Вася-волк

Глава 6. Знакомая незнакомка

Да, уж, Вася, не повезло тебе, – сказал Луи, тот самый парнишка, который предрек волчонку разведслужбу.

Он уже успел познакомиться с Васей, выслушал его историю.

– Я тоже не знаю своих настоящих родителей. Мне говорили, что меня нашли возле приюта в корзине. Сейчас мой приют практически пуст. Там остались малыши да девчонки. Ребят, всех, кто старше четырнадцати, забрали на войну.

Весь остаток пути Луи развлекал нового товарища, распевая удалые песни.

***

Вот и казармы. Васю, как и предсказывал Луи, зачислили в разведроту. Выдали форму, оружие. Ох, и аукнулась ему вольготная графская жизнь. Ранний подъем, дисциплина, муштра, занятия по стрельбе на полигоне… Слово командиру поперек не скажи, мимо цели не промахнись. Чуть что – штрафные работы. И плетью били, и уши рвали. В отличие от Эшелота I, добродушного толстяка, Эшелот II был беспощаден. Он и придумал эти правила жесткого воспитания в казармах, чтобы солдаты были злыми. Но как ни старались командиры, Вася оставался добрым. А стрелять научился так, что хоть из разведки в снайперы переходи.

Время обучения подошло к концу. Однажды Васю вызвали в кабинет командира.

– Василий, – сурово сказал он. – Ни один разведчик, посланный нами в лагерь врага, не вернулся. Сгинул и лучший из них – Луи.

Васю бросило в дрожь. Вот почему он не видел своего друга так долго.

– Так вот, – продолжал командир. Ты единственная наша надежда. Тебя не должны заподозрить. Ты похож на этих варваров.

– Что я должен делать?

– Мы узнали, что сегодня к ним поступает отряд новичков. По нашим расчетам, они переночуют в лесу. На карте отмечен примерный участок их ночевки. Ты найдешь их, убьешь одного, возьмешь его документы, одежду, оружие. Понятно?

– Так точно.

***

Вася сделал все, как велел командир. Или почти все. Выбранную жертву не стал убивать. Оглушил, спустил в небольшой ров и оставил в бессознательном состоянии. Из кармана рубашки, снятой с оглушенного пса, Вася достал документы. Подсветил себе фонариком, прочел: «Вася Кружик. Полное имя – Василиан». Хорошо, что еще не успели сюда вклеить фотографию, ведь теперь у Кружика новая физиономия.

«Вася? – удивился волк. – Жителя чужой мне страны зовут так же, как и меня. Странно».

Вася со страхом ждал рассвета. Он очень боялся быть обнаруженным. Вдруг у оглушенного им бедняги окажутся в отряде друзья? Вдруг командир запомнил, как выглядит настоящий Кружик? Тогда конец. Но…

Наступило утро. Никто не заметил подмены. Лагерь двинулся в путь. Вот и вражеский город. Сердце у Васи бешено колотилось: как встретит его город врага? Какие там порядки? Справится ли он с заданием?

Вася думал, что как только новобранцев доставят на место, сразу начнутся учения, как это было у Эшелота II, однако молодежи в первый день дали вольную. Объявили, что на площади организованы народные гулянья и всей толпой погнали туда.

К Васе сразу прилипла рыжая лисичка.

– Алиса, – представилась она.

Вася попытался было сбрось ее лощеную лапку со своего плеча и скрыться в толпе, да уж куда там. Тогда он поменял тактику и решил вызнать у рыжей липучки максимально полезные для себя сведения.

– Послушай, Алиса, почему, не успели мы появиться, нас погнали на это гулянье?

– Глупенький, – ответила девушка. – У нас так принято. Первый день солдат – еще не солдат, а новичок, ему положено развлекаться. Ну, вот мы и пришли.

Площадь была наполнена горожанами. Так Васе показалось вначале. Вглядевшись в одну физиономию, другую, третью он многих узнал и понял, что мужскую половину гуляющих представляют новобранцы, прибывшие сегодня в отряде вместе с ним. Остальные – девичий цветник, который начальство собрало, видимо, чтобы новичкам было не скучно. На площади были выставлены палатки с пирожными, мороженым, другими сладостями, шашлыком, бутербродами…

Загремела музыка, Алису окружили подруги, она запела. Это было так неожиданно, что Вася растерялся. Голос у его новой знакомой оказался сильным, звонким и таким сладким, что ему захотелось пить.

Он было завертел головой в поисках продавцов воды но Алиса обняла его за плечи и закружила в танце.

Песенка Алисы:

В воскресенье я на ярмарку ходила,

Веретенце, да кудельку закупила

Подружки подхватили:

Ой-ой-ой,

Ой-ой-ой,

Ой-ой-ой!

Алиса:

В понедельник я в поле пахала

Из пшеницы пирог запекала

Подружки:

Ой-ой-ой,

Ой-ой-ой,

Ой-ой-ой!

Алиса:

А во вторник тебя повстречала,

В среду, милый, тебя провожала.

Подружки:

Ой-ой-ой,

Ой-ой-ой,

Ой-ой-ой!

Алиса хотела продолжить свои куплеты, но вдруг из толпы выскочила незнакомка в маске, оттолкнула певицу, выхватила у нее микрофон. Теперь переставший соображать Вася кружился с новой красавицей, толпа смеялась и аплодировала, а Алиса, которую зрители оттерли от танцующей парочки, громко возмущалась:

– Что ты делаешь? Как смеешь?

С этими словами, вырвавшись из оцепления зевак, Алиса с размаху залепила незнакомке пощечину. Да так, что та потеряла равновесие и упала. Маска свалилась, и перед изумленной толпой с земли, отряхиваясь и ворча под нос, поднялась рысь.

– Жаклин, – ахнул Вася.

Хорошо еще, что стоял невообразимый шум, иначе разведывательная миссия волка на этом бы и закончилась.

– Ры-ысь! – завопила Алиса.

Тут же будто из-под земли выросла стража, схватила Жаклин и увела.

Весь оставшийся вечер на празднике Вася был хмур и неразговорчив. Алиса мозоль натерла на языке, задавая ему вопросы, а он все молчал и думал:

«Почему Жаклин оказалась здесь? Как она вообще узнала, что он здесь? А может, она проникла в стан врага вовсе не потому, что здесь он, самонадеянный влюбленный мальчишка?»

– Пойдем, отведу тебя в штаб, – услышал он недовольный голос Алисы, – Ну и партнер же мне достался: пень глухонемой… Пошли.

Глава 7. Король Даниил

Началась служба. Васе повезло: он был хорош собой, высок, статен, силен, умело обращался с оружием, таких молодцов Даниил набирал в личную охрану. Вася нес свою охранную службу, а сам все время думал о Жаклин и Луи.

Однажды, когда Даниил в сопровождении охранников прогуливался по дворцовому парку, произошло событие, приблизившее Васю к королю. Когда Даниил проходил мимо недостроенной беседки, с крыши сорвался большой кусок шифера. По счастью, Вася в этот момент, задрав голову, с любопытством рассматривал красивую лепнину изящной постройки.

– Берегитесь! – крикнул он и, нарушая всяческий этикет, схватил короля за лапу, с силой рванул его на себя.

Шифер воткнулся в землю, взрезав почву, как хорошо заточенный клинок. Даниил поежился, в глазах мелькнул страх. Слишком уж часто в последнее время с ним происходят опасные случайности. То поскользнется на ступенях дворца. То на охоте взбесится любимый конь, норовя сбросить коронованного седока. То испытанный годами карабин выплюнет пулю в другую сторону, чуть ли не в глаз королю. И только чудом гибель обходит его стороной. Вот, как сейчас, благодаря этому славному парню…

Итак, разведчик Вася стал доверенным лицом вражеского короля. О чем еще можно было мечтать. Оставалось мотать на ус получаемые из высочайших уст сведения о замыслах полководцев и военачальников, военных хитростях, применяемых врагом на поле боя, и передавать телеграфные послания своим.

Однажды Вася осмелился спросить:

– Ваше Величество, почему Вы решили напасть на соседей? Они чем-то оскорбили Вас?

Договаривая, он уже понимал, что вопрос слишком агрессивен. Так с королем может говорить только равный по званию, рождению, положению,

а Вася хоть назывался другом, но был слугой.

Однако, к удивлению паренька, Даниил не вытолкнул наглеца взашей, а лишь горько вздохнул.

– Хорошо, я расскажу. Ты – единственный будешь знать мою тайну.

***

Когда-то король соседней страны был моим другом. Нет, не этот молодой хлыщ Эшелот II, который сидит на троне сейчас, а прежний – добродушный толстяк Эшелот I. Впрочем, в его добродушии мне пришлось однажды усомниться…

Я получил от него приглашение на праздник. Моя жена, королева Виктория, была беременна. Срок большой, путешествие для нее представляло опасность. Я хотел отказаться от поездки, но она умоляла меня не делать этого, чтобы невзначай не нарушить политических отношений, черт бы их побрал. Это было разумно, я уехал.

Королевские праздники, молодой человек, – это пышные торжества с обильными яствами, охотничьими забавами, бальными вечерами, выездами в театры. Они длятся не день, не два, и даже не одну неделю. Я поначалу не находил себе места, все думал о моей Виктории. Потом веселье закружило меня, а в самый его разгар принесли телеграмму: «Родился сын. Какое имя ему дать? Жду совета. Королева Виктория».

Я едва не лишился чувств, королю Эшелоту даже пришлось подставить мне плечо, чтобы я не растянулся на паркете его бального зала. Я немедленно заторопился домой. На полпути меня остановил всадник. Я узнал в нем ягуара, советника Эшелота.

– Король Эшелот велел передать Вашей супруге этот браслет с алмазами, – сказал он. – Наш правитель очень радуется, что у Вас родился сын.

Мальчика назвали Васей, в честь Василиана, моего деда. Счастью не было границ, когда я прижимал мальчика к груди.

Поначалу я совсем забыл о браслете, отдал его жене через несколько дней после своего возвращения. Виктория поблагодарила меня, вспомнила добрым словом Эшелота и одела на запястье проклятый подарок. Лучше бы я его потерял в дороге!..

Браслет пришелся в пору, Виктория сказала, что он немного колется, но это пустяки, терпимо, ведь красота всегда требует жертв. О, если бы я только мог тогда знать… Но я, счастливый и довольный, отправился в тронный зал, чтобы отдать распоряжения по подготовке к пиру в честь наследника трона. Не прошло и пяти минут, как в зал ворвалась перепуганная нянька, вопя, что к королеве в окно влетел незнакомец. Я подумал было, что бедняжка тронулась умом, но тревога ударила в сердце, я буквально вылетел из зала. Распахнув дверь королевской спальни, услышал звон разбитого стекла. У окна без чувств лежала королева. Я нагнулся над ней. Едва придя в себя, она протянула к окну руки и зарыдала. Всхлипывала: «Вася, Васенька». Только теперь я посмотрел в люльку, она была пуста.

Волосы мои встали дыбом. Я послал охрану вдогонку за неведомым вором. Украсть королевского ребенка из охраняемого дворца мог только волшебник. Или кто-то из своих, близких, друзей? Разве у короля могут быть друзья…

Виктория застонала, из ее груди вырвался болезненный хрип. Я положил ее на кровать. В тот вечер жена умерла. Когда я снял с ее руки браслет, заметил маленькую булавочку на его внутренней стороне. Вот почему браслет колол нежные запястья королевы.

Я приказал вскрыть браслет и исследовать его в моей королевской лаборатории. Внутри оказался яд. Эшелот, этот псевдо-друг, убил лучшую на свете женщину. Я уже почти не сомневался, что похищение моего сына тоже связано с мерзким именем Эшелот.

Именно эти давние события – причина сегодняшней войны. Ты думаешь, чего я ждал 15 лет? Я не хотел воевать с целым народом, я хотел отомстить только правителю. Но убив его, я рисковал потерять надежду спасти своего сына.

Я снова приехал к нему в гости. Снова был радушно принят убийцей моей жены. Эшелот вел себя так, как будто ничего не произошло. Он казался таким искренним и милым, что я даже стал сомневаться, не ошибся ли? Может это не он похитил моего мальчика? Но браслет с ядом – однозначно, его подарок.

Советника, вручившего ядовитый дар, нигде не было видно. Эшелот утверждал, что не знает, где он и что про подаренный Виктории браслет слышит впервые. Мне с большим трудом удавалось сохранять хладнокровие. И вот в момент сильнейшей душевной бури, которую я должен был прятать от всех, произошло неприятное событие… Так, мелочь, пустяк. Но я с содроганием вспоминаю его по сей день. Эшелот потащил меня на рынок, сам ушел по делам, оставив меня в обществе наглых простолюдинов и своих трусливых слуг. Там я убил одного строптивца и его жену, продававших рыбу… У них, помнится, была маленькая дочь. Не знаю, выжила ли…

У Васи невольно сжались кулаки, но Даниил, не заметив, продолжал:

– Здесь недавно поймали одну такую… Тоже, кстати, рысь, как и та дерзкая малявка, дочь убитых рыбаков. И возраст совпадает – лет четырнадцать-пятнадцать. Брыкалась, называла меня убийцей своих родителей. Может быть, те самые родители и есть… Хотя сейчас война, мало ли кого убивают…

Глава 8. Освобождение

А что же все это время делал Луи? Томился во вражеской темнице.

Луи – тоже служил разведчиком. Ему, правда, было сложнее, чем Васе. Приходилось гримироваться, следить, чтобы волчья маска не соскочила с кошачьей головы. Луи был волком ровно неделю и три дня. Потом его разоблачили. Получилось до слез глупо: решил переправить своим чертежи вражеских военных расположений и карты местности, которые тщательно копировал в течение полутора недель. Телеграф для этой цели не годился, пошел на личный контакт. Бумаги передать успел, но сам попался на глаза патрулю у стен вражеского города. При задержании потерял волчью маску и…

С тех пор прошло четыре недели. Не каждый мальчишка в 15 лет выдержит то, что пришлось вынести Луи. Его допрашивали, морили голодом, не давали пить, били ногами и плетью с вделанными в концы веревки осколками стекла, пытали огнем. А он, избитый, измученный болью и страхом, едва живой, но не сломленный, молчал. А если не молчал, пел задушевные песни своей родины. Пел так, что доводил до слез охранников, и те, чтобы совсем не размякнуть от нахлынувших чувств, колотили в его дверь, нарочито грубо требуя замолчать.

Однажды, как обычно, полумертвого Луи бросили в камеру. Падая на каменный пол, он уткнулся во что-то мягкое, живое. Это что-то пискнуло, зашипело, укололо чем-то острым и метнулось в сторону.

– Ты кто? – до сознания Луи донесся звонкий девичий голос.

– А ты? – выдохнул он, с трудом переводя дух и собирая в кулак волю, чтобы не отключиться. Голова гудела, как паровой котел, в ушах звенело, глаза слипались, во рту чувствовался клейкий привкус крови.

– Я – Жаклин Франц, – гордо ответил из темноты голос.

– Ты – подруга Васи-волка? – догадался Луи и даже попробовал улыбнуться.

– Верно, – оживился голос. – Ты с ним знаком?

– Да. Тебе известно, где он сейчас?

– Я знаю, что он пробрался в город. Ему это было не трудно, Вася же – волк. А потом… потом…

Голос Жаклин задрожал

– Что? Что потом? – Луи отер со лба испарину, напряг последние силы, чтобы уплывающее сознание не упустило ни одного слова Жаклин.

– Он танцевал… с этой… лисицей…

Луи перевел дух, он-то подумал, что с другом беда. А Жаклин чуть не плакала.

– Послушай, Жак, Вася знает, что ты здесь?

– Меня увели на его глазах, заперли, долго никуда не вызывали, не допрашивали, а сегодня вдруг бросили сюда.

– Говоришь, увели на его глазах? Значит, у тебя есть шанс выбраться. Может, и у меня тоже.

***

В эти минуты Вася, которому за хорошую службу, дали внеочередную увольнительную, гулял по городу. Рассказ короля озадачил его. Кому понадобилось убивать королеву Викторию и похищать принца, бросая при этом тень на Эшелота I? В виновность добряка-правителя, о котором он слышал много хорошего и от богатых, и от бедных жителей своей страны, он не верил.

Думал Вася и о том, что завтра ночью сможет, наконец, попытаться освободить своих друзей. В ночь он дежурит в тюрьме. Где держат Луи, он знал. Как ближайший доверенный короля Даниила, сумел позаботиться и о том, чтобы Жаклин перевели туда же. Все вроде бы отлично. Ключи от камеры будут у него или у второго дежурного. И вот тут самое сложное: что делать со вторым дежурным?

Вася остановился, почесал в затылке. Прикинув и так, и эдак, он свернул в виноварню, купил крепкое вино в красивой бутылке и, подумав, выпросил у торговки похожую пустую бутыль, оставив хозяйке щедрые чаевые.

Надо сказать, что денег у него было много, Даниил хорошо платил за службу, понимая, что чем сытнее живут нужные ему люди, тем они надежнее. А Вася вообще был на особом положении – спаситель королевской жизни, хранитель тайны – и денег ему выплачивалось в два раза больше, чем остальным охранникам. Потом Вася зашел в лавку безалкогольных напитков, купил вишневый компот. Заглянул к знакомому аптекарю, пожаловался на бессонницу, приобрел целебные капли. Из магазина сувениров вышел с малиновой и синей подарочными лентами…

***

Настало время дежурства у темницы. Вася взял с собой провизию и две одинаковые бутылочки с фирменными наклейками винной лавки. Одну, с красным вином и повязанной на горлышко малиновой лентой, – для товарища, другую, с компотом и синей лентой, – для себя. На дежурстве пить вино, разумеется, запрещалось, и Вася обдумывал, на какую бы хитрость пойти, чтобы уговорить второго дежурного нарушить запрет. Но… словно сама судьба помогала ему. В напарники к Васе на сегодняшнюю ночь назначили пса, известного пьяницу, которого то и дело грозились уволить из охраны, но почему-то никак не увольняли. Поговаривали, что он – племянник мужа сестры Даниила…

– Ох, спасибо, дружище! – довольно ворчал пес, отхлебывая из горлышка. – Давненько не лакал такой вкуснятины, давненько.

А через пятнадцать минут уже храпел, издавая носом свист, будто чайник, и блаженно развалившись у ворот темницы.

Вася аккуратно, чтобы не разбудить пса, отодвинул его, обшарил карманы, нащупал ключи…

Вообще-то было удивительно, почему начальник охраны отдал ключи именно ему, псу-пропойце, а не Васе, которому доверял сам король. Волку порой казалось, что начальник относится к нему с предубеждением – не по делу придирается, смотрит с подозрением.

Начальник вообще был странным. Обычная для всех начальников напыщенность сочеталась в нем с вороватостью движений. Он то и дело трогал свой подбородок, будто проверяя, не отвалился ли. Этот черный старый шакал не нравился Васе…

Итак, волк выудил из кармана спящего пса ключи, снял со стены фонарь, с сильно бьющимся сердцем подошел к двери темницы, в тишине громко лязгнул замок. Вася оглянулся, пес мирно сопел. Он скользнул в сырой холодный коридор темницы, освещенный единственной тусклой лампочкой под потолком. Где-то капала вода, отдаваясь эхом под пустыми каменными сводами. Коридор казался бесконечным. В свете фонаря Вася разглядывал номера на дверях камер – 101, 102,104, 110… 157. Стоп. 157 – то, что нужно. Вася посветил фонариком в маленькое окошко для подачи еды. Фонарь был слаб, но Васе показалось, что в дальнем углу он разглядел знакомую шевелюру Луи.

Скорее. Лапы дрожали, долго не удавалось повернуть ключ. Наконец, он рванул дверь, влетел в камеру и… удар чем-то тяжелым по голове вырубил нашего освободителя.

***

– Вася, Вася, очнись!

Слова доносились будто издалека, словно волк находился в глубоком колодце. Бедняга открыл глаза, с трудом сел, нащупал шишку на голове.

– М-м-м. А-а-а. Где я?

Он посмотрел вокруг. Рядом с ним сидел кудрявый Луи. Увидев, что Вася жив, паренек заулыбался во весь рот. Чуть дальше, сжавшись в комок, обхватив колени лапками, пристроилась Жаклин. Вместо косичек на голове топорщился ежик коротких волос, который ей очень шел. Она была смущена или очень сердита, избегала смотреть Васе в глаза.

– Луи! Жаклин! Как я рад вас видеть!

Вася схватил лапу друга, затряс ее так, что казалось, вот-вот оторвет. Бросился к Жаклин, осторожно повернул ее мордашку к себе и растерялся. Жаклин беззвучно плакала.

– Жаклин, – Вася безуспешно старался поймать ее взгляд. – Луи, что с ней?

Луи хмыкнул:

– Думаешь, шишка сама к твоей голове прилипла? Или кирпич из стены сам выпал?

Вася сразу все понял и погладил рысь по стриженой голове. Та вдруг вскочила и обняла его. От неожиданности волк растерялся. Было приятно. Однако рядом стоял ухмыляющийся Луи, и обнять Жаклин в ответ Вася не решился. Так и стоял, глупо хлопая глазами, не зная, куда деть растопыренные лапы.

А Жаклин все тараторила:

– Вася, Вася, прости меня, прости. Я думала… думала… Я не знала…

– Ничего, ничего, успокойся, – наконец, выдавил из себя Вася. – Скажи лучше, как ты догадалась, что я отправляюсь на войну? Тебе сказал Анри?

Жаклин разжала объятья, вытерла глаза и ответила:

– Нет. Я услышала от уличных газетчиков о войне, объявленной королем Даниилом. Поспешила сообщить тебе и Анри эту новость и увидела, как тебя, помятого, избитого, выводят из дома, и как ты садишься в повозку. Кто-то из прохожих сказал, что эта телега забирает мальчишек на войну… И тогда я раздобыла шляпу, накладные усы, остригла волосы и присоединилась к эшелону добровольцев.

Жаклин улыбнулась и протянула другу руку:

– Будем знакомы, я – пятнадцатилетний Жак Франц.

– Потом, – продолжала Жаклин, – до меня дошла весть, что тебя отправляют в разведку. Под скоморошьей маской в день праздника для новобранцев я проникла во вражеский город и сразу увидела тебя: ты танцевал с этой, – Жаклин сжала кулачки, – с лисьей мордой. Это из-за нее я здесь!

– Тише! – Вася закрыл ей лапой рот, прислушался. – Кто-то идет…

В коридоре действительно раздавался звук шагов. Дверь отворилась, на пороге возник…

– Э-э-э, Ваше Величество? – Вася поклонился.

– Вася? Что ты здесь делаешь? – удивился король.

– Я? Веду дознание, – быстро нашелся Вася.

– Молодец. – Даниил похлопал его по плечу. – Но почему ночью?

– Совмещаю приятное с полезным, – бодро ответил Вася. – Сегодня мое дежурство, ваше Величество, так чего же зря терять время? Один охранник дежурит снаружи, другой ведет дознание внутри.

– Да, уж, дежурит снаружи, – пробормотал король. – Этого дежурного уволю сегодня же.

И громко спросил:

– Ну, и что же ты узнал?

И тут Вася растерялся:

– Да я только…

– А-а-а, ты только начал? – Даниил, сам не подозревая того, спас Васю.

Тот согласно кивнул и спросил:

– Мне можно продолжать?

– Да-да.

Он подошёл к Луи, сделал вид, что сжал ему горло. В глазах друга Луи прочитал: «Не подведи».

– Ох! Душно! Ах! Больно! Пощадите! – с готовностью завопил он, пряча в глазах озорную искорку.

Жаклин, прыснув со смеху, тут же притворно закашлялась.

– Хватит стонать, – тем временем нарочито грозно вещал Вася, – говори, где у Эшелота замаскированы оружейные склады и запасные силы? Какой стратегический план его военных действий тебе известен? Говори все, что знаешь!

– Хорошо, хорошо! Я скажу!

Вася отпустил Луи и тот обмяк, очень натурально захрипев, будто от удушья.

«Молодчина, – думала Жаклин. – Да у него актерский талант!»

– Ну, говори! – король Даниил вдруг схватил Луи за шкирку, словно щенка.

Вот теперь парнишке стало по-настоящему больно.

– А-а-а-а, у-у-у! – завопил он.

И тут Вася повел себя не как разведчик, а как друг, спасающий друга. Он оттолкнул короля:

– Убери от него лапы!

Даниил опешил. То, что произошло дальше, окончательно погубило все планы друзей. Вася врезал королю по физиономии, вложив в удар все, что накопилось: за синяки Луи, за горе Жаклин, за смерть приемной матери…

Стража, без которой Даниил опасался появляться вне пределов собственной спальни, услышав крик своего господина, ворвалась в камеру. Двое громил, еще не разобравшись, что к чему, кинулись на Луи.

Жаклин тут же прыгнула из своего угла на спину одному из охранников, приложив его по голове кирпичом. Ее отрепетированный на Васе удар совпал с ударом ноги в подбородок, которым угостил охранника Луи. Бедняга рухнул.