4 – Бухта надежды. Свой выбор

Пролог

Прокатившаяся снежным комом по миру катастрофа с каждым днем собирала все больше и больше жертв.

Миновали первые, полные незнания и опасных, порой смертельных, ошибок, стоивших самого главного – жизни. Прошло осознание того, что все не будет как прежде. Человек постепенно научился принимать новый мир, и не только принимать, но и всячески пытается вновь изменить его под себя, рискуя завязнуть в междоусобицах, сродни феодальным войнам средневековья. Обломки цивилизации, которую пытаются спасти выжившие, хоть уже и не склеишь воедино, но сохранить все же следовало бы. Как минимум чтобы в то самое средневековье не вернуться.

В то же время совсем новые люди поднимаются к вершинам власти. Не важно каким образом – с помощью своего авторитета или силы оружия. Но как человечество неоднократно доказывало, главное не получить власть, главное – ее удержать.

Работорговля или просто торговля жизненно важными товарами – каждый выбирал свой путь.

9 АПРЕЛЯ 17.00. г.Джанкой, Крым. Сергей Якименко

– Ну и что дальше будем делать?

Серега Якименко подошел к окну, за которым бесновалась толпа мертвяков, и глянул на унылый и дико однотипный пейзаж, не блещущий своим разнообразием, открывавшийся за ним.

Вот как так можно было вляпаться? Нет, понятно, что благими намерениями устлана дорога в ад, но должна же быть хоть какая-то вселенская справедливость? Ну хоть намек на нее! Вот так и подписывайся спасать незнакомых девиц! Впору было начинать орать, что все проблемы из-за баб, но, если разобраться, то это утверждение не соответствовало никакой действительности. Ни Степанову, ни сестру Ивана Марченко они даже в глаза еще не видели, как умудрились устроить перестрелку, поиграть в догонялки с возмутившимися по этому поводу работорговцами и застрять без автотранспорта посреди незнакомого города.

«Новая деревня»1, расположенная в северной части Крымского полуострова, хоть и считалась городом, но своей застройкой больше соответствовала своему названию – большую часть городка занимал частный сектор, состоящий из невысоких одноэтажных домов с приусадебными участками. А если уж и попадались какие высотки (в основном пятиэтажки советской застройки), то они пребывали в жутко запущенном виде, наводя еще большее уныние своей однотипной формой и серой кое-где отваливающейся облицовкой. Или, если провести аналогии с выражением «Красота в глазах смотрящего», это воспринималось в мрачных красках из-за плохого настроения самих наблюдателей, которые замечали только недостатки, оставляя без внимания достоинства городка?

Скорее всего, нет.

Все и в самом деле было печально и уныло, а тут еще и серое небо не радовало тяжелой свинцовой тучей, медленно ползущей низко-низко над головой, что казалось, еще секунда и оттуда посыплется белая крошка. Да вот плюсовая температура воздуха не позволила бы в это время года припорошить грязные улицы белым снегом. Тут зимой-то снег редко когда бывает, хотя и чаще, чем на южном берегу, поэтому и говорить о снеге в апреле было бы крайне глупо. Скорее дождь опять ливанет со всей силы… Так не к стати.

И как тут пребывать в приподнятом настроении?

Это надо же умудриться застрять в незнакомом городе, без транспорта и с перспективой промокнуть до нитки.

Вот и наложилось все один к одному: унылый серый опустевший городок и неблагоприятная ситуация… Ведь, если быть полностью объективными, летом здесь все должно утопать в зелени, пока крымское жаркое солнце не подсушит листву, и та не станет сохнуть посреди лета.

Хотя до лета еще дожить надо. Может, кому-то это и покажется сущим пустяком – протянуть три месяца, но в изменившемся мире реалии стали таковы, что не стоило загадывать даже далее чем на один день. Потому как абсолютно бесполезное занятие.

После того, как Иван поделился своими наблюдениями касательно пробитого бака и невозможности передвигаться дальше на железном коне, прошло почти шесть часов, если наручные часы не врали. Не верить им не было оснований – пока они еще ни разу не подводили. Пришлось на остатках топлива тянуть до более-менее безопасного места, лишенного в зоне обозрения каких-либо признаков мертвечины, там уже останавливаться и после визуального осмотра убедиться, что усе… таки приехали.

Сергей поднялся с земли, отряхнул руки и коленки и многозначительно скривился, пока Иван караулил окрестности, старательно крутя головой вправо-влево и внимательно все осматривая, чтобы ни одна тварь – живая или неживая не подобралась незамеченной в самый неподходящий момент. Пока никого не было в зоне прямой видимости, но ведь все могло измениться в один миг. Все же в городе были мертвые, в этом парни убедились, когда проезжали пыльные городские улицы, и в достаточном количестве, чтобы доставить неприятности потерявшим транспорт приятелям. Подскочивший от погони адреналин уже сошел на нет, и возможность логически мыслить вернулась в буйну голову Ивана Марченко.

– Ну что там? – не поворачивая головы поинтересовался он.

Сергей потер пробивавшуюся на подбородке щетину, столь нелюбимую молодым парнем, и категорично покачал головой.

– Хана.

– Твою ж….

– Да угомонись! Смысл теперь-то воздух сотрясать? – раздосадовано проворчал бывший дезертир.

Серега с тоской посмотрел на затягивающееся плотными тучами небо и едва-едва поборол себя, чтобы не выругаться самым грязным образом. Конечно, можно было наехать на Ивана, высказать все, что Серега о нем думает, обвинить во всех смертных грехах и, наконец, в хлам разругаться с вероятностью устроить мордобой прямо посреди этой самой улицы, по которой ветер то и дело гонял брошенные целлофановые пакеты. Только смысл? От этого в баке дырка сама не залатается и неприятности тоже не закончатся, а вот новые проблемы добавятся.

Марченко на резкую реплику напарника не обиделся. Да и смысл было обижаться? Серега все верно сказал. Поэтому «виновник торжества» только коротко бросил:

– Надо другую тачку искать.

– Жалко… – Серега словно верного коня слегка похлопал внедорожник по заднему стеклу, изрядно покрытому толстым слоем дорожной пыли, отчего тот изменил окраску из черного в темно-серый. Но мыть его смысла не было, ибо, как говорится, грязный танк в бою незаметен. А уж учитывая состояние дорог в стране, регулярно пребывающих в одном из трех состояний: грязь, грязь замерзла, грязь засохла, то все это мытье, которое без привычных автомоек превращалось в сущее наказание, было до одного места. Самого что ни на есть интимного. – Хорошая была машинка.

– Это да. Но теперь это груда ненужного металлолома. Так что проводим инвентаризацию имущества, нагружаемся как два ишака и уперед! К прекрасному светлому будущему, ежели таковое у нас предвидится.

– Очень оптимистично с твоей стороны, – заметил Серега. – С таким настроением проще уже накрываться простыней и ползти в сторону ближайшего кладбища.

– Да! – махнул рукой Иван и, опустив оружие, вернулся на свое место за рулем автомобиля.

Серега, недолго думая, тоже последовал его примеру – нечего маячить посреди пока еще пустой улицы как памятник Тимирязеву, а то, глядишь, улица может стать и не такой пустой – мало ли что там приспичит мертвякам в их гнилых головах.

Инвентаризация полезностей проходила быстро и заняла всего двадцать минут, большая часть которых была потрачена на словесные баталии между мужчинами. В итоге выяснилось, что в распоряжении парней в общей сложности по пистолету: Макаров у Ивана и трофейный Форт17 у Сереги с двумя запасными магазинами, один АКС-У калибра пять-сорок пять, находившийся в распоряжении Ивана с дополнительным магазином, АКС со стандартным тридцатизарядным магазином, который Серега «прихватизировал» из своей части, когда делал оттуда ноги, его обожаемый помповик с различными приблудами на планках Форт 500 с запасными патронами, и АКМ калибра семь-шестьдесят два, что подогнали вояки-вэвэшники. Последний был вообще не пришей кобыле хвост, так как патронов к нему было немного: один заряженный магазин и около сотни россыпью – карабин Симонова, которым Иван собирался расплатиться с проводником, вместе с полутора цинками патронов остался в машине у Степана. А патроны семь-шестедесят два не помешали бы, да и к АКМу подошли бы.

Ко всему этому не шибко широкому разнообразию прилагалось три дополнительных рожка патронов к АКМу, один из которых был практически опустошен Серегой при перестрелке. И было бы все печально, если бы не подкинутые внутряковским лейтенантом патроны к автоматам россыпью, заботливо хранившиеся в целлофановом пакетике.

– Это просто умилительно, – съязвил Иван, глядя на увесистый кулек с патронами к АКМу. – Прямо подарочек под елку. Только вот мой «укорот» можно сказать «сирый-босый» остается. Два рожка всего…

– Ниче… Нормально. Лучше уж так, чем с голыми руками оказаться в такой большой Жо. Что там еще?

– Вот! – с гордостью продемонстрировал Иван две гранаты.

– Пойдет. Давай сюда. Кстати, как мы все будем это тащить? По карманам распихаем, али как? – задал вполне здравый вопрос, ибо ни рюкзаков, ни каких-либо вещь-мешков, позволяющих с удобством переносить грузы, у парней не было.

– Нет, блин, в зубах понесем. – Почесал затылок Марченко, пытаясь найти ответ на этот вопрос. – Нам бы хоть сидр какой-нить… Чтобы в нем бутылку с водой тащить.

Серега прихватил рацию, прикрепив ее на свою разгрузку, дозарядил расстрелянный магазин, заглянул в безразмерный бардачок в поисках какой-нибудь полезности, случайно завалявшейся там. Как ребенок обрадовавшись найденному налобному фонарику и перочинному ножу, тут же засунул их в один из карманов, абсолютно не реагируя на завистливый взгляд Ивана.

– Чего? – кивнул Сергей, перекидывая ремень от помповика через грудь, чтобы тот не мешал нести автомат.

– Ничего….

– Кто первый встал, того и тапки.

– От жук!

– А проводник-то наш на СКС побрился. – Заметил Серега, намекая на местного парня, с которым познакомились при весьма забавной ситуации. Проезжая ночью по одной из улиц Джанкоя, их попутчик Лёха-МЧС-ник, услышав выстрел и женский вскрик, решил, что кого-то убивают, ну и как истинный рыцарь ломанулся спасать безневинную жертву, коей оказалась местная жительница – Дильназ. При этом за душегуба-убивца Лёха и сопровождавший его Серега приняли мужа той самой Дильназ – Федора, и едва его не отправили к предкам. Только чудо спасло парня, который в последствии согласился провести неудавшихся спасателей на территорию рынка рабов за небольшое вознаграждение в виде карабина и патронов к нему. Но из-за неприятности, что случилась с Иваном Марченко, и последующим бегством с преследованием и перестрелками, все дружно забыли про тот самый карабин. Да и не до него было тогда.

– Ну что я могу сказать? Не повезло ему. Хотя, карабин-то остался у парней. Может, они и расплатятся.

– Не исключено.

– Кстати, куда путь-то держать будем после того, как машину найдем?

– Вань, давай сначала ее найдем, а? Чё ото заранее загадывать, сглазим еще… А вообще – можно будет попробовать вернуться и связаться с нашими по рации. Для чего она нам еще нужна?

– Логично! Курить хочу. – Неожиданно сменил тему Иван. – Хоть Минздрав и предупреждает, но в такой обстановке… сам понимаешь.

– Угу. Ладно… На выход али как?

Покидать относительно безопасное укрытие ой как не хотелось, но другого выхода не было – не век же в обездвиженной машине сидеть и ждать не пойми чего?

– А что ж еще делать? Не опенками же тут покрываться?

– Зато жратва какая никакая.

– Давай не будем про еду? – Иван вновь вспомнил, что с прошлого вечера ничего не ел, а к бурчащему то и дело желудку попросту перестал прислушиваться.

– Блин, с этими погонями нужно завязывать, а то у меня сейчас острое желание напиться. Так и алкашом можно заделаться. Ты как на счет этого?

– Да я как-то не пью… Ну очень редко.

– В смысле не пьешь? Ты что, больной что ли? – удивился Серега.

– Да нет. – пожал плечами Марченко. – Просто не тянет и все. Ладно. Что тут разговоры говорить. Будет что бахнуть – бахнешь, а сейчас-то что? Потопали?

– Потопали… – вздохнул Серега. – Только куда?

– Давай попробуем найти дом этого Федора, может, что по дороге подходящего и найдем.

– Более глупого предложения я не слышал, – скривился Иван.

– А что такое? – искренне удивился Серега.

– Вот ты знаешь, в каком месте мы находимся?

– Нет.

– А где находится дом этого Федора? И как к нему добраться?

– Не-а.

– Ну так каким макаром мы тогда его найдем? По городу бродить будем, у зомбаков спрашивать?

Парни не успели пройти и пятиста метров, как на горизонте появился первый мертвяк, тут же заинтересовался двумя забредшими на огонек людишками – некогда пузатый , рыхлый дядька со свисающей плетью изгрызенной рукой. Хорошо его кто-то погрыз – с правой стороны лица, можно сказать, не было. Каким образом он почуял живых – увидел ли или унюхал – было непонятно, но развернувшись, словно привязанный побрел вслед за мужчинами.

– А вон, кстати, и они. Видел?

Иван кивнул за спину на монотонно бредущего за ними мертвяка, переставляющего толком негнущиеся ноги, словно вот-вот свалится с голодухи. Хотя при жизни дядька я вно не отказывал себе в удовольствии перекусить – вон момон какой отъел.

– А ты как думаешь?

– Может, пристрелить его к едрене фене?

– Ага. А потом еще с десяток таких сбежится со всей округи на выстрел. И хорошо если таких – этот-то не шибко шустрый. Вот, ковыляет еле-еле.

– Видать, отожраться еще не успел, вот и тормозит.

– Ага. Знаешь, как говорят: если утверждение, что человек на восемьдесят процентов состоит из жидкости, то это доказывает, что некоторые люди состоят исключительно из тормозной.

– А, может, оно и к лучшему? – пожал плечами Иван, бодро вышагивая по пыльной улице, когда первые крупные капли упали с неба. – Япона мама… Этого еще не хватало!

– Вот уж точно, – передернул плечами Серега, словно от озноба. В воздухе тут же запахло пылью, как обычно бывает в самом начале дождя.

Дождь, мелко моросящий, и вызывающий поначалу просто чувство какой-то брезгливости, с каждой минутой усиливался, постепенно перерастая в самый настоящий ливень. Струи холодной воды нещадно хлестали по лицу, проникая за воротник, заливая глаза и заставляя постоянно отфыркиваться.

Парни уже не шли – бежали, судорожно ища глазами, где же можно укрыться и как бы не нарваться на затаившегося мертвяка. Ведь сделать это было проще простого: видимость резко упала и, казалось, что появись сейчас ходячий труп, то разглядеть его удастся не далее чем с пяти метров. А это совсем не то расстояние, на котором можно чувствовать себя в безопасности.

– Серега! – проорал Иван, пытаясь перекричать шум дождя. – Давай за мной!

Марченко рванул к ближайшей калитке и рванул ее на себя. Та не поддалась. Тогда Иван что есть силы толкнул ее, заставив ее распахнуться, с грохотом ударившись об оградку палисадника.

Однотипный двор разглядывать было попросту некогда, да и нечего там было разглядывать. Нет затаившихся мертвяков – и слава Богу, глаз уже был натренирован на поиск фигур, несущих смертельную опасность.

Взбежав на невысокое крыльцо, Иван вместе с Серегой попросту ввалились в открытые двери дома. При этом чуть не споткнувшись о какую-то светлую трость, не понятно кем оставленную здесь, даже не обратив на этот факт никакого внимания, отфыркиваясь и отплевываясь, вытирая мокрые лица не менее мокрыми ладонями, и в изумлении замерли на месте посреди широкой гостиной, что примыкала к входной двери. Никакой прихожей или тамбура не было, поэтому нелицеприятная картина, развернувшаяся внутри, предстала в полном цвете.

Первое, что почувствовали парни, заскочив в помещение с улицы – это тошнотворный запах разлагающейся плоти, столь нехарактерный для зомби. Те источали немного другой «аромат». Более химический что ли…

А здесь…

Здесь пахло как в морге посреди июля после недельного отсутствия электричества. И это все при открытых дверях. Что же здесь творилось бы, если бы те были закрыты?

– Не удачное место отсидеться… – уткнувшись носом в рукав, проворчал Марченко стоявший чуть впереди, тут же неуклюже передернул затвор автомата, стараясь не дышать, пока рукав вновь не прикрыл нос, хоть как-то спасая от царившей в доме вони, и немного отступил назад, пройдя по луже, образовавшейся на полу от сбегающей с одежды воды. В доме не смотря на наличие занавешенных окон царил полумрак, чему способствовала и стена дождя за окном, не пропускающая солнечный свет вовнутрь. Но даже того малого количества освещения было достаточно, чтобы разглядеть внутреннее убранство дома. Тем более, после того, как глаза немного привыкли к полумраку. Тогда-то перед глазами и развернулась полная картина происходящего: Марченко старался не отрывать взгляда от груды объеденных тел посреди перепачканной в крови и содержимом внутренностей гостиной, превратившимся в какое-то дурно пахнущее желе. Да и телами это назвать было сложно. Скорее объедки. Обгрызенные кости с малочисленными следами мяса на них даже перемешанные не давали усомниться, кому они принадлежали.

– Человеческие? – еле сдерживая рвотные порывы, спросил Серега, отводя взгляд от останков, чтобы заодно и сделать глоток чистого воздуха, идущего с улицы. Но представшая картина просто так не отпускала от себя, притягивая словно магнитом взгляды и не давая отвернуть голову. Сергей даже подумал, что хорошо хоть погода стояла не шибко теплая, и мухи с опарышами попросту не успели появиться… От представленной картины ползающих в останках белых опарышей и рое мух, кружащихся над всем этим, и вовсе поплохело – фантазия у Сергея работала на славу.

– А то какие… Вот то точно большая берцовая, – показал дулом автомата на практически отполированную чьими-то зубами кость.

– Что здесь произошло? Откуда это все?

– Мне пофиг… Меня сейчас вывернет, – признался Серега, чувствуя, как мерзкий запах проникает в волосы, в одежду, в само его тело. Хотелось поскорее выбраться отсюда, сбросить всю одежду и хорошенько вымыться, вылив на себя целый флакон какого-нибудь жутко ароматного геля для душа, из тех, что с завидным постоянством крутили по телевизору в моменты рекламных пауз.

– Там даже детские трупы были, – продолжал делиться своими наблюдениями Иван, словно его все увиденное и вовсе не трогало. – Вон черепа проломленные, видишь?

– Не вижу и видеть не хочу. А вообще нам лучше убираться отсюда. Не дай Бог тварь, что всю эту коллекцию тут устроила, вернется. А тут такой десерт в виде нас с тобой… Лучше делать ноги поскорее…

Не успел Серега договорить фразу, как раздался странный звук, идущий из соседней комнаты. Эдакое негромкое «цок-цок-цок», которое на секунду прекратилось, а потом снова повторилось. Парни нервно переглянулись, не зная чего ожидать. Звук, похожий на стук когтей по керамической плитке, которой был устлан пол, приближался.

– Ну вот, Серега, накликал ты беду.

Сергей, ощетинившись своим АКС-ом, негромко ответил приятелю:

– Отходим. Только без суеты.

– Согласен, – одними губами прошептал Марченко, боясь, что его голос может спровоцировать обладателя цокающих когтей – в источнике звука уже сомневаться не приходилось.

Иван с Сергеем начали медленно пятиться спиной, продвигаясь к выходу, и боясь выпустить из виду дверной проем, ведущий в комнату, откуда и раздавался тот самый звук.

До выхода на улицу, где все еще бушевала стихия, оставалось всего несколько метров, как из дальней темной комнаты, за которой парни все это время напряженно наблюдали, вышло ЭТО. Конечно, не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что это когда-то было собакой. И весьма крупной собакой – размером тварюшка была примерно с алабая, может чуть-чуть меньше, но такая же кряжистая и сбитая, с широким лбом и крепкими лапами. Но таким оно было до смерти и последующего оживления в новую форму жизни. А с тех пор, видать, успело порядком откормиться, потому как в мертвом организме произошли некоторые изменения, не оставлявшие никаких сомнений, что тварь, стоявшая перед парнями, весьма и весьма опасна.

Серега даже дышать перестал, глядя расширенными глазами на мускулистые лапы с подрагивающими от напряжения мышцами, на изогнутые словно у кошки когти, которыми зомбопес и стучал по гладкой поверхности плитки, на торчащие клочья шерсти, обнажившие белую, словно восковую кожу, на неестественно длинный хвост, словно хлыст хлещущий тварь по бокам… Видать, этот пес еще не успел достаточно отожраться для полной мутации, изменения в нем только начинались. И начинались с самого важного – с когтей и зубов. Последние Сергей успел рассмотреть, когда пес немного наклонил голову и, исподлобья глядя на людей, словно разминая челюстные мышцы, раскрыл рот в широком зевке, задержав челюсть в таком положении на несколько секунд. Зевок получился истинно крокодильим – пасть неестественно раскрылась, продемонстрировав двойной ряд острых как бритва зубов. Пасть стремительно захлопнулась с противным клацаньем, и зомбопес выжидательно уставился на людей, отчего у Сереги засосало под ложечкой.

Что делать? Стрелять или бежать? Ведь догонит… как пить дать. Буквально в несколько прыжков. Лапы вон какие мощные!

Мертвый пес вел себя странно как для нежити – не кинулся слепо на людей, выжидал. Чего выжидал – не понятно. И это было еще страшнее. Какие-то секунды люди и мертвый пес буравили друг друга глазами, словно испытывая один другого на прочность, пока и без того напряженные нервы у Ивана не сдали и он не нажал на спусковой крючок, изрыгнув из автомата короткую очередь. Пули выбили мелкие султаны частиц кирпича из стены и раскололи стоявший на подставке огромный цветочный горшок, из которого торчал метровый ветвистый фикус, листья от которого полетели во все стороны.

А вот тварь оказалась не по габаритам прыткой – среагировала раньше, чем первые пули попали в то место, где она только что стояла. Словно уловив движение указательного пальца, зомбопес знал, что за этим последует, и среагировал на опережение, оттолкнувшись мощными задними лапами, рванул в сторону и уйдя с линии огня. Сергей, словно очнувшись от гипноза, под которым находился из-за взгляда мертвого пса, тоже вскинул свой автомат и открыл прицельный огонь, параллельно с этим отступая к дверному проему, делая мелкие-мелкие шаги и стараясь повыше поднимать ноги. Не дай Бог споткнуться сейчас. И тогда амба!

– Вано, уходим!

Серега старался не выпускать пса из виду, но тот обладал поистине сверхскоростью, да и полумрак в доме не способствовал повышенной наблюдательности. Сделав еще один мощный прыжок, пес огромными когтями вцепился в стену, зависнув на какое-то мгновение на ней и нервно лупя хвостом, отчего висящие на стене фотографии какого-то мужика в обнимку с собакой начали сваливаться на пол под канонаду выстрелов и звука разбитого стекла. Сергей отметил про себя, что хвост уже точно не собачий, скорее, на крысиный – такой же сужающийся к концу и абсолютно голый. Пес снова раскрыл пасть в безмолвном рыке.

– Это мутант, о котором говорили вояки. – Одними губами прошептал Сергей, нервно перезаряжая оружие, даже не поворачиваясь к собеседнику, стоявшему справа от него. – Сваливать надо… И побыстрее.

Да какое там побыстрее! Оружие, навешенное на парней, как новогодняя гирлянда, весило немало, прибивая с непривычки к земле. Это вам не белокосый эльф в компьютерной игре, на которого можно полтонны навесить, а он будет скакать, аки мотылек.

– Его надо мочить! – Иван подтвердил свои слова очередной партией выстрелов, от которых тварь умудрилась увернуться. Как ей это удалось при таких-то габаритах?! Но обратившийся и видоизменившийся пес активненько в стиле графа Дракулы повис на потолке лапами вверх, неестественно изогнув шею, чтобы видеть противника. Затем, оттолкнувшись, оторвался от потолка и, умудрившись кувыркнуться в воздухе, приземлилась на все четыре лапы, снова раскрыв пасть, издав какой-то полустон-полувсхлип. Была бы эта тварь львом – получился бы оглушительный рык, а так… даже несерьезно как-то.

Хотя в целом ситуация была более чем серьезная. Поворачиваться спиной к твари было бы глупо, а выходить на улицу, не осмотревшись – не разумно. Мало ли кто там бродит? Да и сам пес вел себя странно – не нападал, только уворачивался от пуль и постоянно демонстрировал свою коллекцию зубов. Слишком уж странно и необычно для зомби – те не раздумывая бросались в атаку. Даже для мутантов необычно – вояки прям затрашали сельчан рассказами про мутировавших зомбаков.

Не успел Сергей отметить эти странности, как пес изменил тактику.

– Оно щас на нас кинется! Уходим! – не сдерживаясь, рявкнул Серега, молниеносно отточенным движением переключая регулятор ведения огня в автоматический режим, установив переключатель в серединное положение.