Блудник

Долго ждать не пришлось. Кто-то аккуратно стукнул в дверь. На пороге возникла Катя в том же салатовом халате, который я видел несколько лет назад. Сверху наброшена курточка с розовыми вставками. Волосы в хвосте, а руки поджаты к груди.

– Привет. Ты что замерзла? Проходи, – пригласил я. – Чай будешь?

– Привет. Ага, буду.

Поставив протекающий чайник на платформу, закурил. Гостья сделала то же. Сегодня у нее какой-то холодный вид, немного туманный.

– Как выходные? – глядя вдаль спросил я.

– Ой…– словно задумавшись о чем-то, встрепенулась она. – Я хоть выспалась. Целый день отдыхала. А ты зачем пришел?

Вообще-то с тобой увидеться, мысленно проговорил я и ответил:

– Нужно кое-что забрать.

Катя слабо улыбнулась. Мы синхронно выпускали струи дыма. Чайник разрядил тишину громким урчанием, и я залил заварку кипятком. Две чашки парящего чая дожидались нас. Катя села к стене, справа от стола и потянулась худенькой ручкой за чашкой. Некоторое время просто грела ладони.

Мы беседовали на общие темы: о работе, погоде, жизни. С такой легкостью, словно встречались уже много десятков раз. Я любовался Катей, как искусно нарисованной картиной. Мне казалось, я знаю ее очень давно.

Звонок мобильника нарушил цепочку мыслей. Катя резко подняла трубку и сразу начала огрызаться. Ее голос звучал раздраженно и грубо, не так как она обычно разговаривала. Было понятно, что звонил муж и что-то хамил в ответ. Коротко ответив, Катя бросила трубку.

– Извини, – сказала гостья и спрятала телефон в карман.

– Ничего! Что-то произошло?

– Нет. Просто муж с ума сходит. Найти меня не может.

– Ему что-то нужно?

– Угу. Спрашивает, куда я пропала. Только была и куда-то делась.

– Он дома у тебя что ли? – немного напрягаясь, спросил я. Не очень-то хотелось сталкиваться с мужем. Подумает, что я клеюсь к его жене, но ведь этого еще не произошло.

– Да. К малому пришел.

Странно, оставила мужа с ребенком, а сама улизнула на чай в соседскую квартиру. Мало ли что может вообразить супруг, еще разбираться придет. Дело пахнет керосином.

– Как-то некрасиво получилось. Еще не хватало, чтобы я был причиной раздора, – с деланным беспокойством, сказал я.

– Не переживай, все уже разрушено.

И чтобы совсем не вызывать подозрений, я предложил позвать его к нам.

– Пусть приходит, если хочет. Чай попьем, а то неудобно как-то, – я поморщился, как бы смутившись.

Предложение Кате понравилось, и она тут же набрала мужа, через минуту он появился на пороге.

– Заходи, – я протянул ему руку и представился, – Роман.

Он пожал руку и сказал, что зовут Сергеем. Выглядел муж добродушно, коротко улыбаясь, словно пришел в гости к старому другу.

– Чай будешь? – предложил я.

– Не откажусь.

Скинул куртку и сел за другой конец стола от жены. Белая рубашка, черные брюки, носки без дырок – опрятный вид, на алкоголика совсем не похож, скорее на примерного ученика. Сергей вел себя культурно, взвешивая слова. На жену смотрел как на подружку.

Я подал горячий чай, третьей чашки не было, поэтому пришлось налить в стакан из тонкого стекла. Мы обменялись повседневными вопросами, кто, где работает, чем занимается. Катя заерзала, явно испытывая какие-то неудобства, время от времени поддергивая супруга. Он соответственно, отвечал. Зарождалась маленькая семейная ссора. Ничего не оставалось, как терпеливо слушать.

– Надеюсь, не я стал причиной ваших разногласий? – вмешался я.

Не могу переносить выяснения отношений. Тем более, если я хоть как-то к ним причастен.

– Конечно, нет. Издержки совместной жизни, так сказать, – отшутился Сергей. Было видно, как он перекипает внутри от возмущения, но сдерживается.

– Тогда предлагаю перекурить.

Они согласились и пошли вслед за мной.

Я сел напротив балконной двери, чтобы наблюдать за парочкой. Они буркали друг на друга, но в моем присутствии не во всю силу, как бы шепотом.

Мое свидание на сегодня кончилось, наверное, не судьба. Зато муж теперь знает, кому морду бить в случае чего. Далеко ходить не надо, соседняя дверь.

Катя выглядела расстроенной, как подвявший цветок, а Серега напряженно играл скулами. Наверное, непросто совладать со жгучим характером жены. Мы покурили и, чтобы не продлевать неловкую встречу, я объявил:

– Дорогие гости! – как интеллигенция девятнадцатого века. – Не сердитесь, но мне пора уходить. Был рад пообщаться ближе. И наконец, познакомиться, – с подобием дружелюбной улыбки, сказал я.

– Нам тоже пора. Спасибо за чай.

Супруги накинули куртки, не застегивая, и направились к выходу.

– Всего доброго! – Пожал руку Сергей.

– Пока. – С опущенными глазами проговорила Катя.

– Счастливо, – попрощался я и закрыл за ними дверь.

Несколько минут просидел в застывшей позе с какой-то отстраненностью. На заднем плане музыкальный канал менял клипы один за другим. И что-то было нужно от соседки, не смотря на множество преград. Теперь и муж будет подозревать. И вообще, как неудобно все-таки быть соседями по лестничной клетке. Еще и ребенок у нее! Но здравый смысл не мог одолеть слепое влечение, он будто куда-то исчез. Я не переставал думать о Кате.

Глава 5

Когда я начинал с кем-нибудь встречаться, мама скрупулезно приглядывается к потенциальным невесткам. Уровень подозрительности сразу увеличивается в несколько раз, и претендентка проходит тщательный анализ, чтоб не доверить своего золотого сыночка, кому попало. Иногда бывают из-за этого конфликты. Особенно в моменты уныния, моего уныния. Странно, но мама будто чувствует мой настрой. Наверное, существуют невидимые нити сопричастности, другого объяснения нет. Мама словно исполняет роль щита, оберегая единственного сына от бед, как квочка цыплят.

Однажды вечером мама сказала:

– Будь осторожен, – словно предчувствуя опасность. – Не спеши открываться. Присмотрись.

Я, наверное, как всегда сказал: «Да, да, мам», а сам мысленно махнул рукой, ведь я же самый умный. Бывает, раздражаюсь на мамину заботу, а через пару месяцев убеждаюсь в ее правоте.

Замужняя соседка, хоть и покрыта мраком проблем, все больше вызывала интерес. На следующий день или через день, мы запланировали встречу снова. Удобно жить по соседству (с одной стороны), далеко ходить не надо.

Как только появилась Катя, все внимание сфокусировалось на ней. Сердце забилось в новом ритме. Даже друзья заметили изменения. Подшучивают и задают пошлые вопросы. Зато, я счастлив и улыбаюсь, как идиот. А ведь, правда, когда еще я был так рад.

Начало двадцатых чисел ноября. Мы стояли на пороге зимы. Дни становились короче, а вечера длиннее. Морозные и темные, словно выгоняли с улиц людей.

В районе шести часов под предлогом чаепития, мы встретились снова. Рандеву наедине свершилось. Чувства обострились, и я жадно впитывал каждый жест, каждую мелочь. На этот раз Катя уделила особое внимание внешнему виду. Слегка подкрашенные глаза, аккуратно выделенные тонкой черной линией. Губы поблескивали на свету розовым оттенком. Черные гладкие волосы, словно глянцем разливались на голове. Футболка с длинными рукавами и обтягивающие черные штаны, объемно подчеркивали фигуру. Она села сбоку стола, а я выдвинул стул посередине комнаты и расположился в метре от нее. Вечер начался с кружки горячего чая. Впрочем, это уже традиция.

– Окно для нищих включать будем? – спросил я.

– Чего включать?

– Ну, телевизор включить?

– Ха-ха, ты так его называешь, – она засмеялась. – Включай, пусть болтает на заднем фоне.

Музыкальный канал снова воспроизводил современный репертуар клипов.

Мы узнавали друг друга. Я смотрел на Катю так, словно проваливался глазами. Каждый ее рассказ вызывал лавину вдохновения. Она будоражила грациозностью движений и прогнутой осанкой. В упругом и энергичном теле таилась кошачья натура, готовая в любое мгновение выйти наружу.

– Хотела спросить. Как у вас с Машей?

– Никак, – моментально и безвкусно ответил я.

– В смысле? Все же хорошо было, – и от удивления вытянулась вперед.

– В самом прямом смысле. Все быстро заканчивается, – так же без интереса отвечал я.

– Что-то произошло?

– Ничего особенного. Просто я ее не люблю.

– Хм. Неожиданно. И как ты об этом сказал? – с растущим интересом спросила Катя.

– Прямо в лицо, – с нажимом сказал я.

– Сказал, что не любишь ее?

– Да так и сказал. Точнее культурно объяснил…

– Ты жестокий, – констатировала она.

Не то слово соседка, я просто ужасен. Только Маша теперь меня не интересует, а вот ты, да.

Мысленно строил предложения как кирпичную кладку.

– Вы с Машкой подруги? – спросил я черствым тоном, словно вовсе не хотел спрашивать.

– Не совсем хорошие. Так, – она покрутила рукой, немного помолчав. – Всегда была рядом, поддерживала меня, когда с мужем возникли проблемы. Маша про тебя много рассказывала, точнее все уши прожужжала. Говорила, что у вас любовь, чуть не до свадьбы.

Могу себе представить, какая гримаса отразилась у меня на лице. Я просто молчал. Мое выражение все сказало без слов.

– А еще Маша говорила, – продолжала Катя, – что ты хорошо целуешься, – она акцентировала внимание на последнем слове.

– Не знаю, с чего Машка все это придумала. Тем более свадьба… Мы только один раз встретились перед поездкой в Россию и две после. Мне кажется странным, на что-то такое рассчитывать.

Хотя бы меня посвятила в свои планы, неординарная женщина!

– Ты же сама видишь, – обратился я к Кате, – Машка немного странноватая, неуравновешенная, у нее трудная жизнь. – И подумал, «у кого она сейчас простая».

Она искоса глядела с тенью опаски, будто ситуация с Машкой напрямую касалась ее интересов. Словно угадывая, мог бы я так же поступить с ней.

– Лучше расскажи ты. Как с мужем дела? Я не повредил отношения между вами? – старался плавно перевести тему.

Ни одной жилки не дернулось на безупречном лице. С гранитным холодом она ответила:

– Нашим отношениям ничего уже не повредит, потому что их нет. Только ребенок нас связывает, – твердо и без интереса ответила она.

– Он пытается наладить контакт?

– Он да – я нет! – так же холодно отвечала она, как и я отзывался про Машку. – Не хочу ничего общего с этим человеком. Слишком много нервов, слишком много терпения…– ее щеки вспыхнули румянцем. – До сих пор думаю, как не разглядела Сережу раньше, ведь он был совсем иным. – Тут мне показалось, что она стала нежнее, словно вспомнила что-то приятное.

– По виду не скажешь, что он такой уж плохой, – сказал я.

– Когда трезвый, да. Плюс, ты – не знакомый человек. На людях он хороший.

Катя – красивая девушка. Серега – нормальный парень. Оба полноценные, здоровые. Любили друг друга. Какая причина тотального непонимания? Ребеночек маленький родился. Сын, наследник. Чего ж не хватало? Холодные мысли как ледяные стрелы, ранили мой ум. Почему так трудно создать семью? От чего распадаются молодые пары? И почему всегда страдают дети?

Мои наблюдения со стороны сложились в объективное мнение. Сразу видно Катино превосходство над Сергеем. Её поведение, движения, манера говорить подчеркивают главенствующую позицию. Думаю так и в семье, все крупные решения принимала она. Можно предположить, что своим величественным поведением был спровоцирован разлад. Хотя предо мной сидела миниатюрная девушка. И не скажешь, что она может сделать что-то плохое. От нее исходило потрясающе теплое веяние, как от доброй феи. Хотя война в «Трое» тоже началась из-за женщины, прекрасной Елены.

– И что ты собираешься делать? У вас же ребенок!

– С ним я точно не буду. Обойдемся без него. – Непроницаемая маска умиротворения вернулась на Катино лицо.

– Сколько ж вы прожили вместе?

– Восемь лет.

– Ого! – удивился я. – Приличный срок.

– Потраченное время жалко, – явно раздраженная сказал она.

В районе легких чувствовались позывы. Странная жажда, но не воды или пищи, просто пора выкурить по сигарете. Жестом, приблизив два пальца к губам, я предложил перекурить. Она кивнула, и мы пошли к балкону. Распахнув дверь, шагнул на лоджию. В футболке было прохладно, но не сильно.

– Замерзнешь, – с заботой сказала она, высунувшись наружу, выдыхая серый дым.

– Не переживай, – с улыбкой произнес я.

В холодном воздухе едко пахло табачным дымом. Кожа на руках стала гусиной. Захотелось обняться и согреться.

– Где ты училась?

– В Луганском техникуме, на бухгалтера.

Два красных уголька полетели с балкона один ниже другого. Я захлопнул пластиковую дверь и, поджав плечи, направился в теплый зал, потирая руки. Крупный глоток еле теплого чая смыл горечь во рту. Маленькие ушки Кати пылали темно-розовым жаром.

– Мы жили и работали в Луганске, – продолжала рассказ Катя. – Даже когда жили здесь, я там работала. А сейчас пришлось идти в АТБ, другого варианта пока нет.… Зазвонил телефон. Она подняла трубку, и полминуты с чем-то соглашалась. Я пристально наблюдал за пухлыми губами. Обворожительные черты еще больше стали привлекательными, когда она улыбнулась и положила трубку.

– Зарплату дают. Нужно срочно идти получать.

Время клонилось к восьми.

– Вечер удался замечательный, жаль снова короткий, – сказал я улыбаясь.

Ее глазки заблестели, и она счастливо сказала:

– Наш вечер еще не окончен. Как только я освобожусь, мы сразу продолжим. Ты не занят будешь?

Конечно, не занят, даже еще свободнее, чем сейчас.

– Если буду, то освобожусь. Звони мне, как только будешь готова прийти. Встретимся на этом же месте.

– Хорошо, – кокетливо ответила Катя.

Только прощального поцелуя не хватало.

Провел гостью взглядом к выходу и засобирался сам. Накинул куртку, жикнул молнией, дверь скрипнула, и, Катя скользнула в подъезд. Я клацнул клавишей выключателя, свет погас.

Мама чем-то занималась поздним вечером. Неугомонная хозяйка частенько любила что-нибудь приготовить перед сном. А я любил посекретничать в стенах уютной кухоньки.

Словно на гребне счастья, я восхвалял нашу соседку, как принцессу вдохновленным рассказом.

Телефон затрещал от вибрации, а тумбочка, на которой он лежал, усилила неприятный звук. Без сомнений, только один человек мог написать.

«Я вернулась. Ты придешь?» – гласили две короткие строчки на дисплее. И сразу ответил: «Скоро буду. Минут через десять».

– Ром, ты не забыл, что мы завтра на рынок едем? – серьезно спросила мама.

– Мам, конечно помню. Если что, разбуди меня. Я убежал. Спокойной ночи!

– Недолго, сынок. Спокойной ночи!

Я пулей вылетел на улицу. Время близилось к одиннадцати. Несмотря на поздний час, чувствовал бодрость. За пять минут, широкими шагами, достиг тридцать третьего дома.

«Я на месте. Дверь открыта» – полетела смс.

Не буду звонить, вдруг малой спит. Частенько она его бросает.

Прохладный дух улицы вошел вместе со мной в квартиру. Не торопясь, я скинул куртку и подошел к балкону, и как завороженный, глядел на смоляной горизонт. Соседская дверь глухо хлопнула, а через пять секунд щелкнула моя. Я уже стоял в проеме встречать позднюю гостью. Она показалась еще милее, подогретая ожиданием. Предложил чай и пошел ставить воду.

– Что-то долго ты пробыла. Думал не придешь уже.

– У нас как всегда дурдом на работе. Даже рассказывать не хочу, – тень улыбки затаилась на губах.

– Спросить хотел. Ничего, что ты малого оставляешь так поздно, он с бабушкой, наверное?

– Все в порядке, он уже спит. Ты волнуешься что ли?

– В общем да.

– Не стоит переживаний, все хорошо. – Ее безмятежное лицо совершенно не выражало беспокойства.

– Тебе вроде на работу завтра? Успеешь выспаться? – Разливая чай по кружкам, спросил я.

– Не думай об этом. Давай просто наслаждаться.

Мне понравилась такая формулировка. Хотелось больше о ней узнать. С каждой минутой росло непреодолимое притяжение. Я был в ее власти, и ничего не мог с этим поделать, да, и не хотел. Мы много вспоминали о прошлом, всю подноготную. Я предложил потушить свет.

– Люблю когда темно, так уютнее. Ты не против?

Катя не стала возражать.

– Сколько ж тебе лет? Все забываю спросить. За мужем побывать успела, за границей была, ребенку сколько?

– Почти пять, в июне день рождения. А насколько я выгляжу? – прищурилась она.

– Знаю, что старше меня. Выглядишь ты замечательно, как девочка подросток, – усмехнулся я.

Она явно довольная оценкой сообщила:

– Мне двадцать восемь.

Ой! Не маловат ли я, для этой барышни.

– Да вы уже тетенька! – Хохотнул я.

– Какая еще тетенька? – Она словно вспыхнула от возмущения и добавила, – Я маленькая девочка, – как бы убеждая, сказала она.

– Так и есть, небольшая, – продолжал заигрывать я.

Катя многое рассказала о себе, о семье, муже. Как поехала в Чехию и работала. Даже про шрамы сказала, которые еще в детстве приобрела. Она обожглась паром и едва осталась жива, унаследовав огромный шрам от живота и почти до колен.

Я ерзал на том же месте посередине зала. Вытянув ноги, а руки подсунув за голову, внимательно слушал Катю и изредка вставлял комментарии. Комната была залита сине-белым светом телевизора. Клубные клипы сменяли друг друга, задавая ритм движениям.

– Какая у тебя фамилия? – задал я бестолковый вопрос.

– Кашина.

– А девичья?

– Девичья, соответствует моему увечью – Горелова!

– Громкая фамилия, – уже устало говорил я.

– Кашина, мне больше нравится. Даже на работе меня называют «кошененок».

«Кошененок» – почему то ассоциировался с каким-то облезлым котом. И я выбросил эту мысль.

– Вообще странно, что, будучи соседями, мы не познакомились. Мне было всего пятнадцать, когда ты выходила замуж.

– Ну-у, значит судьба. Теперь то мы встретились, – она сказала так, будто мы только что поженились.

Возникали все новые и новые вопросы, как у любопытных детей.

– Чем ты вообще увлекаешься?

Мои биологические часы начали срабатывать, и я продолжительно зевнул в кулак.

– Моя страсть – лошади. Я же восемь лет занималась конным спортом, когда жила в Луганске. Я их безумно люблю.

Я в год лошади родился. Это считается?

– Готовить умеешь? – выпалил я, словно это был соцопрос.

– Издеваешься! – С улыбкой, но твердо произнесла она. – Прожить в браке и не уметь?! Конечно, умею и люблю. В следующий раз тебе что-нибудь приготовлю.

– Ловлю на слове. Обожаю девушек, которые готовят! – последнюю фразу, словно сказал сам себе.

И вспомнил один момент, пару лет назад, когда Аня Лондаренко, тоже соседка, только по подъездам и в другом доме, приготовила драники. А я потом весь вечер просидел в туалете.

– Какие еще тебе нравятся девушки?

От вопроса у меня зашевелились волосы.

– Ну-у, – принял я задумчивый вид. – Люблю подтянутых девушек, спортивных, добрых…Ты, например, мне нравишься.

Таким прямолинейным и смелым я себя не помню. А тут с такой легкостью признался.

– И что тебе нравится во мне? – она блеснула глазами.

– Твой внутренний стержень. Чувствуется сила.

– Тебе нравятся сильные девушки?

Она начинала со мной играть.

– О, да! С такими интереснее.

– Ты знаешь, что у тебя длинные ресницы? Я прям, завидую, мне б такие.

– Не обращал внимание. Может быть поэтому, в детстве меня принимали за девочку. Представляешь, какой ужас?

– А еще глаза у тебя красивые. Добрые. – Она говорила так, словно подкрадывалась.

Час за часом время пролетало, словно минуты. Стояла теплая атмосфера. Воздух будто напоен флюидами, влекущий в объятия нежности. Стрелка часов клонилась к четырем, а гостья даже не думала уходить.

– Во сколько ты просыпаешься на работу? – спросил я.

– В пять тридцать, – по ней даже не было видно, что она хочет спать.

– Ого! Что тут уже осталось?! Может, пойдешь, отдохнешь хоть немного?

– Не пойму. Ты меня выгоняешь? – ей, будто, нравился сам факт бессонной ночи. Вроде бы, придавал остроты что ли. Катя выглядела свежо, ни капли намека на сон.

– В прошлый раз, когда мы были с Машей, ты сказал что у нас десять минут на сборы. Я была готова тебя придушить. Мне еще ни кто так не говорил, – возмущенно сказала она.

– Надеюсь, ты сильно не разозлилась. Я просто хотел спать.

– Будешь искупать свою вину!

– Стесняюсь спросить каким образом, – удивленно спросил я. Хотя какая разница. Я готов.

Вид у Кати не был усталым, больше заинтересованным. Насколько нужно быть одержимой, чтобы не спать всю ночь, еще и перед работой, вяло размышлял я. Она либо чокнутая, либо.… Да по любому чокнутая, нормальная пошла б спать.

– Ты меня зацепил фразой, «у вас десять минут», – и глянула на меня так, словно хотела зашипеть.

– Я не нарочно, – сказал я без ощущения вины.

Целых десять минут. Или я дал слишком мало времени?

– Мне кажется, у нас много общего, ты мне близок по духу. Разговариваем с тобой, а мне кажется, знаю тебя всю жизнь. Правда.

– Не знаю, редко удается найти подобного себе, – констатировал я. – Но, по-моему, это тот случай. Странно, но я тоже не ощущаю тебя чужой или малознакомой.

Я подвинулся к ней ближе, чем на вытянутую руку. Теперь мог прикоснуться к любой части тела. Ее губки, словно бантики, блестели глянцем в тусклом свете. Внутри меня что-то взрывалось, и волны жаром разливались в груди. Я предвкушал первое, самое важное прикосновение. Каждый нерв был обострен до предела. Правой рукой, я потянулся к лицу, медленно, чтобы она видела. На лице у нее таился выжидающий интерес. Аккуратно убрал локон за ухо, едва коснувшись кожи. Меня перетрусило, словно ударило низковольтным напряжением. Мои пальцы скользили по шелковой щеке, затрагивая мочку уха. Она, как ласковая кошка, изгибала шею и прикрывала глаза. Я чувствовал тепло ее тела, жаркое дыхание, запах шампуня. Расстояние сокращалось между нами. Я перевел внимание на шею, еле касаясь, словно перышком, вдыхая пары сладковатого парфюма.

Катя была расслаблена до предела. Черты лица размягчились, а губки, словно немного надутые, манили своей эротичностью. Я их коснулся двумя пальцами и в меня будто что-то вдохнуло, я одушевился и тронул губами левую щеку. Пьянящий запах кожи проникал во все закоулки тела, окрыляя его, делая легким. Мои губы гладили ее лицо, упиваясь нежностью и страстным желанием.

Я осыпал легкими поцелуями уголки губ, искушаясь нарастающему возбуждению, одновременно поглаживая шею. Она таяла, как сахар в моих руках. С каждым прикосновением, узнавал что-то новое, не отрывая от нее взгляда. Ощущение времени было абсолютно стерто кипящими гормонами.

Боковым зрением я уловил, что небо намекало на рассвет. Телевизор неустанно транслировал музыкальный канал. Связь между нами, казалось, настолько сильна, что никогда не прервется. Фонтан чувств захлестывал сознание, совсем не оставив места для чего-то другого. Но злостный будильник разорвал нити чистого наслаждения, вторгнувшись противной мелодией.

– Кажется, пора на работу! – сказал я, немного смутившись, совершенно не ощущая проведенное время.

Она медленно открыла глаза, как от сладкого сна и сказала:

– Ещё чуть-чуть можно?

Без слов, я водрузил руку в волосы. Локоны, словно вода текли между пальцев. Вожделенные губы так и остались, не тронуты.

Ночь без сна набросила паутину усталости. Спать не хотелось, но мелкая рябь пеленой покрывала взор. Остальной отрезок времени, мы не обмолвились ни словом. Все было сказано ощущениями, импульсами. Она мне нужна.

Я провел Катю, если можно так выразиться. До ее квартиры ближе, чем до моего балкона. Мы вышли вместе и долго не могли отпустить друг друга. Но время не стоит на месте, пора на работу.

– Спасибо за вечер, – поблагодарила она, загадочно улыбаясь.

Мы попрощались, и я спешил домой, бесконечно радуясь. Хотя через час нужно ехать на рынок, а я ни минуты не спал. Но то, что я испытывал, не шло ни в какое сравнение с отсутствием сна. Я был бодр духом, мне хотелось бесконечно жить и не засыпать. Мир словно преобразился. Все стало таким красивым, приветливым. Казалось, вся вселенная улыбается именно мне и так будет всегда.

Глава 6

Комната была залита серебряным светом пасмурного дня. Время близилось к обеду, когда я проснулся. Мы же должны на рынок ехать, грохнула мысль.

– М-а-а-м? – крикнул на всю квартиру.

– А-а, – донеся голос из кухни.

Мама подошла и, рассматривая, спросила:

– Как спалось? – ее уголки губ приподнялись в улыбке.

– Почему ты не разбудила? Мы ж собирались ехать! – сквозь дрему возмутился я.

– Ну, куда ехать, ты ж ночь пропадал где-то. Спал хоть?

Но по моему виду и так понятно, что нет. Помню, как вернулся домой, кругом уже полностью рассвело. Думал, посплю часик, и поедем. Только прилег – сразу отключился. И так, без сознания проспал часа четыре.