- -
- 100%
- +
– Это ужасно! – шумно выдохнула Табиба, когда эльф ушёл беседовать с кем-то ещё. – Как ты умудряешься так спокойно с ним говорить? Как ты вообще это выдерживаешь?! Непробиваемый женоненавистник!
– А зачем его пробивать? – со смешком уточнила я. – Тебе никто не даст за это премию. Да и вообще, будь снисходительна к старости, этому эльфу уже веков пять, кто такое в здравом уме выдержит!
– Да все они одинаковые, – скривилась она. – Уж в политике так точно.
– Ты не права, – спокойно возразила на это. – Нынешнее большинство, конечно, да, но я познакомлю тебя с одним интересным эльфом, когда пересечёмся, он главный консул Старого Абалона здесь, в Кулаб-тане. Большого ума, порядочности и благородства мужчина.
– А что же он тогда им служит?
– Наверное, потому, что это – его родина, какой бы она ни была, он давал присягу? – улыбнулась я. – А ты вечером расскажешь, как и чему ты вообще училась, если надо объяснять такие вещи.
– При чём тут учёба? А то я сама не вижу, – буркнула она, и щёки опять тронул румянец. – Нам на занятиях вот точно как ты говоришь рассказывали, и этику эту всю, и всё остальное. И про всех остальных я даже согласна, даже люди не так уж плохи, просто внушаемы. А эльфы… Всю историю они только чужими руками жар загребают! И если отдельные представители их общества оказываются достойными существами, то это не значит…
– Табиба, тише, – со вздохом оборвала я. – Держи себя в руках. Как бы лично ты ни относилась к ним, демонстрировать это отношение – верх неприличия. Ты не себя позоришь таким поведением, а всю Орду.
– Я знаю, я стараюсь, – насупилась она.
– Давай поговорим о другом. Как тебе экспозиция? – я мягко взяла стажёрку под локоть и повела к ближайшей витрине.
Девчонка явно ждала выговора, а не получив его, поначалу не поверила своим ушам. Но потом успокоилась и отвлеклась, а я, развлекая её светской болтовнёй и слушая восторги по поводу некоторых экспонатов, думала, что с ней делать. Других аргументов у меня не было, а её возражения были во многом справедливы. И если Табиба сама прекрасно понимает, что вести себя так нельзя, но продолжает…
Ну какой это дипломат, в самом деле? Если она до своих лет так и не научилась держать себя в руках, не уверена, что что-то можно изменить сейчас, да ещё спешно. Может быть, лет через двадцать, когда наберётся опыта и мудрости, а до тех пор…
Всё, что я могу, это ограничить контакты Табибы с внешним миром и строго контролировать её вот на таких мероприятиях. Но это здесь и сегодня я больше отдыхаю, чем работаю, такое счастье выдаётся нечасто, и мне будет попросту не до неё.
Ладно, для начала надо засадить её учить шайтарский и привлекать к тем частям работы, которые никак не могут коснуться эльфов. Та же консульская группа, например. Назначу ей куратора потолковее, и пусть у него голова болит.
Или не трогать консульских?.. У них других проблем хватает. Мы, конечно, давно рекомендовали соотечественникам вернуться домой, но разве кто слушает добрых советов? Вот как зарево над степью поднимется и дымом запахнет, тогда они и кинутся во все копыта спасаться от огня. Многих мы уже потеряли на подконтрольных «Байтале» территориях и вблизи линии столкновения, и пока даже непонятно, скольких и в каком виде, и это ещё не конец!
Нет, консульских трогать нельзя. А кого?..
Так, кажется, пора прощаться и возвращаться домой, раз вспомнила о делах. Значит, они зовут, и хватит прохлаждаться.
Однако найти кого-нибудь из хозяев и попрощаться я не успела: ко мне, семеня и едва не подпрыгивая, торопливо подошёл Саттар Взгляд Предков. Был он бледен и нешуточно взволнован.
– Ярая, мне срочно нужно с тобой поговорить с глазу на глаз! – заявил пожилой орк, ухватил меня за предплечье и потянул куда-то в сторону.
По пустякам он не паниковал, он вообще отличался крайне флегматичным нравом и должен был, наверное, родиться гномом, так что сомнений в мотивированности нынешнего поведения не было. Но я всё равно упёрлась и возразила:
– Погоди, Саттар. Что бы ни случилось, несколько минут ничего не изменят, а мне надо пристроить стажёрку в надёжные руки.
– А можно мне с вами? – с надеждой уставилась она на меня.
– Я не думаю… Ничего такого, – замялся Саттар.
И если до сих пор я ещё могла сомневаться, что обеспокоился он какой-то ерундой, то теперь стало очевидно: дело очень серьёзно. Потому что общительный искусствовед очень мучился, если что-то надо было сохранять в тайне. Терпел, держался, но очень страдал и добровольно на такое мог пойти только в самом крайнем случае.
– Подожди здесь, я сейчас. Идём, – я тронула Табибу за плечо и поманила за собой.
Она расстроенно насупилась, но подчинилась.
Надёжные руки в конце концов нашлись у одного из проверенных и хорошо знакомых шайтаров, который как раз собирался откланиваться и клятвенно пообещал проводить девушку до посольства. А я вернулась к Саттару и, кивнув ему, двинулась в дальний угол зала. Прятаться по подсобкам и коридорам можно, когда ты местный и тебя прикрывает местное начальство, а нам лучше так.
– Ярая, это катастрофа! – заговорил он, когда мы достаточно отдалились от участников вечера.
Остановились удачно: вроде бы мы на виду и нас сложно заподозрить в заговоре, но и незаметно не подойдёшь. А от всяческих вредительских чар прекрасно защищал амулет, выполненный в виде широкого плетёного браслета, у нас никто без таких на улицу не выходит.
– Что именно? – подбодрила я, потому что Саттар полез в карман за платком, чтобы протереть вспотевшую лысину.
– Корону украли! – страшным шёпотом выдохнул он из-под платка.
– Но… – я растерянно покосилась в сторону витрины, которую, впрочем, с этого места не было видно.
– Подделка! – трагически сообщил он. – Ярая, это скандал! Это катастрофа! Что я скажу дома?! Как быть?!
– Так, постой! – оборвала я причитания. – Но экспертизу же проводили! Ошиблись? Или ты хочешь сказать, что её подменили?!
– Мы везли подлинник, а это… Копия хорошая, замечательная даже, так и не угадаешь, а уж через защитное стекло никакой магией…
– Почему ты тогда уверен, что это копия?
Он замялся, но потом всё же смущённо признался:
– Мы её поцарапали. То есть немного повредили резьбу. То есть это совершенно незаметно, если не знать, она и так вся в щербинках, но… Все трещинки и сколы есть, а той, последней, нет!
– Предки! – вздохнула я. – Ладно, в какой именно момент её поцарапали?
– Уже здесь, после портала. Ярая, я ума не приложу, что делать! Звать городскую стражу?.. Скандал же! А тут и пресса!
– Стражи нам только и не хватало для полного счастья, – пробормотала я, разглядывая зал и лихорадочно соображая, что делать.
А что мы можем сделать сами? Ответить на этот вопрос легко: ничего не можем. Штат посольства небольшой, и специалистов у нас нет, связываться с разведкой – тоже плохая идея, вряд ли им сейчас до нас с короной, да и занимаются они другими вещами.
А если не сами…
Нет, стража нам точно не нужна. Потому что из стражи всё тут же утечёт в прессу, и такой вой подымется! Особенно если эльфы подключатся, а они подключатся. Если, конечно, их уши не торчат из этого дела прямо сейчас, чему я совершенно не удивлюсь. Как не удивлюсь и тому, что в нужный момент эта история всплывёт в удобном им ракурсе…
Ещё, конечно, остаётся Шаиста Шадай. В её интересах, чтобы кражу не придавали огласке и побыстрее раскрыли, вернув оригинал, и ресурсов для поисков у неё куда больше, чем у нас. Только вот поручиться за то, что она не заподозрит нас в чём-то нехорошем, я не могла.
Ещё несколько секунд мы помолчали, пока я прикидывала план действий.
Вообще, Шаиста умная женщина и вполне может нам поверить. В конце концов, если бы это провернули мы, то не было никакого смысла рассказывать о подмене именно ей и именно сейчас, эту карту разумнее было бы использовать по-другому, и тоже с шумихой. Подставить эльфов, например. И не подмену устраивать, бросая тень на своего эксперта, а разбой во время транспортировки.
– Идём, – решила я. – Будем просить помощи.
А потом, из дома, я свяжусь с начальником своего департамента и обрисую ему ситуацию. Потому что я, конечно, имею право принимать вот такие решения, и Герей одобряет здоровую самостоятельность, но поставить его в известность всё равно нужно. Опять же, может, он что-нибудь дельное посоветует, мужик умный и с большим опытом.
Шаисты в зале давно уже не было, она не любит лишний раз светиться. Всё же должность не публичная, и было бы странно, если бы она демонстративно задвигала директора музея, который как раз куда чаще общается с журналистами. Истинное положение вещей знают немногие, и всех это устраивает.
Обычно её можно найти в кабинете, но перед тем, как туда идти, я решила уточнить у Халика. Самой приметной чертой этого мужчины средних лет можно было считать его неприметность – такая вот тавтология. Он типичный шайтар во всех смыслах. Высокого роста, плотного сложения, с резкими чертами лица и заострёнными ушами, серыми глазами и положенной по статусу причёской: коротко стриженные волосы и единственная длинная косица на затылке. Местные мужчины не носят длинных волос, и это лишний раз подчёркивает разницу в положении полов, но как особый знак высокого положения могут отпускать отдельные длинные пряди.
Халик – спокойный и очень уравновешенный мужчина, он отлично справляется со своими обязанностями, и вообще это тот приятный случай, когда разумное существо во всех смыслах находится на своём месте. И как директор музея, и как маска для Шаисты, и как её мужчина.
Если бы не положение Шаисты и моя служба, её личная жизнь меня бы не касалась, но приходится следить и за такими вещами. Дара Шадай – дважды вдова, и в третий раз узаконивать собственные отношения не спешит, я уж не знаю, по личным или политическим соображениям. Вместе эти двое смотрятся хорошо и не сказать чтобы очень скрываются.
Халик подтвердил, что хранительница фондов у себя и распоряжения не беспокоить не оставляла, объяснил, как проще добраться до кабинета, и на всякий случай попрощался. Никаких вопросов не задавал, никаких лишних предположений не выдвигал – потрясающе нелюбопытный тип. Неудивительно, что Шаиста остановила свой выбор на нём.
– Ты проводил проверку короны после приезда? – заговорила я, когда мы прошли пару залов и остались вдвоём.
– Да, конечно, почти сразу! – Саттар за минувшее время сумел немного успокоиться и взять себя в руки: то ли до конца осознал потерю и смирился, то ли обрадовался перспективе скинуть проблему на кого-то другого. – Тогда она точно была настоящей. Потом это делала лично дара Шадай и подтвердила мои слова, а потом… А потом я потерял корону из виду. Ну ты же понимаешь, бумаги, надо было столько всего заполнить, такая ценность!
– И где в этот момент находилась корона? И кто мог её видеть? И, главное, незаметно вынести этакую тяжесть!
Источником сведений искусствовед оказался отвратительным. Он плохо запоминал лица, шайтаров легко путал между собой и уверенно узнавал только нескольких хорошо знакомых сотрудников музея. Корону передавали в части музея, отданной реставраторам, и, с одной стороны, посторонних там не было, а с другой – «своих» мимо пробежало полтора десятка, не меньше, притом именно в этот момент в этом месте случилась какая-то неприятность в системе контроля влажности, и вокруг суетились ещё и техники.
С техникой и артефактами у шайтаров, к слову, чаще всего работают мужчины. Это шайтарский шаманизм – женская стезя, а вот общая магия на то и общая, талант к ней может достаться кому угодно. Да и без особого таланта можно развить в себе способности, было бы желание.
За дверью кабинета, отмеченного табличкой с должностью и именем хозяйки, слышался её неразборчивый голос – ни интонацию, ни тем более слова различить не получалось, наверное, из-за какой-то защиты. Но мне в этом монотонном гуле послышались сердитые нотки.
На стук Шаиста ответила сама, разрешила войти. Я шагнула первой и едва сохранила лицо и достоинство, а не выскочила обратно и не выругалась вслух. Спасла многолетняя привычка к внешней сдержанности, выработанная годами посольской службы.
В кабинете Шаисты сидел её старший сын, именно с ним она разговаривала. Шад был чем-то раздражён, он недовольно хмурился, а ещё – явно о чём-то спорил, и сейчас подошёл к той грани, когда в нём проснулся горный баран. Я хорошо знала это выражение лица: губы плотно сжаты, нижняя челюсть слегка выдвинута вперёд, взгляд колючий и недобрый, даже голова слегка наклонена, как будто он собрался бодаться. Когда Шад вот так упирается, переспорить или переубедить его невозможно: закусил удила, и дальше будет только хуже.
Очень надеюсь, что их прошлый разговор касался не меня, а каких-то других вопросов. Иначе объясняться с Шаистой впредь будет куда сложнее…
– Ярая? – удивлённо приподняла брови хозяйка кабинета.
– Мы быстро встретились опять, – усмехнулся Шад. Выражение лица сразу смягчилось, а взгляд откровенно обласкал моё тело, так что стало немного неловко перед его матерью.
Однако собраться я сумела быстро и без паузы сообщила:
– Шаиста, у нас серьёзная проблема. Сами мы с этим вряд ли справимся, а решить всё быстро и тихо в твоих интересах.
Такое введение её заметно озадачило, шайтара жестом предложила садиться и рассказывать.
Кабинет у неё достаточно просторный, вполне пригодный, чтобы удобно разместить десяток посетителей, и совершенно безликий. Прямоугольная комната по периметру заставлена высокими шкафами, одну стену полностью занимает грандиозная картотека. Окон, как и в большинстве внутренних помещений, нет, их заменяют свисающие с потолка осветительные шары – тоже скромно, чаще всего светильники у шайтаров более затейливые. Посередине большой прямоугольный стол буквой Т на одиннадцать мест, не считая хозяйки. Вся мебель – самая простая, без изысков, и о том, что мы находимся во дворце, напоминал только мозаичный пол из разных сортов камня и красивый сводчатый потолок.
Саттар со вздохом уселся напротив Шада, ближе к хозяйке кабинета, а я, мгновение поколебавшись, заняла стул рядом с шайтаром, вызвав его удовлетворённую улыбку и задумчивый взгляд его матери. Стоило, конечно, сесть рядом с искусствоведом, но…
Саттар не придаст такой мелочи значения, перед Шаистой что-то изображать уже бессмысленно, так ради чего сохранять дистанцию? Я знаю, что Шад не позволит себе лишнего, а мне просто приятно ещё немного побыть с ним, пусть и ограничиваясь случайными прикосновениями и ощущением чужого тепла рядом.
Предки! Я не видела его три месяца и о том, что жив, могла догадываться только по косвенным признакам, я имею право на небольшую слабость!
Тем более вскоре Шаисте стало не до нас, да и Шад подобрался, выслушивая рассказ Саттара. Он тоже засыпал расстроенного искусствоведа вопросами, некоторые повторяли мои, но про большую часть я и не подумала. Да и свою мать он забросал уточнениями, касающимися работы музея, реставрационного отдела, поломки артефактов и истории появления тут короны.
С полчаса они подробно обсуждали происшествие, а я всё это время могла только внимательно слушать и немножко хвалить себя за принятое решение. Уже сейчас понятно, что у местных гораздо больше шансов установить истину. Хотя бы потому, что у шайтара тут же появилось предположение, как корону могли незаметно подменить: принести копию в нужный кабинет, припрятать там, а потом улучить момент и подменить, а оригинал вынести позже, когда суета уляжется. Я о таком простом варианте не подумала.
– Шад, возьмёшь на себя эту проблему? – подвела итог разговору Шаиста. – У тебя наверняка найдётся кто-нибудь сообразительный.
– Найдётся, возьму, – легко согласился он.
– Хорошо. Вечером, когда гости разойдутся, я ещё раз проверю корону, просто на всякий случай, если дар Саттар вдруг ошибся или что-то не рассмотрел, – задумчиво проговорила она. – Но заняться делом лучше сразу. Хотя бы про эту поломку выяснить, не было ли диверсии. Шад?..
– Я понял, – он коротко кивнул. – И про поломку узнаю, и вообще посмотрю, где её могли спрятать. Вдруг оригинал ещё не унесли?
– По тому вопросу, что мы обсуждали. Под твою ответственность, – явно нехотя разрешила она, неодобрительно качнув головой. – Можете идти вместе с даром Саттаром. А к Ярае у меня есть ещё разговор.
Шад молча поднялся с места, словно невзначай мазнул кончиками пальцев по моей шее к затылку, отчего по телу разбежались мурашки предвкушения. Вхолостую, к сожалению: ну какие нынче нежности и приятности! Прощаясь, поцеловал мать в щёку, коротко поклонился мне, и через несколько мгновений мы с Шаистой остались вдвоём. Этого времени вполне хватило, чтобы собраться и настроиться на предстоящий сложный разговор, а что он не будет простым – тут и к гадальцу не ходи.
Глава 3
Посольская служба с осложнениями
Мы с минуту, наверное, просидели в тишине. Шаиста разглядывала меня, я – кабинет, и никто не желал начинать первым. У меня в этом противостоянии имелась фора: поговорить хотела шайтара.
Наконец ей надоело молчать, и ходить кругами она не стала.
– Шад рассказал мне о ваших отношениях. – Никакого раздражения или злости в голосе не промелькнуло, но это ни о чём не говорило, она прекрасно умела держать себя в руках. – Мне интересно, каким ты видишь их будущее.
– У этих отношений нет будущего, – ответила я ровно. – Шад говорил, что ты настаиваешь на его браке, и мне жаль, что у тебя не получилось уговорить его передумать. Это был бы лучший выход для всех. Но он упрямый.
Всё это было обдумано много раз, оговорено и пережито, поэтому к ситуации я относилась философски, старалась жить в ней сегодняшним днём. Слишком горько и больно, даже несмотря на то, что эти чувства давно стали привычными. Но я точно не собиралась показывать свои переживания этой женщине.
– Ты считаешь, что он тебя недостоин? – чуть сощурилась Шаиста.
– Не надо этих примитивных провокаций, – поморщилась я в ответ. – И проверок не надо. Никогда не поверю, что ты не понимаешь главной и единственной проблемы.
– Какой именно? – она слегка склонила голову набок.
– Хорошо, давай подробнее. Я ведь могу рассчитывать, что этот разговор останется между нами?
– Клянусь Предками, этот разговор – только для нас двоих, – спокойно подтвердила шайтара, и я уважительно склонила голову. Когда шаман такой силы даёт такие обещания – это серьёзно.
– Твой сын – Эхо, один из трёх командиров «Байталы», объявленный в международный розыск. Да и вся эта организация – вне закона, в том числе в моей стране. Если вдруг наша связь станет достоянием общественности, а уж тем более если я возьму его в мужья, даже если я при этом оставлю службу, выйдет большой и безобразный скандал. Да, его получится замять, да, глобально Орде это как укус овода в круп, но я не хочу войти в историю отечественной дипломатии вот так. И как бы я ни любила Шада, предавать ради этого родину и подставлять коллег я не собираюсь. К счастью, он и сам прекрасно всё это понимает и не настаивает на большем. Как бы нам обоим этого большего ни хотелось. Так достаточно подробно?
– Он не всегда будет командиром «Байталы», – заметила она.
– Но и в этом случае он останется твоим сыном, – возразила я. – И раз уж у нас тут такой откровенный разговор… Если у тебя всё получится, и ты сумеешь стать новой Великой Матерью Кулаб-тана, наши с Шадом отношения станут невозможны даже в их нынешнем виде. Его положение не допустит связи с иностранным дипломатом, остальные шайтары такого не простят. Да и моё начальство подобного не оценит и никогда не поверит, что всё это – результат подросткового эмоционального бунта, а не измена. Шаду лучше найти какую-то подходящую шайтару, по твоему или его собственному выбору. Но он не послушал в этом вопросе тебя, не послушает и меня.
– А ты сама не можешь его бросить, потому что?.. – прежним ровным тоном спросила она.
– Потому что Шад очень упрямый, настойчивый и прекрасно знает о моих к нему чувствах. Я несколько раз заговаривала с ним о том, что нам лучше расстаться, но… – Я запнулась, пытаясь сформулировать мысль так, чтобы это можно было сказать шайтаре.
У Шада имелся прекрасный и действенный способ заставить меня сменить тему. Я не могла не отвечать на его поцелуи, это было сильнее меня. Не отвечать на поцелуи, не поддаваться на провокации, настоять на своём… Если бы я могла, давно бы уже сделала! Но расставаться с ним следовало ещё пятнадцать лет назад, когда для нас обоих это был способ пощекотать нервы и получить удовольствие от близости. Когда нам было пронзительно хорошо вместе, но это «хорошо» ещё не проросло корнями в сердце настолько глубоко, что уже не вырвешь.
Как можно бросить того, кого уже давно ощущаешь частью себя?
Но рассказывать всё это Шаисте я не собиралась. Мы с ней временные союзники, и только.
– Но он только отмахивается, – продолжила я. – Моей настойчивости против его упрямства недостаточно. Да и… – я опять запнулась, но только махнула рукой и закончила скомканно: – В общем, для прекращения этих отношений нужна сознательная воля обоих участников, моей не хватает. Предваряя твой следующий и самый важный вопрос, я понятия не имею, как выйти из этой ситуации без потерь. И если ты сумеешь что-нибудь придумать, буду благодарна.
Несколько секунд Шаиста задумчиво разглядывала меня. Светло-карие, скорее даже жёлтые глаза её оставались непроницаемыми, и это озадачивало. Я ждала как минимум неудовольствия или хоть каких-то претензий, но их не было. Шайтара как будто всё для себя решила ещё до начала разговора и спрашивала только для порядка.
С другой стороны, у неё было полгода для принятия решения.
– Шад хранит тебе верность, – рассеянно заговорила она наконец. – Он холост, для всех – у него нет постоянной женщины, но он отвечает отказом всем, кто предлагает любые отношения, даже на одну ночь. Из-за этого у него порой возникают проблемы с подчинёнными, потому что ходят плохие слухи. Именно из-за них я пыталась устроить его женитьбу и в конечном итоге вынудила рассказать правду. Потому что я никогда не поверю слухам о его болезненных наклонностях, мой сын – не какой-то эльфийский выродок, чтобы засматриваться на мужчин. – Несмотря на непривычно резкие слова, каких я никогда прежде не слышала от Шаисты, голос её звучал также ровно, как и раньше. – Я подозревала, что он кого-то скрывает, но не подумала бы, что скрывает тебя. Вы хорошо прячетесь. Также я была удивлена, что он держал всё это в секрете столько лет. Шад слишком прямолинеен для таких тайн.
Она замолчала, продолжая сверлить меня взглядом. Получалось плохо: Шаиста, конечно, женщина суровая и опасная, но и я давно уже не жеребёнок, чтобы меня можно было так легко напугать. И я молчала, ожидая вердикта, к которому собеседница вела.
Но про себя отмечала странность и необычность ситуации, в которой оказалась. Это даже забавно – обсуждать собственные отношения не с кем-нибудь, а с высокопоставленной матерью своего любовника. Новый, необычный опыт.
С другой стороны, мой старый опыт любовных отношений вообще невелик – пара бурных романов в годы учёбы. А потом я приехала сюда и встретила Шада.
– Не могу сказать, что эта его привязанность обрадовала меня, она действительно очень… неудобна. Во всех отношениях. Но когда Шад что-то твёрдо для себя решил, спорить с ним бессмысленно. Честно говоря, единственный вариант, который поначалу пришёл мне в голову, это избавиться от тебя, – она усмехнулась уголками губ. Опять выдержала паузу, однако не дождалась возмущения или вопросов и продолжила тем же ровным тоном: – Но ты и в этом смысле очень неудобный выбор, проблемы с Ордой мне точно не нужны. Можно было бы попытаться вернуть тебя на родину, но… Во-первых, если моё участие вскроется, я потеряю сына, потому что такого вмешательства он не простит. А во-вторых, с него станется уехать за тобой, и в этом случае я тоже его потеряю.
– Шаиста, я не понимаю, к чему ты всё это говоришь, – вздохнула я наконец, когда она опять замолчала – то ли собираясь с мыслями, то ли переводя дух. – И чего от меня ждёшь.
– Наверное, мне просто хочется обсудить ситуацию с понимающим собеседником, – тихо засмеялась она. – Ты же знаешь, Шад не любит долгих рассуждений и решает проблемы по мере появления. Сейчас ему не до личного, иначе… даже не знаю, что бы он предпринял, – она, усмехнувшись, смерила меня неожиданно сочувственным взглядом. – Последние полгода я наблюдала за тобой, потому что прежде рассматривала только как деловую партнёршу и не интересовалась твоей личной жизнью. Это оказалось… познавательно. Ты легко держишься в любом обществе, ты достаточно яркая и уверенная в себе женщина, многие мужчины находят тебя привлекательной, и ты прекрасно сознаёшь это. Но ни с кем не заводишь близких отношений. Вспоминая прошлое, я также с удивлением поняла, что ты хранишь верность моему сыну уже давно. И даже тогда, когда вы долго не видитесь.