Хельхаммер

Голос из динамиков диктофона: – Запись номер один. Дата: четвертое мая тысяча девятьсот девяностого года.

Я, Вольфганг Герцен, в сопровождении исследовательской группы – Фридриха Дёница, Густава Маннергейма и лаборанта Карла Гоббштейна, дожидаемся окончания взрывных работ около заваленного входа в лабораторию, расположенную по правую сторону от треугольного периметра бывшего концентрационного лагеря Заксенхаузен; Ораниенбург, Германия. Освобожденный советскими войсками, он долгое время оставался неисследованным, а зимой сорок пятого, по слухам, в связи с пугающими инцидентами неясной природы был взорван вход в недавно обнаруженный комплекс подземных сооружений. Теперь, когда ФРГ и ГДР, являются единым государством, мы наконец получили возможность досконально исследовать объект. От себя добавлю, что, если бы не узколобость советского правительства….

– Что ты там бубнишь? – послышался шипящий голос Гоббштейна вдалеке

– Составляю отчет. А ты мне испортил запись.

– Да ладно тебе. – его голос все приближался и приближался – Что с того, если все равно по возвращению перепечатывать руками?

– Я бы посмотрел, как ты пытаешься вытянуть крупицу полезной информации среди тонны пустого трепа, когда поздно ночью слушаешь эти бессмысленные разговоры, пока твои глаза всё тяжелеют и тяжелеют. Если хочешь получить мою рекомендацию, советую закрыть рот и впредь не мешать мне заниматься работой.

– У вас все еще горит красная лампочка.

– Ой…

– Запись номер два. Дата: пятое мая девяностого года. Ночь.

Я проснулся от шума. Дёниц и Маннергейм, спавшие со мной в палатке тоже его слышали. Он был похож на заглушенные удары металлических предметов друг от друга. Списываем его на ночную подготовку ко взрыву. Комментарий:

Хоть это и мелочь, но я решил включить это в отчет… на случай чрезвычайного происшествия – чтобы ускорить расследование причин его возникновения. Утром нужно будет спросить у рабочих причастны ли они к этому. Выходить из палатки сейчас слишком холодно.

– Запись номер три. Пятое мая девяностого года. Обед.

Рабочие не причастны к ночному шуму. Бригадир сказал, что это могут прогибаться металлические опоры. Судя по всему, наша палатка располагалась как раз над помещением лабораторий. Как мне объяснили, шум появляется из-за перепада температур и расширения металла, и эхо этих процессов доходит до нас, но почему-то меня теперь не покидает ощущение, что входить внутрь, а тем-более взрывать вход, небезопасно.

– Запись номер четыре. Пятое мая девяностого года. Шесть часов вечера.

Как бы то ни было взрыв прошел успешно. Около пяти вечера был подорван заряд, а к этому времени уже осела пыль. Несмотря на некоторый страх того, что конструкция обвалится, меня трясет от нетерпения. Прямо сейчас я вместе со своей группой стою перед открывшимся нам входом в непроглядный темный коридор комплекса.

В диктофоне послышался крик Гоббштейна, а через время донеслось громкое эхо.

С кем мне приходиться работать… Давайте! Кто еще хочет покричать? Может на голове постоим? Здесь же у нас детский садик, а не место где оборвались десятки тысяч жизней.

С полминуты из диктофона доносилось лишь негромкое шипение.

И на том спасибо… И вот, мы стоим на пороге ужасающих, и удивительных открытий. Совсем скоро мы узнаем, для чего были нужны эти лаборатории, и почему их завалили. Взяв с собой бутерброды и несколько флуоресцентных палочек, мы ступаем в эту бездну.

– Пятая запись. Пятое мая девяностого года. Время – неизвестно

Все пошло не по плану…

– Не по плану?! – Кричал Дёниц – И это у тебя не по плану?! Нас завалило, идиот! Это далеко уже не по плану. Точнее, совсем чуточку. И правда, что-то я распереживался – подкорректируем график и к обеду вернемся в рабочее русло…

– Да, согласен, ситуация неприятная, но не нужно поддаваться панике. Снаружи бригада взрывателей. Они нас спасут.

– Тогда нам нужно отойти от завала, нас может зацепить взрывом.

– Никто ничего не будет взрывать. – Тихим голосом сказал Маннергейм – Один обвал уже случился – никто не станет рисковать похоронить нас заживо под вторым.

– Нужно сохранять спокойствие и просто ждать спасения. Нас никто не завалит, это понятно? – Уверенным голосом сказал Герцен, но затем едва слышным шепотом и прижав диктофон поближе протрусил – У меня же было предчувствие. Почему я ему не доверился? Идиот. Прав Дёниц. Надо было подождать, но нет, потянуло меня вести всех внутрь… Это точно не войдет в отчет.

– Шестая запись. Думаю, уже шестое мая. Время – неизвестно.

Прошло уже очень много времени, а звуков снаружи все не слышно. Видимо завал оказался больше, чем мы думали. Бутерброды закончились, и Маннергейма все нет. Ему стало очень надо… по большому. Мы отправили его вглубь коридора со светильником, но уже прошел час. Гоббштейн и Дёниц все подшучивают над ним, но у меня по этому поводу очень нехорошее предчувствие. И кроме того, эти двое зажгли еще одну палочку пока я не видел. У нас их не так много, чтобы позволять такое расточительство. Ситуация накаляется.

– Седьмая запись. Шестое мая. Время – неизвестно.

Маннергейм вернулся спустя около двух часов. Он был сильно напуган. Сказал, что услышал какой-то скрежет металла, который он описывает как адский, до омерзения противный, лязгающий, словно кто-то шагает по коридорам в тяжелых железных сапогах. Он заперся в комнате, где делал свои дела и вышел оттуда только тогда, когда шум прекратился.

На заднем фоне послышались смешки, а Маннергейм попросил стереть эту запись.

Прижав Диктофон к груди Герцен шептал:

– Я рассказал ему то, что рассказали мне рабочие, якобы это просадки металлических опор. Не знаю, игра ли это его воображения, или там в темноте действительно что-то есть, но сквозь смешки Дёница и Гоббштейна я чувствую дрожь в их голосах. Им, как и мне, стало страшно… Нельзя подавать виду. Хоть кто-то из нас должен сохранить остатки здравомыслия. Это просто сказывается долгое пребывание в темноте и голод. Очень сильный… Я хочу есть.

– Запись номер восемь. Не знаю, вроде бы тот же день. Время – неизвестно.

Было принято решение сидеть в темноте, чтобы сэкономить палочки на случай крайней необходимости. – Герцен снова перешел на шепот – Как будто бы, когда долго сидишь в темноте остальные чувства обостряются. Действительно, там в глубине коридоров регулярно тихо слышится что-то похожее на шаги. По крайней мере ритмика та же. Но все же я стараюсь подходить к этому разумно, ссылаясь на игру воображения. Однако я заметил, что никто, включая меня, не говорит громко. Я в это не верю, но пусть лучше я буду жить глупцом, чем умру скептиком… Люди пытаются отвлечься, ведут разговоры ни о чем.

Герцен поднес диктофон поближе к группе

– Почему ты так стремился именно в нашу группу? – спросил Дёниц у Гоббштейна – Это как-то связано с тем, что ты еврей? Ну, я это к тому, что была куча мест, куда можно было отправиться практиковаться, но ты выбивался именно сюда. Нам и лаборант-то не нужен был.

– Что-то вроде этого. Мой дед… и моя бабка – Михаил и Марта Гоббштейны, были заключенными этого лагеря. Никто в семье не знает, что с ними случилось, а я узнал о них все, что мог, но вышло очень немного. Удалось узнать только, что когда немецкие войска вошли в Польшу их отправили сюда по какому-то особенному случаю. В военном архиве я нашел акт приемки их в эти застенки, но никаких свидетельств об их смерти, или о том, что здесь происходило просто нет. И теперь я, кажется, понимаю почему. Они были не в самом лагере, а, скорее всего, в этой лаборатории. Естественно, что они не выжили, но мне хотя бы хочется узнать, чего ради они здесь умерли.

– Да уж, лучше бы я не спрашивал. Стало еще омерзительнее здесь находится… Может Анекдот кто знает?

– Запись номер девять. Дата – неизвестна, время – не имеет значения.

Вчера Гоббштейн и Дёниц подрались из-за анекдота про евреев. В темноте трудно сказать, но похоже у обоих обширные гематомы. Я сказал Гоббштейну, что рекомендаций он не получит, но, кажется ему это уже не важно. Маннергейм ушел в молчание. Слышно только, как урчит его живот. Похоже, у меня остался лишь один адекватный собеседник – мой диктофон… Зашёл разговор о консервах, которые тут могут быть, но какой в них смысл? Им сорок пять лет… Еще очень хочется спать… Не выходит.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.