Эльтадия: Эклипс Баланса

Её размышления прервал новый голос – лёгкий, с ноткой насмешки, но тёплый, как будто его обладатель привык очаровывать всех вокруг. Она подняла взгляд и увидела мужчину, который подошёл к их столу, его шаги были лёгкими, почти танцующими, а улыбка – широкой и открытой, но в ней мелькала искра хитрости. Он был молод, не старше тридцати, с тёмными волосами, слегка растрепанными, и глазами цвета ореха, в которых плясали искры веселья. Его одежда была простой – кожаная куртка, потёртая на локтях, и брюки, заправленные в высокие сапоги, – но в его манере держаться было что-то притягательное, как будто он знал, что все взгляды в таверне будут обращены на него.

– Ну, что у нас тут? – сказал он, его голос был гладким, с лёгкой насмешкой, но в нём чувствовалась теплота. – Новые лица в "Серебряном Клинке"? Или старые враги Аргуса?

Аргус нахмурился, его пальцы сжали посох, но в его голосе не было гнева, только усталость.

– Лионель, – сказал он, его хриплый голос был ровным, но с лёгкой насмешкой. – Я думал, ты давно ушёл из Эверина. Что ты здесь делаешь?

Лионель рассмеялся, его смех был лёгким, как звон колокольчиков, и он подвинул стул, садясь рядом с Айрин, не спрашивая разрешения. Она почувствовала, как жар поднимается к щекам, когда он повернулся к ней, его взгляд скользнул по её лицу, цепкий, но не угрожающий, скорее любопытный.

– А я, старик, всегда возвращаюсь туда, где интересно, – сказал он, его тон был лёгким, но с намёком на глубину. – А ты, красавица, кто такая? Не похожа на местную.

Айрин сглотнула, её горло пересохло, и она почувствовала, как её сердце заколотилось быстрее. Его взгляд был слишком прямым, слишком тёплым, и она не знала, как на это реагировать. Она бросила взгляд на Аргуса, ища поддержки, но он лишь слегка кивнул, как будто говоря: "Справляйся сама".

– Я… Айрин, – сказала она, её голос был тихим, но в нём чувствовалась сталь, рождённая болью. – Из Калмера.

Лионель прищурился, его улыбка стала шире, но в его глазах мелькнула тень сочувствия.

– Калмер, говоришь? – сказал он, его тон стал мягче, но с лёгкой насмешкой. – Слышал, там недавно было жарко. В прямом смысле.

Её сердце сжалось, как будто кто-то вонзил в него нож, и она опустила взгляд, не в силах выдержать его взгляд. Она почувствовала, как слёзы жгут глаза, но сжала кулаки, не желая показывать слабость. Лионель заметил её реакцию, и его улыбка угасла, сменившись чем-то более искренним.

– Прости, – сказал он, его голос стал тише, с ноткой сожаления. – Я не хотел. Но ты здесь, а это значит, ты выжила. А в Эверине выживают только сильные.

Айрин подняла взгляд, её глаза были влажными, но в них мелькнула искра гнева.

– Я не сильная, – сказала она, её голос дрогнул, но в нём чувствовалась решимость. – Я просто… не знаю, что делать.

Лионель наклонился ближе, его голос стал почти шёпотом, но в нём чувствовалась сила.

– Тогда позволь мне рассказать тебе кое-что об этом городе, – сказал он, его тон был серьёзным, но с лёгкой насмешкой. – Эверин – это место, где элита пьёт из золотых кубков, а простой народ умирает в грязи. Магия здесь – привилегия, а не дар. И если у тебя есть что-то, что они хотят, – он кивнул на её карман, где угадывались очертания кристалла, – они не остановятся, пока не заберут это.

Его слова ударили её, как молот по наковальне, и она почувствовала, как гнев, который тлел в её груди, вспыхнул ярче. Она вспомнила нищих на улицах, их пустые глаза, их худые руки, и подумала о Калмере, где никто не голодал, где все делились последним куском хлеба. Её пальцы сжали кристалл так сильно, что ногти впились в ладонь, оставляя тонкие полумесяцы боли.

– Почему так? – спросила она, её голос был тихим, но в нём чувствовалась сталь. – Почему они не помогают?

Лионель усмехнулся, его усмешка была горькой, как вкус эля, что стоял на столе.

– Потому что власть, милая, – сказал он, его голос был гладким, но с лёгкой насмешкой. – Магия – это власть, а власть развращает. Мерик и его советники, вроде Клайва, хотят всё контролировать. И они не любят, когда кто-то вроде тебя появляется с чем-то, что может нарушить их планы.

Аргус кивнул, его взгляд был мрачным, но в нём мелькнула тень уважения.

– Лионель прав, – сказал он, его хриплый голос был ровным, но с лёгкой насмешкой. – Но он забыл упомянуть, что сам играет в эти игры. Не доверяй ему, Айрин.

Лионель рассмеялся, его смех был лёгким, но в нём чувствовалась тень обиды.

– О, Аргус, ты всегда был слишком серьёзным, – сказал он, его тон был лёгким, но с намёком на вызов. – Я просто пытаюсь помочь. И, может, немного развлечься.

Рен, который до этого молчал, вдруг наклонился вперёд, его глаза сузились, и в его голосе появилась сталь.

– Если ты хочешь развлечься, – сказал он, его голос был резким, с грубой прямотой, – найди себе другую компанию. Мы здесь не для игр.

Лионель поднял руки в примирительном жесте, его улыбка стала шире, но в его глазах мелькнула искра раздражения.

– Ладно, ладно, воин, – сказал он, его тон был лёгким, но с лёгкой насмешкой. – Я понял. Но если вам понадобится информация, вы знаете, где меня найти.

Он встал, слегка поклонился Айрин, его взгляд задержался на ней на мгновение дольше, чем нужно, и ушёл, его шаги были лёгкими, почти танцующими. Айрин почувствовала, как жар поднимается к щекам, и опустила взгляд, не зная, что думать. Его слова о неравенстве, о власти, о магии эхом отдавались в её голове, и она чувствовала, как гнев растёт, как огонь, который она не могла потушить.

Её мысли прервал громкий стук двери, и таверна на мгновение затихла, все взгляды устремились к входу. В зал вошла женщина – высокая, с короткими тёмными волосами, спутанными и влажными от пота, её лицо было покрыто грязью и кровью, а на щеке красовался свежий шрам, красный и воспалённый. Её кожаная куртка была порвана, а в руке она сжимала кинжал, лезвие которого было покрыто тёмными пятнами. Она тяжело дышала, её грудь вздымалась, и она обвела зал взглядом, полным ярости и боли, пока её глаза не остановились на их столе.

– Аргус! – рявкнула она, её голос был резким, с саркастическим оттенком, но в нём чувствовалась боль. – Ты мне нужен. Сейчас.

Аргус встал, его посох тихо стукнул о пол, и в его голосе появилась сталь.

– Марика, – сказал он, его хриплый голос был ровным, но с лёгкой насмешкой. – Что ты натворила на этот раз?

Марика шагнула ближе, её кинжал всё ещё был наготове, и Айрин почувствовала, как её сердце заколотилось быстрее. Она заметила, как Рен напрягся, его рука легла на рукоять меча, и его взгляд стал холодным, как лёд. Напряжение между ними было осязаемым, как запах крови, что исходил от Марики, и Айрин почувствовала, как её собственный страх смешивается с любопытством.

– Я натворила? – сказала Марика, её голос был резким, с саркастическим оттенком, но в нём чувствовалась боль. – Это ты привёл сюда девчонку, за которой охотится половина Эверина. Клайв нанял меня убить её, но я передумала.

Её взгляд упал на Айрин, и в её глазах мелькнула искра интереса, смешанная с чем-то, что Айрин не могла распознать – то ли уважение, то ли жалость. Она почувствовала, как жар поднимается к щекам, и её голос дрогнул, когда она заговорила.

– Почему ты передумала? – спросила она, её голос был тихим, но в нём чувствовалась сталь.

Марика усмехнулась, её усмешка была горькой, как вкус эля, что стоял на столе.

– Потому что я знаю, что такое терять всё, – сказала она, её голос был резким, но в нём чувствовалась боль. – И я видела, как ты держишься. Ты не сдаёшься. Это… впечатляет.

Рен фыркнул, его голос был резким, как удар клинка.

– Ты просто хочешь спасти свою шкуру, – сказал он, его тон был холодным, с грубой прямотой. – Не притворяйся, что тебе есть дело.

Марика повернулась к нему, её глаза сузились, и в её голосе появилась сталь.

– А ты, Рен, всё ещё думаешь, что всё решается мечом? – сказала она, её тон был резким, с саркастическим оттенком. – Может, пора начать думать головой?

Айрин почувствовала, как напряжение между ними растёт, как огонь, готовый вспыхнуть, и она встала, её голос был тихим, но твёрдым.

– Хватит, – сказала она, её тон был полон решимости. – Если ты хочешь помочь, Марика, я принимаю твою помощь. Но нам нужно работать вместе.

Марика посмотрела на неё, её взгляд смягчился, и в нём мелькнула искра уважения.

– Хорошо, – сказала она, её голос стал тише, но в нём чувствовалась сила. – Но знай, что Клайв не остановится. Он хочет твой кристалл, и он сделает всё, чтобы его получить.

Аргус кивнул, его взгляд был мрачным, но в нём мелькнула тень решимости.

– Тогда нам нужно двигаться быстрее, – сказал он, его хриплый голос был ровным, но с лёгкой насмешкой. – Альфред может знать больше об амулете. Пойдём к нему.

Они покинули таверну, оставив гул голосов и запах эля позади, и направились к лаборатории Альфреда, которая, по словам Аргуса, находилась в старом районе Эверина, где дома были такими же покосившимися, как их надежды. Улицы здесь были узкими, брусчатка потрескалась, и запах сырости смешивался с едким духом химикатов, что витал в воздухе. Айрин чувствовала, как её сердце колотится, но в груди росла решимость – она не знала, что ждёт её впереди, но знала, что не может остановиться.

Лаборатория Альфреда оказалась в подвале старого дома, его стены были покрыты плесенью, а окна забиты досками, пропуская лишь тонкие лучи света. Они спустились по крутым ступеням, и Айрин почувствовала, как воздух становится гуще, пропитанный запахом серы, металла и чего-то едкого, что щипало нос. Внутри было тесно: столы были завалены колбами, свитками и кристаллами, тускло мерцающими в полумраке, а в углу стояло устройство, похожее на Сердце Пустоты, его поверхность была покрыта рунами, что слабо светились багровым.

Альфред оказался худощавым мужчиной с растрепанными волосами и горящими глазами, его мантия была покрыта пятнами от химикатов, а пальцы дрожали от возбуждения, когда он повернулся к ним.

– Аргус! – воскликнул он, его голос был быстрым, взволнованным, с ноткой восторга. – Ты привёл гостей! И… о, что это у вас?

Его взгляд упал на амулет в руках Айрин, и его глаза расширились, как у ребёнка, нашедшего сокровище.

– Амулет Забытого Времени, – сказал Аргус, его хриплый голос был ровным, но с лёгкой насмешкой. – Но мы здесь не для этого. Расскажи нам о Сердце Пустоты.

Альфред кивнул, его пальцы забегали по столу, перебирая свитки, пока он не нашёл нужный.

– Сердце Пустоты, – сказал он, его голос был быстрым, с ноткой восторга. – Устройство, которое может исцелить земли, вернуть магию в равновесие. Но оно опасно. Очень опасно.

Айрин почувствовала, как гнев вспыхнул в её груди, как огонь, который она не могла потушить.

– Это из-за него Калмер сгорел? – спросила она, её голос был тихим, но в нём чувствовалась сталь.

Альфред замер, его взгляд стал серьёзным, и в нём мелькнула тень вины.

– Возможно, – сказал он, его голос стал тише, с ноткой сожаления. – Но я не уверен. Эклипс мог усилить его эффект.

Рен фыркнул, его голос был резким, как удар клинка.

– Тогда его нужно уничтожить, – сказал он, его тон был холодным, с грубой прямотой. – Пока оно не убило ещё больше людей.

Аргус молчал, его взгляд был мрачным, и Айрин заметила, как его пальцы сжали посох, как будто он вспоминал что-то, что хотел бы забыть. Она почувствовала, как её собственный гнев смешивается с болью, и её голос дрогнул, когда она заговорила.

– Если это правда, – сказала она, её голос был тихим, но в нём чувствовалась сталь, – то ты виновен в смерти моей семьи.

Альфред опустил взгляд, его пальцы дрожали, и в его голосе появилась тень вины.

– Я не хотел этого, – сказал он, его голос был тихим, с ноткой сожаления. – Я хотел помочь. Но… магия всегда имеет цену.

Её сердце сжалось, как будто кто-то вонзил в него нож, и она почувствовала, как слёзы жгут глаза. Она хотела кричать, ударить его, но вместо этого она сжала кулаки, не желая показывать слабость. Она вспомнила слова Эйрика о том, что сила творить может и разрушать, и подумала, что, возможно, Альфред тоже был жертвой этой силы.

Они покинули лабораторию, оставив Альфреда с его свитками и устройствами, и вернулись в таверну, где воздух был всё таким же густым от запахов и голосов. Они сели за тот же стол, но теперь их было четверо, и напряжение между ними было осязаемым, как запах крови, что всё ещё исходил от Марики. Айрин чувствовала, как её собственный страх смешивается с усталостью, и она не знала, как долго сможет держаться.

Вечер тянулся медленно, и вскоре спор вспыхнул, как огонь, который она не могла потушить. Рен наклонился вперёд, его глаза сузились, и в его голосе появилась сталь.

– Мы должны уничтожить Сердце, – сказал он, его голос был резким, с грубой прямотой. – Оно слишком опасно, чтобы оставлять его в руках таких, как Альфред.

Марика фыркнула, её усмешка была горькой, как вкус эля, что стоял на столе.

– А ты всё ещё думаешь, что всё решается мечом? – сказала она, её голос был резким, с саркастическим оттенком. – Мы можем использовать его против Мерика. Это оружие, Рен, а не игрушка.

Айрин почувствовала, как напряжение между ними растёт, и она встала, её голос был тихим, но твёрдым.

– Хватит, – сказала она, её тон был полон решимости. – Мы не можем решать, пока не узнаем больше. Нам нужно найти Архивариуса.

Её голос утонул в гуле таверны, но она почувствовала, как Лионель, сидящий неподалёку, усмехнулся, его голос был лёгким, с лёгкой насмешкой.

– А может, вам просто сбежать? – сказал он, его тон был лёгким, но с намёком на вызов. – Эверин – не место для героев.

Его слова эхом отозвались в её голове, и она почувствовала, как её собственный страх смешивается с решимостью. Она не знала, что делать, но знала, что не может остановиться.

Ночь опустилась на Эверин, и таверна затихла, голоса сменились храпом и шёпотом. Айрин сидела у огня, её пальцы сжимали кристалл, а мысли кружились вокруг Калмера, Рена, Марики. Она не заметила, как тени за окном сгустились, и не услышала тихих шагов, приближающихся к таверне.

Внезапно дверь распахнулась, и в зал ворвались наёмники, их мечи сверкнули в свете ламп, а на груди блестел символ Мерика. Их лидер, высокий мужчина с лицом, покрытым шрамами, ухмыльнулся, его голос был резким, как удар кнута.

– По приказу Клайва, вы все мертвы! – рявкнул он, и его люди бросились в атаку.

Рен вскочил, его меч вылетел из ножен с лёгким звоном, и он рубил с точностью молнии, первый наёмник упал с хрипом, второй отлетел, ударившись о стену. Марика бросилась вперёд, её кинжал мелькал в воздухе, и она спасла Рена, отразив удар, который мог бы стать смертельным. Айрин почувствовала, как паника сжимает её горло, но её тело среагировало быстрее разума: она подняла руки, и из её ладоней вырвался барьер света, сияющий и твёрдый, как стекло, защищая Альфреда, который замер в углу.

Она почувствовала, как её силы истощаются, как головная боль пронзает виски, но барьер держался, пока Рен и Марика не добили последних наёмников. Таверна затихла, только тяжёлое дыхание и запах крови наполняли воздух. Айрин опустилась на колени, её руки дрожали, и она почувствовала, как ревность кольнула её сердце, когда она увидела, как слаженно сражаются Рен и Марика, как будто они были созданы для этого.

Аргус помог ей встать, его рука была твёрдой, но тёплой.

– Нам нужно уходить, – сказал он, его хриплый голос был ровным, но с лёгкой насмешкой. – Эверин становится слишком опасным.

Они выбежали через чёрный ход, оставив таверну позади, и направились к окраине города, где ночь окутала их, как плащ. Айрин чувствовала, как её сердце колотится, но в груди росла решимость – она знала, что Клайв не остановится, и что их путь только начинается.