Департамент

1. «Предвкушение»

Нью-Йорк, США

Сумерки вечера. Шел сильный дождь. Серая фигура растеклась по серому камню карниза. Ствол винтовки прижат к шее горгульи, венчавшей угол дома. Цель ждала на другой стороне улицы. В большом, сухом, ярком зале с широкими окнами. Заметить серого человека сквозь пелену дождя было невозможно. Даже не будь на нем специального костюма. Через прицел и уловитель колебаний человек мог видеть и слышать всё происходящее в зале. Известный писатель анонсировал свой новый проект. Книгу, что вновь потрясет устои общества.

Зал был полон людей, но прицел скользил по лицу одного лишь автора. В большом приближении, видна была каждая линия, каждый изгиб черепа под кожей. Дыхание человека было ровным, точка прицеливания не дрожала и перемещалась как рука любовницы, лаская голову избранника. Мысленно, он уже пронзил её пулей, уже прочувствовал стремительный полет, сквозь стену дождя, сквозь прочное стекло, сквозь плоть и кровь. В этой связи с целью было что-то интимное. Человек любил свою работу. Момент истины, поворотная точка судьбы, только он и цель. Божественная власть даровать смерть и новую жизнь. Ведь семя, чтобы прорасти, должно умереть.

Департамент старался не использовать агента вслепую. Человек знал, почему выбрана именно эта цель. Его произведения приводят к разложению культуры, сначала здесь, в Америке. А затем и в мире. Снижают человеческий потенциал. Во время подготовки он лично знакомился с работами цели. Всё верно. Но даже если бы не успел этого сделать, то верил руководству. Его работа это священнодействие. Слово «убийство» слишком грубое для неё. Уничтожение. Столь чистое в своей мотивации, что почти неподвластно обычному разуму. Ничего личного, никакого материального интереса, никакой борьбы за мирскую власть. Уничтожение ради будущего. Поистине, «за други своя».

Местная полиция никогда не сможет раскрыть это преступление их законов. Просто не хватит масштаба мышления, не поверят. С упоением его прицел изучал голову цели. С нежностью его палец лег на спусковой крючок и мягко выжал слабину. Его мотивы были столь бескорыстны, что сама цель должна была радоваться свершению. «Лучше быстрая смерть, чем долгое падение», вспыхнуло в мыслях агента. Речь автора в зале приближалась к своей кульминации. Момент истины собрал все мышцы человека в один клубок. Ствол винтовки застыл, прицел остановился, дыхание прекратилось. Под серой маской, его губы тронула улыбка…

2. «Третье Царство»

Окрестности Нанкина, КНР.

По склонам горы Цзыцзиньшань1, утопая в зелени, вилась тропинка, покрытая гравием. По ней не спеша поднимался Мастер Чен, старший научный сотрудник одноименной обсерватории. Можно было подняться на лифте или на машине. Но Чен много лет предпочитал взбираться пешком. В ходе прогулки он словно готовился ко встрече с Космосом. И его усилия, усталость, придавали свиданию особый, не будничный характер. Нельзя вот просто взять, нажать кнопку и приехать, как делают молодые. Звезды как женщины, берутся усилием. Чен работал в обсерватории уже тридцать лет. Сейчас ему было за пятьдесят. Солнце тысячи подъемов сделало его кожу смуглой и сухой. Он мог бы давно стать начальником. Если бы не увлечение.

Он увлекался литературой. Примерно так же, как звездами. Серьезно и почти всю жизнь. Чен звался бы писателем по праву, если бы не одна оговорка. Он не издал ни одной книги. Удивительно, что в мире «писателем» называют не того, кто пишет и создает хорошие книги, а того кто их печатает и продает, независимо от содержания. Чен был мастером содержания. В его книгах была глубина, мудрость звезд, тонкость чувств, умение наблюдать и слушать природу. Недаром он годами ходил по Пурпурной Горе. Его глаза всё замечали, ни один подъем или спуск не был напрасным. Беда в том, что он не умел продавать и продвигать.

С другой стороны, возможно, он писал то, что трудно продавалось. Но разве доступное ценно благодаря своей доступности? Вопрос философский. Так или иначе, Чен отправлял свои рукописи в разные издательства год за годом. Ответа или не получал вовсе, или получал указание, что «тема не актуальна», «рынок требует другого», «попробовать себя в ином жанре». Его наблюдения Вселенной и жизни вокруг не переставали порождать новый материал. И он писал. И отправлял в издательства. И получал те же ответы, всё реже. Его это не смущало. Возможность творить была для него уже великим даром.

Чудак, да и только. Кто еще стал бы всю жизнь работать в обсерватории и подниматься пешком по тропинке?

Однако, в тот день всё изменилось. Носителем перемен стала именно тропинка, хоженая вдоль и поперек. За очередным поворотом, его ждали двое белых людей. Слово «белый» было технически и расово некорректным, но именно оно пришло ему первым на ум. Незнакомцы были столь бледны и белокуры, что от них дышало севером в этот жаркий полдень. Оба были крепко сложены, гладко выбриты, в светлых рубашках и деловых брюках. «Гиперборея», было второе слово, пришедшее в голову Чену. Он живо представил себе густые русые бороды на этих лицах. Пара была столь удивительно неуместной для его горы, что он невольно сам остановился.

Белые люди словно поджидали его и невозмутимо приблизились. Сделали легкий поклон.

– Мастер Чен? – начал тот, кто выглядел старше. Вопрос был скорее данью вежливости. Оба явно знали, что делали и кого ждали.

– С кем имею честь? – Мастер ответил поклоном.

– Позвольте представиться, Алексей. Мой товарищ – Александр. Мы представляем издательство «Сириус» и его интересы в Китае.

– Чем могу служить? Вы не против, если мы продолжим беседу на ходу?

– Конечно же. Пурпурная Гора прекрасна в это время года. Что может быть лучше долгого подъема, чтобы настроить себя на работу с небесной сферой? – товарищи переглянулись и многозначительно посмотрели на Мастера. Он недоверчиво посмотрел в ответ.

– Так чем обязан?

– О, Вашим талантом, разумеется. К нам попали Ваши рукописи, и мы хотим обсудить условия публикации книги.

Вопреки себе, Чен вновь остановился. Происходило что-то совершенно необычное. Он собрался с мыслями и пошел дальше. Собеседники терпеливо следовали за ним.

– Не помню, чтобы когда-то связывался с Вашим издательством.

– Всё верно. Партнеры познакомили нас с Вашими проектами. Мы под впечатлением. «Симфония смыслов», «Заветы Неба», такая изящная проза сделала бы честь самому учителю Куну2. Единый закон развития жизни от галактики до человека, это сильно и смело!

Чен уже исчерпал резерв удивления. Эти люди, в самом деле, читали его книги. Что ему еще нужно?

– Благодарю за добрые слова. Что от меня требуется?

– Прибыть в наш офис в Нанкине, обсудить детали, подписать бумаги. Мы также слышали о Вашем проекте новой книги. О космическом порядке и земных царствах. Предлагаем контракт на её создание. Как у Вас говорится: «Через эпохи, нота перемен, Звучит неотвратимою струной. Как пух, Три Царства обратились в тлен. Не плачь о них, но овладей Судьбой»3. Вот моя карточка.

– Последний вопрос. Вы планируете публикацию только в Китае?

Собеседники переглянулись.

– Как Вы могли догадаться, мы прибыли с Севера. Поэтому «нам нужен мир, и желательно весь».

Три человека продолжили подъем в тишине, пока не достигли первого купола Обсерватории. Мастер Чен обратился к гостям, поклонился и обещал: «Я прибуду». Они ответили на поклон, и попрощались. Чен поднялся к двери у основания купола и прежде чем зайти, кинул последний взгляд на тропинку. Она была совершенно пуста.

Когда они покинули зону операции, второй агент, представленный как Александр, обратился к старшему.

– Давно думаю, почему не выбрать менее броскую внешность. Разве китаец не поверит скорее китайцу?

– Поверит, но это будет обычно. Он подумает, что его время пришло, рукописи оценили, и мы просто хотим заработать.

– Разве наша цель не издать его книги и заключить контракт на новые? Раз уж содержание признано ценным.

– Этого мало. Он должен понять, что произошло нечто особенное. На него указал перст судьбы. Он избран для великого дела. Всё, во что он верил и втайне надеялся – правда. Вот тогда его следующая книга будет такой, какую никогда не написал бы ранее.

– «Нельзя изменить мир, если не верить, что меняешь его»?

– Именно.

– Хорошо, ну а язык? Он же заметит. Подумает, тут дело нечисто.

Старший внимательно посмотрел в глаза младшему.

– По нашему опыту. И я прекрасно могу это понять. Каждый писатель, ждет и надеется, что к нему придут два белых человека и предложат контракт всей его жизни. Ждет вопреки здравому смыслу. Поэтому добавить мистику в нашу встречу – затронуть его самые глубокие чаяния. Вот увидишь, он будет благодарить небо.

– Это положительный сценарий. Как мы поступаем в отрицательных?

– Все положительные схожи. Каждый отрицательный уникален.

На вершине купола обсерватории, Мастер Чен долго приходил в себя. Только сейчас он понял, что как ни старался, не мог вспомнить, на каком языке говорили белые люди. Это волновало, но меньше, чем явный факт – звезды приняли его тихие молитвы. Потому что о новой книге он успел лишь задуматься, а рукопись «Симфонии смыслов» так никому и не отправил.

3. «Отрицательный сценарий»

Нью-Йорк, США.

Офис Гарри Стила был на семнадцатом этаже небоскреба в центре Нью-Йорка. Известный писатель, крупный блогер и неофициальный лоббист, он предпочитал работать вдали от дома. Всему своё время и место. Тем более, что ему необходимо было проводить множество встреч конфиденциального характера. С женщинами тоже. Офис отражал эту черту характера хозяина и был полон стекла, прямых углов, синего цвета. Ничего лишнего, ничего личного.

Может показать странным, что творчество Гарри называл «работой» и приходил в офис, одетый по-деловому. К сожалению, литература, письменное слово, давно превратились для него в источник доходов. Но он не забыл, что сделало его известным. Вдохновение продолжало посещать его, пусть всё реже. Он планировал, и как человек дела, искренне собирался, написать еще не одну «настоящую» книгу. Свою, от души. Одна идея как раз сейчас витала в воздухе. Он собирался сделать анонс. Его харизма, мужественный профиль, умение выступать, помогали ему продвигать любые плоды своей работы. «Таланта для успеха мало», как он говорил.

Его мысли о новой книге были прерваны стуком в дверь. Это было столь необычно, что он машинально ответил, «Войдите!». В кабинет вошли двое мужчин в гладких серых костюмах и мощных галстуках. Они приподняли шляпы, произнесли приветствие и попросили разрешения сесть. Гарри смотрел на них с недоумением и махнул рукой в сторону кресел по обе стороны его стола. Впрочем, самообладание быстро вернулось к нему, и он напористо начал беседу

– Джентльмены. Боюсь, вам не назначено. И как вам удалось проскользнуть мимо Джейн? – Молодая, но исключительно способная секретарша занималась его графиком. Непрошенных гостей быть не должно. Вдруг они прервут заветный миг вдохновения.

– Мистер Стил. Прошу Вас, уделите нам время. Вопрос исключительно профессиональный. А что касается Джейн, Вы же знаете этих женщин. Нет-нет да и убегут попудрить носик. Легкомысленные создания. – Незнакомец с улыбкой говорил на таком изысканном и плавном английском, что Гарри почувствовал себя мексиканцем. Он знал, что Джейн была очень легкомысленной в нужных областях, но и работала на совесть. Такое было с ней впервые.

– Хорошо, могу уделить вам десять минут. Представьтесь, пожалуйста, и без обиняков изложите своё дело.

– Конечно, Мистер Стил. Ваша репутация делового человека не оставляла иных ожиданий. Моё имя Алексей, мой товарищ – Александр. – Оба еще раз склонили головы. Мы будем предельно кратки и прямолинейны. Вам надо прекратить писать и правдоподобно выйти из профессии. А также отправить покаянное письмо читателям и Ассоциации Американских Издателей.

– Что? – Челюсть Гарри убедительно отвисла. Только он был уже не мальчик и угрозы получал не впервые. Руки под столом сами нашли нужную кнопку. Весь дальнейший разговор снимала и записывала скрытая камера. С разных ракурсов.

– Ваши расходы будут компенсированы на много лет вперёд. Вы получите поддержку в любых начинаниях, не связанных с публикацией плодов Вашего вдохновения.

– Да кем Вы себя возомнили? Кто Вас прислал? – эмоции били через край, но Гарри старался получать информацию.

– Группа крайне заинтересованных читателей, скажем так.

– При всей дикости ваших слов, могу поинтересоваться, что не устраивает в моем творчестве?

– Это меньшее, что мы можем сделать. Пропаганда нежелательного для будущего типа поведения. Успех за счет других, индивидуализм и культ сверхпотребления как символ статуса. Вражда вместо братства. Вы не лишены таланта, энергичны и агрессивно продвигаете свои книги. Они повлияют на сознание миллионов. А этого нельзя допустить. Мы должны «прервать Ваше командование». – Трудно поверить, но гость говорил такие вещи с душевным расположением, даже сочувствием.

– Предположим. Что всё это не шутка и нас не снимает скрытая камера. – «Хотя она снимает», подумал Гарри про себя. – Что мешает мне отклонить ваше щедрое предложение и попрощаться?

– Ничего. Деловое предложение, деловой ответ.

– Как же Вы тогда «прервёте моё командование»?

– Единственным доступным способом. Вы будете уничтожены.

– Вот мы и дошли до угроз. Ожидаемо. Полиция будет заинтересована. Всего хорошего. – Хозяин офиса поднялся и протянул руку.

– Это вовсе не угроза. Полиция об этом никогда не узнает. Ваша камера ничего не запишет. А Вы, в случае отказа, не сможете вспомнить наш разговор.

Градус безумия повысился, Гарри стало даже любопытно. Он плавно опустился обратно в кресло. О камере догадаться мог любой, но остальное уже на грани мистики.

– Джентльмены. Вы меня заинтриговали. Может быть, вы посланники сверхъестественного? В самом деле, какой смысл угрожать, если я должен всё забыть?

– Не более сверхъестественного, чем сам человек. Но мы исполним всё, что сказали. Мы не угрожаем, потому что нам нужна Ваша вера, а не страх. Мы даем свободу выбора.

– Вера? Свобода как осознанная необходимость, разве что? – Гарри улыбнулся

– Это вовсе не угроза. Полиция об этом никогда не узнает. Ваша камера ничего не запишет. А Вы, в случае отказа, не сможете вспомнить наш разговор.

Градус безумия повысился, Гарри стало даже любопытно. Он плавно опустился обратно в кресло. О камере догадаться мог любой, но остальное уже на грани мистики.

– Джентльмены. Вы меня заинтриговали. Может быть, вы посланники сверхъестественного? В самом деле, какой смысл угрожать, если я должен всё забыть?

– Не более сверхъестественного, чем сам человек. Но мы исполним всё, что сказали. Мы не угрожаем, потому что нам нужна Ваша вера, а не страх. Мы даем свободу выбора.

– Вера? Свобода как осознанная необходимость, разве что? – Гарри улыбнулся.

– Ваша проницательность широко известна. Понимаете, Мистер Стил, нам не нужно, чтобы Вы прекратили писать потому, что испугались за свою жизнь. Это не решение проблемы. Страх требует постоянной подпитки. Как только Вы подумаете, что прошло много времени, или мы уже забыли, Вы сорветесь и продолжите писать. Кроме того, Вы просто можете оказаться гордым и смелым человеком, презреть опасность. Мы так не работаем.

– Тогда зачем? – Гарри недоумевал, и это его раздражало.

– Для полной картины мира. Посудите сами: Вы нас не знаете, никакого подтверждения своих слов мы не предоставляем, времени подумать не даем, условий не выдвигаем. Разве так угрожают?

– Нет.

– Зато так создают истинную свободу выбора. Вы знаете все последствия. Принимайте решение.

– Вы не можете говорить серьезно. Что мешает мне «согласиться», сохранить память и потом вызвать полицию?

– Ваша совесть, искренность и деловая репутация, конечно. Кроме того, нас нельзя обмануть. – Гости были спокойны, уверены, и не создавали ни малейшего впечатления шутников. Руки Гарри начали постепенно холодеть.

– Мне нужно время подумать.

– Пожалуйста, Вы уделили нам десять минут. Осталось еще пять.

– За это время я должен сделать выбор между уничтожением и молчанием? Кто в здравом уме выберет первое!?

– Достаточное число людей, поверьте. Героическая смерть одних так же важна, как плодотворная жизнь других.

– Это безумие!

– Вы просто не слышите нас, Мистер Стил. Вам мешают профессиональные стереотипы деловых людей. Мы не предлагаем сделки, не продаем и не покупаем. Единственный выбор, который Вы

делаете, это поверить нам, или нет. В своем сердце. И если поверите, то поймете, что факт наличия в мире группы читателей, которая следит за Вашим творчеством и готова предложить любые ресурсы, чтобы его прервать – куда более удивительная и чудесная вещь, чем любые угрозы.

– Другими словами, за оставшиеся минуты я должен осознать свои преступления и раскаяться?

– Совершенно верно.

– Только искренне, по-настоящему.

– Разве можно иначе?

– Кто же судья?

– Здесь только мы с Вами.

– Это просто невозможно! – Спина Гарри покрылась холодным потом.

– Мы тоже не прогнозировали Ваше согласие.

– Тогда к чему эти игры? Убили бы сразу, если такие умные.

– Мы делаем серьезное дело. Вы уникальная личность и заслуживаете право на осознанный выбор. Сейчас творится история. Как известно: «Кто выносит приговор, должен заносить меч». Меньшее, что мы можем сделать, это сказать Вам правду и посмотреть в глаза. – Оба гостя обратились к нему с таким уважением, что Гарри стало не по себе.

Он говорил уже без плана, вопреки желанию прогнать гостей взашей.

– Но дайте же мне больше времени, я не могу за две минуты взять и поменять свою картину мира!

– Можете. Даже сейчас Вы думаете не о том, почему мы к Вам пришли. А лишь о том, как нас переиграть. У Вас осталась минута. Будьте честны с самим собой.

Гарри не находил слов. Он насупился, побледнел и тяжело дышал. Думать получалось только об утекающим секундах. Наконец, он не выдержал.

– Убирайтесь к черту! Я не верю вам. И посмотрим еще, кто кого.

Гости молча поднялись с кресел. Синхронно сделали шляпами старомодный жест прощания, вышли и закрыли за собой дверь.

Гарри посмотрел на часы и хмыкнул. Как быстро летит время, когда о нем не думаешь. Затем в голове возникла странная мысль: «Книги тоже легче писать, не думая о последствиях». Вроде и не поспоришь, но как-то ни с того, ни с сего… Он встряхнулся, поправил галстук и вызвал Джейн. Надо выбрать площадку для анонса нового проекта.

4. «Поворотный момент»

Гейдельберг, ФРГ

Старый особняк на краю города утопал в зелени. Высокий каменный забор защищал аккуратный сад с тропинками для прогулок и размышлений. В доме жил профессор Лист, преподаватель государственного Гейдельбергского Университета и автор исторических монографий. Глубоко уважаемых в академической среде. Профессору было за шестьдесят, но он был крепок, под стать германскому дубу. Носил длинную бороду и курил трубку. В этот ненастный вечер, он работал в своем кабинете при свете настольной лампы. Оконные стекла дрожали на ветру, дождь шептал и барабанил за стенами. Даже работая дома один, профессор носил приличный твидовый костюм. Очки аккуратно сидели на носу, и казалось, что до ночи его ждет лишь История.

Оказалось, что История не просто ждала, но сама позвонила в дверь. Профессор удивленно повел бровями, поправил очки и прислушался. Звонок повторился, ошибки быть не могло. Прислугу он терпел как

неизбежное зло и старался отпускать при первой возможности. Поэтому, мягко ступая в домашних тапках, отправился к двери сам. Звонили во входную дверь. Не у ворот сада, на подъездной дороге, а вот прямо в двух шагах от него. Что за чудеса! Кто-то из слуг забыл запереть калитку? Здраво рассудив, что грабители, коль уж проникли за забор, не стали бы звонить, он распахнул двери и впустил ветер.

На пороге стояли два джентльмена в серых костюмах при шляпах. Было ощущение, что ненастье обходит их стороной. Одежда сухая и гладкая, поза полного спокойствия. Оба приподняли шляпы и старший нарушил молчание.

– Герр Профессор, просим прощения за внезапное вторжение. Позвольте нам зайти и всё объяснить. Мы по вопросу публикации и направления Вашей работы.

Если с публикацией было всё ясно, то «направление» его работы сбивало Листа с толку. Но гости были вежливы, терпеливо стояли на пороге, угрозы от них не ощущалось.

– Что же, проходите, пожалуйста, в гостиную. Можно не разуваться. Могу предложить вам чаю.

– Герр Профессор, это очень любезно с Вашей стороны. – Гости прошли в дом. От них веяло свежестью, но Лист поклялся бы, что на костюмах не было и капли воды! Мужчины повесили шляпы у входа, расстегнули пиджаки и уютно расположились вокруг чайного столика. Их поза и улыбки создавали впечатление, что к профессору зашли два старых друга, которых он не видел много лет.

Через несколько минут он вернулся с чайным подносом и кипятком. Гости сделали себе крепкий черный чай, пригубили его раз, другой, и после долгой паузы продолжили беседу.

– Еще раз приношу наши извинения. Внешние ворота были открыты и мы восприняли это как приглашение. Столь поздний час выбрали для того, чтобы застать Вас дома. Наше предложение требует комфортного диалога. Мое имя Алексей, мой товарищ – Александр, и мы представляем крупный издательский дом. Среди наших спонсоров известные в Германии люди, меценаты. Многие желают оставить свой вклад тайным. Поэтому каждое издание – особый случай, вопрос деликатный. Мы можем позволить себе не беспокоиться о коммерческом успехе, и выбираем очень тщательно. – Гость вновь медленно пригубил чаю, зажмурив глаза.

У Профессора осталось еще много вопросов. Его успокоило, что гости хотя бы пытались развеять туман.

– Полагаю, я должен быть польщен. Скажите, пожалуйста, какие из моих работ вы хотели бы издать?

– В первую очередь, ненаписанные. – Гость смотрел на него так, будто дал исчерпывающий, само собой разумеющийся ответ.

Профессор тоже взял паузу, заварил себе чай с чабрецом, вновь взвесил адекватность происходящего и спросил.

– Уточните, пожалуйста, что вы имеете в виду?

– Герр Профессор, я понимаю, что Вам наш диалог кажется странным. Прошу Вас, немного терпения, и картина сложится. Я отвечу. Но прежде, скажите, Вы любите свою работу?

– Я занимаюсь Историей почти всю жизнь. Миграция, панкультурный диалог, новая европейская идентичность, это мой конёк. Тема востребована, материал живой…

– Разве это слова любви? С нами Вы можете быть откровенны. Вспомните, с чего Вы начинали? О чем мечтали? Какая работа дорога Вашему сердцу? Не издателю, не Университету, а Вам лично.

Профессор запустил пальцы в бороду. Кто бы ни были гости, они задавали вопросы, о которых он старался не думать. Но как часто бывает, незнакомцу легче излить душу. Вся ситуация была столь необычна, что он заговорил, уже не думая о последствиях. Из чистого любопытства, желания чуда и открытия.

– Я… хотел понять смысл Истории. Куда и зачем она идет. Есть ли какой-то основной закон, который мы не замечаем. Категорический императив развития, как у Канта, знаете ли. «Дух германского народа сквозь века». Вот это было время. – Профессор мечтательно улыбался.

– Оно прошло?

– А Вы знаете, как-то одно за другое. Пригласили преподавать, потом заведовать кафедрой, получили гранты от Совета Европы на нужные им темы. И вот, ты уже признанный эксперт по мигрантам. И научный график уже расписан, оплачен…

– Вы ведь понимаете, что я хочу сказать?

– Дорогой Алексей, понимаю: «Следуй за своей мечтой. Иди по зову сердца». Прекрасные, хорошо известные слова, но далекие от реальной жизни. У меня студенты, репутация и долгосрочные контракты. Всё это. – Он обвел глазами обстановку. – Тоже надо заслуживать.

Тишина. Пили чай. По прищуру гостя, Лист понимал, что готовится азартный ответ. Вопреки всей его степенности, было интересно, что прозвучит.

– Герр Профессор, мы предлагаем Вам вернуться к теме Вашего истинного научного интереса. К теме Вашего сердца. Все расходы будут компенсированы и «всё это» Вы более чем заслужите.

– Заманчиво, но я связан обязательствами…

– Университет предоставит Вам бессрочный отпуск с сохранением содержания, а все контрагенты пришлют письма поддержки Вашему смелому выбору.

– Вы не можете такого обещать. – Профессор медленно поставил свою чашку на столик и сплел пальцы узлом.

– Можем. Мы не обещаем, а даем гарантии.

– Один Бог дает гарантии. Как Вы этого добьетесь? – Теперь уже гости по очереди поставили свои чашки с блюдцами на стол. Стало понятно, что разговор перешел в стадию условий.