У чёрта на куличках

– …развалили страну! Не могу взять в толк, почему выражение “ У черта на куличках” означает захолустье на отшибе? Да у нас тут эти “кулички”, куда не глянь – повсюду! Выходит, что не так уж они и далеки, чёртовы местечки то эти, а?!

Аркашка явно скучал, слушая очередную философскую тираду Розеткина. Он повёл тонкими усиками, неумело скрывая раздражение под маской светского интереса.

– Возьму на себя смелость предположить, что вариант бытующий в народе, как “У черта на куличиках” соответствует не столько идиоматическому, сколько самому непосредственному, сакральному смыслу данного фразеологизма. Ну вдумайтесь же, уважаемый – и Розеткин, как это и следовало ожидать, вальяжно раскорячился и неспешно почесал полное брюхо, почувствовав собственную значимость и старшинство. – Пасхальные куличи у чёрта?! Ну это же абсурд! Поди найди такого чёрта, что в куличики печёт, да яйца красит.

“Как глубокомысленно” – саркастично заметил Аркашка, но вслух ничего не сказал, лишь многозначительно покосился на распаленного тирадой кума.

– Кстати, о богом забытых местах. Во времена моей молодости проживал я, мой дорогой, на ферме за Обрамовкой – замечательное местечко, скажу тебе я! Леса, поля, да чистый воздух, а доярочки там ммм… – Розеткин сладострастно причмокнул, погрузившись в мысли и усердно зашелестел кипой бумаг на столе. – И вот, однажды, стал я невольным свидетелем одной душераздирающей драмы…

“А вот тут уже по подробнее” – блекло подумалось Аркаше и устроившись поудобнее, он принялся собирать крошки с кухонного стола и неторопливо забрасывать их в рот.

Старый Розеткин был обстоятельным и нудным, он всегда трещал без умолку, менял темы для разговра и упивался своими воспоминаниями, приводя массу подробностей и деталей. При этом, утомительность неуёмного повествования кума почему-то всегда вводила Аркашу в гипнотический ступор.

Розеткин комедийно отбросил бумажку и доверительно приблизившись и продолжил:

– На той ферме, хозяин был, Иваном звали. В целом хороший мужик, по крайней мере, говорят, соседям на водку всегда занимал. – Хитро улыбнувшись, кум сделал жест, намекая о том, как задешево можно купить уважение в мещанском обществе. – Была, значит, у Ивана страсть к порядку. Чуть с дерева листочек упадет, так сразу за метлу. Окна мыл, как зубы чистил – утром и вечером. Свой фартук, белоснежный как первый снег, каждый день стирал, и сам при этом всегда был выбрит, пострижен и опрятен. А что о хозяйстве его говорить? Бурёнки чистенькие, хлев выскоблен, забор и дом выкрашены, даже наличники под хохлому расписаны. Любо дорого смотреть! А места те, даже и в застойные времена непрогрессивными считались. – Розеткин неспешно потянулся. – Но при всём при этом, про порядок в мыслях и речи Иван Афанасьевич никогда не забывал. Один лишь раз за жизнь свою ругнулся крепко, да и то, когда варварски были разорены его клумбы пернатыми супостатами, но потом он целую неделю в церкву ходил, каялся, да грехи замаливал. Порядочным, в общем, человеком был, что и возможно стало причиной душевного разлада – Розеткин неторопливо расправил свои длинные, окладистые усы и добавил вздрогнув, – Всё по его порядку должно быть! По разумению его!

“Ну вот опять старик за своё: порядки, местечки, внимание к мелочам” – но при этом Аркадий незаметно для себя слушал кума уже с всё более возрастающим любопытством и покачивался.

– Так вот, говорят, поехал как-то раз Иван на рынок, поросей прикупить и тюльпанов, что гуси соседские посмыкали, мать их подкурятина! Приехал, значит. Долго каждую луковицу штангенциркулем в сельпо измерял, делая дюже умное лицо. А что до поросят – выбирал их с особым вниманием. Продавца чуть до белого коления не довел своими расспросами, да придирками. Тот ажно руки к небу вознес, но скидку таки сделал. Взял Иван, значится, поросят и домой отправился. А вот тот продавец то, кстати, по слухам после всего произошедшего в монастырь подался! Хм…так вот, Иван то сам бирюком жил, да и какая баба его нрав выдержит! Вернулся уже заполночь. С собой кулёк с тюльпанами, да двух поросят за пазухой в хату приволок. Всю ночь зверушек намывал, а на утро в хлев выпустил. А те гуляют себе, да грязь стороною обходят, будто брезгуют. Чуть соринка в корыто упадет – не жрут, вода некипяченая – не пьют! В общем, аккурат под стать хозяину чушки оказались. Как Иван заметил, что поросята в общем-то не “свиньи”, возлюбил их всей душой!

“Да уж…” – подумалось Аркашке. – “А ведь не зря люди говорят, что питомцы на своих хозяев похожи, но то обычно собачки, да кошечки, ну или может попугай какой… Но чтобы свиньи? – Удивительно.” – Уже не замечая собственной увлечённости повествованием подумал Аркадий.

– Он так ими возгордился, что всем соседям в даже пример хряков своих ставил. Дескать, даже свиньи и то, вас чистоплотнее. Хамство, думаешь? Еще какое! Но Ивану было всё равно. Живёт бобылём, да людей чурается. Так у него и начал, извините, потихоньку “чердак протекать”. Возился с поросятами каждую свободную минуту, а затем и вовсе их в дом забрал. “А что тут такого?” – говорит. “Они ж вона какие культурные”. Глашка – доярка, как-то раз мимо проходила, глядь за околицу, а Иван чушек своих нянчит. “Бабу тебе надо, дурень!” – только и усмехнулась Глашка и разболтала сею весть по всей округе. Посмеиваться над ним за глаза стали, свинобать, говорят, семейный, но так чтоб напрямик ему сказать – молчок. Не богодул ведь какой? Так и жили они Иван, да два поросята! А слухи ходили, ходили, да и выходились. Пусть чем хочет, тем и занимается, не украл же их он, в самом деле!

“Действительно.” – понимающе качнулся Аркадий.

Розеткин совсем уж вплотную приблизился и часто задышал.

– Мало сказать любил он своих свиней. Нет, болезненно восхищался! Однажды обрядил их в платьице, да костюмчик с бабочкой, поставил мольберт, краски разложил и давай вдохновенно кистьми по холсту водить. В доказательство всей серьезности, даже берет на бошку напялил. От так года два наверное и прошло! Но то ли природа свинская, то ли еще чего, но животины грязь начали искать. Как Иван их из хаты выпустит, то оне первым делом за ворота бегут. Найдут лужу, да чвакают в ней, так что одни пятачки торчат. Хозяин как это увидел, так и рухнул в беспамятстве. Очнулся, ремень с себя стянул и погнал их в дом, а те упорствуют, не хотят. С горем пополам затянул их в хату, да ну, как баба причитать. Говорит, не пущу, дома сидите! Буженинное же недовольство с каждым днём возрастало. Хоть Иван и хлопотал, но стоило ему за порог выйти, как свиньи сей момент на кухню несутся. Пожрут всё до чего дотянутся, разнесут пол хаты, в отместку значит. И хозяин с горя запил.

“Какое свинское поведение” – Аркадий внутренне усмехнулся каламбуру не замечая, как Розеткин начал осторожно прикасаться к нему.

– Так он тех свиней замучал своим чистоплюйством, милостивый государь, что те задумали свергнуть евоный режим. Однажды утром, когда Иван как обычно убирал за скотиною, свиньи дождались, когда тот подойдет в выгребной яме, да с разбегу спихнули его прямиком тудысь! Разразился Иван пуще грома в грозу. Орал с час, наверное, пока его вопли в бессвязанное бормотание не превратились, так он дара речи и окончательного рассудка лишился. Красный как помидор, стал срывать с себя тряпьё вонючее и в чём мать родила в лес побёг. Вот там его санитары и выловили. Как говориться: за что боролся, на то и напоролся!

Розеткин внезапно ощетинился и изо всех сил впился своими мандибулами в одно из сочленений задней лапы Аркаши. Что-то хрустнуло и таракан Аркаша застрекотал от испуга! В этот миг на его счастье, в столовом блоке зажегся свет. Розеткин предусмотрительно шмыгнул в розетку, а Аркадий не помня себя от страха и боли метнулся под холодильник.

Судорожно двигая тонкими усиками, ещё долго поминая своего кума недобрым словом, он пришел к выводу, что природа берёт своё. Как бы кто не старался, но порядок вещей всегда остаётся прежним, даже у чёрта на куличках.