- -
- 100%
- +
Глава 1. Похищение
Амирэль эва Каль‑Нави
Я не люблю космос. Он мёртвый, безразличный, пустой и потому очень страшный. Если кого‑то завораживает и манит вид далёких звёзд, то мне от взгляда на них становится зябко, даже если ноги твёрдо стоят на земле. Что уж говорить о дальних перелётах!
Откровенно говоря, я очень боюсь их и, если есть возможность избежать, стану цепляться за неё до последнего. Но потом смирюсь и ступлю на борт с гордо поднятой головой, потому что дочь императора не имеет права на страхи и слабости. Вот как сейчас.
Одно утешает: ещё не придумали таких кораблей, что летают без команды и способны доставить одного только пассажира в любое нужное место. А потому вокруг есть живые души, которые спасают своим теплом от чёрного ничто, и перелёты я переживаю хоть и трудно, но без серьёзных потерь. Даже несмотря на малый размер команды: ведущий, который всем заправляет и находит пути между звёзд, пятеро погонщиков поддерживают корабль и следят за его самочувствием, и хранитель, опекающий их и пассажиров – он кормит, лечит, обеспечивает порядок.
И, конечно, Вита, моя единственная подруга и помощница. Без неё я бы точно не справилась.
– Ами, не грусти, немного осталось, – попыталась поддержать меня девушка, разглядев выражение лица. Мы слишком давно вместе, чтобы обманываться масками.
– Только об этом и думаю, – улыбнулась ей в отражение.
Веритэль прекрасно владеет классической магией и потому обычно помогает мне с мелочами, которые большинство эльфов совершают не задумываясь: сделать причёску, поддерживать в порядке одежду. Мой собственный дар, увы, исключает подобные маленькие радости, и это одна из причин, по которым Виту ко мне приставили.
– Давай сделаем что‑нибудь этакое, а? – предложила подруга, задумчиво перебирая рассыпанные по моим плечам белые пряди. – Хочешь корону? Или какую‑нибудь сложную косу? У нас вот есть нити жемчуга, бриллиантов, сапфиров, твоя любимая бирюза и золотой песок, ленты всех цветов… – перечислила, покосившись на стоящую рядом шкатулку. – Ну не молчи, а то вот так оставлю!
Она собрала мои волосы в два торчащих в стороны кривых хвоста и пошевелила ими. Я не удержалась от улыбки.
– Не оставишь, потому что это недостойно дочери императора. Да и неудобно, слишком они длинные.
– Ты зануда! Но ладно хоть улыбнулась, – вздохнула она. – Ты ужасна в перелётах, ты знаешь?
– Знаю, но ничего не могу с этим поделать, – ответила виновато. – Ты же знаешь, мне… Что это? – оборвала сама себя, потому что посреди разговора пол под ногами вздрогнул, зеркало – пошло рябью, потускнело, а потом и вовсе пропало.
Торопливо поднялась с места, испуганно обернулась.
– Не знаю. – Веритэль выглядела взволнованной, наверное, как и я.
Но она нашлась быстрее, шагнула к стене и положила ладонь на переговорник – матовую белую полусферу, растущую в стене корабля возле двери. И тут же испуганно отдёрнула.
– Вита? – окликнула я.
– Корабль, – севшим голосом ответила подруга. – Ему больно!
– Что могло с ним случиться? Что вообще происходит?! – потерянно проговорила я, шагнула к двери – но замерла, понимая, что ничем и никому не смогу помочь, даже если произошла катастрофа. Так что лучше не стоит мешаться под ногами команды.
Кажется, Вита думала о чём‑то подобном: тоже напряжённо уставилась на дверь, но не сделала попытки её открыть.
Однако ответ на все вопросы явился сам всего через несколько секунд. За считаные мгновения тонкая прочная плёнка двери обуглилась и осыпалась пеплом. Кто‑то из нас двоих испуганно вскрикнул и обе отпрянули, когда через порог шагнул высоченный, огромный бородатый мужик с двумя абордажными саблями в руках. От него резко и мерзко пахнуло потом и гарью.
– Опа! Девочки, – осклабился он и опустил оружие. – Как мы удачно зашли, их две!
Следом шагнула ещё пара человеческих мужчин – мельче первого, но всё равно рослые, крепкие. Маги. Вита испуганно всхлипнула и ухватилась за мой локоть, а я… стояла, словно заледенев. В коленях чувствовалась предательская слабость, в глазах темнело, но ни сдвинуться, ни закричать, ни даже погрузиться в спасительную пучину обморока не получалось.
Человеческие маги – дорогие наёмники. Людям часто подчиняется огонь, они сильны и опасны, и… маги только этого вида иногда выбирают своей судьбой войну за деньги. Мои сородичи тоже сильны, но ни один из них никогда не вступит на такой путь. Это низко и недостойно.
Следом за людьми шагнули ещё двое – и я опять не смогла спастись в беспамятстве. Наоборот, словно в лицо плеснули холодной водой, в голове прояснилось, и я с пугающей ясностью поняла: это конец. Потому что за наёмниками пришли оборотни. В серо‑стальной странной одежде, с какими‑то значками – я понятия не имела, что означают эти кусочки металла. Один огромный, не меньше первого из людей, напружиненный и готовый к бою, но – безоружный; другой ниже, но всё равно массивный, крепкий, и он стоял спокойно, сцепив руки за спиной.
– Чур вторая девка моя, сейчас я с ней… – скалясь, первый, с саблями, шагнул к нам, на ходу цепляя оружие к поясу.
Не к нам, к Вите. Схватил – бледную, едва не теряющую сознание, – за локоть, дёрнул к себе…
Второй оборотень выразительно глянул на своего сородича и, кажется, сделал тому какой‑то знак. Смазанное, неуловимое глазом движение – и здоровяк‑человек захрипел, оседая на пол с вырванным горлом. Кровь разлетелась веером, попала на меня, буквально залила Виту.
Для той это оказалось последней каплей, подруга судорожно вздохнула и осела в обморок. Но оборотень успел её подхватить – аккуратно, явно стараясь никак не повредить своими огромными лапищами.
– У кого ещё вид испуганной женщины вызывает мысли о сексе? – ровно спросил тот оборотень, что отдал приказ, сверля взглядом оставшихся мужчин. Они инстинктивно подались назад, одновременно тряхнули головами. – Хорошо. Окажите чесь, луноликая, и проследуе со мной на нашу лодку, – он коротко поклонился, предлагая мне руку. – Есть что‑то в этих покоях, без чего вы не сможете обойтица в последучем пути?
Я лишь качнула головой, неверяще глядя на двуногого зверя, который кланялся и обращался ко мне на эльфийском – с акцентом, странно, но всё же понятно.
В здравом уме я никогда бы не решилась его коснуться, но сейчас подстегнули впитанные в раннем детстве правила этикета. Неприлично и даже оскорбительно отвергать руку мужчины, вежливо предлагающего помощь. Меньше всего мне хотелось оскорблять сейчас этого воина, и я вложила свою ладонь в его – большую, широкую, твёрдую и шершавую, как кора старого дерева. Придерживая подол, переступила вытянутую ногу мертвеца. Оперлась о согнутый локоть зверя и в следующее мгновение едва не отдёрнула пальцы, когда неожиданно ощутила под ними движение. Напомнила себе, что так и должно быть, потому что это – не дерево и не камень, а живая плоть, и тем заставила себя успокоиться.
– Что с моей командой? – сумела всё же произнести, когда мы покинули каюту. Удивительно, но голос прозвучал ровно, не сорвался.
– Все находяца срэди живых, никто не пострадал в изрядной степени и не будет умерщён тепер, если сохранять благоразуме, – ответил мужчина.
Косноязычность его нервировала, хотелось поправить, но я, конечно, молчала. Никогда прежде не слышала, чтобы оборотни знали эльфийский! Интересно, он один такой или есть и другие?
– Вы не представились и не объяснили, что происходит.
– Миродар Подпалый. Обо остальное проговорим погодите, когда отправица в путь.
Знакомые коридоры закончились, и я замерла перед большой дырой с обугленными краями, сразу за которой начинался короткий коридор чужого корабля. Мужчина по инерции сделал ещё шаг, и моя ладонь соскользнула с его локтя.
– Луноликая? – обернулся оборотень с хмурым выражением лица.
– Он мёртвый!.. – голос всё же дрогнул.
– Кто? – не понял Подпалый.
– Он, – я нервно дёрнула головой, указывая на коридор. – Ваш… то, на чём вы прилетели.
– Это машина, – чуть растерянно пояснил Миродар, перейдя на космо – кажется, непроизвольно.
– Он мёртвый! Мёртвое железо… В мёртвом пространстве… – Я тоже перешла на общий язык – этикет требовал говорить на одном. Голос упал до шёпота.
– Луноликая, это всего лишь корабль, и ваши соотечественники уже там. Это безопасно, – оборотень поморщился, опять протянул мне руку. Когда я не отреагировала – так и не смогла пошевелиться и отвести взгляд от коридора за порогом – перехватил ладонь. Аккуратно, но настойчиво потянул за собой.
Пришлось стиснуть зубы и сделать шаг – возразить я не могла, от страха голос пропал совершенно, а упираться… это выглядело бы совершенно безобразно и недостойно.
Мужчина опять положил мою руку себе на локоть, и я вцепилась крепче, чем это было допустимо, и вместе с похитителем сделала шаг в окружение мёртвых стен. Железная дверь открылась – и закрылась, отрезая меня от раненого корабля.
Этого я уже не выдержала, вцепилась в локоть мужчины обеими руками и зажмурилась, сосредоточившись на дыхании и тепле под ладонями – там, внутри, под грубой тканью куртки. Да, он – зверь, страшный и опасный, но главное – живой!
– Луноликая? – опять окликнул мужчина, в голосе его звучало искреннее удивление. – Да что с вами?!
Но ответа не получил; я дышала, старательно и сосредоточенно, считая секунды на вдох и секунды на выдох. Отчётливо понимая, что это не поможет.
Оборотень подхватил меня на руки, однако возмутиться я уже не успела: сознание наконец милосердно укрыл мрак забытья. Лишь услышала, как мужчина выкрикнул несколько слов на незнакомом языке, и провалилась в темноту.
Пробуждение оказалось приятным и спокойным. Тело узнало привычную постель, запах корабля, токи магии и вещества, заменяющего этому изумительному существу кровь. Я рассеянно улыбнулась всем этим чувствам, вспоминая пугающе реальный и яркий сон.
Всего лишь сон, Великая Мать, какое облегчение!.. Скорее бы уже прибыть на место и нормально отдохнуть. Если всю оставшуюся дорогу будут сниться такие кошмары, я…
– Как вы себя чувствуете? – прервал размышления низкий, густой мужской голос.
Я дёрнулась от неожиданности и резко села, придерживая на груди одеяло, хотя запоздало сообразила, что полностью одета.
Не сон.
Тот самый оборотень сидел в кресле у стены. Оно подстроилось под непривычные размеры, но всё равно на изящном переплетении ветвей крупный мужчина смотрелся чужеродно. В остальном комната выглядела совсем такой, как обычно: заросла дыра на месте двери, мёртвое тело куда‑то убрали, следы крови тоже пропали. Похоже, я оставалась без сознания не меньше пары часов.
– Благодарю, гораздо лучше, – машинально ответила оборотню. – Что вы здесь делаете? – спросила, окинув взглядом пустую комнату, в которой мы находились вдвоём.
– Жду, пока вы придёте в себя. Вы ведь хотели получить ответы?
– Да, но почему вы… здесь? Один?
– А что, полагаете, мне нужна охрана? – отозвался оборотень и состроил странную гримасу – усмехнулся на один бок и насмешливо приподнял другую бровь. Выглядело одновременно ехидно и угрожающе, особенно из‑за торчащего острого клыка.
– Не вам, а мне. Это неприлично, – проговорила я, заставила себя отложить одеяло и подняться с постели.
Мужчина остался на прежнем месте, попирая все правила, но сейчас я восприняла это с облегчением: пока сидел, он казался несколько меньше и не подавлял так откровенно.
– Ваша спутница ещё не пришла в себя, команда под стражей. От присутствия кого‑то из моих бойцов или наёмников вам станет легче? – хмыкнул Подпалый.
– Среди них нет женщин? – полуутвердительно спросила я, опять обвела взглядом комнату и опустилась в кресло, через стол от мужчины. Пусть призрачная, но – защита.
– Увы, – оборотень насмешливо развёл руками.
Сейчас он держался иначе, чем в прошлый раз. Не то в отсутствие подчинённых разрешил себе расслабиться, не то просто устал изображать воспитание, не то… Великая Мать знает, что в голове у этого зверя!
А ещё я теперь достаточно держала себя в руках, чтобы рассмотреть его внимательнее. Не так уж высок, среднего по эльфийским меркам роста, но из‑за массивности кажется больше. Придавали размера свободные мешковатые штаны, короткая, до талии, куртка сложного покроя, даже грива волос – беловато‑серых, кое‑где отливающих в бурый, похожих на волчий мех.
Причёску он вообще носил странную. На выбритых висках сложный чёрный геометрический узор какой‑то татуировки, остальные волосы подрезаны кое‑как: возле лица короче, чтобы не мешались, на затылке – длиннее, до плеч. Лицо скуластое, с высоким лбом и густыми бровями, тяжёлой квадратной челюстью и тонкими светлыми губами. Уши округлые, как у людей. Широко расставленные ярко‑жёлтые глаза, взгляд цепкий и пристальный. Волчий.
Зверь – он и есть зверь. Странно, что когтей на руках нет.
– Раз вы готовы отвечать на вопросы, то говорите. Что происходит? Зачем вы пришли на наш корабль? – заговорила твёрдо.
Сейчас в собственных покоях я чувствовала себя не в пример увереннее. Да и то обстоятельство, что Подпалый был один, тоже скорее приободряло, чем расстраивало, несмотря на требования этикета. Да, с Витой или кем‑то ещё из своих мне было бы гораздо спокойней, но ведь и этот оборотень мог привести компанию!
– С настоящего времени и впредь вы – заложница великого князя. Ваш отец слишком многое на себя берёт, возможно, теперь он умерит аппетиты – зная, что рискует жизнью любимой дочери. Это станет аргументом в споре за одну недавно открытую планету, не знаю, как называют её у вас.
На этих словах в животе собрался ледяной комок страха и словно чья‑то костистая ладонь взяла за горло, но я медленно кивнула: понимала, о каком мире идёт речь.
– Что ждёт меня в случае отказа его императорского величества изменить планы? – Голос, однако, не дрогнул. Несмотря на некоторые особенности, я всё‑таки достойная дочь своего отца и ни разу в жизни не опозорила его недопустимым поведением.
– Давайте не начинать с худшего варианта, – мужчина улыбнулся уголками губ, но глаза оставались холодными, серьёзными. – Вы вместе с помощницей и командой корабля будете доставлены на Жемчужину, там вам предоставят всё необходимое. От имени великого князя я обещаю вам полную безопасность.
– И всё же. Что станет со мной, если император не… умерит свои аппетиты? – спросила, почти пропустив мимо ушей всё сказанное.
– Вашу судьбу в этом случае определит великий князь, – не внёс ясности оборотень.
– А почему мы всё ещё здесь? Вы передумали лететь? – после нескольких секунд молчания я перевела разговор на другую тему, пытаясь отвлечься от мрачных картин будущего, которые рисовало воображение.
– Ваш целитель сказал, что пребывание на нашем корабле негативно отразится на вашем здоровье. Можно было продержать во сне всё время пути, но нашёлся более простой выход, благо этот корабль достаточно мал, чтобы поместиться в наш трюм.
– О! Вот как… – растерянно пробормотала я. – Благодарю за пояснения. А я могу отсюда выйти?
Особого желания бродить по кораблю не было, скорее, хотелось выяснить пределы допустимого. Если я пленница, должен же он сообщить условия!
– Во избежание каких‑либо проблем вам лучше оставаться в этой комнате до конца перелёта, – не удивил Подпалый. – Если вдруг что‑то понадобится – выгляните наружу, там обязательно найдётся кто‑то из моих бойцов, и просьба будет по возможности удовлетворена. Что‑нибудь ещё? Может быть, вы голодны?
– Да, благодарю, я не успела позавтракать, – медленно кивнула ему.
– Я распоряжусь. Отдыхайте, – кивнул мужчина и текуче поднялся.
Я сумела не дёрнуться от резкого движения, но проводила оборотня напряжённым взглядом и позволила себе облегчённый вздох, лишь когда за зверем закрылась дверь.
Только после этого, оставшись наконец в одиночестве, я могла обдумать происходящее и… дать волю страху. Сжалась в кресле, обняв колени. Постаралась сосредоточиться на токах жизни в теле корабля, которые всегда успокаивали.
Всегда, но не теперь.
Это оборотень мог позволить себе рассуждать о лучших вариантах и не думать о плохом, ему ничего плохого и не грозило. А я точно знала, что император не купится на шантаж.
Мой отец – хороший правитель. Рачительный, разумный, в меру жёсткий. Да и отец он неплохой, и пусть никогда не проводил с нами много времени, не играл и не читал на ночь сказки, как это бывает в семьях попроще, но он искренне заботился о нас. И пусть всех моих пятерых сестёр он выдал замуж с выгодой для империи и правящего рода, но ни у одной из них не осталось причин жаловаться на судьбу: все признанные достойными мужчины оказались достаточно хороши и разумны, чтобы подобрать подход к… императорским дарам. Может, не ту любовь, какую воспевают в балладах, но дружбу и поддержку в мужьях сёстры нашли. И, может, это к лучшему, потому что баллады обычно заканчиваются трагически.
Я тоже давно была бы замужем, всё же вторая по старшинству, но во мне пробудился очень редкий и особый дар: первородная магия жизни. Та самая, которой владела и которую подарила своим детям Фа Эль – Великая Мать. Я могу пробудить к жизни мир, казалось бы совсем непригодный для этого или уже уничтоженный катастрофой. Единственное условие – достаточно, но не слишком много света и тепла звезды и подходящий размер, а всё остальное сделает магия. За пару десятков лет земля успокоится, умоется океанами, укутается плотным слоем облаков. Порастёт семенами диковинных, отлично подходящих именно этому миру растений. Придут звери, прилетят птицы, в воде заплещутся рыбы.
Это поистине божественный дар.
Когда стало ясно, как щедро оделила Великая Мать императорскую семью, избрав одну из дочерей своим сосудом, говорят, был большой праздник во всей Империи. Его величество очень гордится мной и оберегает – как надлежит оберегать величайшую милость богини. Драгоценную и – уязвимую.
Дар жив, пока я не знаю ерьёзных разочарований, в особенности любовных. Поэтому я до сих пор не замужем: отец не хотел рисковать, он не мог быть уверен ни в ком из своих подданных в достаточной степени, чтобы доверить им мою судьбу.
Может, в юности, пока играла кровь, я и увлеклась бы кем‑то, и сама решила свою судьбу, но такой возможности император не оставил: меня всегда окружали либо женщины, либо родственники. Даже команда корабля – очень близкая родня по материнской линии. Говорят, у людей это никакая не гарантия и случаются всякие отклонения, но мы слишком отчётливо ощущаем кровь. Нет, история знает несколько примеров кровосмесительных отношений, но те эльфы были по‑настоящему не в себе, и нездоровая страсть была не самым гнусным их пороком.
Кроме этого ограничения, есть и другие, например, неспособность себя защитить. Я не управляю растениями, не командую животными и уж тем более не способна на другие, более оторванные от природы действия, вроде сильной боевой магии, того же огня. Я просто помогаю миру ожить и расцвести, становлюсь проводником созидающего начала Вселенной – могучего, но не имеющего самосознания.
Вдали от живой или хотя бы спящей планеты, в космосе, я чувствую себя ужасно, каждый новый перелёт кажется мучительней предыдущего. А теперь вот оказывается, что способна я оторваться от планеты только потому, что корабли наши – тоже живые, и в них достаточно силы, чтобы я не теряла голову от страха пустоты. Спасибо Великой Матери, что оборотням я нужна настолько, что они не наплевали на моё самочувствие и душевное здоровье! Боюсь, прими этот зверь решение погрузить меня в сон, я просто не проснулась бы. Или проснулась, но – уже не я, а пустой и сухой сосуд без воли к жизни и уж тем более без магии.
А нужна я им, кажется, позарез. Причём не как маг, а просто дитя своего отца. Интересно, с чего они решили, будто я – любимая дочь императора? И знают ли о том, какую ценность украли? И стоит ли их об этом предупреждать?.. Вдруг решат, что набиваю себе цену, и разозлятся?
Одно можно сказать точно: моё похищение не подтолкнёт императора раньше начать войну, он не сочтёт подобное оскорблением. Если бы украли кого‑то ещё из дочерей – да, это оказалась бы пощёчиной ему и оборотни лишь усугубили бы ситуацию. А я особенная, я – дар богини, и в исчезновении моём виноваты не оборотни, а сам правитель, который не сумел сохранить, не уберёг и лишился божественного доверия. По отношению к таким вещам, как благосклонность высших сил, нет понятия «украли», есть – «сам виноват». И корить император станет только себя.
А вот какое примет решение, я судить не возьмусь. Но совершенно точно не попытается меня вернуть, потому что ни на миг не усомнится в одном: дар погиб. Потому что…
Мы мало знаем об оборотнях. Лишь старые страшные сказки о проклятых существах, которые подчиняются воле Мертворождённого – исконного врага Великой Матери, средоточия и олицетворения разрушительного начала Вселенной. В сказках они оборачивались в полночь в монстров, их вела жажда крови и ненависть ко всему живому.
Считается, что когда‑то давно – настолько, что даже наша долгая память и хроники не сохранили достоверных знаний о тех временах – мы жили с ними в одном мире. С ними, с другими разумными. Потом то ли изгнали их со своей земли, измученной бесконечными войнами и до крайности истощённой, то ли сами ушли в поисках лучшей доли и попали в погибающий, печальный мир, который Великая Мать оживила для нас.
Тот мир, который мы зовём своей родиной, носит имя Дафаэль – «Дар Великой Матери», и долгое время эльфам было его достаточно. Потом мы создали корабли, которые смогли достичь ближайших звёзд, и за минувшие с того момента полторы тысячи лет построили Империю – великолепный венец из двадцати трёх звёзд с населёнными планетами на орбитах – обычно по одной, но кое‑где и с двумя. Почти в каждом поколении рождалась девочка с первородным даром, и это помогало эльфам медленно, но уверенно расселяться по Галактике. Наши корабли не способны к дальним перелётам, лишь от звезды к звезде – они живые, они устают в дороге и требуют отдыха.
Давно уже мы встретились в космосе с людьми, с некоторыми другими разумными видами, незнакомыми по легендам, но до сих пор умудрялись не ввязываться в конфликты: наши корабли не способны летать далеко, но являют собой грозную силу. Только, конечно, не такие крошки, как мой.
Наверное, император будет очень корить себя за беспечность. Да, я летела в безопасную систему, и никто даже представить себе не мог, что там окажутся оборотни. Не говоря уже о том, что перехват корабля по дороге считается невозможным.
С оборотнями мы столкнулись всего несколько лет назад. Люди очень быстро нашли общий язык с этими существами, наладили торговлю, а мы знали о них слишком много страшных сказок, чтобы так быстро переступить через себя и пойти на контакт, не присмотревшись.
Не успели. Интересы столкнулись возле одной из звёзд: так получилось, что пригодную для жизни планету, Триэлу, мы нашли одновременно, незаметно друг для друга, и каждый успел посчитать её своей. Я не знала всех подробностей этой истории, она никогда меня не касалась: тот мир не требовал моей помощи. Да и узнать не пыталась, потому что назревала война, а я… для меня даже мысли о подобном мучительны.
Я легко принимала смерть как неизбежную и необходимую часть жизни: живое с начала времён поедает живое, в этом нет ничего страшного. Обычна и борьба за охотничьи угодья, за более удобные условия для жизни. Но оружие разумных, в отличие от зубов и когтей, слишком разрушительно, чтобы относиться к нему спокойно. Оно не убивает отдельных существ, оно наносит раны мирам, и даже просто представить это страшно и больно. А поскольку изменить я ничего не могла и повлиять на решение отца – тоже, предпочитала просто не думать.
Оставалось надеяться, что император откажется от своих притязаний после этого похищения. Он знает о моём – и Великой Матери – отношении к войнам, и вполне мог истолковать последние события как знак неодобрения. Иначе моя дальнейшая судьба будет очень печальной.
Я бы не поручилась за неё уже в тот момент, когда оборотни ступили на борт корабля, но… кажется, легенды о жестокости и кровожадности этих двуногих хищников преувеличены. Они как минимум способны смирить их при суровой необходимости. Так что мне повезло: всё ещё жива и в своём уме, и это уже куда больше, чем можно было надеяться.
Дело в том, что легенды ходили не только о кровожадности, но и о жестокости оборотней с женщинами, поэтому в сложившейся ситуации совершение насилия надо мной и Витой казалось неизбежным. Подобное само по себе чудовищно, но для меня – это неизбежная смерть, потому что дар не стерпит такого надругательства.
И именно это первая из причин, по которым отец наверняка посчитает потерю божественного благословения окончательной. Вторая же заключалась в том, что Мертворождённый, чьими детьми считались оборотни, покровитель не только смерти, но – лжи и коварства. В то, что я жива и даже неплохо себя чувствую, если не считать страха и неопределённости будущего, император попросту не поверит, пока не увидит лично. Не через какие‑то средства связи, пусть даже наши, с этого корабля, а своими глазами, имея возможность коснуться и удостовериться, что я – это я. Недостаточно будет и слова моих сопровождающих, и вообще – чьего угодно.