Пауза

Я кивнула, снова укладываясь на стол. Не хочу на это смотреть, но от крика и запаха паленой кожи закрытые глаза не спасают, к сожалению. Она действительно умна, просто, похоже, доставалось ей в жизни изрядно, вот и прячется за маской дорогой шлюхи, как привыкла. Пожалуй, она мне даже начинала нравиться.

Когда я снова посмотрела на Скримджоя, никого больше вокруг не было: ни Жанетт, ни слуг. Мертвячий эльф сидел, вертя в руке резной бокал с вином, и задумчиво разглядывал меня.

– Что из этого ты подстроил? – тихо спросила я.

– Все.

– Все?! Зачем тебе это было надо-то?!

Он потянулся, вытащил жемчужину из бокала и вложил ее мне в ладонь, а потом, поднявшись из-за стола, принялся прохаживаться за моей спиной взад и вперед.

– Линд и Жанетт – это будет очень смешно. Одетта мучается от чувства вины, посмотрим, как она теперь поступит. Тебе я хотел сделать подарок. Ну а маги – так, за компанию, Кассэл начал меня помаленьку раздражать. Трус. Не люблю. Мой черед спрашивать. Когда ты впервые оказалась в постели с тем, кого ты увидела вместо меня вчера, как это было?

Я усмехнулась зло.

– Никак. Между нами ничего не было.

Он замер на миг где-то позади меня.

– О… Может, поэтому ты чувствуешь так сильно? Да. Ты не смогла получить то, что ты хочешь. Как любопытно. Может быть, дело в этом?

– Я тебя не понимаю.

– Я – очень сильный маг, – терпеливо и спокойно пояснил Скримджой, положив ладони мне на плечи, – и я могу взять все, что мне хочется. Поэтому мне так скучно. Нет… интереса. Поэтому ты меня так развлекаешь. Я – эмпат и могу свести с ума многих женщин, но не тебя. Ты слишком сильно жаждешь кого-то еще. Вот почему, я не отпускаю тебя. Я хочу получить эмоции, которые ты не хочешь мне дать. Потому что они уже принадлежат другому. О…

Смазанное движение, комната крутанулась, будто бы она была дварфийской механической каруселью, и я снова застыла каменным изваянием в руках Скримджоя.

– Боишься меня? – спросил дроу с нездоровым азартом.

Я медленно покачала головой.

– Есть определенный предел, после которого человек уже ничего не боится. Я просто хочу, чтобы это все как-то кончилось. Скажи мне, есть что-то такое в принципе, на что ты не сможешь мне ответить?

– Да, но ты не должна спрашивать, что именно. Это будет попытка сжульничать, и ты можешь погибнуть. Но направление твоих мыслей верное.

Мы вышли из столовой и теперь шли куда-то по коридору, видимо, направляясь к «его» башне.

– Теперь мне ясно. Я умерла от берсовой отравы, – мрачно проговорила я, – и это – бездна. Наказание за все про все.

Дроу покачал головой.

– Бездны нет, как таковой.

– Еще как есть.

– Ты носишь свою бездну в себе, ненаглядная, только и всего. Сама запираешь свою камеру, сама выбираешь себе пытки. Но не переживай. Если тебе нет и полутысячи, это нормально. Глупо, но нормально.

– Сама себе?! – возмутилась я. – Этот с позволения сказать обед…

– Подожди, – Скримджой остановился прямо последи коридора, протянул ладонь и коснулся двумя пальцами моего лба, – вспомни… ну скажем, как я немного поцарапал мага.

– По-ца-ра-пал?!

– Конечно! Он жив и практически здоров. Вспомни, отчего ты так не желала на это смотреть?

– Ты издеваешься. Да кому, кроме таких как ты, может быть приятно смотреть, как другой мучается?

Прохладные пальцы надавили чуть сильнее, и мир вспыхнул цветным фейервеком…

…Я сидела в столовой, вцепившись пальцами в резную ножку бокала. Эт-то еще что?

– Нет, – пробормотал мэтр Кассэл, вжимаясь в спинку кресла, – я боюсь крови. Не нужно. Пожалуйста! Я больше не хочу играть! Не нужно!!

Голос сорвался на визг, но призванные лозы уже растягивали его животом на обеденном столе. Со звоном разбился упавший бокал вина, снова вскрикнула умненькая девушка с глазами лани, невольно закусила губу управляющая замком. Мантия Кассэла испачкалась в красном вине, а на ее рукав пролился соус.

Я кусала губы, не понимая, реально это или нет?

– Смотри, ненаглядная, – улыбнулся мне дроу, – у меня нет ножа, только… А пусть будет этот соус, и все. Мэтр Кассэл, подыграйте мне, сделайте одолжение.

Красный перечный соус полился по белой коже мага, а тот закричал, срываясь на визг, и столько в этом вопле, казалось, было боли, что алые потеки и вправду стали казаться струйками крови. Меня замутило, и я снова отвернулась.

– В чем дело? – полюбопытствовал дроу. – ты же знаешь, что я не причиняю ему вреда. Более того, это все сейчас вообще происходит в твоей голове! Так почему ты отворачиваешься? Посмотри на меня. Ну же! Это твой ум создает для тебя бездну. Он сам дорисовывает боль. Боли – нет. Даже иллюзии боли нет, так зачем отводить глаза?

Столовая рассыпалась, будто кто-то встряхнул калейдоскоп, мигом сменив картинку… Мы стояли в ночном саду под ветвями неизвестных деревьев, с которых облетал розовый цвет. Только вместо дроу передо мной стоял Дэвлин. Ветер трепал выбившиеся из хвоста смоляные пряди, и запутывал в них лепестки цвета вечерней зори. Он смотрел мне в глаза и тепло улыбался, чего на самом деле не делал никогда в жизни. А потом притянул к себе, дотронулся губами до лба, да так и замер.

– Я больше никуда тебя не отпущу, – выдохнул он, – я хочу, чтобы ты была со мной всегда.

Я отпрянула, уставившись ему в лицо – точь в точь. Вот же паскудство…

Тогда Дэвлин снова мягко улыбнулся, таки не разжимая рук.

– Я люблю тебя, Крис. Прости, если мне понадобилось слишком много времени, чтоб это понять.

– Хватит! – рявкнула я, чувствуя, что из глаз потекли непрошенные злые слезы. –Больной ублюдок! Да как ты вообще смеешь?!

– Ты же знаешь, что это иллюзия, – покачал головой призрак, – этого нет, ты прекрасно знаешь, что этого нет, что тогда выводит тебя из равновесия? Ты же сейчас стоишь посреди коридора, а это только то, что ты сама желала бы видеть. Желание… А что если мы скользнем в сторону страха?

Ветер усилился, плеснув мне в лицо целую горсть лепестков, заставив на миг прикрыть глаза. А потом картинка снова сменилась, да так, что я невольно вскрикнула.

Теперь с ветви дерева свешивались цепи, такие же, как в недавней камере, и на сей раз Дэвлин, раздетый по пояс, был пленником.

– Помоги… – выдохнули окровавленные разбитые губы, когда помолодевший Орен Берс размахнулся плетью и с отвратительным влажным шлепком содрал очередную полосу бронзовой кожи.

Я кинулась к нему, но чьи-то пальцы, вцепившееся в мое плечо мертвой хваткой, удержали на месте.

– Крис, – очень медленно и спокойно проговорил Скримджой, – включи, наконец, голову. Этого – нет. Это всего лишь твой страх. Перестань его чувствовать. Сейчас.

Свист рассекаемого кожаным хлыстом воздуха, хлюпающий звук лопнувшей кожи, приглушенный стон, брызги крови.

– Прекрати это немедленно! – потребовала я.

– Так ничего и не происходит. Что прекратить? Ну, подумай сама. Что это за сад? Как ты могла здесь очутиться, а? А Берс, он же мертв. Не придумывай причину, чтобы чувствовать боль. Ну! Давай!

Это не Дэвлин, повторяла я себе, не он. Это морок. Морок, который нарочно принял это обличие, чтобы поиздеваться. Бездна! На смену ужасу пришла обжигающая злоба на того, кто посмел показывать мне подобное.

– Да… – проговорил темный. – Да, вот так, еще…

Сад начал блекнуть, а фигура в цепях оказалась внезапно обычным огородным пугалом. Берс же превратился в воткнутый в землю шест с надетым на него перевернутым кувшином с намалеванными глазами да ухмылкой.

– Неплохо, это все еще неправда, но ты смогла изменить отношение к тому, что видишь. Еще! Злость, это прекрасно.

Я потопала ногой, и земля, поросшая мягкой на вид травой, внезапно оказалась твердой, как камень. Потому что это и есть камень. Мы стоим в коридоре. Сада – нет.

Реальность текла и менялась, будто следуя за сменой моего настроения, в один момент взошло солнце, тут же, впрочем, затянувшееся черными жирными пятнами дыма. Вместо деревьев поднялись останки полуразрушенных домов.

Зараженный Хаосом город.

Центральное дерево засохло, а вместо набитой соломой куклы в цепях висела Клэр. Женщина, которая только что смеялась над тем, как ловко она подстроила смерть Эрика. И упивалась моим полубезумным отчаянием.

Вновь оживший Орен Берс, ни говоря ни слова, с насмешливым поклоном протянул мне свою плеть.

– Что б ты ни сделала! – хохотала безумная некромантка. – Ты никогда его не вернешь! Я забрала его у тебя! О! Ему было так больно! А ведь он так любил жизнь, был таким жадным до удовольствий, торопился жить. Прям как чувствовал, а?

И я ударила ее.

С размаху, с оттяжкой, желая рассечь мышцы до самых костей, желая видеть ее кровь. Еще. И еще. Свист. Вопль. Шлепок. Брызги алого. Вопль. Свист…

…А потом все исчезло, я стояла посреди гостиной Скримджоя и со всех сил колотила его кулаками в грудь. Темный эльф улыбался криво. Скримджой налил в два бокала красного сладкого вина. Я не стала отказываться, бессмысленно тратить силы на демонстративные жесты, я уже говорила, да? Наоборот, жестами показала лить до краев.

– Ну? Что я тебе говорил? Твоя бездна – в твоей голове. И эта женщина в конце… Сдается мне, что ты ободрала бы все мясо с ее костей, дай я тебе больше времени.

– Она заслужила, – мрачно проговорила я, пытаясь пить так, чтобы зубы не стучали о край.

– Чем же?

А и правда, чем же? Она мстила за то, что я участвовала в убийстве ее мужа. Вынужденно, конечно, но разве это оправдание?

– И я заслуживаю того, чтоб быть здесь, среди этих людей и в твоей компании. Ты прав.

Эльф выругался и отобрал у меня бутылку.

– Включи уже голову! Нет связи между тем, что ты «сделала», и тем, что ты здесь! Мы познакомились – меньше двух суток назад. Как и нет причины сочувствовать Кассэлу – он убил множество человек, он тебе – никто. Тебе не с чего даже морщиться, глядя на его кровь.

– Как? – только и спросила я, чувствуя себя больной и измученной.

– Не чувствуй, – фыркнул Скримджой, – это же элементарно!

– Да как?!

Он вздохнул.

– Не можешь сама, ощущай эмоции того, кто не испытывает боли от происходящего. Я же подарил тебе эмпатию. А вообще… Учись освобождать свой разум от всего, пригодится.

Я глубоко вздохнула, опускаясь в кресло.

А ведь в чем-то он определенно прав. Чаще всего переживания мешают. Вот взять вчерашний день, если бы я не заламывала руки полдня, то к ночи у меня хватило бы сил добраться до берсова кабинета, а может, и сейф открыть. Да вообще – продумать, о чем спрашивать дроу. Но вот объективно, что плохого вчера произошло именно со мной? Синяки во время тренировочного боя? Все остальное добавил мой разум, паникуя, и не позволяя сохранять разум или придумать план, да еще и измотав к ночи изрядно.

Даже сегодня в подвале…

Субъективно это было ужасно, да, но сколько вообще человек ежедневно умирает? Я не ужасаюсь, потому что не думаю об этом. В чем разница между караванщиком, которого пытали и убили разбойники на глухой дороге и тем человеком, которого убил Скримджой? Объективно – никакой. Субъективно – труп одного я просто видела, а второго – нет. Более того! Если бы я не ужаснулась, сдержала эмоции, и не стала бы бессмысленно орать на дроу, а вместо того, взвесила бы предоставленный мне выбор – тот второй человек не потерял бы язык.

Самые естественные чувства, считающиеся… добрыми, человечными могут навредить больше, чем расчетливое равнодушие.

Как такое может быть?

– Может. Не говоря уже о том, что такой подход не расстраивает нервную систему, что для мага особенно актуально, – кивнул эльф, и я только тут поняла, что рассуждала вслух, – у тебя гибкий разум, быстро приспосабливается, это полезное качество. Забавно. Кстати, ты бы сегодня вправду выпрыгнула из окна?

– Да, – нехотя протянула я, испытывая уже откровенный стыд за столь бездарную и непродуманную попытку.

А ведь можно было и вообще выпрыгнуть вместе, раскрыть крылья, подняться повыше и потребовать завершить игру. А не согласится, просто удерживать его в воздухе, пока у нас обоих не разожмутся руки, что могло бы сойти за несчастный случай, так как я до последнего пыталась бы удержать его в воздухе.

Вчерне, дыр куча – но чем не набросок плана?

– У тебя был план? – словно прочитал он мои мысли.

– В крайнем случае, хотела улететь.

Он усмехнулся, то ли поверил, то ли не поверил, но больше эту тему не затрагивал.

– Тот, кто учит тебя, как выживать, достоин восхищения, – эльф уселся в кресло и расслабленно откинулся на его спинку.

– Что ты имеешь в виду?

– Сядь, мы все равно пока беседуем.

Я опустилась во второе кресло напротив него и сделала глоток из бокала.

– Твое поведение, – снизошел до ответа дроу, – твоя реакция. Шок, растерянность, а потом ты берешь себя в руки. Значит, подобный поворот событий для тебя не в новинку. Значит, с тобой рядом просто должен быть кто-то, кто позволил тебе привыкнуть к такому, и помочь выжить в процессе. А так обычно поступает учитель. По крайней мере, у нас.

Я задумалась на миг, вспоминая, сколько всего со мной произошло за предыдущий год, и какую роль сыграл в этом всем Дэвлин Купер.

– Ты прав, – кивнула я, и в самом деле неожиданно успокаиваясь, – и если у меня не получится придумать, как мне от тебя избавиться, то он с тобой справится. То есть в самом худшем случае, моя задача-минимум: выжить до тех пор, пока меня не начнут искать и не найдут. А убить ты меня сейчас все равно не можешь.

Эльф звонко и мелодично рассмеялся.

– Браво! – воскликнул он. – Значит, я могу продолжать пробовать тебя на прочность и дальше. Это прекрасно!

– Где находится вход в твой город? – спросила я.

– Далеко отсюда, – махнул рукой Скримджой, – за Хребтом.

– Конкретнее.

– Выходов несколько, – усмехнулся темный эльф, – один ведет к океану, на южном берегу. Потрясающе красивый край, хотя и суровый, по сравнению с вашей Ойкуменой. Вторые врата на отрогах Хребта, а третьи закрыты. Они ведут к одному очень странному месту, оно называется Красный Замок. Магия древних. Кажется, во времена Империи в Ойкумене ее называли техномагией. Что?

Так, подберем челюсть, только бы не выдать себя.

Я знала о Красном Замке очень многое. С недавних пор, после череды странных событий он принадлежал мне. Значит, вот куда вела та запертая дверь в подвале. Именно Красный Замок давал мне возможность использовать телепорт. Что ж, теперь его совершенно точно нельзя показывать Скримджою. Что он может сделать, если узнает, что я владею по сути одной из дверей в его дом? Может, ничего. А может, закончит все игры, вынудит перенестись туда, будет пытать, пока я не передам древнюю крепость ему, а потом убьет. Вполне вероятный вариант. Я в подобном случае бы на его месте поступила именно так.

– Ничего, – пожатие плечами – самый нейтральный жест, – мне интересно все, связанное с техномагией.

– Сталкивалась? – немного удивился дроу.

«Умолчаниями и обобщениями, – посоветовал Лусус, – помнишь, как мы общались с контрразведчиками?»

– У меня, например, есть блуждающий череп, он работает именно на этих принципах, насколько я понимаю.

– Эти артефакты безобидны, но, к сожалению, практически бесполезны.

– У тебя есть, что спросить?

– Да ты вошла во вкус, ненаглядная! Хорошо. Что было самым страшным, что с тобой происходило за всю жизнь?

Он вытащил сигариллу из портсигара и предложил мне тоже угощаться. Я не возражала, сигарилла дает немного времени, чтобы подобрать слова.

– Однажды один демон пытался заглянуть в мое сознание и едва не убил этим. Это не просто пугает, ужас попросту лишает рассудка.

– Да ты умеешь развлекаться! – с веселым изумлением рассмеялся Скримджой. – Так вот почему ты не теряешь разум сейчас: ты уже общалась с демонами! Значит, придется придумать для тебя что-то посильнее… Чтобы пробирало.

– Какими именно заклинаниями ты владеешь? – проигнорировала я высказанную догадку.

– Наконец-то ты начала изучать противника, – кивнул он, выпуская облако вишневого дыма под потолок, – ты не возражаешь, если я расскажу тебе это вечером? Это очень долгий разговор, и думаю, сейчас тебе стоит зайти к Жанетт.

– Хорошо, – кивнула я, поднимаясь, – я обещала ей жемчужину, вылечить этот ожог. Ты расскажешь мне, как ей пользоваться?

– Ты вчера это видела, – пожал плечами дроу, – опускаешь в ванну с водой и ждешь, пока она станет совершенно черной.

– Так вчера это была жемчужина?

– Да, поэтому я о ней и вспомнил вообще.

Скримджой поставил бокал, затушил в пепельнице окурок и тоже поднялся на ноги. Он подошел поближе, а я заметила темно-красные пятна на бежевой ткани кресла. Значит, спина его еще кровоточила.

– Кажется, жемчужина нужна сейчас тебе самому, – проворчала я, снова против воли ощущая сочувствие, и изумляясь собственной бестолковости.

Вот только что решили же не поддаваться эмоциям, а вот поди ж ты! Дура ты, Крис, вот чисто по-женски – дура. Без обид.

– Ты про это? – он повернулся ко мне спиной, снова скинув рубаху и разведя руки в стороны.

Алые полосы на фоне кожи цвета эбенового дерева. Некоторые уже покрылись коркой, а из других все еще сочилась кровь. Я все так же ненавидела его. Просто мой дурацкий характер… И отвратительный металлический, сладковатый запах открытой раны. И он-то вчера вылечил мои ушибы.

А, проклятие! Когда я умру, на могиле будет надпись: «Скончалась от жалости и любопытства». Я боролась с собой еще какое-то время, пока не поняла, что дотрагиваюсь до его спины кончиками пальцев.

– Залечить? – буркнула я, отдернув руку и глядя в сторону.

– Не стоит, – покачал он головой, – это не так неприятно, как тебе кажется. Но разве тебе не хочется припомнить мне вчерашние синяки? Ванну? Подвал? Прыжок с подоконника? Игру за обедом? Хочешь, я дам тебе лозу, и ты добавишь пару своих… отметин?

– Да пошел ты, – отшатнулась я, уже раскаявшись в своем внезапном порыве.

– Давай! Ты же хочешь, – вот и монстр вернулся, – как с той женщиной из твоего морока!

– Да тебе-то это зачем?! – рявкнула я на него, снова не сдержавшись.

Дроу повернулся и протянул мне мягко светящуюся лозу с шипами.

– Доставь мне удовольствие. Сейчас. Или я вечером убью девочку.

Он рассмеялся, наблюдая, как я пытаюсь подобрать слова для подходящего ответа, и снова повернулся ко мне спиной.

– Ты такая забавная. Тобой очень легко манипулировать, но при этом ты не ломаешься. Идеальная игрушка. Давай. Один раз хотя бы.

– Нет.

– Нет?

– Ты сам только что внушал мне, чтобы я не велась на твои провокации.

– Проверим, ненаглядная, как ты усвоила урок? – промурлыкал он, и снова надавил, заставляя меня видеть и ощущать то, чего нет. Чего быть не может, да и не надо…

…Губы были горячими и обветренными, а прикосновения ладоней неторопливыми, и эта неспешность буквально сводила с ума, до того, что сердце пыталось пробить изнутри грудную клетку, а в глазах темнело. Шелковые простыни были прохладными, а прижимающееся тело таким горячим, что чуть не обжигало.

– Дэвлин… – только и могла шептать я. – Дэвлин…

А когда подняла глаза, увидела стоящего возле кровати Скримджоя, и в его ухмылке была неприкрытая издевка…

…Меня бросило в жар, запульсировала болью жилка в виске, и иллюзия схлынула, как и не бывало ее. Осталась только переливающаяся зеленым и фиолетовым лоза в сжатых до бела пальцах, да поглядывающий на меня из-за плеча дроу. Я пришла в дикую ярость и стегнула его: резко, с оттяжкой. За зрелище растерзанных тел в камере, за догонялки и синяки, за то, что не чувствовала к нему ненависти вчера. За жестокие игры и за то, что теперь даже вино не помогало избавиться от вкуса человеческой крови во рту, а перед глазами стояла несбыточно теплая улыбка призрачного Дэвлина Купера.

За все, что я испытала по его вине за последние сутки.

– Ты – чудовище! – орала я на него, не в силах уже остановиться. – С какой стати ты решил, что люди – игрушки?! Садист и психопат! Хватит уже! Хватит! Достаточно! Только посмей еще раз влезть в мою голову! Тварь!

Я ждала, после каждого удара, что он развернется и ударит меня в ответ. Тогда я выхвачу керамбит из ножен на поясе и попробую вогнать его в шею темному эльфу. Пусть лучше это кончится схваткой, пусть даже он меня убьет в конце концов – я просто больше не могла смотреть на дроу. Меня тошнит от него! Ждать, что взбредет ему в голову в следующий момент… Да пусть лучше все кончится, и уже не важно – чем!

Но он только чуть выгнулся, снова разводя руки в стороны, и простонал.

– Как хорошо…

Лоза исчезла прямо в воздухе, выпав из моих пальцев, пока я таращилась на перекатывающиеся под рассеченной кожей твердые мускулы. Мертвячий извращенец. Снова подловил. Эльф обернулся и притянул меня к себе, принимаясь целовать, окончательно вгоняя в ступор. Я подсознательно ждала удара в ответ, но точно не горячих прикосновений и не пряного вкуса корицы и имбиря на губах.

– Все хорошо, – почти прошептал он, гладя ладонью мои волосы, когда так прошло несколько секунд, а может, целая вечность, – это, правда, очень приятно. Я потом тебя научу. Ничего так не заводит, как боль, поверь.

– Отпусти меня, – тихо попросила я, глядя ему в глаза, – если тебе так скучно, хочешь, я познакомлю тебя с Шаггоратом? Или отправлю на другой континент, где живут альфар? Там половина земель искорежена Хаосом, а что на юге – вообще никто не знает, а?

Скримджой только качал головой, мягко улыбаясь.

– Это не так интересно, как играть с тобой, ненаглядная.

Эмпатия, внезапно сработавшая, подсказала мне, что это была, мягко говоря, не вся правда. О как. Да что же ему от меня надо-то?

– Ладно, – тряхнула я челкой, – а не хочешь помериться силами с ангелом? Это для тебя был бы достаточный вызов?

– Я подумаю. Звучит заманчиво. Но сейчас тебе вправду нужно идти. Жанетт сейчас просто необходима жемчужина. Позаботься о ней.

– Почему? – с подозрением поинтересовалась я, делая шаг от него.

– Если бы не блокировала свою эмпатию, ты бы все знала сама. Люди такие эмоциональные. Как ты думаешь, почему мы тут сейчас устроили это маленькое развлечение? – он снова подошел ближе, а за моей спиной уже был дверной косяк. – Потянули время. Чтобы не мешать Линду, ненаглядная. Это было бы очень невежливо.

– Зачем ты так с ней поступил? Я не понимаю…

– Потому что она совершенно права. В замке должна быть только одна Мист-эр-моэрт… Госпожа…

Но я уже не слушала, постаравшись хлопнуть дверью, как можно громче. Кажется, он снова смеялся.