Пауза

13. Трудности перевода

Атмосфера за столом была… неоднозначная. Жанетт, вернувшая честно мне артефакт, выглядела лет на двадцать, посвежев и похорошев, но с трудом сдерживалась при одном взгляде не Линда. Ярость эмпатически так и шла от нее волнами. Я, в качестве эксперимента, попробовала уловить ее и так же сконцентрировать. Получилось. Любопытно, значит, можно использовать и чужие эмоции для подобного… Линд, в свою очередь, не сводил с женщины глаз, явно прикидывая, не повторить ли все еще раз. Одетта держалась королевой и поглядывала на остальных с затаенным превосходством, причину которого знали только мы с дроу. Забавно, кстати, Жанетт за полдня просекла, что от эльфа нужно держаться как можно дальше, а вот умненькая девочка, похоже, в силу возраста предпочитает питать иллюзии.

Леви пытался стать тенью, и лишь когда изредка поглядывал на меня, в его взгляде мелькал вопрос – ну как? Вышло что-нибудь? Кассэл был бледный и еще более нервный, чем обычно, из новых симптомов – перемежающийся тремор правой руки, да нервный тик. Почти готовые пациенты скорбного дома, одним словом. Когда вошел Скримджой, на сей раз в темно-зеленой шелковой рубашке и все тех же кожаных брюках, маги попробовали втянуться в спинки кресел, Жанетт глянула с вызовом, а Одетта изобразила сладкую улыбочку. Она начинала меня слегка бесить, как бесят подчеркнуто благодетельные дамы, увлекающиеся от скуки благотворительностью, и пытающие осчастливить собою весь мир. И только головорез продолжал плавать в собственных мыслях, не выныривая на поверхность. Почти никто не говорил, и только дроу, находящийся в приподнятом настроении, весь вечер рассказывал какие-то истории, которые могли бы показаться забавными человеку с очень черным чувством юмора. Впрочем, ему не удалось испортить мне аппетит.

После ужина я пошла к себе – якобы, лечь спать пораньше, а на самом деле дождаться ночи и побродить по замку, особенно меня интересовали открытые площадки, откуда я могла бы открыть телепорт, комнаты Берса и лаборатория Кассэла. Надеюсь, потом ванна с жемчужиной компенсирует нехватку сна. Меня остановила оранжевая волна гнева возле одной из дверей. Будь я полностью трезва – плюнула бы, да прошла мимо, но теперь меня разобрало любопытство. Да к тому же был повод еще попрактиковаться с вуалью, так что я завернулась в тень и скользнула в приоткрытую дверь.

Женщины ругались.

В Дайсаре я часто была свидетелям дамских стычек, вот только они обычно заключались в обмене хорошо завуалированными оскорблениями. Жанетт и Одетта же слов особо не выбирали.

– Он – мой, – прищурившись, шипела умненькая девушка с глазами лани, – плевать, насколько ты там помолодела из-за этой жемчужины, но ему нужна – я.

– Пф-ф! С чего ты взяла? – фыркнула блондинка, и ее сверкающие от гнева голубые глаза на миг напомнили мне Кейна виконта Дэрэта. – Думаешь, малолетние дурочки в его вкусе?

– Уж точно не потасканные шлюхи, на которых пробы негде ставить!

Так себе оскорбленьице, сейчас они выглядят ровесницами, и, кстати, обе младше меня.

– Что ты сказала? – нехорошо прищурилась старшая из дебоширок, скорее по привычке.

– Что после Линда он на тебя уже и не посмотрит!

Звонкий звук пощечины нарушил наступившую на миг звенящую тишину. Одетта прижала ладонь к лицу, кровь бросилась ей в голову, а гнев перешел в чистую и незамутненную ненависть.

– Он выбрал меня! И я сегодня же попрошу его вышвырнуть тебя отсюда!

Жанетт резко и зло расхохоталась.

– Тебя?! Спятила что ли? – потом она моргнула и ухмыльнулась еще шире. – Ты что переспала с ним?

Одетта вздернула тоненький носик, ничего не отвечая.

– Тогда, маленькая шлюшка, ты точно не по адресу. Иди-ка ты к эльфийке со своими воплями. Берса она уже убила, может, и тебя прирежет. Любитель простых решений. А Скримджой только посмеется, поверь мне.

– Ты…

– Он вытащил ее из подземелья, – с издевкой продолжила блондинка, сложив руки на груди, – делает подарки, носит на руках, а сегодня утром она проснулась в его постели. Так что если ты все сказала, пошла вон из моей комнаты!

– Да чтоб ты провалилась!

Взметнулись желтые юбки, и мы с Жанетт остались одни. Та пожала плечами, опустилась на стул перед красивым трюмо, заполненным косметикой, и уставилась на свое отражение.

– Он нас всех убьет, – равнодушно проговорила женщина, пробегаясь по кончику носа и лбу пуховкой, – наверняка. Но куда мне идти-то? После всего…

В ее пальцах появилась сигарилла, и комната наполнилась сладким дымом.

– Мы все на ужине у чудовища.

Она вздохнула и принялась распускать волосы, больше делать тут было нечего. Но я не успела выйти, дверь скрипнула, и в комнату вошел Линд. Лицо женщины, увидевшей его в отражении зеркала, исказилось почти животным бешенством.

– Ну что? – хрипло проговорил удав. – На чем мы там остановились?

Борьба была яростной и короткой. Выбитый из руки кинжал со звоном упал на пол. Хлесткий звук пощечины и рычание мужчины. Сдавленный вскрик женщины от боли в заломленной за спину руке.

Вы бы не вмешались что ли?

Я забрала все чувства Жанетт, сжала их в искру и со всей силы ударила Линда, но на этот раз перестаралась. Подскочил пульс, безумно заплясало в груди сердце, а из носа потекла струйка крови. Мужчина охнул, согнулся и, матерясь, схватился за висок. Женщина, не церемонясь, со всех сил ударила его коленом, заставив заорать в голос, а потом треснула блюдом, попав, правда, по плечу. Я выбралась из ее комнаты, пока она выталкивала незваного гостя, и сползла по стенке, как только оказалась в коридоре. Н-да. Учиться еще и учиться.

Удав скрючился у стены напротив, и хреново было нам обоим. Только он ругался вслух, а я – про себя.

Отдохнуть хотя бы пару часов, расслабиться, а то от напряжения эмпатии лопнет какой-нибудь сосуд возле острого уха, и все, привет, пишите письма и оставляйте в часовне.

Я сдержала данное себе слово: по стеночке добралась до своей комнат, а там попыталась немного отдышаться, свернувшись на кровати и подтянув колени к подбородку. Холодно. Интересно, из-за чего это?

Но кто б меня в покое оставил?

Одетта тихо постучалась и проскользнула в дверь, не дождавшись внятного ответа. Молодец – девчонка, резвая, дня не прошло, а она, кажется, уже по всему замку успела пошнырять, не то что я.

– Не спишь? – мы все тут как-то постепенно перешли на ты.

Я молча показала ей почти пустую бутылку.

– Можно с тобой поговорить?

– Можно, – любопытно, а с Жанетт она такой вежливой не была.

Девушка присела в кресло, принявшись машинально теребить выбившийся из прически каштановый локон.

– Странный был день, да?

– Пф-ф!

– Игра эта еще… Знаешь, я зашла потом к Скримджою, промыла раны и наложила повязку на плечо.

– Зачем?

– Как это – зачем?

– Ну, он же тебе – вообще никто, и то еще чудовище, чего ты так стараешься?

– Мне кажется, – в голосе зазвенел оттенок превосходства, – что мы нашли общий язык. Он даже предложил мне остаться в замке.

Короткий, выжидательный взгляд в мою сторону из-под длинных густых ресниц – как отреагирую. А никак.

– А ты надолго хочешь здесь задержаться? – осторожно поинтересовалась гостья, не решив, как интерпретировать такую вызывающую индифферентность по поводу столь животрепещущего вопроса.

– Ты даже не представляешь, как я хочу отсюда убраться.

– А ты, оказывается, совсем не плохая. А то, знаешь, Жанетт про тебя такое рассказывала… Похоже, она тебя терпеть не может, наверное ревнует Скримджоя?

И снова этот взгляд – как удар кинжалом в бок исподтишка. Нет бы прямо спросить ведь. Маленькая кусачая собачка, вот на кого она похожа. Из тех, что могут цапнуть за ногу исподтишка.

– Нет, – покачала я головой, – это ответ сразу на все твои вопросы. Я не спала с ним, не имею на него видов, и больше всего на свете хочу покинуть это место.

– Так значит, Жанетт все придумала и… – она изобразила облегчение, но тут я приподнялась на локтях и уставилась ей в лицо.

– Не приплетай сюда Жанетт, ей и так сегодня изрядно досталось. А вообще, знаешь, бежала бы ты отсюда. Попросила у дроу золота, сколько сможешь унести, и сбежала бы. Небольшой домик где-нибудь на побережье, палисадник с розами, белый заборчик…

– Мне от него не деньги нужны.

– М-м-м? А что же тебе нужно?

Она немного помолчала глядя в сторону, то ли придумывала складный ответ, то ли действительно собиралась сказать, что думает. Ничтоже сумняшеся, я оттранслировала ей ощущение покоя и доверия. Поганка я все-таки, на Скримджоя матерюсь за такие проделки, а сама, ни секунды не сомневаясь, поступаю так же. Или права Жанетт, когда говорит, что у нас есть что-то общее, кроме острых ушей?

– Я никогда не встречала никого похожего на него… – не врет ведь, любопытно. – Он… он как с картинки из книги со старинными сказками. Я так ждала чуда от жизни, вопреки всему ждала, никогда не теряла надежду, и вот встретила его.

– Тогда ты не по адресу.

– А?

– Разговоры о чудесах в жизни – это не ко мне.

Она протянула ладонь и внезапно потрепала меня по руке.

– Ничего, у тебя еще тоже все будет хорошо, вот увидишь.

Это прозвучало откровенно фальшиво, поэтому я пожала плечами, решив не отвечать.

– Но у нас с тобой не будет проблем? Из-за него? – допытывалась Одетта.

– Только по отдельности. У меня из-за него уже проблем выше крыши, а если ты не сбежишь, то и у тебя будет не меньше.

– А я все-таки рискну, – проговорила она уже от двери.

Кто я такая, чтоб отговаривать другого человека, который мне не слишком нравится, от самоубийственной глупости, а?

Дроу явился через час, посмотрел на меня, все еще не пришедшую в себя после попытки вырубить Линда эмпатией, хмыкнул, подхватил на руки, как мешок с овощами, и куда-то потащил. Так просто, безо всяких объяснений. Я не возражала, мне было наплевать, поэтому внезапное погружение в ванну, полную ледяной воды, заставило меня мгновенно очухаться. Я закричала и пробкой выскочила на поверхность, уставившись на смеющегося Скримджоя дикими глазами.

С мокрой одежды на пол мгновенно натекла лужа воды. Я скинула вещи и завернулась в длинное пушистое полотенце.

– Идем, – велел эльф, – и, учти, мне придется тебя связать, чтобы ты ничего не выкинула глупого.

С меня слетели остатки дремы, и я невольно попятилась, чувствуя, как снова к горлу подступает комок. Страх. Страх того, как именно мне сейчас предстоит умереть. Но он же сказал, что не хочет меня убивать… Что-то изменилось? Теперь его развлекает Одетта, причем, добровольно, и я больше не нужна?

– Никуда я с тобой не пойду.

Янтарные глаза как всегда смеялись.

– Ты что, намерена поселиться в моей ванной, ненаглядная? Пойдем. Ты должна это увидеть.

Я обреченно побрела следом за ним, потому что противопоставить ему сейчас мне было абсолютно нечего.

Гостиная оказалась погруженной в абсолютный мрак, но у меня волосы на голове встали дыбом, потому что там, в темноте кто-то был. Взметнувшиеся лозы скрутили меня по рукам и ногам, мягко протащили по комнате и снова усадили в кресло. А, похоже, правильное было первое ощущение еще там, в камере: съедят, как пить дать. И костей не оставят.

Темный эльф что-то наколдовал, и комната озарилась призрачным фиолетовым цветом. Посреди комнаты лицом ко мне на точно таких же лозах висело обнаженное женское тело. Разумеется, я узнала ее, не смотря на спутанные волосы, падающие на лицо. Отреагировав на свет, женщина подняла голову, но глаза ее были мутными, будто бы она была чем-то одурманена.

– Жанетт… – позвала я, но она никак не отреагировала.

– Помолчи, ненаглядная, – проговорил дроу, раскладывая на столе какие-то жуткие остро заточенные приспособления. Что-то было похоже не ножи, что-то на крючья, что-то на щипцы, а некоторые предметы вообще не идентифицировались. Меня передернуло от отвращения.

– Кристина, я хочу показать тебе кое-что интересное. Ритуал темных эльфов, обращение к Лосс. Никто до сих пор из увидевших его не-дроу не остался в живых. Я понимаю, насколько ты любопытная должна быть в этом возрасте, так что вот тебе небольшой подарок. Посмотришь, как это на самом деле и сравнишь с той, с позволения сказать, книгой. Но есть условие. Ты должна молчать. Пойдет ритуал не так, и мы оба можем пострадать.

– Ты убьешь ее? – дрожащим голосом спросила я.

Скримджой покачал головой.

– Нет. Жрицами Лосс, приносящими ей в жертву жизни могут быть только женщины. Я бы оскорбил богиню, если бы убил. Но боль и страх она примет с аппетитом.

– Не нужно, пожалуйста… Жанетт и так сегодня досталось, ты же знаешь, что…

Эльф досадливо махнул рукой, и лоза плотно закрутилась вокруг моей головы, затыкая мне рот наподобие кляпа.

Я не буду описывать, что мне пришлось увидеть. Расскажу только общую суть, которую я смогла уловить. Любые ритуалы Лосс всегда имеют несколько обязательных составляющих. Во-первых, это жрец, вернее, жрица – Лосс-Маарг. Почему Скримджой, мужчина, взялся за это, я вначале не поняла. Во-вторых, обязательно есть жертва или жертвы – Зэр-зоран: те, кто будут испытывать страдания для удовольствия богини. Первым делом жрец обращается к богине. Я не поняла ни слова, потому что говорил Скримджой на языке дроу, но имя Мировой Паучихи в его речи мелькало постоянно, хотя временами он, казалось, обращался к разложенным на столе предметам.

Второй этап – череда изощреннейших пыток, причем в ход идут и металл, и магия, и эмпатия, и обычные слова. Главное правило тут: нельзя калечить жертву. Загнать иглу под ноготь – допустимо, а вырвать ноготь – нет. Вообще, чем меньше видимых повреждений получит жертва – тем лучше. Но все же кровь должна течь, собираясь в специальное блюдо – Арб-раз, поставленное под ноги. При этом эмпатически жрец забирает все эмоции жертвы и передает их Лосс, после чего богиня, найдя новый канал с едой, присасывается к нему, налаживая посредством этого связь со жрецом. Так дроу и получают доступ к магии Дома Боли. Я зажмуривалась, мечтая о затычках для ушей.

Жрица в конце ритуала может и убить жертву, но Скримджой этого не сделал.

Я видела, как за Хребтом сжигают за живо людей, видела, как Эрик Бреннон грязными примитивными методами вытаскивает из человека информацию. Но ничто из этого не шло в сравнение с этим ритуалом. Он был неспешен, продуман, отточен до мелочей, и от того отвратителен настолько, что меня трясло, как лист на сильном ветру. Как найти тут время на внятный план? Если большую часть времени я вообще думать не в состоянии.

Когда я думала, что все кончилось, и перепачканный в чужой крови эльф принялся бросать ножи, крюки и иглы в глубокую серебряную емкость, наподобие супницы, наполненную водой, неожиданно засветился потолок.

Скримджой криво усмехнулся и опустился на одно колено: из разверзшейся в никуда фиолетовой бездны спускался огромный паук. Кажется, он был размером с комнату.

– КАК СМЕЛ МУЖЧИНА ОБРАТИТЬСЯ КО МНЕ?! – загремело в комнате так, что в окнах повылетали стекла. – ТОЛЬКО ТРОЕ… АРГМ… ОУ. ЭТО ТЫ.

Паук вспыхнул нестерпимо ярко и обратился потрясающе красивой женщиной-дроу. Она была одета в нечто, напоминающее наряд Скримджоя в первый вечер: много блестящих кожаных ремешков и серебряных заклепок.

– Я УЖ ДУМАЛА, ТЫ СГНИЕШЬ В ЭТОЙ ТЮРЬМЕ.

Скримджой поднялся и развел руки в стороны.

– Ну, извини, мне пока рановато к тебе в гости.

– СКОЛЬКО ВЕКОВ УЖЕ ОДНА И ТА ЖЕ ПЕСНЯ, – проворчало воплощение богини, усаживаясь в кресло, – ЧЕГО ХОТЕЛ?

– Поздороваться, – снова улыбнулся эльф, – и убедиться, что ты меня еще слышишь.

– СЛЫШУ-СЛЫШУ, КУДА ОТ ТЕБЯ ДЕНЕШЬСЯ. ДАВАЙ РАССКАЗЫВАЙ, КАК СМОГ ВЫБРАТЬСЯ.

– Ладно, – согласился дроу, – с чего начать? С того, как твоя жрица сдала меня людям?

– НЕ-Е-ЕТ, – коротко хохотнуло воплощение Лосс, – ЭТО Я ЕЙ ВЕЛЕЛА. ДОСТАЛ ТЫ МЕНЯ В ТОТ РАЗ СВОЕЙ ДЕРЗОСТЬЮ.

– Вот спасибо! – фыркнул Скримджой и принялся рассказывать историю с момента нашей встречи.

Лосс кивала, растянувшись в кресле, лениво потягивала вино, по ходу рассказа.

– НУ И ГДЕ ЭТОТ ТВОЙ ТРОФЕЙ? ПОКАЗАЛ БЫ УЖЕ.

Дроу молча указал на меня, кажется, ему отчего-то стало сложно продолжать беседу.

Горящие алым глаза уставились на меня, впервые заметив. Призрачное воплощение богини наклонило голову на бок, встало и подошло поближе, нависнув надо мной.

– ЧУДЕСНО. И ЧТО ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ ДЕЛАТЬ С НЕЙ?

– Пока не знаю.

– НЕ ЗНАЕШЬ… – повторила она и вмиг потеряла ко мне интерес.– ЛАДНО, МНЕ ПОРА. А ТЫ, ВНУЧЕК, ИМЕЙ В ВИДУ: БУДЕШЬ С НЕЙ ИГРАТЬ, Я ТЕБЯ ЗАЩИЩАТЬ НЕ СТАНУ.

– В каком смысле?

Тело Лосс стало прозрачным, тая в воздухе.

– ПРИМЕТА ПЛОХАЯ. ТУТ НЕДАВНО НАГРАДУ ЗА ЕЕ ГОЛОВУ ОБЪЯВИЛА ХЭЛЬ, И ТЕПЕРЬ У НЕСУЩЕЙ СМЕРТЬ ТАКИЕ ПРОБЛЕМЫ… И НЕ ВЗДУМАЙ ПРИНОСИТЬ ЕЕ МНЕ В ЖЕРТВУ – ОБИЖУСЬ ПОНАСТОЯЩЕМУ. У НЕЕ УЖЕ ЕСТЬ ХОЗЯЕВА, КОТОРЫЕ НЕ ЛЮБЯТ, КОГДА ЛОМАЮТ ИХ ИГРУШЕЧНЫХ СОЛДАТИКОВ.

– Я тебя понял, – кивнул темный эльф.

– ТОГДА СЧАСТЛИВО, И БЕРЕГИ СЕБЯ.

– Люблю тебя, Мать моей Матери.

Он снова опустился на одно колено, и через минуту мы снова остались втроем. Лоза растаяла, освобождая меня. Первым делом я подбежала к упавшей на ковер Жанетт. Пульс был, уже хорошо. Я попыталась приподнять ее, закинуть руку на плечо и как-нибудь дотащить до ванны.

– Оставь, – устало проговорил дроу, – что ты хочешь сделать?

– Ей нужна жемчужина, – мне хотелось засунуть женщину в целебную ванну, потом забраться с головой под одеяло и пытаться уснуть, пока не получится, – то, что ты с ней сделал…

Он махнул рукой, не желая спорить, поднял бесчувственное тело на руки и прямо так двинулся к ее комнатам. Я шла следом, и мы оба молчали, а попадающиеся по дороге люди делали вид, что нас не замечают. Наконец, Жаннет оказалась в целебной черной воде в собственной комнате и немного пришла в себя.

– Что случилось? – спросила она, недоуменно переводя все еще мутный взгляд с меня на темного и обратно.

– Ты перебрала с наркотиками, – чуть раздраженно бросил дроу, – графиня любезно поделилась с тобой жемчужиной.

– А паук?.. – она увидела выражение лица эльфа и осеклась.

– Очень советую отлежаться пару дней, – бросил Скримджой уже через плечо, – Крис, идем.

– Отдыхай, – я взяла ее за руку и сжала пальцы, – это просто были кошмары. Все будет хорошо, вот увидишь. Отлежишься, и все будет хорошо.

– Спасибо, – она ответила на пожатие, – мне и правда нужно отдохнуть, я чувствую себя ужасно.

– Спокойной ночи.

– И тебе.

Я вышла с громко бьющимся сердцем и прикрыла дверь. Лучше пусть думает, что ей все показалось. Так ей же самой будет проще. Правда, колокольчик она мне теперь сегодня не достанет. Досадно.

Мы с дроу вернулись к нему в комнату, теперь я до сведенных скул жаждала остаться с ним наедине. Мне было ему, что сказать.

У себя Скримджой сразу же упал на кровать, натянув на себя одеяло. Он выглядел уставшим и измученным. Я постояла рядом проговаривая про себя еще раз наш предстоящий диалог, но эльф никак на мое присутствие не реагировал. Его начало трясти, как в лихорадке.

– Эй, – позвала я неуверенно, все еще изображая статую в центре комнаты, – что с тобой?

– Перенапрягся, – проговорил дроу сквозь лязгающие зубы, – широкий канал, долго держал, мало одной жертвы.

– Ты умирать не собираешься, я надеюсь? – занервничала я. – Мы связаны твоей дурацкой магией, помнишь?

– Мне нужно просто согреться. Тогда все будет хорошо.

Вот и что теперь делать? Стоять и ждать, что будет дальше? Я со всеми заготовленными гневно-обличительными речами почувствовала себя донельзя глупо, наблюдая, как стремительно сереют его губы.

– Воду в ванне нагреть? – неуверенно предложила я, так и не решив: помочь или уйти и хлопнуть дверью – вдруг да вправду помрет?

– Долго.

– А жемчужина?

– Я не ранен и не болен, – на тыльной стороне ладони натянулись чуть не до скрипа вены, казалось, еще немного и они прорвут кожу.

А не умру ли я вместе с ним из-за дурацкой игры? Хороший вопрос, своевременный. И что-то не хочется мне узнавать ответ. Так что я все-таки подошла и посмотрела на него поближе. Янтарные глаза стали тусклыми, будто затянутыми бледной полупрозрачной пленкой, кожа посерела, и на ней выступили мелкие бисеринки пота. Проступившие жилы почернели, и его все сильнее колотила лихорадка.