Дети драконов. Книга Фарра

3

Мы вернулись домой к ночи. Айна и Шуна уже давно спали.

Дядя встретил нас прямо на конюшне и тут же увел сонных детей, обещав позаботится о них. Вернее, уставшая Ива послушно пошла за ним, а Вереска он унес на руках. Нам с Лианом едва хватило времени отмыться и переодеться, как мы услышали его мысленный зов. В отцовом кабинете дядя почти с порога сказал то, чего я и ждал: в этот раз мы опоздали.

– Да, ребятки… не все в жизни выходит так, как мы хотим. – Взгляд у него был уставший, а в голосе сквозила печаль, которую он даже не пытался скрывать. – Но, скажу вам честно, я не слишком рассчитывал, что выйдет иначе. Из доклада осведомителя сразу было ясно, чего ждать.

– Ты не говорил, – упрекнул его я. – Не предупреждал нас, что все настолько плохо.

На большом рабочем столе перед нами стояло блюдо с аппетитным жареным мясом, оставшимся с ужина, но я не ощущал голода – только горечь разочарования.

– Это не было известно наверняка. – Дядя крутанул на краю стола блестящую новенькую монету. Та завертелась рядом со стопкой бумаг, превратившись в размазанный серебряный шар. – Я только догадывался.

Отец, стоявший у окна, выпустил в открытый проем долгую струю дыма и пробормотал себе под нос что-то невнятное, но явно ругательное – меж зубов он привычно держал мундштук короткой старой трубки, так что слов было не разобрать. Разочарование его казалось почти осязаемым, и я за каким-то демоном ощущал себя так, словно сам во всем виноват.

«Брось, Высочество, ты тут ни при чем».

Лиан тоже выглядел расстроенным до предела, но это не мешало ему чувствовать меня. Как всегда. Он вздохнул, без большой охоты сжевал кусок ягненка, отпил вина. Потом взял небрежно лежащую на краю стола карту и развернул ее. Долго вглядывался и наконец пробормотал:

– В этом месте только одна точка… Там, где родились близнецы. Но ведь они оба были наделены даром. Почему так? Почему не две?

Дядя пожал плечами.

– Вторая, скорее всего, погасла, когда мальчик утратил Силу. Здесь видны только места появления тех, кто сейчас жив и способен использовать ее.

От этих слов мне стало так тоскливо – хоть вой.

– С ним совсем никакой надежды? – спросил я, глядя на монету, которая, перестав вертеться, со звоном упала обратно на стол. – Ты уверен?

– Да, Фаре, – голос дяди звучал ласково, но твердо. – Я уверен совершенно точно.

– А Кайза? Быть может, у него получится?

– Нет. Не пытайся тешить себя надеждой.

– Но ведь он даже не видел мальчишку!

Я знал, что сразу после нашего отъезда шаман тоже отбыл из Золотой: ему предстояло найти еще пару человек, живущих где-то ближе к степям.

– Видел. Моими глазами.

– Но… – Да, я никак не мог отказаться от надежды. Цеплялся за нее, точно младенец за мамкину юбку. – Ах ты ж!.. Проклятье!

Пальцы сами собой до боли сжались в кулаки. Будь у меня в руках кружка – рассыпалась бы мелким крошевом.

– А Ива? – Лиан спросил тихо – так, словно тоже боялся ответа.

– Ива… – Дядя вдруг обхватил голову руками и издал тихий стон. – Ива еще хуже, чем ее брат. С ним-то все ясно. Он утратил Силу, теперь это просто увечный ребенок, о котором можно позаботиться и забыть. А девочка опаснее скорпиона в кармане. На ней такой отпечаток сумрака, что мне бы хотелось не видеть его никогда.

Я кивал, соглашаясь с каждым его словом.

– Что это значит? – жестко спросил отец. Он наконец выпустил из зубов трубку и теперь мрачно смотрел на дядю. – Она опасна?

– Боюсь, что да.

– Этот к тебе тоже не в самом лучшем виде попал. – Палец отца ткнулся в сторону Лиана. – Ты ведь вытащил его. Ты и Кайза.

Дядя вздохнул.

– Лиан другой. Его тоже крепко побило жизнью, и злости в нем было много, но… злости другого рода. Он, скорее, представлял опасность для самого себя. А Ива… От нее не стоит ждать логичных поступков. Душа девочки отравлена ядом ненависти и жаждой мести. – Серебряная монета снова закружилась на столе. – Мне тоже безумно жаль, что кости легли именно так. Если бы силы лишилась она, а мальчишка остался здоров, у нас был бы блестящий маг. Сильный, яркий, пластичный. Но какой смысл говорить о том, что не сбылось? Вереск для нас потерян, а его сестра едва ли когда-нибудь изменится настолько, чтобы мы могли ей доверять.

– Скверные новости, братец. – Отец отошел от окна и тоже приблизился к столу, за которым мы все сидели. Он тяжело уперся кулаками в его блестящую отполированную поверхность. – Что ты планируешь сделать с ней?

Я почувствовал, как замер, разучился дышать Лиан. Увы, он тоже успел привязаться к девочке, что ехала с ним в одном седле и жадно расспрашивала про травы и отвары.

– Еще не решил окончательно, – признался дядя. – Одно ясно – мы должны всегда держать ее в поле зрения. Можно все-таки попытаться приручить это дитя, но я бы не делал на нее большую ставку.

– Если нам удастся вылечить ее брата, она будет нашей до конца своих дней, – промолвил Лиан. – Это я вам точно могу сказать.

– Пат? – Отец смотрел на дядю так, словно хотел пронзить взглядом насквозь. – Парень прав?

– Возможно. Но я уже пытался и не смог. – Дядя печально развел руками. – Маги тоже не всесильны. Это старые раны, которые вошли глубже, чем просто в тело.

– Ты ведь вылечил свою сестру. У нее тоже были старые раны.

– Хо, Альда! Не сравнивай! Там увечье коснулось только плоти, душа не была затронута. А еще… я ведь люблю ее, понимаешь? Порой сила наших чувств оказывается решающей.

– Тогда пусть твой ученик попробует. Судя по его физиономии, он успел прикипеть к девчонке больше, чем стоило. К тому же ты сам говорил, что он у тебя шибко одаренный.

Лиан жадно ловил каждое слово старших. Ловил молча, но тут не сдержался.

– Конечно! – воскликнул он. – Я обязательно должен попробовать! Хоть сейчас!

– Сейчас мальчик спит, – мягко осадил его дядя. – Уймись, Ли. Завтра будет новый день, будет и время для опытов. Успеешь еще разочароваться.

– Почему ты так говоришь?! – Лиан разозлился, полыхнул синими глазами так, точно на дне их горел настоящий огонь. – Я ведь даже не пробовал еще!

Дядя Пат пожал плечами.

– Хорошо, не буду. Но в любом случае – все завтра. А сегодня вам пора отдыхать, мальчики. Вы сделали хорошее дело, и не ваша вина, что эта дорога ведет в тупик.

Когда я добрался до наших покоев, Айна уже видела десятый сон, не подозревая о моем возвращении. Я скинул с себя одежду и забрался к ней под тонкое летнее одеяло, обхватил всю, прижался так крепко, что на миг перестал различать границы наших тел. Я ощутил ровный стук ее сердца и мерное дыхание, почувствовал, как зреет внутри ее чрева новая жизнь.

Кровь от моей крови. Плоть от моей плоти. Наше дитя.

Ребенок, которому я не дам погибнуть.

Что бы ни случилось.

Все изменилось так сильно. И без того огромный груз ответственности теперь стал еще больше. Я знал, что против нависшей угрозы уже давно приняты все возможные меры, но ничего не мог поделать со своей тревогой. Еще зимой отец мобилизовал армию, дядя Пат и Кайза натаскали нас с Лианом распознавать беду задолго до ее появления, королевские соглядатаи делали все, чтобы найти следы беглой колдуньи и ее сообщников. Единственное, что я сам еще мог бы предпринять, так это отправиться в Эймурдин, надеясь отыскать там библиотеку и в ней – ответы на вопросы о наших врагах. И я бы поехал непременно, если бы только имел возможность разделить самого себя на две части и одну отправить в путешествие, а другую оставить здесь, дома, чтобы защищать тех, кто мне дорог. Рисковать ими я больше не мог. Никогда. Ни за что.

Я обнимал Айну и вдыхал сладкий пряный запах ее волос – запах, для которого нет ни названий, ни описаний, потому что он принадлежит только ей. Вдыхал нежный аромат ее снов – теплых и пронизанных светом, безмятежных и чистых, как ночная роса.

Любимая. Моя. Только моя.

Я тронул губами ее обнаженное плечо и накрыл ладонью тонкие пальцы, лежащие у щеки.

Прикосновения и тепло родного тела. Величайшие сокровища всякого живого существа в этом мире. Дар, которому нет цены.

«Не отдам тебя никому. Ни врагу, ни брату, ни демонам, ни богам».

Ох, клятое пекло… я знал, как мало весят мои слова, каким хрупким стал наш мир, но не мог, не мог думать иначе! И каждый день перед сном неизменно делал одно и то же: закрывал глаза и забывал обо всем, с головой уходя в Поток. Я возводил и укреплял незримый сияющий кокон вокруг любимой, защиту от любого зла, будь то проклятье, стрела, яд или кривой камень, случайно попавший под копыто ее лошади. За минувшие месяцы Кайза и дядя Пат многому научили нас с Лианом, но эта магия пришла ко мне сама, никто не рассказывал мне о ней. И когда однажды дядя обмолвился о том, что уже много лет делает нечто подобное для всех своих близких, я даже не спросил его о деталях. Не видел нужды. Я знал теперь, что защищать для меня – так же естественно, как дышать.

Я хотел бы создать такой кокон и для Лиана… Но мой упрямый наатха лишь покачал головой, когда я заикнулся о том. А строить для него защиту без спросу я не мог: он бы сразу увидел это и разозлился до молний из глаз.

Мой смешной, глупый братец… Человек, встречи с которым я ждал много лет, а когда встретил, то больше всего хотел просто уничтожить. Стереть с лица земли, лишь бы никогда не видеть этого пронзительного взгляда, за которым ушла моя женщина. Мог ли я помыслить тогда, какого рода узы свяжут нас столь скоро, что не останется времени для удивления и протеста, для отрицания и ненависти? Когда Кайза рассказал мне о природе этой связи и ее последствиях, я только молча кивнул в ответ. Что тут скажешь? Я и так все понял, гораздо раньше.

Почти сразу.

В тот миг, когда я впервые назвал его по имени и этот слепой заклинатель огня прикоснулся к моей груди своими изрезанными пальцами. То, что я почувствовал тогда, нельзя описать словами. Нельзя даже до конца осмыслить. Мое сознание вспыхнуло, разлетелось на части и собралось воедино уже иным. Рядом с увечным мальчишкой, укравшим сны и явь моей возлюбленной, рядом с этим убийцей, едва не остановившим мое сердце, я словно увидел весь мир четче, стал дышать глубже и ощущать ярче. С тех пор мне пришлось принять тот факт, что отныне я всегда слышу биение его сердца, знаю его чувства и при желании могу даже понять, о чем он думает.

Равно как и он про меня.

Я долго размышлял об этом, гадал, откуда взялись столь странные узы, но храм в степи разложил все по своим местам, не оставив никаких вопросов. Слишком давно и слишком глубоко мы знали друг друга, чтобы теперь, при встрече в этой жизни, наши отношения сложились иначе. Некоторые из тех, прежних, воплощений я, если честно, хотел бы забыть. Те, где мне выпадало остаться в живых, потеряв его в особенно жестоких обстоятельствах.

Как-то раз Ива обронила, будто мне никогда не понять, что такое настоящая связь между двумя магами, рожденными из одной утробы в один день, но она ошиблась. Я знал, каково это. В одной из тех, прошлых жизней мы с Лианом тоже были близнецами. И я в полной мере понимал, какую потерю пришлось ей пережить, когда Вереск лишился своей силы.

Невосполнимую ничем и никем.

Ее разбудил солнечный свет, заполнивший опочивальню, и пение птиц за открытой дверью, ведущей в сад. Айна завозилась, глубоко вздохнула и медленно открыла глаза. Я к тому моменту давно проснулся и просто смотрел на нее, любуясь прекрасным тонким профилем и ее особым светом, который всегда завораживал меня. Этот свет был сродни тому, что струился меж деревьев и холмов, вдоль рек и полей. Чистый свет внутренней красоты. Свет, от которого у меня с первой же нашей встречи замерло сердце, чтобы потом пуститься вскачь, навсегда утратив покой.

– Фаре… – В первый миг взгляд ее был далеким и прозрачным, но почти сразу глаза вспыхнули ярче звезд. Она радостно обхватила меня за шею и привлекла к себе, покрыла мое лицо поцелуями. – Ты вернулся! Вот хорошо… – В тесных объятиях я тут же ощутил, как плоть моя разгорается огнем желания, но прежде, чем успел накрыть ее губы своими и отсечь все слова, она прошептала, смущенно улыбаясь: – Представляешь, мне сегодня приснилось, будто у нас родились близнецы. Смешно, да? Милый, что с тобой? Я что-то не то сказала?

«Нет, девочка… ты тут ни при чем. Ты не виновата, что у меня в сердце сидит заноза величиной с башенный шпиль».

– Все хорошо. – Я должен был рассказать ей все, но слова застревали в горле. – Просто…

– Вы не нашли этих детей? – Взор ее стал тревожным, жалобным. – Не получилось?

– Нашли.

Боги, как же мне не хотелось омрачать ее утро своими печалями.

– Фарр, пожалуйста, – голос Айны зазвучал твердо и сердито. Утренняя нега слетела, как покрывало, которое она решительно отбросила прочь.

Моя жена уселась в кровати, пристально глядя на меня.

– Говори как есть. – И она добавила возмущенно: – Ненавижу, когда ты молчишь!

Я вздохнул и тоже сел, бессильно свесив руки между колен. Попробуй утаи что-то от этой женщины… Хоть на полчаса. Пришлось рассказать – от начала и до конца.

Айна слушала, не перебивая, не задавая никаких вопросов, только хмурилась чем дальше, тем сильнее, а под конец моего рассказала и вовсе расплакалась. Закрыла лицо руками и замерла, пытаясь скрыть свои чувства, но где уж там. Я обнял ее, прижал к себе, баюкая, как маленькую.

– Ну тихо, тихо… Что поделать. И так бывает. – Я искренне старался ее утешить, знал, как важны для нее эти поиски и эти дети, которых она даже не видела никогда. На язык сами собой упали слова дяди Пата: – Маги тоже не всесильны. Мы не все можем предвидеть и не все можем исправить.

– Знаю. Просто очень жаль. – Айна утерла слезы о мое плечо и вздохнула. – Я тебе не говорила, но однажды мне приснился сон… необычный. В том сне приходил Патрик, мы говорили о том, как будем искать этих детей-магов. И там я увидела их в образе бусин. Они были разные – из дерева, металла, кости… Все живые. Внутри каждой стучало сердце. Я держала их в руках и знала, что в моих силах помочь им. Или погубить.

Я погладил ее по голове.

– Ты ведь знаешь, что на самом деле от тебя ничего не зависит, моя девочка. Даже от нас – не особо. Мы можем найти кого-то из них, а можем и упустить. Карта не показывает нам нынешнее местоположение этих детей. Мы даже не ведаем, кто стоит за каждой точкой – ребенок или взрослый, чистая душа или приспешник красной ведьмы.

Лучше бы я ее не поминал. Сразу дернуло морозом по коже, даже волосы на затылке шевельнулись. Нигде и никогда я не испытывал такого животного ужаса, как в лапах этой твари, будь она проклята! Я зажмурился, прогоняя призраков того страха, от которого едва не лишился разума. А когда снова открыл глаза, увидел, что Айна отрешенно смотрит в окно. Взгляд ее снова стал туманным, не до конца принадлежащим этому миру.

– Что-то не сходится, – сказала она спустя несколько мгновений тишины. – Так не должно быть, понимаешь, Фарр? Я не думаю, что магам древности нужна была простая карта с пометками, где родились представители вашего рода. Это глупо. Она должна работать как-то иначе. Показывать не только точки появления магов. Если у ваших предков хватило силы создать подобный инструмент, логичней было бы заложить в него больше смысла.

– Ты говоришь, как дядя Пат, – улыбнулся я. – Но нам не удалось добиться от карты чего-то еще… Даже если она на это и способна.

– Понимаю. И это ужасно досадно.

– Досадно, – согласился я. И тут же попытался хоть немного развеселить ее. – Может, еще раз поговоришь с Безымянным Королем? Пригласишь его на чарочку вина и душевную беседу?

Айна фыркнула, но тут же снова стала серьезной.

– Думаешь, я не пыталась? Только не смейся, пожалуйста, но я даже ходила в его усыпальницу. Патрик показал мне ее. Сидела там битый час, пыталась задремать. Не вышло ничего, конечно же.

– Я пошутил, любимая. Не взваливай это на свои плечи, оставь нам. Дядя Пат сказал, ему удалось найти еще несколько ниточек, которые, возможно, приведут куда надо.

– Знаю. А еще он сказал, что многие следы утрачены необратимо, и невозможно даже отдаленно предположить, где искать почти половину людей, про которых говорит карта.

– Увы. Но лучше что-то, чем ничего. Даже если мы найдем половину – это уже намного больше, чем было прежде. А те, кого не найдем… скорее всего, они окажутся сторонниками Волена и его наследницы. И за возможность увидеть их местоположение на карте я дорого бы дал…

– Эймурдин, – напомнила Айна. – Мы все еще можем поехать туда. Наверняка там будет вторая половина этого ключа. И я смогу найти ее среди книг этого подземелья. Уверена в этом!

– Нет. – Я не желал даже слышать от нее ничего подобного. – Забудь про Эймурдин. Если кто-то туда и поедет, то точно не ты. У тебя теперь другие задачи.

Ох, зря я это сказал. Глаза Айны стали как две амбразуры, ощетиненные наконечниками стрел.

– Не смей. Мной. Командовать, – выдохнула моя жена тихо, дрожащим от гнева голосом. – Ты мне не хозяин, Фарр Крылатый! Я сама решу, куда и когда мне ехать! Не смей списывать меня за борт только потому, что я теперь ношу под сердцем твоего наследника!

Она хотела еще что-то добавить, но я посмотрел на нее – сердитую, растрепанную, почти изрыгающую огонь – и понял, что сейчас умру, если не поцелую. Такой прекрасной она была в этот миг.

И сделал это.

И все остальное, чего я хотел с самого момента пробуждения, случилось тоже, хотя на сей раз больше походило на сражение, чем на любовь. Впрочем, такой моя женщина тоже была прекрасна. После, когда она лежала на мне, вцепившись пальцами в плечи и тяжело дыша, я все же сказал то, что был должен.

– Наследник тут ни при чем, Айна. Я тобой не могу рисковать, понимаешь? Все стало слишком опасно.

Она укусила меня за плечо. Больно. Очень больно.

– Жизнь вообще опасная! Была и будет. Но я хочу жить. Жить, а не прятаться. Я не кубышка, чтобы хранить меня в подполье. И если надо будет ехать в Эймурдин, Феррестре, да хоть в Заморье, я поеду! И ты меня не остановишь. Понял?

– Понял, любимая. – Я отыскал ее губы и отплатил за укус долгим поцелуем.

Я точно знал, что не пущу ее в Эймурдин. Ни ее, ни Лиана. Даже если для этого мне придется связать их обоих и отправить на корабле в Северный удел.

Обед подали в малую королевскую столовую.

Вообще-то она только называется малой, а на самом деле способна без труда вместить два десятка человек, и еще место останется. Однако наше многочисленное семейство нечасто собиралось здесь в полном составе: отец, как правило, предпочитал трапезничать в своем кабинете, Айна норовила на весь день сбежать в Башню, дядя Тод вместе с дочками и женой последние несколько месяцев жили вдали от Золотой, а Лиан честно признался мне, что в обществе коронованных особ ощущает себя лишним, да и Шуна, само собой, тоже. Тем удивительнее было на сей раз видеть, что столовая полна народу.