Четыре стихии. Том 1. Небесные острова

У троих путешественников не хватало и минуты поделиться, наворачивающими их извилины, мыслями. Им приходилось стараться как можно скорее выполнить всё, что нужно, и немедленно вылетать из мест розыска. Многие индивидуалисты не менее отрицают тот факт, что более быстрым поиском являлся один способ: разделиться между собой. Этим-то методом и воспользовались наши герои.

Разделившись меж собой на три группы: Гам – возле шахты, Облачка в сухой траве и на земле, а Родос у алтаря, трое нахлынули на всю по отдельности окружающую местность. Как было видно по отметинам и трещинам на алтаре воздуха, кристалл по вероятности мог быть разделён на пять частей, причём не без грубой силы.

Поначалу они думали, что их поиски пренебрегут всё-таки временем, но, чем часто искатели зорче рылись и копошились, тем шустро они понимали, что долго смотрели не туда. С большими затруднениями они справлялись всё легче и легче, перегибаясь и садясь на колени, когда кристаллу не доставал лишь последний фрагмент. Но его, не смотря на усилия, было сложно отыскать. Каждая минута стоила их жизни, которой пыталась лишить вражеская стража троллей, стоявшая в полной растерянности, как найти беглецов. Крутя петли собственных взоров, Гам ясно понимал, что в действительности они были в потерях более, чем у врагов, и от этого в голову к нему измором посыпались страхи. Вслед за ними его сердце теребила ответственность, притягивавшая к обвинениям на себя.

Оказавшийся сам по своему любопытству, он ухватился руками за затылок и не больно ударял, казня себя и приговаривая:

– Ох, почему же я сразу не осознал, что мне не стоило бежать за гномом? Эх, сам виноват.

Прижавшись и поникший лбом к земле, Гама не оставляла и другая мысль, что ежели он не попал бы в Волшебную страну, то кто бы смог тогда помочь бедным существам. Кто? Увы, но этот вопрос ставил перед ним неприступный барьер, который он не мог, ни перелететь, ни перепрыгнуть. Совсем отбившийся от поисков, он хотел кинуть в себя свой кулак со всей мучительной жалостью.

Тут, как только он начал пристально глядеть прямо сквозь жёлтую траву, на его лице за секунду вновь загорелась радость. К огромному счастью пред ним за миллиметры лежал никому ненужный осколок кристалла. Не успел он, и схватить его и побить себя кулаком по темя, как Облачка и Родос неожиданно встрепенулись от его криков: «Я нашёл!».

Подоспевшие к сидячему Гаму, они прогибались шеями с двух сторон от мальчика, в руках которого поблёскивала бирюзовая, фиолетовая часть кристалла. Лица Облачки и Родоса сразу же после Гама солнечно закорчились от увиденной находки. Все пять кусков кристалла были найдены ими и, безусловно собраны в те минуты охваченной радости.

Не интересуясь даже тем, сколько кто нашёл, Гам, Облачка и Родос буквально не ведали горя, когда вместе встали на ноги и с протянутыми руками подскочили вприпрыжку к каменным ступеням алтаря. Поднявшись по ним, все пять частей, не считая их размеров, слились в пустом пространстве воедино. Светло-голубой кристалл, словно склеенный осколками стекла, нечеловеческой силой висел в пустоте. А затем, будто лёгким дыханием троих, он крепко упёрся на круглую площадку алтаря воздуха, после чего не слетал с неё ни каким-либо дрожанием.

– Ну, наконец-то мы отыскали их, – вздохнув, заговорил Родос.

– Теперь-то нам нужно отдать набранную словами, энергию, – сказала Облачка, уже ожидавшая, вынутую из синего рюкзака Гама, книгу. Тот, будто повторив её слова, вытащил книгу стихий и с понятием в мозгу положил на воздушный алтарь.

Открыв её, Облачка волшебством направила своей палочкой к кристаллу, и вся накопленная энергия воздуха из середины книги стихий, подобно струе, вылилась на узорчатые впадинки. Как маленькие ручейки водопада, текли её капли по ним. Делая прекрасные, циклические узоры, фиолетовая жидкость петляла всё проворнее, пока она не дошла до самого центра круглого омута, где и располагался встроенный хрусталь. Весь источник энергии растекся пышными орнаментами к нему.

Гам и его друзья, в особенности фея Облачка, не шаркаясь по сухой земле, безмятежно ждали. Но чего ждали, об этом толком не договаривала и Облачка. Как ни странно, это было, но ничего с алтарём совершенно творилось. Что-то шло совсем не так. Даже сам кристалл не поддавал никаких признаков и при лёгком шуме больше не светился.

– Я не понимаю, – звенящим прилётом к нему вопросила Облачка, – Ведь должно было заработать.

Не в состоянии поймать забытую причину, из-за которой все их планы могли рухнуть, она кружилась вокруг алтаря. В её лице буквально выражалась неописуемое смятение.

Гам и Родос, встретившись взглядом, друг на друга, приподняли от недоумения плечи. Не имевшие никакой идеи, как разбудить духов ветров, они с поникшими головами медленно подошли поближе к алтарю. И, остановившись перед ним и растопырив руки у краёв, взбудоражено горевали. Глядя на кристалл, молчавший себе, Гаму застрял в горло некий лёд безысходности, поперхнувшийся которым, он с силой, но в тишину произнёс:

– Неужели мы не сможем разбудить душу воздуха?

Он продолжал безнадёжно смотреть в хрусталь, словно чувствуя, что с ним надо кое-что исполнить. Вдруг внезапно его голову, как ударом грома, поразило ослепительное воспоминание. Его память чуть не отшибло, когда он вспомнил о мелодии ветра, которую напевали им на прощание колибри.

Не зная в ней скрытого смысла, Гам стал грустно и одновременно звонко попевать по нотам. От неуверенного, но красивого звука того разума, небесный кристалл начал неимоверным образом гореть сиреневыми огнями. Ярким сиянием он выпрямлял ещё тусклые лучи, издавая те же звуки песни, какие вслед за кристаллом напевал Гам.

Облачка заметила это и, оказавшись рядом с черноволосым мальчиком в зелёной кофте, с отрадным вопросом повернулась к нему:

– Что ты сделал?

На неё под тяжёлым давлением упало озарение. Её, как спросонок, сбросили с кровати настолько побудительно, что она стала несуразно метаться вокруг Гама, бросая его этим вопросом.

– Ах! Я… эээ… Я просто подошёл с Родосом к алтарю и… – испугался Гам, застеснявшись перед ней. От трепетания её крыльев он испытывал чувство страха, которое не давало ему договорить нормальным тоном. Казалось, ничем чётким не кончится. Но за считанные секунды заикания, он всё-таки договорил последние слова, вывалившиеся сами собой из уст, – Я встал у алтаря и вспомнил мелодию колибри. Решил напеть её. Думал, что это, может быть поможет как-нибудь активировать алтарь. И тут это.

Докончив, Гам разом возвёл свои руки прямо к кристаллу, и тот продолжал, не переставая, светиться лазурью вперемешку с сиренью. Родос, прекратив кидаться теми же вопросами, что и Облачка, посмотрел на него. Очами он после феи сверкнул на центр алтаря, куда и указывал Гам.

Облачка мелкими глазками косилась то на алтарь, то на Гама до тех пор, пока она не начала обдумывать всё, что заметила. На это ушли всего на всего доли секунды, и, не успев, и сказать единого слова Гамом и Родосом, как она снова заговорила, перебив их:

– Хм… Так оно и есть. Гам, ты разгадал эту загадку мелодии ветра. Это выход.

Хрусталь собственным сиянием наполнял всё мёртвое пространство и всё ещё гулко издавал одни и те же звуки. Судя по повторам музыки, им стоило их запеть с желанием не остаться здесь навечно.

Собравшись вместе и забыв о тишине, Гам, Облачка и Родос стали петь хором её. Попадая по нотам, каждый раз следовали от кристалла другие, новые звуки. Они втроём продолжали всё увереннее и звонче исполнять мелодию колибри. И, когда они дошли до уже последней, высокой ноты и преодолели и её, голубой кристалл после этого стал ещё упрямо отражать лучи сияний.

От его света большой алтарь воздуха в тот момент начал дуть свежим ветром. Произведённая ими мелодия колибри, которая оказалась действительно нужной в их пути, восхвалила его. Из круглого омута просвистел волной тёплый, сильный ветер, нахлынувший на тройку путешественников. Ни Гам, ни Родос не думали, что такими манерами пыталась их отблагодарить, выпущенная энергия и душа ветров. За вихрями затем посыпались блёстки, созерцавшие фиалковым и духовным цветами. Они мимолётно закружились и прицелились на посох Мага-медведя и Облачку, к неожиданности, полетевшей вверх. Остолбенев подле неё и не свалившись с ровного места, Гам и Родос буквально затревожились от нерукотворного чуда и шагнули назад, в сторону от феи.

Смотря на Облачку и вынутый никем посох Атикина, у двоих расширились зрачки. Им казалось, что с ней случится что-то неладное. Не уловив и мысли о том, как посох смог высвободиться из ранца и подняться с феей в воздух, они видели объёмную спираль, вскружившую её и косу небесно-фиолетовых волос. Зрелище было шикарным, хоть и столь пугающим.

Однако всё же на лицах двоих на месте сомкнутых губ вспыхнули широко разинутые рты удивления. Наделяясь частичкой энергии воздуха, Облачка не теряла ни единой капли бодрости. Взмыв в полёт со скипетром, она легонько вынула из кармана волшебную палочку. Взмахнув ею, она начала воодушевлённо рассекать поток вихря – и, в одно мгновение ока, чудесные, природные изменения стали сотворятся в самом Царстве Воздуха.

Толстый слой пагубных туч в тот же миг рассеялся, и яркое солнышко озарило всю землю, одаривая всё, что находилось под его лучиками. Туман, который всё время не уходил прочь и не знал никогда зрячих, вовсе испарился. А холодные ветры с визгом сменились на тёплые штили. Всё рассвело…

Глава 15.

«Туда, где не гаснет огонь»

От дневного, лучезарного света, раскрывшееся перед ними, небо окрасилась синим и морским оттенками. По нему, над летящим континентом и городом «Поллукс» плыли белоснежные облака с разными формами и размерами; лёгкие ваты розовели от задевающих их лучей солнца. Те, кто попадался на глаза троих, взрастали вдвое больше других. Они ни разу и не пытались затеять свою шуточную игру с тем, с кем так целых шесть лет не виделись.

Опущенная вниз, фея Облачка с улыбкой на лице подлетела к друзьям, беспокоившимся о ней. Ветер, ложной наглостью нарывавшийся на Гама и Родоса, менее чем через пары минут утих. Сразу же при прикосновении кончиками башмачков к земле, Облачка ощутила, как её радостно обнимают Гам и Родос, метнувшиеся с чувством людей, которые пережили конец света. Не сдержавшись от волнений, фея воздуха уже после них стала тоже валиться от успеха, заливая тишину криками «Ура! Ура! Ура!».

– Ах, я так счастлива, что нам удалось вернуть немного гармонии в наше родное Царство Воздуха! – восхитилась Облачка и с особой осторожностью спрятала палочку в карман розовато-фиолетовой платьице.

– Да уж, не зря постарались мы, – добавил светло-кудрявый летописец и положил правую руку на левое плечо Гама, извлекая из этого лишь хорошее.

– Верно, – согласился с этим тот и тёпло взглянул на остальных.

Радушный период длился не очень долго. Приветствовавшая снова близкую к ним звезду, Облачка не прекращала резвиться вокруг двух мальчиков. Словно падающей звездой она олицетворяла уверенность, которую нельзя было выхватить очами. Вскоре к ожиданию она перестала хлопотать крылышками и, заметившая задумавшегося Гама, обратилась к нему.

С первых же минут тихого молчания Гам, решаясь перейти к основному их делу, начал:

– Я думал, что ты совсем пострадаешь от таких ветров и магии. Жуть как боялся. Не пугай меня так больше.

– А. Ну, ты и затрепыхался, – хихикнула Облачка, – Тебе не стоило тревожиться с Родосом. В благодарность алтарь просто отдал мне немного сил воздуха, и мои заклинания стали более мощными. Вот и всё. И ветры, посланные на меня и посох, не были столь плохими.

– По-моему, веселье, не подходящее для нас время, – продолжил он, и, услыхав его, Облачка приблизилась к его голове и затихла, – Вам не кажется, что солнце, хотя оно и есть, теплее и жарче греет. Или, к примеру, вода вовсе не делает собственного хода, и её нет. И нет дождя. Нигде не растут цветы и деревья. Ничего совершенно.

Веселье – не единственное из тех чувств, разящих нас делать нам непристойные, неосторожные вещи, позволяющие перевернуть даже всё у себя в голове, словно в своей комнате. Но оно даёт нам не то, чтобы делать бардак в нём, а чтобы тем самым отыскать и в злые времена то, что ты на самом деле живёшь, и это самое главное, и это в первом случае и есть хорошо. Потому что тогда если ты возьмёшься сам за дело, то все лавры успеха последуют за тобой, и ты сможешь превратить тьму в свет, а собственного врага – в друга. Иначе если бы не происходило никаких войн, разрушений, потерь, поражений, печальных историй, то смогло бы всё живое доказать свою истинную в чистом виде любовь и дружбу к тем, с кем они так сильно связаны нитью.

Выслушав Гама и задев ладонями его щёки, Облачка объяснила:

– Мы ещё не закончили всё. Это лишь первый алтарь, который открыли и отпустили на волю духа воздуха. Нам стоит сейчас отправиться и к остальным, Гам, чтобы те заработали. И тогда настанет баланс и других элементов природы: огня, земли и воды.

– Кстати, о стихиях, – вдумчиво зашёл в разговор Родос, держа худыми пальцами подбородок, – К какому следующему Царству Волшебной страны мы доберёмся?

Уйдя вглубь себя, Гам, Родос и Облачка поминутно почесали лбы, извлекая из нынешнего вопроса выборный ответ.

Вдруг неожиданно за ними начал усиленно раздаваться ворчливый ор, низкие нотки которого являлись крайне знакомыми. На слух они были грубыми и басовитыми и шли неподалёку от замка воздуха. Чем чётче трое слышали их, тем точнее можно было предвидеть, что в эту минуту на них нападёт стража горбатых троллей, деспотов, которых они ранее усыпляли сонным порошком, и от которых они и улетели на летучем корабле. Огромные шаги, вооружённых мечами и копьями, созданий грозно вздрагивали обсушенную землю. От их грохота камни и камушки, валявшиеся на ней, прыгали и заметно скакали с места на место. Сердца трёх беглецов учащённо бились.

Казалось изначально, может быть, это всего-навсего землетрясение всколыхнуло континент. Но, увидав, как тролли постепенно набегают на поле сечи, они стали поздно принимать предчувствие их.

Снявшие с себя оцепенение ужаса и, отлипнув от сухой, жёлтой травы, Гам и его друзья загнали беседу в будущее. Так и не решив, куда лететь, они ринулись к воздушному шару, обойдя активированный ими алтарь. Нырнув в корзину, сплетённую из прутьев, и не забыв ничего важного, что могли оставить под горбатыми носами стражи, они упруго дёргали тросы.

Отлетая медленно от края континента, сетчатый шар мог быть словлен врагами на расстоянии трёх метров. Поглядев перед ними, Родос даже весь побелел от одного взгляда и стал быстро крутить вентилятор; толпа троллей выстраивалась в мост, состоявший из групп, чтобы ловко прыгнуть и зацепиться за корзину.

Заработанный летописцем, пропеллер свистом кружился вокруг собственного центра, шатко сбиваясь с темпа. Как ни в чём не бывало, под низом розового шара возрастал во многом и его вес, считая и косматых, полукаменных великанов. Те никуда не хотели отпускать беглецов, которых они так удачно выследили и по приказу Энстрепия пытались взять, во что бы то ни стало.

– Ох, это будет не к добру, – взволновался Родос, – Они слишком тяжелы и перегружают наш летательный аппарат.

К этому моменту трое почуяли резкий полёт вниз и неминуемо накренились в ту сторону, где их поджидали остальные тролли. В неизвестную синюю бездну воздушный шар понижался, и ему не хватало энергии и сил не то, чтобы улететь, а чтоб вернуться на прежнюю высоту.

Принимать решение надо было незамедлительно, или иначе цепочка злых гигантов, почти поднявшаяся как раз к ним, атакует и оккупирует их шар. Их прожорливые, морщинистые рожи корчились от смеха, и уже на земле с мощью в надутых руках затягивали их летучий шар.

– Мы не сможем таким способом увеличить скорость шара, – заявив, проорал Родос и еле-еле интенсивно вращал ручку пропеллера.

– А, есть план получше? – воскликнув, спросил Гам, и от него к Облачке упали взгляды соображения.

Не прошла и минута, и фея, мысленно проломав голову и руки, нашла его, ответив:

– Да, есть другой, – и, не испугавшись своих идей и приблизившись к краю корзины, вынула волшебную палочку. С первым взмахом она повертела на собравшуюся толпу троллей и, направив её на них, всей волей выкрикнула:

– «Зефир»!

Большая, фиолетовая вспышка вырвалась из крохотной палочки прямо напротив горбатых существ, в миг упавших на траву. Проложенная из троллей, цепь разорвалась на них по отдельности, глубоко плюхнувшись вниз в воду. Остальные же толкнулись к самому обрыву, выступу воздушного континента и безвозвратно утонули в бездну. Оставшиеся в живых на твёрдой земле, перед тем, чтобы уйти, тролли сурово, пригрозив кулаками, направленных к небу, стали проклинать и вопить на них.

Постепенно обращаясь в камень, они угрюмо ревели, сыплясь глазами на далёкий шар. По сухой полянке они метались не только из-за боли в прочных ожогах от солнечного света, которые их, как комары, покусывали. У всех их была ещё одна причина тех страданий, которые они испытывали, и имя ему – ненависть. Ненависть из-за неудачи. И ненависть к тому, что такая слабая феечка атаковала их запрещённой магией.

Гам, Облачка и Родос, будто почувствовав издалека, вытянули к ним шеи и в минуты победы стали с преддверием ужаса смотреть на клочок Царства Воздуха, пока перед ними не выглянула громадная фигура. К предсказуемому ожиданию, из орущего полка вышел в остром шлеме и в тёмном плаще их главнокомандующий и, вставший позади неё, слюняво закричал на Облачку:

– Как ты посмела ослушать закон Энстрепия, ничем негодная фея?! Ты осмелилась использовать магию против всех нас и нарушить сделку с нами, со мной! Аааа! Когда-нибудь тебе придётся заплатить за все свои глупые ошибки, и вот тогда мы снова встретимся. Аааа! Я обещаю, что на раз разделаюсь с тобой и с твоими никчёмными друзьями!

Выпаленное кашлянье, рычание тролля утихло, и наши путники больше не слышали его клокочущих угроз, в которые вряд ли можно поверить. Холодный страх предчувствий в сердцах трёх тут же немного отступил, и Гам, Облачка и Родос буквально забыли о них. Западный ветер, почти разорвавший атмосферу, заглушил ор врагов и глобальным рывком подхватил их воздушный шар. И тот, отталкиваясь от заклинания Облачки, полетел пулей на восток.

***

Витая над широким, мировым океаном, континент Царства Воздуха скрылся за горизонт. Кроме дуновений ветров и морского штиля, в кругу шара сопровождало пустота и безмолвие. За сетчатым, розовым шаром отдалялись, уже плохо видимые невооружённым глазом, небесные острова.

На одном из них Гам и Родос, прокручивая монотонно пропеллер, увидали то место, где они впервые побывали и познакомились с Волшебницей. В числе двух воздушных островов вдалеке отражался солнцем её прекрасный, облачный замок. Выстроенный с виду из ватных, но, по прочности не уступавших даже обычному, красному кирпичу, ровных булыжников, дворец за секунду удалялся назад, постепенно затягиваясь переменным туманом.

– Теперь они нас не догонят, – скинувшись на плечо Гама, выдохнула Облачка.

– Ещё чуть-чуть – и мы бы оказались в грязных руках троллей, – всё ещё работая с ручкой и вентилем шара, успокоился от перенапряжения эмоций в минуты общей опасности Родос.

– Пока что, – не нарочно произнёс слова в ответ Облачке Гам, не переставая взирать обратно. Затем, прочёсывая пальцами спинную часть шеи, медленно повернул голову к друзьям, – Откуда же мы знаем, что на нас маловероятно нападут? Ведь если мы отправились дальше – то значит, кто знает, что будет с нами.

И он с предостерегаемым лицом, лёгкой гладью провёл по крылышкам ветреной феи.

– Да, точно, – согласился белокурый летописец, – во всей Волшебной стране есть много недружелюбных существ. В каждом Царстве, в каждом уголке, верно?

– Конечно, – ответила Облачка, – но всех в основном можно приручить, даже опасных. Они, как дикие животные, обитают, в четырёх континентах.

– Кстати, о континентах, – завёл разговор ненасытным вопросом Родос, приструнив брови к сидящей фее, – Ты ещё не задумала, куда мы полетим?

– Стоит сказать, когда мы во второй раз спаслись от троллей, я мгновенно придумала, в какую сторону нам нужно двигаться. После того, как восстановили алтарь воздуха, я сейчас смело знаю, что мы направимся на восток, – сказала Облачка. Восхвалённая идиллией, она поднялась на пик идеи и, повиснув крыльями, указала направо от Гама и Родоса путь, – Судьба прямо, как ветер моим заклинанием, который решил все, одобрила наши планы и захотела подсказать нам верную дорогу. Это просто восхитительно, представляете?

Как говорят люди: настоящая беда стучится всё ещё впереди, там, где мы её и не ждём – и над этим Гам и его друзья очень долго думали. Однако трое через размышления сочлись отправляться на дальний восток, где они попадут в Царство Огня, в столь жаркую, подземную пещеру, путь которого пролегал по экватору Волшебной страны.

***

День 7 сентября, 2013-го года выдался длительным и тихим, по сравнению с утром. При ясной погоде, не менявшейся с того момента, как четверть книги стихий была полностью готова, а посох – заряжен энергией воздуха, никаких туч больше не появлялось. Подле солнца взводились лишь, не закрывавшие его, белые облака. Трое приветствовали мерность звуков, переливавшихся с лазурью океана, и относились к ней довольно умиротворённо.

Гам, Родос и Облачка естественным образом пытались затратить его как-нибудь и с плесневелыми лицами облокачивались о корзину. Тишина, о которой они так мечтали до этого, чтобы немного отдохнуть от нашумевшей утренней бури и набега троллей, оказалась для них мёртвым трауром. Попеременно стоя на посту у железного, имеющего шесть лопастей, пропеллера, со временем, нуждавшимся в энергии и топливе, попутчики ветра занимались тем, чем могли позабавиться, или хотя бы развлечься.

Солнце, бросая брызги света на небосклоне, ни разу не сходило с места. Оставаясь в зените, оно и не вспоминало о мире, который озаряло лучами. Лазурные волны хлестали, снизу под подолом шара, таскавшего с собой тех, кто небольшими силами старается вернуть потоки элементов природы и великого волшебника в страну четырёх Царств.

Пока Родос прокручивал вентиль летающего аппарата, заставлявшего того толкаться по вихрям неба, Гам, который также помогал другу, поворачивал голову то на летописца, то не небывалый океан, который завораживал его синей, таинственной гладью. Иногда у него зарождалось возможность и просто облокотиться о край сетчатой корзины и весёлыми очами смотреть на морской пейзаж. Свободный от дел, он не обнаружил ничего странного, разве что отсутствие птиц, рыб и млекопитающих. Этот факт сумел бы расстроить даже каждого десятого учёного-океанолога, но взамен печали, к Гаму подпёр интерес – а всё-таки, почему там никто не обитает?

– Это Мировой океан, – ответила Облачка, взмахивая крыльями подле него, – Его ещё называют «Бездной миров».

– Почему? – снова вопросил Гам, поблекнув на фею.

– В нём нету никакой живности. Вся вода, которая принадлежит ему, носит в себе проклятие. Жители Волшебной страны многими веками не дотрагивались его поверхности, боясь, что они разбудят некий ужас.

– А, что там находится такого страшного?

– Ни один зверь не знает этого. Всякий кто попадал туда – больше не возвращался.

– Ты не уверена в том, что этот Маг-медведь, которого мы ищем, нырнул в него? Может быть, его уже нет?

– Что ты, Гам, – побледнела Облачка, – Я и сама не ведаю, о чём говорю. И даже если бы Атикин погиб там сам – я бы не видела его перед дубом.

– Ну, а что если он вовсе не ушёл из вашей страны? – поднял ладони Гам, – Что если он это сделал специально, чтобы обмануть всех и скрыться неподалёку у вас под носом? Аа.. А, потом он просто решился покончить жизнью.

Облачка закатила глаза от того, что она услышала, и что прорезалось в её уши. Сам того не подозревая, Гам больно наговорил той, которая верила в выжившего Мага и спасение. Он не понимал, что на него нашло, и какой бред он выдумал для объяснения?

Чуть ли не собираясь плакать, фея воздуха утихла прикосновением его палец нежных рук. Ведя дыхание в прежнее русло, она ласкалась в ответ ему. Гам же впрямую улыбался ей. Шли секунды самосознания, где она медленно продолжала обнимать его фаланги, пока до неё не донесся мягкий голос мальчика.

– Ладно, даже если и не умер – то всё же, быть может он ещё и не ушёл ни с того и ни с другого мира. И, пожалуй, он даже это сделал не зря, когда мы встретимся с ним. Если мы найдём его и здесь, то и нам будет намного лучше. Правда, Родос?

– Да-да, представляю, как этот путь будет ещё и опасным, если его заметят другие, – покачал головой Родос, не глядя, поворачивая ручку вентиля.

– Пусть это так, – сжала слёзы Облачка, – но я, уверена в том, что он жив, не считая того, где мы с ним встретимся и когда. Я видела его там, стоящим перед старым дубом.