Смута. 1985—2004

«Баку уже никогда не будет цивилизованным городом, так как своим развитием он обязан не местным жителям, а покинувшим его армянам, евреям, русским»… «Бакинец по национальности», как он сказал когда-то, в одночасье лишился родины.

Что же до деверя моей сестры, то его после этих событий так и не нашли, как и многих других. Как сегодня не находят пропавших без вести в Чечне и Ингушетии. На линии разломов бывшей страны стали происходить кровавые национальные разборки и первые такие трещины прошли через Кавказ и Прибалтику. В эти трещины, по обыкновению и по отработанной советской практике, вводились войска, имея большой опыт подавления любых проявлений собственного, особенно национального, мнения на местах. То, что произошло с армянской диаспорой в начале столкновения этнических групп горожан в Баку, было дополнено хорошо организованной «защитой советской власти» регулярными частями советской армии, как всегда с танками.

Сегодня уже хорошо известно, что подобно вводу войск в Афганистан, при принятии решения о вводе войск в Баку присутствовала вся верхушка руководства СССР. Началось с армян, а кончилось избиением азербайджанцев. Так Москва удерживала расползающуюся советскую власть.

Сошлюсь на А. Караулова.«В результате расправы над мирным населением и незаконного введения войск 131 мирный житель был убит, 744 – ранено, 841 – незаконно арестован… Военнослужащими было разрушено и сожжено 200 домов и квартир» – так уже долгие годы выглядит официальная азербайджанская версия трагедии».

«Вооруженное вторжение в Баку было подготовлено Министерством обороны, МВД и КГБ СССР. Кодовое название операции – „Удар“. Ключевая роль отводилась группе спецназа „Альфа“ и диверсионной группе „А“ КГБ СССР». «По приказу Горбачева Советскую власть в Баку спасали три человека: Дмитрий Язов, Вадим Бакатин и Филипп Бобков, первый заместитель Крючкова в КГБ. Они явились в Баку за неделю до той роковой ночи. Бакатин, скажем, назывался „генералом Григорьевым“».

Политики свое грязное дело завершили, и на первые позиции вышла Советская Армия, которая последнюю свою страницу истории в рамках СССР покрывает своими действиями в Баку несмываемым позором (Кровавый горбачевский удар по Баку 20 января 1990 года, http://sultanov.azeriland.com/impery/impery_1/page_05.html).

«За „январскими“ днями 1990 года, вылившимися в убийства армян азербайджанской толпой, а затем и еще более многочисленные жертвы со стороны азербайджанцев, которые были убиты и ранены в результате действий Советской армии, последовал традиционный национальный траур, продолжавшийся 40 дней».

(«Русское правление, модернизаторские элиты и становление национальной идентичности в Азербайджане», Тадеуш Свентоховский, http://www.sakharov-center.ru/publications/azrus/az_002.htm).

Этих дней хватило с избытком для того, чтобы мрачный 1990 год всплыл из глубины сознания. Печальные события стали происходить все чаще, но спасительное устройство, внутренний фильтр, старательно стирает их из памяти. Мне не хотелось бы подменить свои собственные воспоминания газетными публикациями и комментариями других участников или зрителей. Если я это иногда и делаю, то только для того, чтобы мои собственные комментарии не выпали из контекста тех лет.

1990 год был, пожалуй, самым богатым на исторические события, и самым тревожным для рядового москвича, к которым я себя стал причислять. Ведь становилось ясным, что советский строй, создав последнюю империю, раскинувшуюся на два континента, скрежеща танками и изливая остатки желчи на весь остальной мир, так просто не отдаст свои личные завоевания. Именно, личные, так как давно уже «светлое будущее» для страны выродилось в «светлое настоящее», устроенное за кремлевской стеной.

Во всей восточной Европе запахло кровью: сначала в Нагорном Карабахе, потом в Литве, чуть позже в Румынии, где запретили коммунистическую партию. В ГДР стихийный народный всплеск потопил последний советский форпост – «штази», структуру, подчиненную КГБ СССР, на штурм зданий этой «тайной канцелярии» вышли жители Берлина.

ИСКУССТВО ВЫЖИВАНИЯ В 90-Е ГОДЫ

В Москве появлялось ощущение, которое журналисты окрестили, как «лихие времена». Прилавки московских магазинов, особенно новых итальянских супермаркетов, сверкали стальной стерильной чистотой, а пустые тележки в этих дворцах сбивались в маленькие стада в разных концах пустых залов. Мне мои родственники стали регулярно присылать продукты из Минска, передавая их с проводниками поездов, приходящих на Белорусский вокзал. В Западной Европе организовывали продовольственную помощь «перестройке» частные лица и различные фонды. Наш близкий друг, «носитель языка» на кафедре иностранных языков в МГУ, Иоганн Шульц, по нашему Ваня, мотался между Берлином и Москвой с сумками немецких продуктов. Что-то перепадало иногда и нашей семье. Больше всех радовался этим посылкам наш маленький сын, он ходил с детский сад, где иногда появлялось американское сухое молоко. Я вспоминал свое послевоенное детство и американские продукты, которые позволили нам выжить в разрушенном дотла Минске.

Народное недовольство стало в разных формах выплескиваться на улицы. Власть сразу же оценила ситуацию и появился весенний «Указ», подписанный Горбачевым об «использовании войсковых частей для обеспечения призыва в армию», что давало официальный повод для ввода войск во все республики.

Трудно оценить положительно жиденькие реформы, проводившиеся под колоссальным давлением с двух сторон, власти сверху и народа снизу, но я помню, что выборы Горбачева президентом, дали небольшой повод для удовлетворения, ему пока еще симпатизировали многие. Исчезала вроде бы старая зачерствевшая партийная структура, страна становилась «президентской», как «у людей», а день выборов к тому же совпал с днем рождения моего сына – 15 марта.

Произошло еще одно «знаковое», как любят говорить сегодня комментаторы, событие, состоялся XXVIII съезд КПСС, на котором случился из ряда вон выдающийся инцидент, Б.Н.Ельцин и еще несколько человек, демонстративно вышли из партии.

В преддверии приближающегося всесоюзного голода была принята программа гуманитарной помощи СССР со стороны ведущих государств на 1991 год, по крайней мере, информация об этом просочилась в прессу. Что это была за программа и каковы результаты ее выполнения, никто толком не знал. Думаю, что как и ранее, если таковая была и выполнялась, то в основном все было разворовано толковыми работниками бывших «закрытых распределителей», обеспечивающих партийную номенклатуру всем необходимым.

Активизировалась образованная еще на первом «перестроечном» Съезде, так называемая «межрегиональная группа», лидером которой стал бывший секретарь Московского горкома КПСС Б. Н. Ельцин, и ряд известных и не очень депутатов: А. Д. Сахаров, Т.X. Гдлян, Г.X. Попов, А.А.Собчак, Н. И. Травкин, С. Н. Станкевич, Т. А. Заславская и другие. Никто из них, кроме Ельцина, не сумел дольше года продержаться в депутатах, новая волна предприимчивых и беспринципных персонажей стала захлестывать все административные структуры управления страной.

Память хранит отдельные фрагменты событий и не выстраивает их по рэйтингу, многое забывается, но вот в Интернете я обнаружил совершенно немыслимое для того года, может быть, даже самое значительное событие 90-х годов, – голосование в ЦК КПСС за отмену 6-й статьи Конституции СССР, «о руководящей роли КПСС».

Неужели это произошло, и что из этого должно было получиться? Я помню, что почувствовал тогда какой-то подвох. Однако, когда была введена должность Президента на мартовском Съезде народных депутатов СССР, а президентом был выбран все тот же Горбачев, уже на третью высшую должность в СССР, все стало ясно. (Горбачев был: Председателем Президиума Верховного Совета СССР в 1988 – 1989 годы, Председателем Верховного Совета СССР – 1989—1990 г.г., Генеральным секретарем ЦК КПСС с 1985 по август 1991 года). Опять «они» меняли все, ничего не меняя, как это и было засвидетельствовано Михаилом Жванецким. Более того, вся власть концентрировалась в одних руках.

Вот уже заработал и новый указ Горбачева «Об использовании войсковых частей для обеспечения призыва в армию», он получал право, как Верховный Главнокомандующий, вводить войска в республики.

Пока мы боролись каждый день за то, чтобы обеспечить минимальный набор продуктов для своей семьи, ревнители и приверженцы старого советского строя образовали внутри КПСС ударный отряд, «Общенародный фронт трудящихся». Они стали призывать массы к борьбе за «коммунистические ориентиры перестройки», вышли на очередное сборище в Москве с лозунгом «О чрезвычайных мерах по борьбе с надвигающейся нищетой и голодом». Под этим прикрытием зазвучали давно известные, старые вопли «партайгеноссе» о «попытках дискредитации марксизма-ленинизма», о борьбе «за права трудящегося и эксплуатируемого народа».

Сегодняшние оценки этого «движения» можно найти в разных местах, я приведу лишь одну, из Интернета.

«ОФТ был образован приверженцами ортодоксально-коммунистических взглядов, обеспокоенными «неправильным» ходом перестройки, «стремлением определенных сил изменить социальную сущность КПСС», «попытками дискредитировать марксизм-ленинизм». Своей целью основатели Фронта поставили борьбу за «коммунистические ориентиры перестройки» и «осуществление на практике ленинской Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа». По сути, ОФТ был даже не консервативным, а «реакционно-романтическим» течением внутри КПСС. Его целью было не просто восстановление доперестроечного положения, а возвращение к «золотому веку» большевизма якобы имевшему место на заре советской власти… (http://old.polit.ru/documents/104573.html).