Тропа забвения

I

Болота, они были повсюду. В них можно было не просто увязнуть, а затеряться — навсегда оставить своё тело. Тяжёлый шлем не только закрывал его от мира, он будто заточал в башню глаза и душу. Латы непосильным бременем приклеились к телу — как же давно он их не снимал. Он уже не считал число дней, которое провёл в дороге. Ночи сменялись днями, а те — годами. Всё это ради того, чтобы в конечном счёте напасть на след. Найти верный путь к цели. Разобраться с последним врагом. С главной миссией всего путешествия.

Жак уже не знал, что чувствует. За тысячу шагов он будто перестал понимать, есть ли у него ноги или же сама земля тащит его вперёд, влачит за собой, словно подбитую дичь. Деревья сменялись на открытые пространства, а затем вновь показывались на горизонте. Лесные пейзажи давно стали для него одним зелёным пятном, которое без конца размазывали по полотну неба. Верхушки дубов, которые тянулись к солнцу, перестали быть величественными охранниками. Жак теперь видел в них угрозу, безмолвное дыхание самой смерти. Они окружали его, словно постепенно пытаясь задавить. Ветки напоминали отвратительные щупальца морских чудовищ из легенд, которые так и норовили утянуть его за собой. Но было бы неверным сказать, что он боялся их. Жак уже ничего не боялся.

За ним словно тень тащился меч. Это огромное, но тонкое орудие — Белая Игла. Название что надо. Несколько килограммов настоящего металла, идеальное, почти беззвучное оружие в руках профессионала. Словно в ладонях швеи, меч тут же превращался в особенный инструмент, способный крушить и бить точно в цель. И каждый, кто видел его, непременно знал чьё это оружие. Меч был частью его, особым отростком — другом, который проводил с ним больше времени, чем кто-либо.

В топях мало кто жил, однако находились смельчаки, готовые провести здесь остаток лет. У них были свои правила, особые законы, благодаря которым становилось возможным выжить. Одно из главных правил на болотах — говорить как можно тише. Звуки привлекают непрошенных гостей, тех кто не прочь утащить в свою нору пару лишних тел на ужин. Ещё один важный закон — не носить с собой много лишнего. Каждая тяжёлая вещица за пазухой может стоить тебе жизни. Если упадёшь в болото, то вытаскивать будет некому. И последний, но не менее полезный совет — не доверять болоту. Многие, кто смог выплыть, возвращались обратно совсем не теми. Одни начинали вести себя как одержимые, звали в лес других, желая накормить трясину, другие сходили с ума от болотных испарений, начиная мнить себя пророками.

Топи — это не место для тех, кто ищет лёгкого пути. В этой пучине легко затеряться навсегда, потерять всё что имел в два счёта. Ведь это не ты выбрал идти через болота, а болота предрешили, что ты станешь частью их вязкой природы. Сюда приходят в отчаянии, желая исчезнуть, или же с целью проверить себя. Так теперь можно увидеть больше, так создаётся легенда о топях забвения. Месте, где навсегда утопают души. И пусть сотни уже безуспешно пытались, мало кто смог пройдя их сохранить себя — остаться человеком.

В воздухе пахло сыростью, этот запах окружал Жака уже много дней. Он пропитался им, словно выпечка, которую полили сиропом. Время в этих болотах будто замирало, тянулось так неохотно, то и дело останавливаясь. Жак понятия не имел какой сегодня день, все они смешались в кучу. Может быть сегодня выходной, а может всё ещё четверг. Впрочем, время уже перестало что-то значить. Он просто шёл, стирая ноги, в надежде однажды дойти до конца. И там, куда он придёт, непременно будет ждать что-то хорошее. Так бы ему хотелось думать.

Последними приятными воспоминаниями были рассветные красоты, которые он часто наблюдал, потому что плохо спал. В лесу сложно спрятаться от пронзительных лучей, они как беспокойные дети лезли ему в глаза, чтобы поиграть. В их ярком свете Жак чувствовал едва уловимое тепло. Это давало какую-то толику надежды, помогало держаться, делать следующий шаг. Усталый рыцарь плыл по лесному океану, уже не видя ничего красивого. Цветущие растения мало радовали, а диковинные животные давно стали ему безразличны. Охота в болотах стала слишком опасной, поэтому ему приходилось питаться ягодами и кореньями. Последний кусок мяса побывал в глотке, когда ему попалось открытое место. Тогда он подстрелил из арбалета небольшого оленя. Воспоминания о вкусе того прекрасного жаркого, а также о нескольких неделях поедания сушёного мяса подбадривали его.

В этих местах когда-то всё было иначе. Каждый куст приветливо колыхался на ветру, приветствуя его, а любая птица предвещала своим пением приятный день. Густой туман и болотная трясина пришли на смену прошлому умиротворяющему пейзажу. Безжизненные виды нового мира мало радовали, больше напоминая какие-то разлагающиеся останки. Здесь терялось всё, звуки утопали в общем пугающем гуле. Крики птиц, скрежет корней, звериный вой, всё это звучало единым голосом изменившейся до неузнаваемости природы.

Теперь здесь царила жуткая тоска, зияла безжизненная бездна человеческих судеб. Солнце изредка попадало меж деревьев, радуя редкими вспышками. Игривые лучи, впрочем, не могли победить непроходимое царство тумана и мрака. Жак знал эти дебри, но сейчас они стали совсем другими. От топей не было спасения, они окружали всё вокруг. Только пройдёшь несколько метров спокойно и вдруг на пути возникнет очередная смертельно опасная трясина. Он уже видел, как животные случайно проваливались в неё, становясь добычей болота. За несколько секунд эти места целиком поглощали любое существо. Без каких-либо сомнений каждая душа здесь могла отправиться на корм быстрее, чем человек успевал подумать. Жак размышлял о сотнях детей, которые играли тут когда-то. А потом, направляясь бегом домой, спотыкались и падали в болото. И им никто не мог помочь. Что они могли против всеобъемлющей силы природы? А ведь дети так беспечны.

Жак много думал о прошлом, о былых днях, когда свет ещё пробивался в небольшие дыры для глаз на его шлеме. Тогда его меч служил не только смерти, а был чем-то большим. Настоящим инструментом на страже мира. Как забавно это звучало сейчас. Убивать ради мира и гармонии вокруг. Ещё ничего более абсурдного он, пожалуй, не слышал. Война давно перестала быть для него благородной целью. Вместо этого она служила оправданием всякому злу, которое творилось поблизости. И Жак брёл с этой мыслью вперёд, желая раз и навсегда прекратить долгую и изнуряющую гонку. Там, в замке, когда-то зародилось всё то, что изменило его жизнь. Многие годы он желал вернуться сюда, чтобы поставить точку.

Теперь он был сам по себе, не подчинялся чьей-то воле. Махал мечом лишь потому, что действительно знал кто враг. Лживые идеи, которыми его напитывали, более не существовали. Они рассеялись как дым затухающего пожара, потерялись в пустоте времени. Горечь того, что столько лет служишь злу, не может уйти сразу. Она и не должна уходить. Никогда. День за днём, будто змея, она окутывает шею. Приходит в кошмарных снах, застаёт в моменты мимолётной радости. Ей только и радости — травить тебя изнутри. Потому что ты сам себе враг и главный яд — это мысли в голове. Они не дадут тебе жить спокойно, пока не уничтожат всецело. Такова печальная судьба убийцы. Это дорога только в один конец, на которой ты не встретишь добра. Да и слово «дорога» слишком тёплое и родное, оно совсем не подходит. Путь убийцы — это бесконечная лестница вниз. И ты не идёшь по ней, а катишься кубарем, не успевая тормозить. Летишь до тех пор, пока судьба не сжалится над тобой, дав прощение. Но едва ли кто-то его получал. Для этого слишком многое нужно было отдать. Прежде всего отречься от войны, крови, убийств. Сложить меч в ножны и до конца своих дней замаливать грехи. Далеко не каждый смелый воин способен на это. Ведь разрушение и смерть просты, когда как путь смирения и прощения требует долгого, изнуряюще мучительного труда. И самое страшное, что узнав вердикт, осознав, что прощён, ты тут же потеряешь всё. В то мгновение, как искомая деталь окажется в пазле твоей жизни, существование сразу же прервётся. Ведь только умерев и попросив прощения, убийца может хотя бы попытаться вернуться обратно на светлый путь. Хотя это уже будет где-то там далеко. В реальности же его тело просто останется на земле. Не будет никаких долгих прощаний и церемоний. Все просто забудут о нём. И может кто-нибудь с добрым сердцем скажет «Он пытался быть лучше».

— Кто здесь? — не очень громко произнёс Жак, обнажая меч.

Ответа не последовало.

— Я слышал, что ты здесь. Выходи сам. Иначе будет хуже.

Кусты зашевелились и из них выскочил сгорбленный мужчина. Невысокий и худощавый человек смотрел на Жака глазами осы, желающей тотчас ужалить своего недруга. Его руки тряслись, он был сильно напуган. Одежда его была истыкана дырами, словно причудливый узор. На лице читалось желание тотчас сбежать. Его застали врасплох.

— Назовись.

— Что вам имя простого калеки?

— Думаешь если сгорбился, то тут же сойдёшь за калеку. Не пытайся меня обмануть.

Мужчина перестал изображать убогого. И в самом деле притворялся. Хитрый плут, подумал Жак.

— Мондо. Такое у меня имя.

Он не спеша подошёл ближе и трясущимися пальцами потянулся к голове Жака. Ему нужен шлем. Вот оно что!

— Шлем ты не получишь. Но если поможешь найти замок, то дам тебе пару монет, так и быть.

— А сколько стоит твой шлем? Я куплю. Или хочешь поменяемся. Всё что хочешь проси.

Жак усмехнулся.

— У тебя ничего и нет. Что с тебя взять.

Мондо потянулся в карман. Затем своими почерневшими от копания в земле руками он вынул медальон. Прекрасная вещица сразу заблестела в его руках. От этого света всё вокруг будто померкло. Невиданная красота. Нечто прекрасное в этой серой и однообразной лесной полосе.

— Откуда у тебя это?

— Нашёл.

Мондо провёл рукой по медальону. На нём виднелись капли воды и грязные разводы. Похоже поднял из грязи. Может и правда не врёт.

— Вижу, как ты переменился. За такую вещь, наверное, стоит отдать мне шлем. Что думаешь?

— Ну что же. Давай меняться. Только шлем снимать будешь сам.

— Только меч опусти.

— Я и не собирался тебя убивать. Громкий звук удара может привлечь лишние голодные рты.

Мондо понимающе кивнул. Затем подошёл к Жаку вплотную. Руки потянулись к шлему, он с усилием потянул вверх. Но ничего не вышло. Шлем остался на том же месте, словно его приклеили.

— Что за?

Жак вдруг залился смехом. Его так давно ничего не веселило, и этот лесной незнакомец смог поднять ему настроение.

— Что ты смеёшься?

Мондо ударил рыцаря локтем по животу, однако тот почти ничего не почувствовал.

— Не думаю, что тебе хватит сил пробить мой доспех.

— Что с твоим шлемом?

— А что? Не хватает сил?

— Ты колдун. Вот ведь как!

Мондо взволнованно поглядел на свои руки, ожидая что через прикосновения получил проклятие или метку тёмных сил.

— Колдун тут и правда замешан. Точнее колдунья. Красивая женщина была.

— И что теперь будешь делать?

— Теперь ты покажешь мне дорогу.

— И получу золотые?

— Получишь, если будешь много болтать. Золотые тоже получишь.

— И всё-таки, сними его. Мне просто любопытно, что с ним такое.

Жак понимающе кивнул и вдруг задумался. А что, если он просто давно не пробовал его снимать? Может чары прошли?

Однако ничего не вышло. Шлем всё также был на его голове, как приклеенный.

— Я бы сам с радостью его снял, но не могу. Только когда последние солнечные лучи дня уходят во тьму, и луна показывает свои округлые формы, я могу его снять. Лишь ночью мне дано наслаждаться полной картиной. Но с рассветом я вновь в его власти.

Мондо искривил рот в натянутой улыбке. Едва ли он проникся историей. Наверняка его распирало от любопытства, можно ли в действительности снять с головы Жака шлем.

— А своё имя ты назовёшь?

— Серая Судьба. Так называют шлем, который ты безуспешно хотел снять.

— Тот самый…

По лицу Мондо пробежали капли пота. Он не ошибся. Эта реликвия и правда у него перед носом.

— А моё имя Жак. Так по крайней мере когда-то меня звали. Но за мной тянется кое-что… Огромный след, который не даёт мне спать по ночам. Моё проклятье, отнимающее веру в себя.

— О тебе много говорят. В этих землях слишком быстро расходятся слухи. Хотя казалось люди так охотно тонут в болотах, что некому их разносить.

Мондо неприятно рассмеялся. Его гнилые зубы дополнили скабрезный портрет. Это человек, который точно никогда не видел добра. Истерзанные руки, которые то ли свидетельствовали о побоях, то ли о боевом опыте; отчаянные и немного пустые глаза; застывшее навеки глуповатое выражение лица. Он не знал любви, не знал чести и, наверное, даже никогда не думал о чём-то, кроме набивания брюха провизией и карманов золотом. Но Жак ощутил в нём что-то, ещё оставшуюся крупицу человечности. Она была запрятана где-то в глубине, но её ещё можно было достать и явить миру. Было бы только желание.

— Значит, медальон ты нашёл. Но ты и понятия не имеешь чей он, — задумчиво сказал Жак. — Тогда мне нужно найти то место и как можно быстрее. Я хочу увидеть следы.

— Замок недалеко. Путь я покажу. Но не забудь про деньги.

— Будь уверен, я тебе заплачу. Только дай мне напасть на след.

Мондо зашагал вперёд, озираясь. Он ещё немного боялся. Опасался, что меч нового знакомого окажется прямо над его головой. Впрочем, он ему нужен, так что ничего плохого до замка случиться не должно.

Мондо шагал вперёд, чувствуя, как периодически проваливается в грязь. Жак шёл следом, с несколько настороженным видом. Этот юродивый не был лучшей возможной компанией. Однако вдвоём идти было определённо интереснее. Жак уже и не помнил, когда видел живых людей так близко. С тех пор как ступил на болота, вокруг были или опасные твари или безобидные птицы. Люди в этих топях не селились, боясь, что однажды проснутся на дне болота. Страшные истории о невернувшихся витали в воздухе. Богатые вельможи нанимали крестьян-проводников, чтобы те показывали им путь (что означало — рисковали жизнью за них, показывая, где можно идти, а где нет). Так можно было заработать, однако обогащение вряд ли того стоило. Жак же пошёл сюда сам, понимая, что может и не вернуться. Однако от всех этих людей его отличала одна важная деталь — он совершенно не боялся того, что может двигаться к своей погибели. У него была цель, к которой он шёл, а потому всё остальное терялось во мгле, было не важным. Только бы дойти до того места. Того самого замка, где всё когда-то начиналось.

— И чего ты тут забыл. С твоей силой можно было бы покорить все земли. Сравнять эти топи с землёй. Уничтожить каждую тварь. Убивать это же так просто…

Жак поглядел на своего спутника. Какой глупец. Да что он знает о смерти?

— Видишь этот меч? Он длинный. От него погибли многие. Он рушил жизни, ломал судьбы. Ему это ничего не стоило. Я давал ему это делать.

— О чём же жалеть бывалому воину? Меня даже в пехоту не взяли. Я не вышел ростом, да и сил мне не доставало.

— И чем же ты занялся вместо этого? Воруешь у путников?

— Этим я занялся недавно. Но сначала всё было не так. Мне просто хотелось найти себя. Я водил по болотам вельмож, после того как стало некому служить. Нанимался на грязную работу, чтобы сводить концы с концами. Но потом я понял, что всё это не имело смысла. Все люди вокруг получали что хотели, потому что родились в нужном месте. Мама дала им красивое тело, а папа обеспечил деньгами. Я поклялся, что буду без раздумий убивать каждого высокопоставленного урода, что забредёт сюда. Хозяин Болот — так меня прозвали.

В глазах словно сверкнула молния. Сейчас он выглядел особенно безумно.

— Так ты и есть Хозяин Болот. Это словосочетание мне знакомо.

— И что же обо мне говорят?

— Чего только не болтают. Говорят, что ты не раз заманивал в чащу разных неугодных. А потом их находили по частям или того хуже.

— Бывало и такое. Но сейчас я уже редко этим занимаюсь. Люди перестали сюда ходить, так что приходится туговато. Я даже подумываю уйти с болот.

— От чего же тебе не привести меня в ловушку?

— Я по глазам увидел. Хоть у тебя и шлем на голове. А глаза чётко видны. Они не такие как у этих напыщенных тварей. Я вижу, что ты такой же как я.

— И какой же?

— Ищущий.

— Здесь я даже не буду спорить.

Их разговор прервал шум. Сломанные ветки затрещали у кого-то под ногами. Выходит, они тут точно не одни. Жак пытался вслушаться, понять, чего ожидать от непрошенного гостя. Что-то крупное, зверь или даже хуже. Рыцарь медленно достал свой меч. Ещё немного и он наконец увидит, кто же встал на их пути. Мондо тоже заметно занервничал. Его глаза суетливо забегали. Капли пота покатились по лицу, спадая прямо в болотную жижу. Неприятное липкое ощущение охватывало его как паук.

Мондо обнажил своё небольшое оружие. Это был не очень крупный, но внушительный топорик. Деревянная рукоять изрядно потрёпана, а вот лезвие как следует заточено. Смертоносная вещица в руках умелого человека. Он сжал топор как можно сильнее, боясь выронить из скользких от пота рук. Болото с радостью прибрало бы это оружие себе, поглотив целиком.

Наконец перед ними показался источник шума. Из-за деревьев высунулся крупный шакал. Его шерсть была истыкана пятнами крови, грязными разводами и застрявшими ветками. Глаза светились в темноте, выдавая потустороннюю природу. На свету блеснули клыки, которые наверняка совсем недавно растерзали очередную жертву, которая не смогла сбежать. Следы крови на морде подтверждали эту очевидную мысль. От него исходил дух смерти. Дыхание этого существа, казалось, проникает в голову, заполняя всё тревогой и отчаянием. В его взгляде не было ничего, что могло бы хоть как-то выдать малейший страх. Он как всесильный дух приближался всё ближе, намереваясь полакомиться новыми жертвами. Они и сами не подозревали, что уже давно идут прямо к нему в лапы. Их бесславный конец был лишь вопросом времени. Шакал всё быстрее двигался навстречу. В его походке чувствовалась уверенность, он знал местность, был её частью — изначально был победителем в схватке, поскольку каждое дерево служило ему союзником.

Шакал совершил прыжок, приземлившись прямо перед Жаком и Мондо. Клыки сверкнули молнией, перед тем как он набросился на них. В ту же секунду Жак отскочил в сторону, прихватив с собой Мондо. Им удалось уклониться, однако они оба отлетели прямо в грязную лужу. Мондо попал лицом прямо в самую гущу и сильно измазался. Жаку повезло чуть больше, доспехи затормозили его, хотя и он испачкался. Шакал быстро осознал, что произошло и решился на повторное нападение. Жак встал и отряхнулся, сжав меч. Зверь полетел на него, сверкая демоническими глазами. Рыцарь терпеливо ждал, подгадывая нужный момент. Существо нацелилось прямо на него. Ещё секунда и оно разорвёт воина на части. Шакал подлетел совсем близко, чтобы нанести удар. Жак сделал шаг назад и острие его меча оказалось прямо перед носом шакала. Животное повалилось на землю от неожиданного манёвра. Когда же шакал приподнял голову, то тут же заметил летящее в него лезвие. Меч Белая Игла с огромной скоростью направился ему в шею. Поняв, что не сможет успеть увернуться, шакал схватил меч лапами. По ним тут же заструилась кровь. Капли быстро летели вниз, обагряя болото. Кто знает, сколько крови поглотили эти топи за долгие годы.

Жак попытался выдернуть меч из лап противника, но тот продолжал изо всех сил давить. Ещё немного и он погнёт орудие. Тогда Жак подгадал момент, чтобы достать свой арбалет. Зарядив его болтом, рыцарь быстро пустил стрелу в левую лапу зверя. Животное взвизгнуло и с жуткой болью отскочило в сторону. Жак мгновенно выхватил свой меч. Теперь ранение шакала давало ему небольшое преимущество.

Увидев, что неподалёку стоит Мондо, животное попыталось ударить его не пострадавшей лапой. Вёрткий проныра ускользнул от него, однако отделался царапиной. Правда всё оказалось не так просто, уже через несколько секунд шакал резко развернулся, застав Хозяина Болот врасплох. И кто тут действительно может называться этим громким титулом? Мондо со всей силы швырнул топор в зверя. Он надеялся, что это по крайней мере даст ему время убежать. Мондо бросил взгляд на Жака. Оставалось надеяться только на него.

Зверь получил ещё одну небольшую рану от удара топором, однако почти никак не замедлился. Кровь продолжала литься из лапы, но существо было не остановить. Жак вновь дождался момента, когда животное решит прыгнуть на него. Однако теперь встал прямо на место предполагаемого приземления. Шакал сделал задуманное, обрызгав шлем Жака кровью. И тут же из его второй раны захлестала новая кровь — Жак проткнул вторую лапу зверя. Теперь шакал был уже совсем не таким грозным. Он пополз в сторону болота. Его тело уже не выглядело столь сильным и массивным. Раненная собака подбиралась к трясине.

— Не дай ему сунуть лапы в болото! — закричал Мондо.

Жак тут же послушал своего спутника, ещё не понимая о чём идёт речь. Меч его мгновенно отрезал животному путь. Однако шакал не собирался останавливаться и используя задние лапы отшвырнул оружие. Затем отчаянным рывком подлетел к начинающемуся островку болота. Жак подбежал совсем близко, однако животное оттолкнуло его. Шакал опустил лапы в болото. И тут же рыцарь увидел то, чего так боялся его новый друг. Болотная жидкость мгновенно заструилась по лапам раненого зверя. Будто волшебная мазь, она стала заполнять каждый сантиметр его лап. И там, где капли засыхали, тут же образовывалась новая мышечная ткань. Его раны стремительно затягивались, покрываясь новым слоем кожи и шерсти. Регенерация происходила благодаря той самой жидкости в болоте.

Жак понял, что теперь вся битва начнётся заново. Однако никакого выбора перед ним не стояло. Мондо подбежал поближе, найдя наконец своё оружие.

— Давай попробуем с двух сторон. Бей его справа, а я буду слева. Только крепко держи топор.

Хозяин Болот кивнул и послушался, подойдя ещё ближе.

Жак размахнулся и провёл мечом снизу вверх, рисуя полукруг в воздухе. Этот удар заставил шакала пошатнуться. В это время Мондо нанёс удар справа. Не самый сильный, но достаточный, чтобы заставить зверя нервно дёрнуться. Это и было нужно Жаку, который воспользовался моментом, чтобы ударить шакала второй раз. Силы уже покидали рыцаря, однако он понимал, что за любой шанс нужно хвататься. Шакал попытался сделать прыжок, однако ударился головой о лезвие меча. Струйка крови брызнула на гладь металла. Пойдёт ли он вновь восстанавливать силы в болоте? Или такая мелкая царапина его не испугает? Ответ Жак получил через секунду, когда задние лапы чудовища устремились прямо в него. Длинные когти могли по размеру сравниться с небольшими ножами. Острые и очень опасные, они способны были мгновенно пробить кожу человека насквозь.

Жак понял, что ему срочно нужно что-то небольшое, враг уже слишком близко и длинным мечом орудовать бесполезно. Тогда рыцарь потянулся в сумку, где лежали арбалетные болты. Выхватив сразу три штуки, Жак со всей силы воткнул их в голову чудовища. Шакал взревел. Сейчас он по-настоящему ощутил боль, всё что тот издавал до этого, не могло сравниться с ужасающим воплем. Казалось, что от пронзительного звука всё вокруг затихло. Птицы перестали шуметь, а разные грызуны затаились в норах, в ожидании исхода этого страшного боя. Жак сделал усилие, чтобы вытащить болты, затем откинул зверя ногами в сторону и воткнул их снова, теперь уже в шею зверя. Стало очевидно, что чудовище повержено. Глаза шакала заполнились кровью, она потекла вниз по его телу. Шерсть мгновенно окрасилась. Шакал ещё пытался дёргаться, надеясь совершить последнюю атаку. Однако силы покидали его, а конечности переставали слушаться. Мондо подошёл поближе, убедившись, что зверь уже не сможет напасть.