Черный рыцарь

I

Кровавый ставлю я рекорд

Свой обнажив мизерикорд1

И молодой французский лорд,

Что был язвителен, и горд,

С пронзенным горлом, на песке

Знаменьем крестным на руке,

Безмерной мукой на глазах,

Мольбой на мертвенных устах -

Лежит у ног моих, а я,

Лучами славы обрамлен,

Толпы кумир – палач, судья,

Не слышу его стон.

II

Я прибыл из святой земли,

Где праведный обет,

Мы нашим орденом несли -

Пять трудных, долгих лет

Несли мы мир,

Несли мечом, копьем и топором,

Несли мы веру и добро -

Металлом и огнем

Когда был взят Иерусалим

И крест над ним зардел,

Израиля пустыни мы

Покинули предел

Я вывел на своем щите

На алом, матовом кресте

«Кто смеет изрыгнуть хулу

Что орден – не святой

Тот пешим или на коне

Сразиться пусть со мной!»

А молодой французский лорд -

Язык свой распускал

Но, мой вкусив мизерикорд,

Навеки замолчал!

III

Я ехал по своей стране

На боевом своем коне

И сцены жизни бедняков

В пути являлись мне

Деревни бедные, дома

Крестьянские худы,

Не окружает ни стена,

Ни пышные сады

Убогих, жалких этих хат,

А в городах – ужасный смрад

Стоит в кварталах бедняков,

На хлев похож их жалкий кров

Народа дети ни письму

Ни чтению стихов

Не обучаются, печать

Невежества, таков

Людской, безрадостный удел

Вопрос как гнойный чирей, зрел

В истерзанной душе моей

В тот день бы лучше сгинуть ей!

Вопрос был грешен и суров -

Прости, Господь, мне правду слов!

IV

Во имя Иисуса и церкви святой

У злобных врагов – сарацин2

В бою добывали оброк золотой

За спинами груды руин

Лежали, в корабль мечтаний заветных

Грузили мы горы сокровищ несметных

Богатства, что мы направляли домой,

Не смог бы подчесть не один

Владеющий самой большой головой

Ни рыцарь, ни царь, ни раввин3

Твердили святые отцы:

На эти златые тельцы4

Как наши велят мудрецы

Мы рай на земле сотворим -

Что будет понятен и зрим

Богатою станет твердыня родная

Вернувшись домой – вы родимого края

Узнать, потрудившись, не сможете даже

Узрите – что храбро стояли на страже

Вы веры и дома не даром – и встретит

Вас радости край, и на веки осветят

Ваш подвиг прекрасные строки поэта -

Не даром несете вы тяжесть обета!

И славный триумф европейского мира

Восхвалит и слово, и звучная лира…

Но мысль творца не понять человеку,

Я ехал и слез незмиримую реку

Излил на дорогу людского страданья

Но замка, фамильного, не суждено

Увидеть мне было, сияньем

Встречала столица, на площади даром

Давали народу вино

V

Во славу спасителя всех угощали,

Отцы индульгенции5 здесь продавали,

Купцы продавали сукно,

Кузнец топоры, а крестьяне – зерно

К народу со сцены епископ взывал

Я спешился, слушать внимательно стал:

«Сегодня я множество жалоб услышал

От терпящих зло христиан

На волю, из геенны, неведомо вышел

Ужаснейший демон, от ран

Господних, испил он, от выпитой крови

Доспехи его почернели!»

Я брови,

Нахмуривши, слушал ужасный рассказ -

О демоне, в черных доспехах,

Он рыцарем был, на Голгофе – в тот час,

На век в демонических вехах,

Вписал свое имя и пал в преисподнюю,

За грех в наказание – волей Господнею.

И черный рыцарь на земле

На черном коне вороном

Во гневе, и жгучем, неистовом зле,

Казнит своим страшным мечом

Людей, не щадя, истребляя селения

Неся разорение, зло и мучения

VI

Когда в костеле исповедь епископ принимал

Я, взял мизерикорд, как крест, и на колени стал

– «Святой отец, даю обет

Я духа истребить

Клянусь очистить божий свет

Исчадию не жить!»

– «Встань, храбрый рыцарь – тамплиер,

Благословляю я,

Тебя, обет твой – ты пример,

Для рыцарей, друзья

Возрадуйтесь, Господь послал

Спасителя для нас

Час избавления настал,

Благой, священный час!

Запомни, рыцарь, победив

Погибнуть можешь, поспешив

Взглянуть на боевой трофей -

Так взглядом молодой Орфей

Разрушил плод своих трудов

Запомни смысл моих слов!

Забрало духа, храбрый пан

Не думай поднимать

Забрало – каверзный капкан -

Безумия печать

Покроет очи храбреца

Что не послушал мудреца

Со знаньем этим без забот

Ты можешь выступать в поход

VII

Недолго мне пришлось искать, за десять верст в селе

Увидел черный силуэт, с оружием, в седле

На добром, резвом, вороном

И молодом коне,

Свой меч огромный обнажив,

Скакал на встречу мне

Господь сильнее сатаны

Сошлись мечи – и мой

Его меч страшный разрубил,

Как пень, в лесу, гнилой

Но были силы зла страшны

Хотя с добром и не равны

Схватил меня могучий дух рукой стальною в вмиг,

Издал ужасный, боевой, протяжный, дикий крик

Свалил из седел нас двоих,

К земле меня прижал,

Но, в горло я ему вонзил

Свой боевой кинжал

И черный рыцарь, закричал,

Упал, хрипя, без сил

Я встал, поднял свой верный меч

И голову отсечь

Одним ударом удалось

Я в тот удар вложил всю злость

Всю ненависть, весь грозный пыл

Что в сердце праведном носил

V

Не ведаю, зачем тогда, нарушил я наказ

Антихрист или Бог рукой

Моей, в тот скорбный час,

Руководил? Шлем поднял я, и над землей потряс

Ни дьявола, ни сатаны, без шерсти и рогов

Из шлема выпала глава, без адских языков

Без змей взамен волос, без глаз

Искрящихся огнем

Я думал – это ведьмин сглаз,

Видение, дождем

Бежал по мне холодный пот

Хозяина главы

Я знал прекрасно, знал и род

Убитого, увы

Не мог видение стряхнуть

И вдруг, событий этих суть

Скалой свалилась мне на грудь

VI

Главы владелец – дворянин,

Придворный знатный лорд

Был знаменитый паладин

И много вражьих орд

Он победил, но как-то раз,

Во время именин

У короля, горячих фраз

Испивши крепких вин,

Наговорил,

Сказал – «Поход, крестовый, – это грех!

Металл бесовых, острых вил

Ждет крестоносцев всех!

Ждет жерло ада– а не рай!

За страшные дела,

За то, что иудейский край

Сожгли они дотла».

IIX

Принес я голову в костел -

К епископа ногам,

Швырнул – «Здесь пламенный котел

А не священный храм

Твой вождь – коварный сатана!

Я твердою рукой

Суд справедливый совершу

За лживый выпад твой

За ложь и смерть я отомщу

Твоя во всем вина!»

Захохотал священник злой

«Потешились сполна!»

Из всех щелей, как муравьи,

С секирами ко мне

Помчались стражники его,

Как призраки во сне.

Протяжно пели соловьи

Дул легкий ветерок

Я без доспехов и в цепях,

Дверь охранял замок,

За ним два строгих часовых,

Оковы на ногах,

В груди – отчаяние и страх,

Не человек – а прах.

Молитву я шепчу во тьме,

Хоть чресла и сильны,

Ум помутнел в сырой тюрьме

Терзающие сны

Голову гложут больную мою

Снова в пустыня я – снова в бою

Но, не товарищи рядом мои,

Алые льются в пустыне ручьи,

И под забрало – кому не смотри

– Всюду в доспехах одни упыри

Пьют из ручьев и зубами скрипят

Свежего мяса отведать хотят

IX

Луна, зловещей желтизной

Сверкает над тюрьмой

Епископ с палачом зашли

В обитель мрачный мой

«Покайся, грешник и внемли,

Внемли словам моим!

Уже почти на всей земле

Священный правит Рим …

Не сила злата, и не меч -

Могущества залог,

А топорище палача

И ада страшный рок!

Страх – инструмент в моих руках,

Ты – смел, как я гляжу,

Его эффект в мирских делах

Сейчас я докажу

Храбриться, воин, не спеши

Ведь ключик от ларца

Твоей безнравственной души

В моих руках, дворца

Когда-то ты слугою был,

Был молодым пажом,

Известен нам твой юный пыл

К жене барона, в том

Году младенец был рожден

Барона младший сын,

Барон был сильно удивлен,

А ты – на сарацин

В поход, в святой Иерусалим

Сбежал, ребенок тот

Живет и ныне, он любим

И счастлив, только крот

В мальчишке твои не узнает черты,

От Господа глаз не укроешься ты!

Вот страх твой, рыцарь, коль приказ

Последний не исполнишь

Не радостью, а гневом ты

Престол Христа наполнишь!

Можешь, несчастный, уверенным быть

Боле ребенку на свете не жить!

И Баронесса – за этот Содом

Перед церковным предстанет судом

Будет блудница на заднем дворе

Исповедь громко кричать на костре»!

Что делать оставалось мне? Колени я склонил

И, в сердце, собственной рукой, я честь свою казнил …

«Но, чтоб соблазн промолвить ложь

В дух слабый не проник

Палач – возьмет каленый нож -

И вырежет язык!»

X

Конь добрый, резвый, вороной

Дыбится подо мной,

Меч деревянный я держу уверенной рукой,

Доспехи – черные, как ночь,

Протяжный ветра вой,

Копыта храбро к смерти мчат,

Прикручен шлем стальной

К кирасе черной, и не снять,

Мне шлема, не вздохнуть,

Пред боем грудью молодой,

Не скажет рот немой

Тому, кто будет воевать

Последний мой совет

Что убивать и умирать

На войнах – смысла нет

Не честь – быть пешкой игрока

На сердце ляжет шрам

В крови омытая рука

Не сможет строить храм

Тому, кто будет после жить

Последний мой завет

Чтоб он душой умел любить

Людей и божий свет

Тому, кто мчится на меня,

Последний мой наказ,

Чтоб вороного он коня

Забрал, и в поле пас,

Чтоб накормил и дал воды

Дал волю и разгул,

Удар копья – полет звезды

Узрел я – и уснул

Уснул без злобы и без сил

В тот миг я всем и все простил …

1

Мизерикорд, мизерикордия, кинжал милосердия (фр. misericorde – «милосердие, пощада») – кинжал с узким трёхгранным либо ромбовидным сечением клинка для проникновения между сочленениями рыцарских доспехов. (Выдержка из википедии: https://ru.wikipedia.org)

2

Сараци́ны (лат. Saraceni, др.-греч. Σαρακηνοί – «восточные люди» ← араб. شرق, «шарк» – «восток») – кочующее племя бедуинов, жившее вдоль границ Сирии (Выдержка из википедии: https://ru.wikipedia.org)

3

Равви́н (от др.-евр. רבי – «господин мой», «учитель мой» – в иудаизме учёное звание, обозначающее квалификацию в толковании Торы и Талмуда (Выдержка из википедии: https://ru.wikipedia.org)

4

Золотой телец (ивр. ‏עֵגֶל הַזָּהָב‏), или литой телец (др.-евр. עֵגֶל מַסֵּכָה), – идол, несколько раз появляющийся на страницах Ветхого Завета как предмет культа отступивших от Бога Израиля (Выдержка из википедии: https://ru.wikipedia.org)

5

Индульге́нция (лат. indulgentia от лат. indulgeo, в долгу, «терпеть, позволять») – в католической церкви освобождение от временного наказания (кары) за грехи (Выдержка из википедии: https://ru.wikipedia.org)