ответом мне была тишина. Сделав несколько шагов вперед, я увидел в окне чью-то фигуру, которая медленно шла по дороге между домами. Я подошел к окну и слегка отодвинул занавеску. Увиденное повергло меня в настоящий ужас: по проселочной дороге вдоль домов шел я. И в этот момент его взгляд, того, другого меня, был резко обращен в мою сторону. Я в спешке отпустил занавеску и отпрянул в угол, из которого в щель между занавеской и окном мне по-прежнему было видно фигуру этого человека. Другой я какое-то время стоял напротив дома, после чего окликнул: «Эй, хозяева, есть кто дома?» Я в ужасе сидел в углу, пытаясь понять, что происходит, я думал, что схожу с ума, мою панику прервал стук во входную дверь. Спустя мгновение дверь приоткрылась, я услышал шаги. В дверном проеме появилась фигура, моя фигура, черт побери, это действительно был я. Какое-то время фигура стояла неподвижно и осматривала комнату, после чего взяла ружье и выстрелила в меня. Я проснулся в холодном поту.

Вторую ночь подряд меня мучили кошмары, я сидел на спальном мешке, пытаясь проанализировать свой сон, что, к слову, не удавалось совсем. Я позавтракал, свернул спальный мешок и покинул сторожку, прихватив с собой ружье – на всякий случай, почему-то думал в тот момент, что его владельцу оно больше не нужно. Я шел уверенно в сторону дороги, а когда проходил место встречи с лосем, то замедлил шаг. В том месте, где стоял сохатый, был слышен шум ручья. Изможденный жаждой, я упал на колени, начал пить воду из ладоней, жадно глотая ее и наполняя руки снова и снова. Вдоволь напившись, я наполнил флягу и продолжил свой путь. Когда я шел по лесу, то неоднократно ловил себя на мысли, что звуки природы успокаивают меня, я отвлекался от своих мыслей и просто наслаждался звуками и запахами летнего леса. Я даже не заметил, как вновь вышел на дорогу и продолжил свой путь. Пройдя несколько часов и изрядно утомившись, я остановился, шокированный увиденным. Моему взору открылась небольшая деревня, домов 10, не больше, дома были расположены в один ряд вдоль дороги, как в моем сне. Какое-то время я стоял на месте как вкопанный, пытаясь найти этому логическое объяснение, но сделать это мне так и не удалось. Взяв ружье в руки, я медленно направился в сторону деревни. В нескольких десятках метров от первых домов стояла покосившаяся табличка: «Полевое».

ШШМШ

Я вошел в деревню, да, она, действительно, выглядела заброшенной, но совершенно не похожей на ту, что я видел во сне. Четыре домика оказались совсем разрушенными, остальные, хоть и выглядели потрепанными и нежилыми, но все же держались, из последних сил сохраняя свой первозданный внешний вид. Я решил обыскать дома в поисках чего-нибудь полезного. В разрушенные дома заходить не стал, побоявшись окончательного разрушения крыши. В нескольких уцелевших домиках найти что-то кроме посуды и мебели мне не удалось, а вот в следующем меня ждал настоящий сюрприз. Я подошел к невысокому палисаднику, синяя краска на нем выцвела или вздулась, и отпадала волнообразными пластами, в палисаднике, кроме цветов, росло множество сорняков. Высокие деревянные ворота изрядно покосились и стояли, накренившись в мою сторону. Открыв их с огромным усилием, я попал на придомовую территорию, но ничего интересного там не обнаружил: из сооружений – небольшой сарай, который стоял с распахнутыми настежь воротами, открытыми в мою сторону, благодаря чему я видел, что внутри ничего нет. По правую руку была дверь в избу, толкнув ее, я вошел в дом, одна-единственная комната располагалась прямо передо мной. В углу комнаты я увидел человека. Он сидел на полене, спиной ко мне, за хлипким деревянным столом, одной рукой водя по столу, а другой подпирая голову. На мое присутствие он явно не обращал никакого внимания.

– Добрый день! Извините за вторжение, не знал, что здесь кто-то есть… – громко проговорил я, ожидая какого-нибудь ответа. Но ответа так и не последовало, человек, не обращая на меня никакого внимания, продолжал сидеть и что-то делать на столе. Из-за его расположения я видел только, как его рука, то замедляясь, то ускоряясь, водит по столу. Голова была опущена.

– Вы меня слышите?! – повторил я более громко и настойчиво. Тишина. Радость от обнаружения кого-то живого уже перерастала в беспокойство. Я снял ружье с предохранителя и медленным шагом направился в его сторону, наставив помпу на его спину. Сблизившись на расстояние в полтора метра, я медленно вытянул оружие вперед и дотронулся до человека концом ствола. Он дернулся и моментально повернулся в мою сторону. Это был обросший бородатый мужичок лет сорока, его лицо было усеяно глубокими морщинами, большинство зубов отсутствовало, а на шее имелось множество небольших шрамов. Его темные глаза испуганно бегали, осматривая меня с ног до головы. Это продолжалось несколько секунд, после чего он оттолкнул ружье и залез под стол, что стало для меня полной неожиданностью. Абсолютно растерянный, я склонился на колено и заглянул под стол: он сидел в дальнем углу, обхватив свои ноги руками, из глаз текли слезы, а губы шевелились, произнося беззвучные слова.

– Послушайте, извините, если чем-то напугал вас, я не специально, я попал в ДТП недалеко отсюда и уже несколько дней не могу ничего вспомнить и выбраться.

Рассказав ему свою историю в двух словах, я замолчал и стал ждать какой-нибудь ответной реакции. Человек перестал шевелить губами и медленно повернул свою голову в мою сторону. Какое-то время он смотрел на меня, после чего медленно выполз из-под стола, я сделал несколько шагов назад, а человек уселся на стоящее перед столом бревно и продолжил внимательно на меня смотреть, не говоря ни слова. Я почувствовал себя актером на сцене и, не дождавшись реакции, продолжил свой монолог, рассказав, как очнулся, ночевал в перевернутой машине, как ждал попутку и два дня шел по усеянной камнями дороге. Все это время мой неразговорчивый собеседник очень внимательно слушал каждое мое слово, периодически шевеля губами и беззвучно повторяя отдельные слова из моего рассказа, что, признаться честно, меня очень злило, но виду я не подал. В конце моего рассказа он вытянул руку вперед и медленно прикоснулся к концу ствола, после чего отдернул руку, как человек, который обжегся при прикосновении к горячему чайнику.

– Мне нужно в больницу, от вас можно позвонить, зарядить телефон? Ну или хотя бы просто подскажите, где больница ближайшая, – продолжал я, не теряя надежду. Говоря это, я окинул взглядом комнату в поисках розетки, но, ничего не увидев, остановил свой взгляд на хозяине дома. Он наклонил голову к плечу, но продолжал внимательно смотреть на меня, после чего начал смеяться и хлопать в ладоши. Я окончательно потерял надежду, развернулся и пошел к выходу. Уже на пороге я услышал в свой адрес: