Прививка от глупостей

День первый: немного необычное утро

Доброе утро, Дорогой Дневник. Я не вел тебя несколько лет. Тебе не следует на меня обижаться по двум, очень важным, причинам. Во-первых, все эти годы я безумно по тебе скучал, ведь, в сущности, ты мой единственный друг. Во-вторых, тебе и самому больше не с кем поговорить, ты же мой дневник, кто еще расскажет тебе о свежих новостях. А новостей, скажу я тебе, накопилась масса.

Первая, и, самая важная – Мы с ней развелись. Не так давно мы запланировали ремонт. С самого начала все пошло наперекосяк. Я, откровенно говоря, вообще никакого ремонта не хотел. А она хотела. Сначала мы не смогли прийти к тому, какого цвета будут обои в гостиной, после поссорились из-за того, что она при поклейке все время неровно приклеивала свой край, и, при этом, упорно доказывала, что это я свой край клею криво. Меня ее настойчивость в ситуациях, где она априори неправа,

за годы нашей совместной жизни утомила до нельзя. Ну а дальше, понеслось, как по накатанной. Мы вспомнили друг другу все обиды, накопившиеся за минувшие годы. Она плакала, я кричал. Конца-края этому не было. И, наконец, когда мы оба успокоились, она предложила нам разойтись. Мне стало так больно, обидно и нелепо страшно от предстоящих перемен. Но, больше всего было все-таки обидно. Обидно, что это вообще пришло ей в голову. Она сидела, смотрела на меня, ждала моего ответа. Я ничего не ответил. Просто собрал свои вещи…

Теперь я снова весь твой. Ты – мой единственный собеседник на ближайший месяц. На работе я взял отпуск, чтобы спокойно обустроиться на новом месте. Сегодня читал в новостях, что какой-то парень погиб от рук полицейского, наступившего ему на шею. Этот парень был то-ли католик, то-ли смуглого цвета, или социалист. Я не запомнил. Да и мне, в сущности, все равно. Я же знать его не знал. Жаль человека, но, в плане общественных событий я немного инфантильный – всю жизнь. Мои дела меня интересуют больше.

Сегодняшнее утро было немного необычным для меня. Я впервые проснулся один. Было невероятно одиноко…

День второй: волнения за окном.

Привет, дорогой дневник. Помнишь, вчера я писал тебе про погибшего парня. Квартиру я снял прямо на Центральной улице нашего городка, с видом на городскую площадь, напротив администрации.

Сегодня днем площадь заполнили толпы людей с плакатами. Они кричали и требовали, чтобы полицейского, убившего парня – наказали. В сущности, они, конечно, правы. Но, шуму было немерено. В такой суматохе, скажу я, писать для тебя не так-то уж и легко. Приехала целая армия копов, окружила протест. Протестующие кричали, толкались с копами, но, все закончилось благополучно после выступления Мэра, который во всеуслышание пообещал справедливо наказать нехорошего копа. Я слышал, как один из протестующих что-то громко крикнул нехорошее про Мэра. Я хорошо разглядел этого наглого парня. У нашего Мэра весьма своеобразная репутация. Поговаривают, что он находится на своем посту слишком долго. Мне, в сущности, все равно, меня то это как касается?

Я скучаю по ней, дорогой мой дневник. Безумно скучаю. Сейчас мне кажется, что, возможно, я был к ней не справедлив. У меня очень трудный характер. Я это знаю. В дни спадов и черной депрессии, когда взяться за перо и излить свою печаль на бумагу кажется невозможным, она всегда поддерживала меня. У нее тоже бывали тяжелые дни. Она много работала. Я не выносил таких дней. В эти дни она приходила уставшая, совсем не обращала на меня внимания. Она говорила, что устала и хочет побыть в тишине. Как меня это бесило, знал бы ты! Мне казалось, что она устала от меня, что я просто разонравился ей. А может у нее есть другой и ей уже не хочется мужского внимания, после общения с ним? Тогда я срывался и кричал на нее. Я скучаю по ней…

День третий: драка

Дорогой Дневник, меня не на шутку испугало сегодняшнее происшествие. Толпа снова бушевала за окном. Но, сегодня все было не так спокойно, как накануне. Толпа толкалась с полицией, громко кричала. И, вдруг, один из протестующих швырнул в полицейского камень, после чего в ряды копов полетел град камней и бутылок. Одновременно, другая группа протестующих начала громить магазин. Как этот магазин был связан с убитым парнем? Может он принадлежал родственнику копа? Я не знаю…

Копы, как римские легионеры под градом стрел, построились, закрылись щитами, и, с дубинками на перевес, ровным строем двинулись на протестующих. Две армии медленно сходились, одна – подобная толпе неистовых дикарей, неорганизованная куча протестующих. Другая – стройная, ровная, дисциплинированная, вооруженная большими щитами и черными, резиновыми гладиусами когорта отборных полицейских легионеров.

Огонь и вода сошлись. И огонь зашипел и начал угасать. Полицейские даже не орудовали дубинками, они просто сдвигали протестующих, а те, чувствуя этот организованный напор, беспомощно пятились, валились друг на друга, прыгали на строй щитов и, мешками падали на землю. Строй напирал и войско Аттилы дрогнуло и побежало…

День четвертый: мужчина в сером костюме

Привет ДД. Я решил для краткости называть тебя ДД. Вчера вечерком я решил выйти прогуляться и зашел, по пути домой, в охотничий магазин. Там я краем уха слышал разговор двух охотников. Они сетовали на новый налог. Теперь, мол, каждый житель города должен платить налог на воздухоочистительные мероприятия.

Мол, правительство города принимает меры к тому, чтобы несколько заводов, которые у нас на окраине расположены, не засоряли своими выбросами воздух. Не знаю, какие именно расходы несет город на эти мероприятия. Я думаю, что для контроля нужно содержать штат контролеров, а, это, естественно стоит денег. Охотники говорили между собой, что налог не нужный. Что это просто повод для кого-то пополнить свои карманы. Я с ними не согласен, ведь мы все хотим дышать чистым воздухом. Но в спор я не полез. Мое внимание привлек большой бинокль. Из моих окон виден край администрации и несколько кабинетов. Вчера вечером, когда я в приступе черной меланхолии бездумно глядел в окно, мое внимание привлек работник одного такого кабинета.

Это был мужчина в сером костюме. Было уже довольно поздно, но он был на работе. Я притаился на своем наблюдательном посту и смотрел как он сидит за столом и заполняет какие-то бумаги. И, вдруг, в его кабинет зашли двое молодчиков в таких же серых костюмах, как у него. Они встали перед ним по стойке смирно, как будто солдаты перед командиром, отчитались о чем-то. Все бы ничего, мало ли к кому не заходят так подчиненные. Перед многими офисными руководителями иные менеджеры вытягиваются по струнке. Но, после этих клерков в кабинет к серому мужчине зашел усатый коп. И, мог бы ты подумать, что этот коп, как будто перед ним не штатский, а целый шериф, вытянулся перед серым мужчиной. Буду, пожалуй, для удобства, называть его просто Серым.

Дак вот, коп вытянулся перед Серым, доложил ему что-то, а, после, приложил руку к козырьку, развернулся через левое плечо и промаршировал к выходу из кабинета.

Сегодня я повнимательней понаблюдаю за этим Серым. Охотники, к слову, еще говорили о предстоящих выборах. Скоро выборы мэра. Мне думается что выиграет снова наш действующий мэр. Кто же еще, наш мэр молодец, он свое дело знает.

День одиннадцатый: отчет о минувшей подготовке к выборам

Здравствуй ДД. Извини что несколько дней не писал. Очень уж интересная картина представилась моему взору и зоркому взгляду моего верного бинокля. Сегодня, к слову, огласили результаты выборов.

Пятый день был тихим и, никаких примечательных событий не случилось. Единственное, пожалуй, более-менее интересное действо произошло в кабинете Серого. Кстати, о кабинете, при свете дня я рассмотрел его детально. Он довольно просторный. Прямо возле входа висит огромный портрет нашего мэра. Секретарша у Серого красивая, длинноногая, всегда ходит в не в меру короткой юбке. Два раза в день, утром и вечером, она приносит Серому какую-то большую папку. Наверное, это отчеты. Серый сидит спиной к окну и содержимое его стола мне прекрасно видно.

На столе у Серого стоит фотография, на которой красуются трое молодых, накаченных, загорелых парней в камуфлированной форме, стоящий в обнимку на фоне огромных желтых гор. Слева от стола у Серого на стене висят грамоты, медальки (вроде за спорт, на самой большой, которую я разглядел, изображены спортсмены в больших рукавицах, один наносит другому удар), а, также прибита деревянная полочка. На полочке, в ряд, стоят металлические модельки военных машин.

В этот день к Серому в кабинет пришел, кто бы ты думал? Шериф!!! И что произошло, по-твоему? Серый даже не встал, чтобы поприветствовать Шерифа. Шерифа, ты слышишь? Шериф, как курсант, вытянулся перед Серым, одновременно, моя челюсть вытянулась от удивления, до самого подоконника. Кто вообще такой этот серый. Они поговорили, и, Шериф вышел из кабинета Серого, приложив руку к козырьку.

После этого визита на улицах нашего городка, в частности, на моей, Центральной, стало значительно больше копов, чем обычно,. За ними следом высыпали агитаторы Мэра. Были и агитаторы других кандидатов. Но, не так много. Поддержка у нашего Мэра в городе, что надо. В газете я читал, что завелся один новый кандидат. Обычно у нас пробуются одни и те же, уже лет эдак десять. В тот день я наблюдал также, как копы проверяли документы у агитаторов нового кандидата. Копы проверили их документы, побеседовали с ними и после, отняли коробку с агитационными плакатами. В газете (я их с недавних пор читаю регулярно) видел заметку, что существуют специальные правила для изготовления агитационных материалов. Писали, что это нужно, чтобы никакой пошлости не попало в бумаги, которые могут прочитать дети. Видимо этот новый кандидат понаделал себе пошлых листовок. Знаем мы таких. Понарисуют голых женщин на агитках, чтобы подростки агитки читали. Ну да ладно, меня то это особо не касается.

На шестой день было интереснее. Центральную улицу буквально заполонили толпы агитаторов. Они заставили все портретами мэра, с огромным, фирменным лозунгом: «Любишь город – голосуй за действующего Мэра». В этот день Мэр читал со сцены, возле администрации речь. В двух словах речь была о том, что стабильность при нем всегда была, есть и будет, что вокруг много городов, которые хотели бы наложить руку на наши административные владения, но, мы этого не позволим, что нужно верить в светлое будущее и любить свой город. В общем, ничего нового. В этот день, речь продублировали все газеты. По крайней мере, весь бесплатный тираж, который по утрам доставляют в почтовые ящики жителям города.

На седьмой день на Центральной площади собралась толпа и вещал для нее Новый кандидат. Они воздвигли импровизированную сцену, и Новый кандидат гордо поднялся на нее. Я сразу узнал этого парня. Он на митинге из-за убитого не то иудея, не то кришнаита, громко крикнул гадость про мэра. Я в тот день его хорошо запомнил, память на лица у меня – как капкан, увижу лицо – в любой момент владельца припомню.

В целом его речь была не плоха, мне запомнилось, что он призывал уменьшить расходы на городскую гвардию (Есть у нас такие ребята, создали их для охраны общественного порядка. Все парни, как на подбор. Денег, говорят, город для них не жалеет), а то, и вовсе расформировать ее. Нужно уменьшить налоги, открывать новые заводы, магазины, больше всего запрещённого разрешить.

К слову, о заводах. У нас в городе ходят слухи, что все заводы в городе принадлежат близкому другу Мэра, владельцу какого-то благотворительного фонда, не помню его фамилию, назовем этого парня Благотворительный. Но, мало ли, что люди говорят. Мир, ДД, слухами полнится. Новый кандидат вещал минут пятнадцать. За это время его сцену, окруженную толпой слушателей, оцепили копы. Офицер, видимо, главный у копов, прокричал в рупор, что они нарушили порядок согласования публичного мероприятия. Нового кандидата и нескольких слушателей увезли в участок, остальные разошлись. В этот день к Серому в кабинет заходил Шериф, они долго о чем-то говорили.

На восьмой день в газете написали, что новому кандидату запрещено участвовать в выборах, из-за того, что он нарушил какой-то из городских законов несколько лет назад. Там же была помещена большая заметка, повествующая историю кандидата. Я не очень внимательно вчитывался, запомнил только, что человек он, по-видимому, отвратительный. Городская газета, ДД, глупость не напишет. Она на весь город выходит и пользуется добрым именем уже долгие годы. Мне этот тип изначально не понравился. Какой – то он подозрительный.

В этот день начался сбор голосов за кандидатов. Но, на центральной улице не было толпы. Мне показалось, что приходило голосовать совсем немного народа. Я сам не голосую, лень просто. Да я и так знаю, что Мэр победит. Он самый достойный, многие это знают.

Вечером того дня какие-то парни забросали презервативами с водой агитаторов мэра. Я смотрел в бинокль, как они убегают в переулок. Из переулка их вывели копы.

Девятый день, последний день голосования. Агитаторы кричали пуще прежнего, днем был парад молодой гвардии. Это движение организовал мэр, для того, чтобы школяры с детства приучались к порядку, дисциплине и любви к родному городу. В сущности, не плохие качества. Когда я был школяром, у нас не было такого движения. Они напоминали мне движение, которое организовал один европейский диктатор для своей молодежи. Не помню, какой именно.

Все в одинаковой форме, вышколенные, даже выражения лиц одинаковые. Их форма была похожа на форму городской гвардии, но отличалась немного по цвету и фасону. Ребятишки напоминали строй оловянных солдатиков. В будущем, я думаю, многие из них пойдут в городскую гвардию и в копы. Ребята из молодой гвардии промаршировали по площади, после пропели гимн города, а, потом, читали стихи со сцены. Один из стишков, который читал маленький, низкорослый, сероглазый гвардейчик, я записал:

Пусть город процветает

Наш мэр – великий вождь

Нас верно направляет

И бед ужасных дождь

Не сломит нашу веру

Любимейшему мэру

После парада на главной площади был большой концерт. Сначала пел наш местный певец – любимец и визитная карточка города. Потом полуголые красотки танцевали кабаре. На площади людям бесплатно раздавали пиво и закуски. Я тоже сходил и прихватил себе пару бутылочек.

Вечером, того же дня, в кабинет к Серому зашли два копа и завели кого думаешь ДД? Нового кандидата – в наручниках и с огромным фингалом под глазом. Видимо, приняли его за драку на улице. Припоминаю, что в его газетной биографии значилось, что человек он не уравновешенный и агрессивный. Не знаю, что Серый за парень, но, по-моему, он как-то связан с копами. Но, почему он тогда работает в администрации, а не в полицейском участке. Судьей он тоже не может быть. Странно это.

Нового кандидата посадили на стул, Серый долго расхаживал вокруг него, размахивал руками и что-то ему объяснял. Изливши мудрость Серый наклонился к Новому (назову его так, для краткости), чтобы, видимо, услышать ответ на какой то свой вопрос. А этот Новый вместо ответа смачно плюнул Серому в лицо.

Серый в ответ пнул по стулу, на котором сидел Новый (а он, напомню был в наручниках, с руками за спиной). Новый повалился на пол и Серый с размаху зарядил ему ногой в лицо. Серого понять можно, такое многие бы не стерпели. Но, меня поразило, что копы стояли как истуканы. Серый пинал Нового – в лицо и живот, а копы бесстрастно смотрели в потолок, будто крестное знамение на там увидели. Отведя душу, Серый закурил сигарету и сделал жест рукой. Копы схватили под руки избитого Нового, его лицо после избиения напоминало страшную, кровавую маску, и выволокли его из кабинета. Я видел, как они вытащили его из здания и швырнули в подворотню.

Десятый день – день подсчета голосов. На улице снова маршировали молодые гвардейчики. У Серого в кабинете весь день сновали люди. Мне запомнилось, что в этот день к нему заходил Шериф и Благотворительный (я видел его фотографию в газете. Редактор городской газеты, к слову, тоже к Серому заходил).

Вечером в кабинет к Серому зашел, барабанная дробь, Мэр. Представляешь ДД? Они поздоровались за руки. Я думал, что после этого я никогда и ничему больше не удивлюсь. Они долго о чем-то разговаривали, пили коньяк (по моему коньяк – по цвету и форме бокалов похож) и заедали его икрой. Длинноногая секретарша заносила закуски. Охмелевший мэр грубо ущипнул ее за задницу. Когда она вышла, мэр указал на дверь, а Серый добродушно махнул рукой. Поздно вечером секретарша села в машину вместе с мэром. Мне показалось, что, садясь в машину, она расстегивала блузку.

Серый не уходил домой до утра. В полночь в его кабинете снова засновали люди. Высокие, широкоплечие парни, в таких же серый костюмах, как у Серого. Они заносили в кабинет коробки. Мне показалось, хотя я мог и ошибиться, ведь было уже довольно темно, а глаза у меня слипались, что в коробках лежали бюллетени. Парни разбирали коробки, расставляли по кабинету большие бумажные столбы, ворошили их, вносили какие-то пометки, бегали взад-вперед, приносили новые коробки, распаковывали, распечатывали, упаковывали. Я заснул на рассвете.

Сегодня проснулся уже в обед. Речь Мэра по поводу победы на выборах я пропустил. Зато, по пробуждению, застал за окном не менее интересную картину. Толпа протестующих закидывала презервативами с водой когорту копов. Когорта приближалась. Подобное я уже видел. Толпа скандировала что-то про нечестные выборы. Копы приблизились, я ждал, что толпу снова оттеснят. Ведь, в тот раз, в копов летели камни, но, даже при таком раскладе копы не стали применять силу.

Я ошибся. Дубинки заработали и первые ряды протестующих полегли. Упавших хватали и копы с задних рядов уводили их в полицейские машины. Дубины работали на славу. Я видел, как по брусчатке текла кровь.

В вечерней газете писали, что протестующие – это жестокая банда, собранная Новым. Писали, что они нападают на полицейских, грабят невинных прохожих и представляют для общества страшную опасность. Новый официально был признан преступником и объявлен в розыск.

День двенадцатый: битва за Карфаген

Вчера ночью в кабинет к Серому приходил Мэр, Шериф и Благотворительный. Не знаю, что Благотворительный там забыл. Видимо, хочет какую-то финансовую поддержку оказать новой инициативе по увеличению количества и улучшению вооружения городских гвардейцев. Читал я об этой инициативе в газете. Они долго совещались. У Серого новая секретарша. Тоже красавица, Мэр все совещание на нее посматривал.

Утром я проснулся рано от звуков сражения. Огромная толпа протестующих заполнила площадь. Они размахивали плакатами и кричали. На импровизированной сцене стоял Новый. Его лицо было синее и опухшее, (от недавних побоев Серого, мне думается). В газете я прочитал, что на днях он напал на полицейского с ножом и в драке получил удар в лицо. Не верится, что лицо может так посинеть от одного удара. Но, меня это, в сущности, не касается.

Толпа была по истине огромна. Казалось, добрая половина города собралась здесь. Несколько когорт копов выстроились у входа в администрацию. Шериф, стоя на крыше полицейской машины, просил через громкоговоритель толпу разойтись. В когорты полетели презервативы с водой. Мне показалось очень странным, что Новый не использует камней и бутылок. Они-то тяжелее и эффективнее. Копы использовать дубинки не постесняются. Но, в сущности, это их дело.

Толпа заревела, плакаты взмыли еще выше, поток резиновых снарядов стал напоминать пулеметный огонь. И, тут в игру вступили козыри. Из черных машин, стоявших за полицейскими, высыпали городские гвардейцы, в масках, бронежилетах, шлемах, с большими, черными щитами. Они выстроились в широкую фалангу. По краям фаланги встали когорты копов. Фаланга двинулась на толпу, когорты, по флангам, начали окружать. Но, как бы не было много копов и гвардейцев, толпа была втрое больше. Я ждал, когда две силы сойдутся. За спинами фаланги несколько гвардейцев устанавливали водометы. И вот фаланга и когорты приблизились, но столкновения не было.

Гвардейцы были хитрее и изобретательнее копов, они выбрали иную тактику. Несколько человек из толпы приблизилось к фаланге и фаланга резко подалась вперед и поглотила их, отодвинув остальную толпу назад. Новый кричал со своей рукотворной башни, командуя своей бестолковой армией, чтобы неумелые бойцы не подходили близко и пытался, силой красноречия, убедить гвардейцев перейти на его сторону.

За спину фаланги подогнали высокую, черную гвардейскую машину с большой крышей. Из фаланги, сзади, начали выводить проглоченных ранее бойцов толпы, уже изрядно потрепанных. Двое гвардейцев брали одного пойманного, поднимали его на крышу черной машины, и, так, чтобы толпа наблюдала, начинали нещадно лупцевать дубинками. Толпа задрожала. Гвардейцы превратили в кровавую котлету на глазах у протестующих одного несчастного, и, начали поднимать на крышу второго. В толпе уже не находилось желающих подбежать поближе к черным щитам. Тяжелый страх объял толпу, она задрожала и хлынула в подвороти. Люди неслись сломя голову, а фаланга и когорты, как по команде, двинулись вперед, энергично работая дубинками. Я видел, как Новый, в окружении нескольких рослых парней, тоже побежал в подворотню. Но у самой подворотни их встретили парни в серых костюмах. Они обработали спутников Нового, как настоящие каратисты, размахивая ногами и руками, разбрасали беспомощных оппонентов. Нового вежливо, под руки, увели в машину с тонированными стеклами.

Водометы смыли кровь с брусчатки. Вечером на площади был большой концерт. Молодые гвардейчики маршировали, девушки танцевали кабаре, городская звезда исполнил новую песню, мгновенно ставшую хитом. Также, в этот вечер выступило несколько звезд из других городов. Зрителей было множество. Я смотрел в бинокль и не понимал, почему у многих такие усталые лица. Одна группа зрителей напомнила мне, своими повадками, походкой и шириной плеч, бойцов городской гвардии. В сущности, что в этом странного, тоже люди, тоже концерт хотят посмотреть. Не насильно же их туда пригнали, правда, ДД.

День тринадцатый: затишье перед бурей

Привет ДД. Сегодня и рассказать то особо нечего. В этот день улицы были пусты, людей почти не было, хотя, в подворотне, недалеко от моего дома, вместе с копами-патрульными дежурили городские гвардейцы. Серого в кабинете не было. Я очень привык к своему наблюдению и, от нечего делать, рассматривал кабинет серого, обнаружив, пару интересных деталей.

На фотографии, на столе Серого, лица парней, когда я внимательнее их рассмотрел, показались мне знакомыми. Тот, что посередине напоминает самого Серого, справа от него, как будто бы – Мэр, а слева Благотворительный. Конечно, все это моя фантазия. Еще, среди его медалек я разглядел на одной из них часть надписи: «За выполнение воинского долга в …»

Где именно, мне не видно. Я не знал, что Серый военный. Но, почему к нему ходят копы. И Мэр. Странно это, странно.

У меня появились соседи. Какие -то поэты. То ли клуб у них там по интересам, то ли кружок. Я не очень то понял. Стены в доме тонкие, поэтому мне хорошо слышно стихи, которые они читают. Я записал один из них, отрывком:

Но однажды Париж воспылал

Факелами сердец живых

Как из пепла – народ восстал

Справедливый кровавый бал

Тех, чья жизнь словно томный стих

На холеных щеках у них

Весь румянец в момент посерел

Баррикады и груды тел

Революции карнавал

Больше сегодня ничего не было. На меня снова нападают приступы меланхолии и скуки. Читал газеты, там пишут, что появилась какая-то опасная болезнь и очень много людей ей уже заболело. Рекомендуют сидеть дома. Я молодец, дома сижу.

День четырнадцатый: буря перед затишьем

ДД, ночи доброй. Сегодня, рано утром, в кабинете у Серого опять собралась троица (Мэр, Серый и Благотворительный). Очередная новая секретарша, эффектная блондинка с глубочайшим вырезом блузки носила им кофе и конфеты. Мэр одобрил новую секретаршу, Серый одобрил симпатию Мэра, Благотворительный одобрил конфеты. После длительного совещания в кабинет зашли Шериф и городской главврач (видел его фото в газете, он написал большую научную статью об опасности новой болезни и необходимости сидеть дома, а, в случае выхода на улицу, например за провизией, надевать респираторы, резиновые перчатки и шапочки для плавания, чтобы бактерии не попали на волосы).

Поэты снова читали стишки:

И оставшись один, упав -

Собери в кулаки свой нрав!

И не прячься, и не беги!