Пестрая бабочка

  Сказка для лучшей подруги. По модулю

  В море уйдет мое сердце, как будто кораблик,

  В поисках красного перца, и, может быть, золота.

  Там я смогу, наконец, от зимы отогреться,

  Бабочкой быть перестать, на булавку наколотой.

  (с) Канцлер

«<…> Из девяносто семи человек (члены магистрата, охрана, подсобные рабочие), спускавшихся в курган <…>, после длительного ментального влияния от известного артефакта в живых осталось девятнадцать человек, включая меня. Ни у кого из уцелевших не обнаружено ни искажений в психике, ни физических изменений, ни признаков шокового состояния. Более того, после выхода из кургана наблюдается подъем сил и слабая эйфория.

Рекомендую провести обследование выживших для определения причины.

<…>»

Из отчета об экспедиции мэтра С. Геллера в Совете магов.

«<…> В результате обследования на основе рабочего материала (кровь) был выявлен новый признак, общий для всех выживших. В результате существа с положительной реакцией на проверку данного признака имеют следующие сходные черты:

Физиология – потребность в адреналине, при получении которого происходит ускорение обмена веществ, что приводит к повышению силы, ловкости, и прочих характеристик.

Психика – устойчивость к внушениям, склонность к риску, изредка признаки асоциального поведения, а также они гораздо хуже поддаются контролю.

Магия – больше средней устойчивость к разрушающим разум типам магии и излучения (включая Хаос).

<…>

Предлагаю выявлять данный признак и негласно позволять имеющим его людям осторожно разведывать заброшенные территории и объекты, как наиболее устойчивым.

<…>»

Приписка:

«Ввиду смерти С. Г. в процессе экспериментов предлагаю назвать данный фактор фактором Геллера. Мэтр Юстариус, Архимаг.»

Приписка:

«Категорически возражаю против самой возможности допуска людей с фактором Геллера для даже неформального исследования запрещенных мест. Полковник К. Б.»

Приписка:

«Я посмотрю, как он остановит этих <цензура> авантюристов. Что-то раньше у него это как-то не получалось». Резюме мэтра Юстариуса, Архимага.

<Ехидная карикатура на полковника К. Б.>

Из отчета об обследовании выживших в экспедиции мэтра С. Геллера.

  Дай-Пивка

– По-моему, ты опаздываешь, – Леонард сделал последнюю попытку разбудить меня.

  Я продолжала плавать в осколках сна, зыбких как вечерние сумерки. Пуховые легкие одеяла так тепло и уютно льнули к телу, будто подначивали: не вылезай ни при каких обстоятельствах! Так уж вышло, что вручение дипломов мы праздновали вместе и вот уже, кажется, дня три. Я заканчивала Академию магии, а он – Королевскую военную. Пока мой разум затуманивало игристое вино и некоторое злорадство, что я увела-таки парня из-под носа своей сокурсницы Тайи, графини Шатт, все шло хорошо. Но постепенно из немного сумасбродного любовника парень превращался в форменного зануду.

– Куда? – поинтересовалась я, открывая один глаз. – Куда я опаздываю?

  Леонард откинул длинную золотистую челку со лба и улыбнулся. Нет, решительно не понимаю, с чего именно такой тип парней действует на меня, как магнит на железную стружку. Сын герцога, виконт Леонард Селеретто, красавчик – и что? На поверку уже сейчас ко мне пришла скука, придав утру привкус разочарования, горьковатого, как плохо сваренный кофе.

– У тебя сегодня распределение, а ты так и не забрала диплом из канцелярии… – начал виконт и красавчик, а я уже, вскочив с кровати, заметалась по комнате, разыскивая одежду.

  Конечно! Кто вообще может задумываться о каком-то распределении на практику, когда вокруг звучит музыка, порхают пары и переливаются мягким светом под двумя полными лунами золотистые волшебные фонари, а на ухо тебе шепчет что-то малоприличное красивый парень? Хотя стоп. Оно должно же было быть завтра? Или у меня просто вылетел из памяти целый день? Доведут меня когда-нибудь эти пирушки, однозначно. Или в фонтане утону, или дом какой-нибудь спалю и угожу за решетку. А. Да что уж там…

  Прислуга, надо сказать, у виконта вышколена на славу, мои вещи уже были в руках у стоящей горничной, расшитые серебряными нитями зеленые туфли вычищены, и даже новая пара шелковых чулок присутствовала. Женщина сохраняла каменное выражение на продолговатом скуластом лице даже тогда, когда я принялась сама одеваться, заявив, что сделаю это быстрее. Однако, эмпатически ее неодобрение затопило всю комнату, будто болотной водой. Да-да, столичная молодежь сейчас именно такая, а если незамужняя дворянка проводит ночи с любовником, так это ее личное дело. Любопытно, кстати, что сама женщина не обладала ни молодостью, ни красотой, а ее закрытое голубое платье с передником кричало о совершенной асексуальности владелицы. Разве знатный и богатый парень не должен окружать себя эдакими сладенькими блондинками с третьим размером?

Ладно, забыли, полагаю, это я просто слишком легкомысленна.

  Вот тут Леонард растерялся окончательно.

– А когда ты вернешься? – спросил он.

– Куда? – вознегодовала я, пытаясь как-то пригладить непослушную медную гриву. – У меня сегодня распределение! Откуда я знаю, в какой конец Дайса меня отправят?

– Но я же договорюсь… Ну то есть, отец … Ты останешься тут… – учитывая, что дело происходило в спальне, это прозвучало настолько двусмысленно, что он осекся. – Ну, со мной. В столице!

  Я попыталась посмотреть на него долгим печальным взглядом, как это в совершенстве проделывала моя старшая сестрица, но это оказалось слишком сложно в такой спешке. Кроме того, ее глаза карие, миндалевидные, с эдакой загадочной эльфийской искоркой, а у меня серые и вполне человеческие, а значит, куда менее выразительные. В общем, эффект был не тот. Вот как объяснить, что бежать мне из этой столицы надо, куда угодно, только подальше отсюда? Из-под опеки матушки, родственников, Академии и прочих доброжелателей. Душно мне здесь. Тесно и скучно. Я постаралась ответить максимально дипломатично.

– Думаю, куратор уже все решил, он, кажется, накануне с моим отцом разговаривал.

– Подожди! – Леонард забегал по комнате, пытаясь поймать меня, как ребенок пеструю бабочку. – А как мы сможем встречаться, если ты будешь в какой-то глуши! Каждый день через телепорт мотаться?

  «Ага, для тебя все за пределами столицы или курорты или глушь», – хмыкнул внутренний голос, тоже, видимо, только проснувшийся.

– За мое отвратительное поведение мне обещали деревню без телепорта, – пошутила я, закалывая, наконец, волосы сверкающей безделушкой в виде изумрудного цветка на затылке перед массивным зеркалом в серебряной оправе. Горничная наконец-то соизволила нас оставить наедине.

– Но ты хотя бы будешь приезжать?

Откуда же мне знать? Уехать сейчас – единственный шанс сделать в жизни хоть что-то самостоятельно. Не смогу сейчас – не смогу никогда.

– Ну да, через полгодика, наверное, начну в столицу выбираться, – пошутила я.

– Что?!

  Виконт, наконец, схватил меня за плечи, посмотрел, как трепыхаются крылышки и сделал одновременно: мужественное лицо и невероятно серьезное для человека его образа жизни предложение:

– Кристина. Если действительно тебе придется отправляться куда-то… Хочешь, я поеду с тобой?

  «Эй, о чем это он?»

Я оцепенела. Приятное приключение, это одно, но в повседневной жизни хлопот он доставит немало. Хотя, стоп. Красивый жест? Он что действительно успел договориться с куратором и теперь просто ничем не рискует? М-да, кажется, за меня меня женили.

– Леонард, давай поступим по-другому, – мягко попыталась я высвободиться из его рук, – я пока поеду, а ты посидишь, подумаешь хорошенько, нужно ли тебе что-то… ну еще что-то?

– Нужно!

  Впрочем, ум подсказывал мне, что у ребенка просто каприз – захотелось вот такую игрушку. Почему-то женщины взрослеют раньше. А многие парни не взрослеют вообще.

– Лео. Ты не торопись, мужчины должны принимать взвешенные решения. Разумные.

  Он добавил своей физиономии еще мужественности, даже с неким намеком на печальную суровость. О как. Тревожный звоночек.

– Я знаю, чего хочу.

  «Ну-ну».

  Он слегка понизил голос:

– У меня «там» – все.

– Что?! Ты бросил Тайю? – нет-нет-нет, теперь она точно подошлет ко мне убийц, после всей нашей с ней… дружбы. Я думала, она просто приревнует немного, ну закатит скандал, а потом они помирятся, как только у Лео энтильское из головы выветрится. Подобный поворот в мои планы совершенно не входил. Приятное приключение и щелчок по носу ледяной графине – да, серьезный роман – однозначно нет.

– Ты гораздо… – он поискал слово. – Перспективнее.

  «Прелестно! Будто скаковую лошадь выбирает».

  Я мягко сняла с плеч сильные руки с аккуратным маникюром.

– Ладно, я полетела, поговорим позже. Иначе опоздаю окончательно, и куратор вправду пошлет меня на границу с орками. За неуважение. И так сказать, в назидание будущим выпускникам.

  Виконт позвонил в серебряный колокольчик, вызывая слугу, чтобы запрячь для меня карету, но я, отнекиваясь, взгромоздилась в дамское седло своей Мухи и позволила ей немного размяться. Муха, тонконогая кобыла золотистой масти с черной гривой, резво перебирала ногами. Мимо промелькнул благоухающий розами герцогский парк, потом цветными пятнами пролетели по бокам коттеджи, домики и виллы, и наконец, центральная часть города – дворцового вида здания светлых пастельных тонов, большие магазины со сверкающими на солнце витринами, мощеная желтым камнем площадь телепортистов с изящным мраморным фонтаном посередине… Дайсар вообще – потрясающе красивый город.

  Почему я столь позорно бежала?

  Потому что дело было даже не в Леонарде или каких-то принципах, не позволявших мне выйти замуж. И конечно ни в какой-нибудь «любви», в которую я не верила лет с двенадцати. Мне нравилось быть легкомысленной. Нравилось не задумываться о завтрашнем дне. И эгоистичная жажда пожить «для себя» привлекала меня куда больше, чем кольцо на пальце и статус замужней дамы.

Хотя немного вру. Не только это. Мне хотелось сделать что-то самой. Пока это «что-то» было для меня весьма абстрактным и должно было начаться само собой с обязательного отъезда из столицы.

«Приключения, – подсказал внутренний голос со вздохом, – не хочешь пойти проверить кровь на фактор Геллера?»

Я отмахнулась.

В любом случае, парней, заинтересовавших бы меня настолько, чтобы задуматься о замужестве, я еще не встречала. В более взрослых же мужчинах мне остро не хватало, как бы это выразиться попонятнее? тела и дури. Так вот. Простите за некоторый сумбур, его в моей голове на тот момент было предостаточно.

Виновником же всей сложившейся с Лео ситуации стал некто, маэстро Филличио. Непонятно? Сейчас объясню. Месяц назад на подмостках королевского театра прогремела, прогрохотала! его новая, мертвяки ее задери, пьеса – «Граф Эжен». Суть была незамысловата, как в любовном романе, которые листает от скуки моя старшая сестрица. Короче, жил был парень, красивый, молодой, богатый и было все у него хорошо, пока он не встретил одну дамочку, излишне возвышенного характера. Граф влюбился не на шутку и оставшийся час красиво страдал под аплодисменты публики. Типа, любовь, это главное, если выстрадаешь и добьешься ту единственную – будет тебе блаженство по гроб жизни. И это было еще терпимо. Но актер, игравший главную роль, на беду оказался талантлив, поэтому внезапно страдание стало модным. Клясться в любви, убеждать себя, что это – то самое счастье! Леонард не единственный, кто повелся на моду. Половина моих друзей от веселья по ресторациям и фривольных песенок перешли к ахам и вздохам при луне. Девицы в основном, млели, я – бесилась. Ну, ничего, это только до следующей громкой премьеры, долго мода у нас не задерживается.

  До Академии я добралась в рекордные сроки, опоздав всего минут на пять из-за небольшого затора на Золотой улице – две купеческие повозки зацепились. Спасибо, отец втихаря загородом научил меня ездить верхом, в карете я бы проторчала там еще добрых полчаса, тихо сходя с ума от ярости из-за нелепой задержки. А так – нормально, да и мое дамское седло уже не бросалось в глаза, как лет двадцать назад. Эмансипация постепенно наступала на наш мир. Одно то, что я смогла стать магом – уже говорило о многом. С другой стороны, сигариллы у женщины – все еще были вызовом обществу. Экстравагантностью, граничащей с бунтарством. Да и боги с ними, с этими нравами.

  Академия магии – одна из достопримечательностей Дайсара: точеные белые колонны из мрамора, ажурные башенки, лепнина на стенах, узкие зарешеченные окошечки. Над центральным входом висели огромные старинные часы в оправе из белого серебра. С занятий и на занятия учеников гонял именно их звонкий бой. Я кивнула им как старому знакомому, спрыгивая с Мухи. Подбежавший растрепанный конюх в старом коричневом камзоле подхватил вожжи и мелкую монетку с поразительной ловкостью и повел мою красавицу куда-то в сторону. Меня же ноги несли верх по белоснежной лестнице. Перед тем как нырнуть в высоченные открытые ворота, я, улучив момент, успела потереть нос у бронзовой статуи грифона – на удачу. Благодаря студенческой традиции нос статуи сверкал, за сотни лет отполированный ладонями тысяч учеников. Только теперь, записывая все это, я могу понять всю иронию того, какую удачу принес мне крылатый охранник.

  В кабинет куратора я почти влетела, путаясь в подоле шелкового темно-изумрудного платья.

  Мэтр Ольсин, мужчина лет пятидесяти на вид с аккуратно постриженной бородой и небольшим шрамом на брови, сидел за письменным столом спиной к окну и что-то читал.

– Мэтр… – я изобразила стук по дверному косяку.

– Добрый день, молодая леди, – на меня уставились чуть прищуренные и совершенно молодые васильковые глаза, – вижу пунктуальности мы вас так и не научили.

  Впрочем, он не сердился. Он говорил, что на меня сердиться невозможно, что это все от избытка энергии, эльфийской крови, и что я еще успею повзрослеть. В конце концов, он когда-то дружил с обоими моими дедушками, даже в то время, когда их связывала только вендетта родов. Возможно, будь он менее мудр и, чего там скрывать? хитер, кого-то из моих родителей могло просто не появиться на свет. А как следствие, и меня. Я испытывала некую сентиментальную благодарность и старалась относиться к его словам и указаниям по возможности внимательно.

  Поэтому, изобразив на лице раскаяние, я аккуратно примостилась на удобном мягком кресле с обивкой из синего бархата – для посетителей, с другой стороны от широкого заваленного бумагами стола черного дерева.

– Добрый день, мэтр.

  Он еще раз просмотрел пару листов и протянул их мне, чуть наклонив голову, так что прядь седых волос упала на его щеку. Он машинально убрал ее за ухо, совершенно привычным и домашним жестом. Именно эту прядь мэтр Ольсин принимался накручивать на палец, когда они в гостиной с папенькой выпивале по паре бокалов у камина и переходили к философским разговорам. И именно ее пытался выдрать из головы, после десятого, когда беседа превращалась в яростный спор двух темпераментных подвыпивших мужчин. Он часто бывал у нас, я уже говорила? Почти член семьи.

– Диплом, Кристина. Иначе, боюсь, ты могла бы его забыть.

Тонкий лист гербовой бумаги говорил любому желающему, что я могу что-то такое нахимичить, поэтому ко мне следует обращаться – мэтресса, а со мной – максимально почтительно. Во избежание, так сказать.

– Давай посмотрим. Школа огня – пройден средний курс, Школа контроля разума – тоже средний, Школа информации – все то же самое. Алхимия – средний, плюс, много дополнительных занятий. Хочешь специализироваться на алхимии?

– Пока не решила, – я улыбнулась и неопределенно пожала плечами.

– Может, хотела бы остаться в лаборатории при Академии?

  Я покачала головой.

– Хотелось бы попробовать что-то новое.

  Пожилой маг пристально сверлил меня взглядом васильковых глаз. Я старалась по возможности переиграть его в гляделки. Кстати, во время обучения у меня это отлично получалось. Считается, что взгляд мага передает его силу, и кто первый отведет глаза, тот как бы проигрывает первый раунд дуэли. Но есть одна хитрость. Если играть в гляделки с особью мужского пола – не нужно пытаться подавить его, не нужно напирать, наоборот нужно распахнуть глаза пошире, смотреть очень открыто и хлопать ресницами. Вот она я, что-то хотел спросить? Те, кто постарше – бросают это занятие, как неконструктивное, и неподобающее, кто помоложе – начинают через некоторое время прилагать все усилия, чтоб не разулыбаться. Потому что опять же неконструктивно. В большинстве случаев, это исчерпывает конфликт или желание почитать нотации.

– Но разве… гмм… твоя личная жизнь не сосредоточена в Дайсаре?

  Что ж, он один из немногих, кто имел право задавать мне такие вопросы. Я, машинально копируя его жест, начала теребить выбившийся из-за уха медный локон и вздохнула.

– Моя личная жизнь требует убраться подальше отсюда.

– Что за выражения, Крис, – вздохнул он неодобрительно.

  Я пожала плечами, не желая извиняться.

– А как же твой друг?

– А у нас вышло недопонимание.

– Да? Мне показалось, что он настроен весьма серьезно, – иронично поднял бровь мой куратор.

– Слишком серьезно, – вздохнула я.

– О да. Его отец прислал ко мне своего секретаря, ты в курсе?

– Простите, это не должно было повернуться… так.

– А как? – с любопытством уставился на меня куратор. – Чего ты ожидала? Ты можешь совершенно не походить на графиню, но ты все равно – квартеронка, эльф на четверть. Нравиться противоположному полу для тебя – естественное состояние. Ты не могла предположить, чем закончится эта интрижка с виконтом?

– Не воспитывайте меня, – попросила я, не зная, что возразить, – лучше скажите, что делать?

Он вздохнул и подпер щеку рукой и стал задумчив, как будто на кафедре читал лекцию.

– Знаешь, у меня был друг, он изучал, зачем такой признак, как гламоур нужен эльфам и поему он передается даже полукровкам, – неожиданно хитро усмехнулся куратор, – и он сделал вывод: из-за экспансивности эльфийской цивилизации. Они сами хрупче тех же орков, например, но даже если вторжение эльфийского авангарда в мир проваливается, эльфиек не убивают как раз из-за этой сверхъестественной привлекательности. А потом новоявленные жены и наложницы становятся матерями. Полуэльф – это ловушка замедленного действия, потому что основные эльфийские гены проявятся как раз через поколение, понимаешь? И через какие-то сорок или пятьдесят лет в мире появляется плацдарм для нового полноценного вторжения.

– Не понимаю, – пожала я плечами, – хотите сказать, что сохраняется культура? Через поколение?

Маг покачал головой.

– Представь себе, это и не требуется. Только наследственность. Знаешь, откуда взялись эльфы?

Я честно попыталась вспомнить лекции по видам разумных существ.

– Из какого-то изначального эльфийского мира?

– Верно, из Звездного города. По совместительству, какого-то невероятно мощного источника магической или даже божественной силы. И знания о нем сохраняются в наследственной памяти. Можно сказать прямо в крови. А кроме этих знаний еще и возможность использовать эльфийскую магию. И если сейчас прорвется завеса между мирами, откроется Звездный мост, и по нему промаршируют серебряные колонны под цветными знаменами, хлынет в наш мир сила Звездного города – тогда у тебя появится возможность полностью… э-э-э… перейти на их источник магии в качестве способа жизни.

– И что тогда? – я смотрела на него изумленно, ничего подобного на занятиях не рассказывали.

– И тогда ты станешь эльфом, – улыбнулся он.

– Как это?! Прямо с ушами, глазищами их и всем прочим?

– Не совсем. Тело изменится, но не сильно, хотя на эльфа ты станешь походить и внешне тоже. Эльф – существо, живущее на силе Звездного города. Вот такие квартероны, как ты из миров, где провалилось первое вторжение и становятся побочными ветвями эльфов. Вроде альфаров или дроу.

– Кого? – переспросила я, услышав малознакомые слова.

– Темные и снежные эльфы. Например.

– Из-за этого источника силы они и становятся практически бессмертными? И из-за этого ходят легенды, что полукровки как бы имеют право выбора, кем быть?

– Да.

– А люди?

– Что – люди?

– На чем живут они?

– У смертных есть душа, – просто пожал плечами куратор, поднимая руку, – только не спрашивай, что это такое. Я не хотел читать тебе такую лекцию. Просто хотел сказать, что тебе нужно быть осторожнее в поступках. В тебе слишком много от эльфийского подростка как раз такого возраста.

– Глупости? – спросила я, криво ухмыльнувшись.

– Безалаберности. Любопытства. Протеста.

Я посмотрела на свой маникюр, выигрывая пару секунд, и снова подняла глаза на друга семьи.

– Я бы осталась человеком, – очень серьезно сказала я.

– Не зарекайся. Это начинает работать как… тоска. По другим землям, другому небу, Звездному городу, Вечному морю и крикам чаек. Сначала сны, потом навязчивая идея, а потом – получилось новое поколение эльфов, хоть и не высших.

– Так вы поэтому все это рассказываете, – помрачнела я, – вы считаете, что я хочу куда-то уехать из-за того, что что-то такое чувствую? И не признак ли этого вероятного вторжения? И поэтому вы всегда уделяли мне столько времени с самого детства? Вроде как, живой индикатор?

– Отчасти, – признался куратор.

– Ничего такого, – покачала я головой, – никаких звезд, дорог и прочей ерунды. Просто надоела опека.

– Уверена? Это очень важный вопрос.

– Абсолютно, – отрезала я, – мне скучно, и я хочу что-то делать сама, сама за что-то отвечать, понимаете?

– Я задам еще один вопрос…

– Да давайте уже, – вздохнула я, – просто побыстрее закончим с этим, ладно?

Он снова вцепился в свою прядь, выбирая слова.

– Внезапные сильные чувства к кому-то? Или эмоциональная нестабильность?

Я посмотрела на него, как отец смотрел на конюха Рико, когда тот принимался рассуждать о политике: с недоумением.

– Ничего подобного. Можно встречный вопрос?

– Конечно.

На ум мне пришла утренняя беседа с внутренним голосом, дающая другое объяснение моему желанию ввязаться в какую-нибудь авантюру.

– Вы же видели мое личное дело?

Неожиданно он насторожился. Что я не так спросила?

– Да, оно в моей ячейке в Архиве. А что ты хотела?

– У меня положительный фактор Геллера? Там есть такая отметка?

Куратор моргнул. И я внезапно ощутила эмпатически волну облегчения. Да что с ним такое?

– Да, есть.

– Поэтому и склонность к авантюрам?

– В сочетании с эльфийской кровью.

– И чем мне это в целом грозит?

– Многими неприятностями, боюсь, если выпустить тебя из-под присмотра.

– А почему вы так насторожились, когда я спросила?

Маг мгновенно изобразил лицо профессионального игрока в королевский покер.

– Ты о чем?

– Вы точно насторожились, мэтр.

Он досадливо фыркнул.

– Просто я не знаю, что от тебя ждать. Поверь, если бы ты сейчас с таким же задумчивым выражением лица попросила у меня алхимические спички, я бы вообще начал опасаться.

– А почему вы этого всего мне не сказали раньше?

– А зачем? Ты была перед глазами.

Логично.

Мы помолчали.

– Ну, хорошо, – со вздохом произнес, наконец, мэтр Ольсин и надел узенькие стильные очки, – тогда у меня есть для тебя еще два варианта. Смотри. Либо Золотая Гавань, там требуется штатный маг по направлению школы информации. Это контракты, заверения свидетельств, ну и так далее, либо Дай-Пивка.

  Я уставилась на него в изумлении.

– Простите?..

– Хорошее название для города, правда? – улыбнулся он.

– Это такой город? Серьезно?

– Да, небольшой, на побережье, днях в тридцати пути отсюда.

– Ого, – тридцать дней это другой конец королевства, когда я говорила Леонарду про глушь, я не совсем это имела в виду.

Интересно, а если я скажу само слово «гавань» – мы вернемся к предыдущему разговору про эльфов?

– Ну, так как? Лаборатория?

– А что в этом Дай-Пивке? – поинтересовалась я.

– В Дай-Пивка – название не склоняется.

– Тем не менее?

– Там нужен человек, помогающий новому бургомистру.

  Был, был какой-то подвох за этими словами.

– Что значит – новому? – подозрительно поинтересовалась я.

– Старый на рудниках, – исчерпывающий ответ, – там нужно два в одном: маг и администратор, ни того, ни другого у них нет, а позволить себе они могут только кого-то одного.

– Понятно… – протянула я.

  С одной стороны, задворки еще той, бывшей Империи, прекратившей свое существование почти тысячу лет назад. С другой, никакого контроля и никаких слащавых мальчиков. Да и в самом худшем случае – через полгода смогу вернуться под предлогом «не справляюсь». К тому же куратор смотрел настолько насмешливо, что мой язык независимо от моей воли сказал – согласна.