Чужая звезда. Книга первая

+++

В лесу стало мрачно и тускло. Девочка и её спутник шли по тропе настолько быстро, насколько это позволяло ранение Алека. Даника шла впереди по тропе, внимательно изучая путь перед собой и местность рядом с их маршрутом. Внимательность и постоянная бдительность стали непременными условиями того, что Алекмар позволил девочке идти впереди него. Мальчик же замыкал шествие их маленькой группы и постоянно крутил головой, осматривая окрестные кусты и ветви деревьев. Алек понимал ясно и чётко, что некоторые путники ошибаются и не доходят до конечной цели именно из-за того, что позволили себе расслабиться на последнем участке пути. Алек не желал такой участи ни себе, ни спутнице. Будущих несчастных путешественников окутывает такое тёплое одеяло из старой доброй иллюзорной безопасности, что они сами идут в пасть дикому зверю суровой реальности.

Картина, представшая перед Даникой, поистине её воодушевила. Свет солнца, которое неутомимо клонилось за край горизонта, пробивался через толстые ветви могучих и старых деревьев. Солнечные зайчики плясали на её термомаске, отражаясь от толстого стекла. Девочка повернулась к своему раненному спутнику и широко улыбнулась. Он коротко улыбнулся ей в ответ, но тут же сделал жест рукой двигаться дальше и глядеть в оба. Даника кивнула и пошла дальше по тропинке. Путники продвигались прямиком к выходу из леса. На это намекал тёплый желтоватый свет, который становился всё ярче, игриво отражаясь от множества больших красноватых и жёлтых листьев. Свет разгонял полумрак лесного массива. От этого на душе у Даники становилось немного веселее. По мере того, как юные скитальцы постепенно выходили из леса, понижалась и температура воздуха. Вполне комфортный лёгкий морозец в начале путешествия по лесу затем сменился практически высокой, по местным понятиям, температурой. Теперь же всё чаще попадались сосульки, ледяные сталактиты и сталагмиты, выше стали сугробы у зарослей кустарника, а узкая тропа и вовсе скоро исчезла под снегом. Девочка почувствовала, как морозный ветер начал обдувать её неприкрытые кисти рук. Она поспешила надеть рукавицы. Разгоряченная после перехода по тёплой части леса и спасательных забегов от диких зверей, она не хотела простудиться. У их группы сейчас и без того хватает проблем. Даника обернулась посмотреть на Алека. Тот надвинул на нос термостойкую ткань и надел рукавицы, однако защитные очки на глаза не опускал. Слегка потрёпанные очки покоились на лбу мальчика, ожидая времени вьюги или просто сильного ветра. Он был бледен и сильно хромал. Пронзительный взгляд его голубых глаз не оставлял сомнений: мальчик скорее умрёт, чем отстанет от своей спутницы. Даника немного сбавила шаг. Так они шли почти в полной тишине , нарушаемой лишь хрустом снега под ногами двух путников и звуком сорвавшейся с ветки где-то далеко от них сосульки. Наконец из-за деревьев постепенно выглянула заснеженная равнина. (девочка была уверена, что её спутник многое слышал в том, что для неё было тишиной)

– Было не так уж и страшно пройти по этому лесу, – расхрабрилась Даника.

– Если бы ты оказалась тут одна и ночью, ты бы поменяла своё мнение, – ухмыльнулся Алек.

Едва покинув лес, юные путешественники остановились оглядеться. Свет заходящего солнца заливал белую искрящуюся равнину и небольшие островки леса, разбросанные на бескрайних заснеженных просторах, словно пятна на шкуре Хэмингуэя. Пустошь далеко просматривалась. Наёмников не было видно. Даника видела, как мальчик ищет глазами знакомый четвероногий силуэт, но его нигде не было видно. Ей хотелось приободрить Алека, сказать ему, что с лисом всё в порядке и скоро он догонит их. К сожалению, она не знала судьбы лиса наверняка, а лишний раз тревожить спутника не считала необходимым. По этой причине, она коротко взглянула на мальчика, он был достаточно серьёзен. Затем Даника медленно окинула взором представшую перед ними даль.

– Куда теперь, Алек? – девочка развела руками, глядя на обширный участок белоснежной пустоши, который был поистине огромен.

– Нам туда, – мальчик указал раненой рукой на небольшой клочок леса в паре сотен метров от них.

– Где какие-то камни торчат из снега? – прикрыв глаза от яркого света, спросила Даника.

– Именно. Это место встречи с Верминалем. Поспешим! Местность хорошо просматривается.

Даника слегка подхватила мальчика под левое плечо. Алек не стал отказываться от помощи. Наоборот, он улыбнулся ей. Затем задорно произнёс пару фраз, в очередной раз, удивив свою спутницу неистребимым оптимизмом и иронией.

– Пойдём знакомиться с твоим дедом. Бодрее шаг, внученька.

+++

Гольм сидел на толстой ветке высоченной ели с незажжённой самокруткой бурого цвета в зубах. Его поза со стороны казалась расслабленной. В правой руке он крутил свой любимый пистолет. На ветках рядом с ним лежала пневмофорсированная винтовка бурого цвета. Главарь отряда наёмников прислонился спиной к приятно пахнущему стволу дерева, вытянув обе ноги, и всматривался в вечернее небо. Уходящий день был на удивление солнечным и практически не подкинул сюрпризов с погодой. Гольм любил такие дни. В такие дни он чувствовал себя по-настоящему свободным.

Гольм да Вариуст Укатомб всегда жил в тени своего отца. Бастард Повелителя Улья. С детства Гольм доказывал себе и окружающим своё право быть приближенным к семье Джекар. В этом нелёгком деле его всегда выручали врождённые способности, которые выгодно выделяли его на фоне большинства наёмников и прочих обитателей неприветливого города на скале. Удивительная реакция и исключительное мастерство в стрельбе заставили многих уважать и считаться с Гольмом, прочие уже давно были мертвы. Один точный выстрел отправлял к праотцам каждого, кто проявлял грубость или неуважение к молодому солдату армии семьи Джекар. Всего один раз за жизнь Гольма ранила пуля и один раз клинок. И всего один раз в жизни для устранения противника ему потребовалось большее, чем один единственный выстрел.

Это была не дуэль. Просто обычное утро в Пурпурной академии Улья. Молодой ученик мастера-стрелка пришёл на стрельбище Улья попрактиковаться перед завтраком. Увидев своего учителя на другом конце площадки для стрельбы, Гольм почтенно поклонился ему. Мастер-стрелок кивнул ученику в ответ. Юноша не ожидал атаки и резко повернулся, отвлёкшись на пробегавшую мимо девушку-служанку. Пуля с раскатом грома покинула ствол посеребрённого наградного револьвера учителя стрелкового дела Кристана Девельского. Револьвер был огнестрельным, такие редко использовали наёмники и солдаты. Кусочек свинца пролетел добрых сорок метров, вошёл в левую щёку Гольма и вышел из правой щеки. Следующие две пули, выпущенные Кристаном, пронеслись прямо над головой его лучшего ученика и вошли в каменную стену в семи метрах позади цели. Гольм в падении стремительно извлёк из кобуры на поясе пневмофорсированный пистолет «Беркут», лично модифицированный им самим. Боль временно ослепила юного стрелка. Будущий карнав выстрелил трижды вслепую, полагаясь лишь на мышечную память, держа в уме последнее положение своего учителя в пространстве. Прозвучали три негромких хлопка. Первая пуля Гольма пролетела в нескольких сантиметрах от правого плеча Кристана. Вторая пуля вошла в худую жилистую руку с револьвером, порвав грубую ткань белой рубашки и мышцы под ней. Третья пуля попала в грудь учителя стрелкового дела и, пробив грудную клетку, застряла в сердце. Гольм пришёл в себя через пару секунд на припорошенной снегом земле стрельбища. Его рубашка была в крови, сильная боль во рту затмила собой боль от сломанных при падении рёбер. Учитель Кристан лежал на земле без движения. Его мёртвые глаза смотрели в утреннее небо. Правая рука сжимала тяжёлый наградной револьвер. Рот мастера-стрелка растянулся в пугающей улыбке.

Надпись на оружии гласила «Кристану Сереку Девельскому в знак высочайшей благодарности и почтения от лорда Дервайнена Карательного Меча. Пусть он оберегает тебя так же достойно, как ты защищал своего господина у стен Валликаны».

Гольм посмотрел на заходящее солнце сквозь игольчатые зелёные ветви и вздохнул. Он почесал бороду, вынул изо рта самокрутку и сплюнул вниз на снег. Молниеносно рука вернула пистолет в кобуру на бедре наёмника. Большой палец медленно застегнул кобуру.

Тот выстрел учителя навсегда лишил молодого воина пяти зубов и веры в дружбу. В сердце Гольма с тех пор поселилась злоба, с которой было нелегко совладать. К тому же, выстрел оставил неприятные шрамы, которые напоминали карнаву о былой неудаче. С тех пор Гольм носил бороду. «Убийство из самообороны» принесло будущему карнаву много славы, но и столько же горя.

Академию он так и не окончил. Место в личной охране Повелителя было более недоступно. Затем была выпивка, много выпивки. И дуэли. Их было бесчисленное множество. Кто-то из наёмников желал лично проверить навыки Гольма, не веря в истории о смерти Кристана Девельского. Некоторые жаждали отмщения за смерть бывшего наставника. Многие просто по глупости умирали от единственного выстрела из пистолета по имени Беркут. Дурная слава скоро закрепилась за Гольмом Выстрелом Укатомбом внутри Улья. Крепко прилипло и прозвище.

У бастардов не так уж много возможностей, но Гольм сумел заставить себя собраться. Он привлёк наёмников и создал Отряд Выстрела. Они брались за самые самоубийственные задания и неизменно справлялись с поставленной задачей. Постепенно пришло признание и уважение. Самые отъявленные головорезы стремились поступить под командование Выстрела Укатомба. Неожиданный заказ от самого Повелителя Улья удивил всех в отряде. Схватить сбежавшую сопливую девчонку и доставить её обратно, попутно выполнив ещё ряд странноватых тонкостей. Это задание сразу насторожило Гольма. Он согласился без раздумий, увидев возможность восстановить расположение правящей семьи. Тот факт, что задание исходило лично от Повелителя, уже было странно. Повелитель крайне редко обращался за помощью к обычным наёмникам. В его распоряжении имелись Чёрные мечи. Взвод элитных воинов для обеспечения личной охраны Повелителя и выполнения различных поручений, не требовавших лишнего внимания обитателей Улья. При всём этом, Гольму сразу дали понять, что дело строго секретное и огласке не подлежит. Карнав не был обделён умом и понимал, что дело, вероятно, связано с политикой или магическими изысканиями семьи Джекар. Ни в том, ни в другом карнав не видел серьёзных препятствий на пути к своей цели.

Тогда Гольм не мог вообразить, как изменит его судьбу это задание Повелителя Улья.

Гольм медленно потянулся к винтовке, что лежала на соседних ветках. Он заложил самокрутку за отворот на шапке и ещё раз вздохнул. Его руки, облачённые в тонкие матерчатые перчатки, нежно взяли винтовку. Карнав почувствовал тяжесть винтовки. Свобода тут же улетучилась, остался долг.