Объекты в зеркалах

(сборник фантастических историй)

Монохромия

Черно-белое кажется путешествием в космос,

которому суждено вернуться на землю.

(Викрмн)

Белый. Монохромное ничто

Вероятно, это будущее будет таким же,

каковыми были все будущие времена

по сравнению с их прошлым.

(Роберт Шекли, «Корпорация “Бессмертие”»)

Проверяя очередную, бесконечную по счёту опись, Георгий Вавилин вдруг с утомляющей ясностью осознал, что ему надо как можно скорее разрядиться. Это был высокий черноволосый мужчина с короткой стрижкой и серьёзным выражением лица. Весьма зрелый по общественным меркам – чуть меньше тридцати, – он, безусловно, накапливал отрицательные эмоции гораздо быстрее, чем менее взрослые и более активные граждане вечно молодящегося Белого Государства.

Снять негатив, быстро и в любое время, позволяли особые устройства. Занимало это буквально полминуты, так что от работы легко можно отвлечься. Тем более, Георгий представить себе не мог ситуации, в которой кто-нибудь хватился бы обычного сотрудника статистического бюро. Профессия мужчины не имела отношения к чему-либо серьёзному. Положа руку на сердце, он вообще не понимал, зачем и для кого работает, поскольку занимался перепроверкой уже проверенных описей. А те, в свою очередь, включали в себя всего-то навсего детали, закупленные для потенциального ремонта школьного оборудования: технопарт, комповиртов, сенсоручек и остального. Почему бы деньги, которые ему платили, с тем же успехом не выкинуть на ветер? Эффект будет тот же. Однако зарплата неплохая – с учётом образования и врождённых способностей Георгия, – поэтому грех жаловаться. Правда, с ней справился бы любой, но это уже детали…

Встав с пневмокресла, Георгий подошёл к стоящему в углу монохрому – машине для разрядки. Монохром загадочно поблёскивал холодными металлическими боками в свете утренних лучей. Работал Георгий на дому, как и большинство жителей Белого Государства, выбираясь наружу лишь по крайней необходимости. Задания давали по Сети, деньги перечисляли на карточку, разносы устраивали по Сивесу – Системе Внешней Связи… Работай – не хочу, что Георгий и делал на протяжении без малого десяти лет. Обычный человек, подобный большинству: малоподвижному, слабосильному большинству, от которого, однако же, зависела жизнь огромного Государства. Именно поэтому проводились всяческие, в основном домашние, тренинги, призванные сберечь или восстановить здоровье работников – физику, зрение и прочее, – чтобы граждане и дальше могли успешно трудиться на благо Родины.

Зайдя в нутро ожидающего монохрома и таким образом активировав автоматическое включение машины, он встал спиной к стене. Негромко зашумело, загудело; засветились и забегали маленькие огоньки. Выпростались две трубочки, въехали в уши и в мгновение ока откачали чёрный, будто смоль, негатив. Георгий вновь почувствовал себя лучше, счастливым… готовым жить и работать.

Выполнив поставленную перед ним задачу, монохром отключился, а Георгий направился было обратно к пневмокреслу – когда что-то за окном привлекло его внимание. Мужчина не разглядел, что именно, однако ему показалось, будто нечто большое с огромной скоростью просвистело вниз.

«Выбросили мусор», – мелькнула первая мысль, и Георгий решил, что происшествие совершенно незначительное и только лишь отвлекает от работы.

Однако законом давно запрещалось мусорить на улицах: это рассматривалось как административное нарушение. А выбрасывание вещей в окна – как уголовное, поскольку представляло потенциальную опасность для тех, кто находится внизу. Георгий, разумный человек, ответственный работник и дитя своего общества, не сумел пройти мимо. Он повернулся обратно к окну, коснулся сенсора, открыв его, и выглянул на улицу.

Увиденное потрясло его: прямо посреди тротуара, в луже крови, лежал человек. Неподвижный; руки-ноги вывернуты.

«Самоубийство!» – точно набат, прогремело в сознании опешившего Георгия.

Или ещё хуже… убийство!

«Не может быть, немыслимо!..»

А упавший откуда-то сверху человек, недвижимый, продолжал лежать на асфальте. И рядом – никого.

«Умер… Или умирает… – замелькали мысли. – Ему нужна помощь!..»

Никогда не сталкивавшийся с подобным, близкий к панике, Георгий всё-таки вернул себе присутствие духа. Сделал несколько глубоких вдохов; закрыл глаза, открыл. И, как есть, в домашней одежде, понёсся прочь из квартиры. На ходу крикнул автодвери – она отворилась. О том, что можно позвонить в «скорую», поражённый, напуганный Вавилин даже не подумал.

Мелькали ступени лестничной клетки: в стрессовой ситуации про гравилифт Георгий забыл. Жил он невысоко, на пятом этаже, и спуск занял каких-нибудь тридцать пять – сорок секунд.

Выскочив на улицу, Георгий непроизвольно поёжился от осенней прохлады и побежал в обход дома. По пути ему встретились трое людей: старик, выгуливающий на бесконтактном поводке тоже очень немолодую собаку, да целующаяся юная парочка на скамейке с самовыдвигающимся навесом от дождя. Влюблённые его даже не заметили. Старик же бросил на слишком легко одетого, несущегося куда-то во весь опор мужчину подозрительный взгляд, но времени объяснять и оправдываться не было.

Труп лежал, где и прежде, под окнами квартиры. Что это именно труп, Георгий понял сразу: по размозжённой голове с вытекшими мозгами, не вздымающейся груди, застывшим зрачкам…

Переведя дух, он присел на корточки возле мертвеца и, не веря собственным глазам, долго и пристально разглядывал умершего.

Или убитого?..

Совсем молодой ещё парень. Волосы цвета соломы; красивое лицо; дорогая, стильная рубашка.

«Будто бы прихорошился прямо перед смертью».

А вдруг так оно и было?..

Георгий не знал, сколько прошло времени, прежде чем позади почти бесшумно приземлился ховер. Оглянувшись, мужчина со смесью радости и ужаса увидел верпов – вершителей порядка, абсолютно одинаковых в своих чёрно-белых костюмах и скрывающих лицо защитных масках.

Порывисто встав, Георгий открыл было рот, чтобы рассказать о случившемся. Однако верпы и слушать не стали – молча схватили Вавилина за руки и поволокли к открытому ховеру.

Рядом с первой машиной беззвучно села вторая; из неё вышли ещё двое верпов. Дюжие служители порядка скорым, синхронным шагом, но без тени волнения в движениях, направились к бездыханному человеку на асфальте и принялись грузить мертвеца в ховер.

Наблюдавший это, удивлённый Георгий вновь повернулся к верпам, что вели его под руки.

– Подождите… куда?.. – Статистик инстинктивно дёрнулся, пытаясь высвободиться.

Серьёзная ошибка с его стороны.

Верпы остановились; один из них достал импульсную дубинку и как следует приложил Вавилина по голове. Вспышка, резкая боль, помутнение… и на мир наползла тьма…

…Они летели стремительно по выделенной трассе. Георгий понял это, когда очнулся и пришёл в себя.

Голова болела и кружилась, перед глазами плавали цветные круги. Тошнило. На особо крутом повороте накатывающие волнами приступы сделались чересчур сильными, и Вавилина вырвало. Это принесло некоторое облегчение; по крайней мере, теперь он, хоть и с трудом, мог сосредоточиться на происходящем.

Оказалось, его запихнули на заднее сиденье машины, с виду – стандартного служебного ховера. Георгий поглядел направо, на сидящего впритык верпа. Голова вершителя порядка повёрнута в сторону ни в чём не повинного мужчины. По обезличенной маске невозможно понять чувств и намерений верпа, но очевидно, что тот не спустит с задержанного глаз.

Второй служитель государственного закона сидел за сенсорным рулём и безэмоционально, практически неподвижно правил ховером.

Похоже, верпов не интересовала личность того, кого они схватили. Имя, фамилия… почему он оказался рядом с трупом… и прочее… Даже когда Георгия вырвало, защитники Государства не отреагировали.

А вот стоило мужчине напомнить о своих правах – узнать, за что его схватили, куда везут и для чего, и какое они вообще имеют право, – как выяснилось, что он совершил вторую серьёзную ошибку. Верп, сидящий впритык и неотрывно наблюдающий за Георгием, хорошенько размахнулся и вмазал статистику локтем под рёбра. Ярко и болезненно вспыхнуло! Согнувшись пополам, несчастный готов был исторгнуть из себя остатки непереваренной еды – если бы в организме хоть что-нибудь сохранилось после первого раза. Потому Георгий просто хватал ртом воздух, стараясь отдышаться. Наконец он осторожно повернулся к ударившему его верпу. Та же ничего не выражающая маска, то же полнейшее безразличие.

Остаток пути проделали в вязкой, напряжённой тишине…

…Машина быстро, но аккуратно приземлилась. Поднялись вверх автоматические двери; Георгия вытолкнули наружу и куда-то повели – широким шагом, без понуканий, которых, наученный горьким опытом, статистик дожидаться не стал. Он с трудом подстраивался под темп верпов, ноги заплетались.

Дул стылый осенний ветер – налетал порывами, пробирал до костей. Кожа пошла пупырышками. Сжав зубы, Вавилин терпел и бесплотные морозные прикосновения ветра, и грубое обращение верпов, когда их сильные пальцы до синяков стискивали руки.

«В конце концов, всё образуется. Выяснится, что я не виноват, и меня отпустят…» – мысленно повторял Георгий

Хотя, надо признаться, слабо верил в такой исход. Что-то внутри ныло и не соглашалось с мыслями. Что это было? Интуиция? Страх? Нечто большее?..

Вокруг стояли служебные ховеры знакомой бело-чёрной расцветки, мощные и обезличенные, под стать владельцам. На капотах нарисован знак вершителей порядка: внутри круга – перекрещенные старинные весы и меч. НомерА у авто отсутствовали, иные опознавательные знаки – тоже.

По дороге встретилась парочка верпов. Первый шёл куда-то по своим делам в противоположном направлении; второй залезал в ховер. Ни один не обратил ни малейшего внимания на коллег, которые едва ли не волочили под руки молодого мужчину с испуганным, растерянным взглядом, одетого в замызганные футболку и шорты.

«Надо полагать, обычное дело», – внутренне невесело усмехнулся Георгий.

Вели его молчаливые хранители порядка, конечно же, в участок – место их работы и жизни. Именно там они проводили бОльшую часть времени: тренировались, ели, занимались различными делами помимо профессиональных… Может, и жили: никто не знал этого наверняка.

Автодвери в участок разъехались, и трое вошли внутрь. Взгляд Георгия тотчас зацепился за снующих по коридору верпов: прежде вершителей в таком количестве ему видеть не доводилось. И те производили кошмарное впечатление: безликие, высокие, мускулистые, двигающиеся уверенно и решительно, не замечающие ничего вокруг, в том числе и их. Словно инопланетяне, для которых люди не представляют ровным счётом никакого интереса.

Георгий поёжился, и отнюдь не от холода. Тут его безмолвно толкнули в какой-то дверной проём, и он послушно пошёл этим путём. Миновав увенчанную последними техническими новинками стойку администрации, передающие неясные ему, наверняка зашифрованные сообщения мониторы, флайт-камеры и запертые на электронные замки двЕри, Вавилин нырнул в коридор.

Дорога утопала в полумраке, кругом – никого. Сюда определённо нечасто захаживали. Они с верпами двинулись по угнетающему бесстрастием и бессловесностью пространству, что сжимало плотно и надёжно со всех сторон. Слева и справа располагались закрытые двери без номеров и табличек. Они шли, и шаги гулко и ритмично отдавались в окружающей, подстрекаемой темнотою тишине. Бух… бух… бух… бух…

Мысли сбивали друг друга в голове. Одна другой мрачнее, налетали и отступали – только чтобы напасть вновь.

Казалось, это никогда не кончится…

Верпы остановились резко; настолько неожиданно, что Георгий не сразу сообразил: пришли. Один из вершителей приблизился к типовой двери, каковых промелькнуло мимо несколько десятков. Служитель правопорядка приложил раскрытую ладонь к электронному замкУ. Загоревшись синим, тот открылся, дверь скользнула в сторону. Георгия впихнули внутрь. Дверь моментально закрылась. Верпы встали по обе стороны от неё, чуть не касаясь спинами стен.

Некоторое время ничего не происходило – буквально секунд десять, но этого хватило, чтобы Вавилин успел осмотреться. Его привели в какую-то лабораторию или помещение, очень на неё похожее.

Магнитная лампа под потолком насыщала комнату ярким белым светом. Справа в стене находилась ещё одна дверь, без замкА и довольно неприметная. По стенам вились лозы разноцветных, помигивающих проводов. Неведомая техника сгрудилась в двух дальних углах – металлические, шумящие, усеянные светящимися лампочками коробки стояли одна на другой. А между этими своеобразными колоннами возвышался… монохром!

Георгий вначале удивился: что здесь делает столь привычная ему и остальным жителям Белого Государства машина?! И зачем его привели сюда? Что они задумали? Для чего понадобился монохром?..

Однако, приглядевшись, статистик понял: с выводами поспешил. Это был вовсе не монохром, но аппарат очень и очень на него похожий, во всяком случае внешне. Размерами непонятный агрегат превосходил машину для разрядки раза в три, а кроме того, его усеивали плоские лампочки, цветные провода, сенсоры, микросхемы и множество металлических элементов разных форм и неизвестного назначения. Тем не менее, платформа активации, привычно круглая, просторная, лежала на предназначенном для неё месте – на полу.

Так монохром это или нет? Если да, то весьма необычный.

«Как же он работает?» – снова возник в голове вопрос, и Георгий ощутил, что дрожит.

Постарался унять тремор.

В эту секунду открылся дверной проём в боковой стене, и из него вышел человек в белом халате. Неопределённого пола; на лице – маска как у верпов. Человек сделал рукой короткий жест, и верпы отклеились от своих мест. Один пихнул Георгия к монохрому – или тому, что было очень на него похоже, – а когда статистик встал на поле активации, второй верп остановился напротив, перекрывая путь к отступлению.

Агрегат, внутри которого очутился Георгий, заработал. Зашумел – значительно громче, чем обычный монохром; гул заполнил собой всю комнату. Непонятный, устрашающий техногенный «монстр» заморгал десятком огонёчков. Из незаметных пазух выехали трубки и заняли места в ушах ничего не понимающего, однако остро чувствующего грядущую беду мужчины.

Пара секунд – шума, света, ожидания… страха… И – началось!

Георгию показалось, будто острый нож отчаяния вонзился в сАмую его душу. Он содрогнулся: от неожиданности, изумления, ужаса… Скосил взгляд на трубочку. По ней потекли выкачиваемые из тела эмоции. Но не чёрные, как любой негатив, а белые. Белые! Положительные! Счастье, радость, удовольствие, хорошее настроение!.. Весь позитив, единым порывом, ухнул к жестоким, безразличным манипуляторам в ушах, готовясь навсегда покинуть разум и существо Вавилина…

Обезумев от творящегося кошмара, статистик рванулся прочь из кабины машины-убийцы, но стороживший его верп преградил дорогу к спасительной свободе. Ловким, отработанным, механическим движением достал из-за пояса излучатель и направил на ментально аннигилируемого человека.

Взор помутился. Георгий почувствовал, что теряет сознание, отрывается от реальности и зависает над бездонной пропастью. Наседала тьма, подобной которой нет в природе, – темнота чернее чёрного. Бешено колотилось сердце. И опустошение, алчное, коварное, смертельное, наваливалось неподъёмным грузом.

У Георгия подкосились ноги. Он рухнул на колени…

…На самом верху Башни-великана, в прозрачном, лученепробиваемом контейнере, занимающем почти всё помещение, в люминесцирующей жидкости, в состоянии вечного дрейфа покоилось тело. Жирное, белёсое, отталкивающее, оно «плавало» в сверкающей, энергетически заряженной воде, казалось, уже несчётные годы. Тело не двигалось вообще, даже по собственной воле. Если бы захотело, оно всё равно не проплыло бы и пары метров. Да этого и не требовалось: ни ему, ни другим.

Зато тело умело ощущать. И передавать. Умело как никто иной, за что его и ценили.

Очень часто оно пребывало в плохом настроении, и тогда требовалось передать ему как можно больший заряд позитива, чтобы нивелировать отрицательные эмоции, снизить стресс, задобрить… и помочь телу продолжить то, ради чего оно только и существовало: жить и транслировать.

Прямо сейчас тело было очень довольно. Если б могло, оно бы сладко зажмурилось от нахлынувших на него приятных эманаций. Давно оно не испытывало столь сильного наслаждения. Откуда взялись пожираемые эмоции?.. А впрочем, велика ли разница? Телу было хорошо, и это главное – для него. Но равно и для всех, кто о нём заботился.

Сильнейшая волна удовлетворения продолжала вливаться в жирные телеса, и их обладатель готовился испытать неземное блаженство. И он, и окружающие его безмолвные фигуры, работающие на обитателя прозрачного контейнера день и ночь, и многие другие… Хотя большинство о том отнюдь не подозревало – и не должно знать…

…Волна поглощения приготовилась смести личность и жизнь Георгия с полотна бытия, обрушить в ледяную, непобедимую неизведанность – когда внезапно всё прекратилось. Оборвалось – моментально, болезненно.

Георгий почувствовал нечто странное: словно бы его заново накачивают жизнью. Мужчина успел очнуться, пробудиться от того, что сулило дорогу без возврата. Страх отступил, сердце успокоилось. Безраздельное отчаяние схлынуло, отбрасываемое прочь возвращающимся позитивом. Белая волна смела и уравняла чёрную. Георгий вновь становился самим собой. Однако именно это заставило его, не выдержав напряжения, лишиться чувств.

Тело в монохроме-убийце свалилось на пол.

А другое тело, далеко отсюда, в прозрачном контейнере, в высокой, недосягаемой Башне, сильно дёрнулось. Впервые за годы. Потом ещё раз и ещё.

Тогда ОНИ забеспокоились – тоже в первый раз…

Георгий лежал на полу; едва вернувшись, сознание опять гасло, но теперь по другой причине – от переизбытка переживаний, мощнейших, сверхъестественных. Помутившимся взором Вавилин наблюдал странные, пугающие картины. Возможно, ему следовало радоваться или хотя бы надеяться на лучшее, но попросту не осталось сил.

…Снаружи послышался взрыв… Дверь в «лабораторию» открылась… Внутрь ворвались нечёткие, загороженные туманной пеленой фигуры… от них повеяло чем-то страшным, необъяснимым…

Кажется, один из верпов, что стерегли его, а может оба, открыли огонь… Упала первая страшно-нереальная фигура… вторая…

Затем уже фигуры начали стрелять… Верпы рухнули как подкошенные…

Неужели он свободен? Свободен?!

Эта мысль отпечаталась на стенке сознания, неизбывно ощутимая, но ненужная: ведь сейчас он совсем ничего не мог поделать. И кто бы не ворвался в «лабораторию», друг, или враг, или кто-нибудь иной, Георгий находился в полной его власти.

…Свалился на металлический пол человек в белом халате и маске; потекло что-то багровое… Кровь…

…За пределами помещения вновь раздались взрывы… Зловещие фигуры, с некими устройствами наперевес – излучателями?! – выбежали наружу. Все, кроме одной. Она приблизилась к Георгию – медленно, будто двигаясь сквозь патоку… а возможно, только чудилось, и на самом деле человек (человек ли?) подскочил к нему в мгновение ока. Как бы то ни было, фигура присела, достала что-то из-за пазухи… или кармана… сжала в кулаке. Другой рукой коснулась Георгия. Мужчина ощутил чувство изменения, распада…

«Неужели снова?!»

…перемещения…

А потом мир завернулся узлом, схлынул и исчез. Вместе с Георгием. Но статистик этого не знал – как и того, что происходило следом. Вселенная для него вновь пропала, только на сей раз ИНАЧЕ.

Тело в контейнере дёргалось всё сильнее, до тех пор, пока ОНИ не успокоили его, отдав часть себя. Впервые…

…Последним, что Вавилин услышал, были звуки выстрелов и взрывов. А последним увиденным – сверкающие перед глазами сверхновые.

Потом сознание наконец оборвалось в неощущаемую пустоту…

…Георгий пришёл в себя в пустом, холодном помещении.

Он лежал на бетонном полу и смотрел в пустую глазницу окна. Что снаружи – не разобрать: опустившиеся сумерки скрадывали очертания окружающего мира. А скоро и вовсе наступит тьма. Помимо прочего, не в том он был состоянии, чтобы разглядывать местные достопримечательности; сначала бы разобраться, куда угодил и всё ли с ним в порядке…

«Что это, заброшенное жилище? Очень может быть. Но где дом находится? И как я тут оказался? По чьей воле?..»

Вопросы сыпались градом.

Георгий лежал, укрытый довольно плотной, дурно пахнущей материей. Стянув её, Вавилин встал. Рядом с тем местом, куда упала материя, обнаружил одежду: ветровку, штаны, ботинки. Все – потёртые, поношенные. Видимо, предназначаются ему.

Оглядевшись по сторонам и никого не найдя, Георгий облачился в новую одежду. Она немного жала, была не слишком приятна к телу и пахла весьма своеобразно, но благодаря ей стало теплее. Спасибо невидимому благодетелю, а то так и околеть недолго.

Георгий осмотрелся более внимательно. Действительно, необъяснимым образом он оказался внутри разрушенного строения. Оконные и дверные проёмы зияли пустотой; повсюду лежали куски разбитого стекла и разный мусор: банки, бутылки, упаковки, обёртки… И более – ничего, лишь просторная, пугающая концентрированностью пустота уничтоженности.

«Неужели кто-то тут живёт? – родилось невероятное предположение. – Но кто способен существовать в таких условиях? И откуда вообще взялось это полуразвалившееся здание? В нашем Государстве ничего подобного отродясь не было. Оно – колыбель порядка и счастья, а не…»

Не чего? Хаоса и упадка? Вполне допустимая мысль. Только раньше Георгий и предположить не мог, что верпы запросто хватают на улице людей и отвозят их на… «усыпление» в участок. Бросают в горло ненасытных, смертоносных машин. Машин, так похожих на знакомые, почти родные монохромы…

Но раз всё это существует… если оно не привиделось Георгию в кошмарном сне, значит, есть и другие вещи, возможно, ещё более страшные.

«Куда уж страшнее…»

А может, и есть куда?..

Он постарался отвлечься от мрачных, будто вечная ночь, мыслей, однако облегчения это не принесло – мужчина вдруг остро ощутил, что переполнен негативом. Только рядом нет монохрома, чтобы сбросить напряжение, перекинуть отрицательные эмоции из тела в специальное государственное хранилище. По крайней мере, раньше, до сего дня, Вавилин действительно верил, что именно так и происходит.

– Сколько раз я видел этот взгляд. В сумраке самых разных оттенков. – Прерывая одиночество, из тени выступила незнакомая фигура.

Георгий посмотрел на неё и оторопел: конечно, он не был уверен до конца, но выглядел говоривший точь-в-точь как те, кто напал на верповский участок. Во всяком случае, именно такой образ отпечатался в памяти мужчины, пока он валялся в полубессознательном состоянии внутри едва не погубившей его машины. Человек, обратившийся к статистику, обладал достаточно высоким ростом, широкими плечами, идеально лысой головой и горящими, въедливыми, решительными глазами. Одет он был в какие-то обноски, не лучше тех, что достались Вавилину, – наверняка сам лысый их и принёс.

Новоявленный некоторое время молча разглядывал Георгия, внимательно, с прищуром. Статистик, не решаясь заговорить первым, тоже рассматривал незнакомца.

Наконец лысый продолжил:

– Должно быть, и у меня были такие глаза, когда только очутился здесь.

– Где здесь? – ничего не понимая, спросил Георгий.

– В Бездне-сити, как мы называем это «местечко». – Лысый невесело хохотнул.

– И где оно находится?

– На окраине Белого Государства, за силовыми барьерами.

– Какими ещё барьерами? – Георгию показалось, что его обманывают; отродясь ни о чём подобном статистик не слышал. – Нет в нашем Государстве никаких силовых…

– Сейчас ты думаешь так. Но вскоре поймёшь. Думаю, уже начинаешь прозревать.

Георгий огляделся, затравленно, ища подсказку… спасение…

– О чём вы говорите? Кто вы?

– Моё имя тебе ничего не скажет. Да и нет его уже давным-давно – кануло в войне.

– Войне?

– Ага. Между верпами и бевами.

– Кто такие бевы?

– Бевы – это мы. Бездомные воители.

– Без… – Георгий не смог выговорить этого слова.

«Бездомные!.. Невозможно! Нереально! В нашем утопическом обществе и Государстве нет людей без дома!..»

Ну конечно. Ровно в той же степени, что нет и верпов-убийц, и машин, высасывающих чувства вместе с жизнью.

– Всё ещё считаешь это чёрно-белое Государство своим? Или тебе уже ближе бесцветное? – поинтересовался лысый, подходя ближе.

Георгий машинально отступил назад – и упёрся в стенку.

Лысый остановился.

– Тогда позволь, кое-что расскажу, – проговорил он…