Сердце непогоды

© Кузнецова Д. А., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Пролог. Особняк на Сергиевской улице

Анна Титова любила не только трупы и свою службу, балы она также посещала с большим удовольствием, пусть возможность и выдавалась исключительно редко. Натан, её брат, посмеивался, полагая подобные интересы взаимоисключающими, однако госпожа судебно-медицинский эксперт никакого противоречия не видела. Чтобы некое дело не превращалось в рутину, наипервейшее средство – радикально сменить обстановку.

Сегодняшний вечер ещё до начала назывался идеальным во всех отношениях. Балы у князей Шехонских свет Петрограда единодушно величал образцовыми, а княгиня слыла прекрасной хозяйкой с исключительным вкусом и отменной смелостью. Удостоиться приглашения считалось честью лишь немногим меньшей, чем нанести визит в резиденцию кого-то из великих князей.

Веса Татьяне Шехонской в свете придавало особое отношение к ней императрицы Анны Александровны. Дочь императора Японии Мэйдзи, до крещения – принцесса Масако, была достойной и верной женой, она искренне привязалась к новой родине и старалась нести ей благо. В экономике и политике судьбы вершили мужчины, и в первую очередь государь Михаил, а его супруга брала на себя ответственность за вещи, казалось бы, мелкие, но способные пустить прахом все благие начинания. Новые времена требовали изменений в умах людей, в вековых традициях, и думающие люди осознавали: если не направить это течение в верное русло, оно способно смести всех.

Государыню уважали, любили, но не всегда и не во всём принимали. В продвижении новых нравственных и культурных ценностей, вроде образа смелой современной женщины, ей требовалась опора и поддержка. Кто-то из более «своих», близких и понятных обществу. Одной из таких помощниц и стала княгиня Шехонская.

Одной из первых Татьяна обрезала волосы – и не прогадала. Одной из первых ввела в свой салон танго – свет ахнул, но не успел осудить. Строгий Петроград неожиданно встряхнулся и подхватил зажигательный южный мотив, звучавший над скованными зимним льдом каналами. Непривычный танец легко вошёл в моду, как будто именно его здесь и ждали.

Татьяна водила автомобиль и занималась спортом, посвящала своё время благотворительности, её цитировали модные журналы и с её слов делились советами обо всём, от выбора белья до ведения хозяйства. Блестящий образ современной энергичной женщины.

Каждый раз, встречая подругу, Титова не могла сдержать восхищения и удивления. Всего пять лет назад это была скромная и тихая девушка из благородной, но небогатой семьи. Тогда Татьяна не считала себя красавицей и больше витала в стихах и книгах. В шестнадцатом году она ушла на фронт сестрой милосердия, полагая это жертвенно-романтичным, подумывала даже о религиозной стезе. Теперь же она превратилась в прекрасную, уверенную в себе княгиню и блистает в шелках от Вионне.

Шехонские странно смотрелись вдвоём. Она – тонкая, изящная, хрупкая, похожая на знаменитых актрис кино. Он – тяжёлый, рослый, темноглазый, по-медвежьи бурый с проседью, с изувеченной левой рукой и жёсткой бородой, прикрывающей ожог на шее – памятный привет от крейсера «Святая Анна», которым этот бывалый моряк командовал в войну. Красавица и чудовище. Уже мало кто помнил, что светской красавицей Татьяна стала только после замужества. И замуж она пошла вовсе не из-за денег князя. Он любил её и помогал верить в себя – чего ей так не хватало в юности, а супруга платила в ответ искренними чувствами и преданностью.

Сегодня Шехонский Станислав Леонтьевич давал бал в честь дня ангела супруги, и та выглядела по-особенному счастливой. Зная подругу, Анна не сомневалась: не один этот бал был тому причиной, случилось что-то ещё, что-то замечательное и важное. Но если она сама не спешила рассказывать, то расспрашивать сейчас было неуместно, так что Анне оставалось лишь мучиться любопытством и радоваться прекрасному празднику.

Немало удовольствия добавлял Титовой и собственный облик. Подаренное сестрой на Рождество платье долго ждало своего часа, и сейчас Анна охотно ловила на себе восхищённые взгляды мужчин. Ещё только первый вальс, а бальная карточка уже полностью расписана, не считая тех туров, которые Анна намеревалась пропустить для отдыха. Какое женское сердце не согреет такое внимание?

Вызывал искреннюю улыбку обаятельный мичман – статный красавец в элегантных усах и парадном мундире, круживший её в танце. Ещё одна причина, по которой считалось большой удачей получить приглашение на бал к Шехонским: князь имел чин контр-адмирала и мог, заботясь о развлечении гостий своей супруги, выписывать к себе в наряд блистательных молодых офицеров. Эта их тяжёлая трудовая повинность всегда забавляла Анну, что не мешало всё же наслаждаться стройным и строгим видом мужчин.

На танго её перехватил один знакомый из старших офицеров, друг хозяина. Этот бравый капитан первого ранга по фамилии Петрищев разменял шестой десяток, но отплясывал так лихо, что многим молодым мог служить примером. Титова любила с ним танцевать: вёл он великолепно, обладал природной грацией и удивительным обаянием, был отменным кавалером и заправским остряком. Парой вскользь брошенных фраз умудрялся рассмешить, и двигаться это немного мешало, но всё равно доставляло удовольствие.

Именно за это Анна обожала балы: за лёгкость. Она бы ни за что не променяла любимую службу ни на какую другую судьбу, но как приятно порой позабыть на несколько часов о важном, сбросить пропахший формалином халат! Спору нет, профессор Минаков пару лет назад подобрал гениальный состав для бальзамирования, избавивший от мороки с ядами и сложными смесями, но до чего же въедливый и привязчивый у него запах…

Кремовый шёлк, бутоны чайной розы в убранных наверх тёмных волосах, капля духов – и всего-то, а чувство, будто и она уже не она, и мир кругом совсем иной. Блеск драгоценностей, золото шитья на офицерских мундирах, шелест лёгких платьев, великолепный оркестр… И танцы, конечно, танцы! Да, завтра с непривычки будет трудно: и усталость даст о себе знать, и ноги станут гудеть, но это будет завтра. А сегодня так приятно стучать каблуками по паркету, приподниматься на носочки и – парить!

Даже брат порадовал присутствием. Много танцевать он не мог, сказывалось давнее ранение, но уже одно согласие прийти, его вид – всё это дорогого стоило. Разрыв помолвки прошлой осенью больно ударил по Натану, сестра за него боялась, но никак не могла повлиять на происходящее. Титов, хотя и продолжал достойно нести службу, погрузился в уныние, нередко пытался залить обиду и боль вином. Одна из подобных попыток незадолго до Рождества закончилась безобразной кабацкой дракой с надворным советником Преображенским, которая лишь по случайности не принесла бо́льших проблем. Чудо, что удалось отделаться выговором и понижением в звании.

Здесь в полной мере оправдала себя народная мудрость «нет худа без добра». Натан понял, что дошёл до края, и сумел от него отшагнуть, одолев тяжёлый недуг по имени «Александра Храброва».

Анна любила брата, а с невестой его находила общий язык только из вежливости, так что после их расставания даже не пыталась проникнуться к ней пониманием. Подумывала о мести, но сдерживала себя: Александра, лишившаяся разом жениха, любовника и репутации, и без того наказана.

В общем, хорошо, что Натан наконец взялся за ум. Да, выходить в свет ему было откровенно стыдно и наверняка боязно, но благосклонное внимание хозяина приёма и ещё нескольких гостей, с которыми Титов вёл непринуждённую беседу, непременно должно сгладить последние углы и доказать, что повода для затворничества нет.

После очередного танца Анна попросила кавалера отвести её к брату. Хотелось перевести дух, и перехваченный у одного из официантов бокал холодного игристого оказался как нельзя более кстати.

До того как к их обществу присоединилась дама, офицеры явно обсуждали что-то неподходящее для женских ушей – это стало понятно по тому, как резко прервался разговор. Только неловко помолчав, господа вспомнили о существовании бесценных светских вопросов, вроде погоды, а также, что не все были представлены.

Анне отрекомендовали доброго знакомого и командира Шехонского ещё с Великой войны. Это оказался высокий пожилой человек с седыми старомодными бакенбардами и пронзительным взглядом восхитительно ярких, красивых глаз. Об адмирале Эбергарде Анна слышала от подруги, реже – от её мужа, и вразнобой – от других знакомых. В Великой войне он командовал Черноморским флотом и в противостоянии с Турцией проявил себя наилучшим образом, за что пользовался сейчас заслуженной любовью императора. Отзывались о нём как о надёжном человеке и отличном моряке.

– Польщена знакомством, Андрей Августович. Наслышана о ваших подвигах и стратегических успехах в черноморской кампании!

– Внимание столь юной и очаровательной особы всегда лестно, но молве свойственно всё преувеличивать, – с лёгкой улыбкой поцеловал он её руку.

– Равно как и большинству достойных офицеров – преуменьшать собственные заслуги, – ответила она. – Вы не одиноки в этом. И наш хозяин, и мой брат отличаются подобной же скромностью, так что я совсем не удивлена вашей дружбе с его светлостью.

– Всем достойным людям это свойственно, не так ли, милая барышня? – вмешался ещё один капитан первого ранга, Иванов. Анна заранее знала, что за этим последует, но – не оборвала и даже глаза закатывать не стала, молча пригубила ещё игристого. – Андрей Августович, сие очаровательное создание гораздо опаснее, чем видится на первый взгляд!

– Разве есть что-то опаснее для мужского разума, нежели прекрасная женщина? – с иронией заметил последний из этой компании и самый старший – кавалерии полковник Бельский, добродушный толстяк, обладавший редким качеством: он умел довольствоваться тем, что имел, и получать удовольствие от мелочей.

– Конечно! Если эта женщина ещё и умна, – рассмеялся Иванов.

От разговора о необычной службе Анны, к которому пытался подвести капитан, её спасло появление жены Эбергарда Анастасии Марковны, особы строгой и решительной – настоящей адмиральши. Она зорко следила за младшей дочкой, для которой это был первый сезон, но порой оставляла в покое, убедившись, что юная Наталья оказалась в компании достойного кавалера. При столь почтенной особе Иванов, решительно не одобрявший подобного занятия для барышни и каждый раз напоминавший об этом, смешался и заговорил о пустяках.

– Как ты находишь вечер? – спросил Натан, когда старшие офицеры отвлеклись на вопросы совсем не военные, но близкие всем им: детей. Брат и сестра Титовы от этой темы пока были далеки, поэтому извинились и отошли немного в сторону.

– Превосходно! – заверила Анна. – Надеюсь, ты чувствуешь себя хорошо? Помни, ты обещал кадриль!

– Разве можно такое забыть? – иронично улыбнулся он. – Я не рискну обмануть твоё доверие, это опасно для жизни.

– Будешь дразниться – кадриль превратится в вальс, – пригрозила она. – Или даже два!

– Я не посмею, – улыбка Титова стала ещё более насмешливой, но сестра только развеселилась и ласково тронула его за плечо.

– Я рада, что сумела уговорить тебя прийти. Надеюсь, ты не жалеешь?

– Спасибо, – кивнул он серьёзно. – Признаться честно, я не ожидал, что князь столь тепло нас встретит. Говорили, что Преображенского многие недолюбливают, но неожиданно насколько…

– Петроград – всё ещё очень маленький город, особенно если это касается светского общества, – напомнила Анна прописную истину. – Здесь все всё друг о друге знают. К тому же это Таня! Как можно ждать от неё лицемерия? Она прекрасно знает тебя и ни за что не поверит дурным слухам, а князь любит жену и прислушивается к ней. И он благороден.

– С этой стороны я вопрос не рассматривал. – Натан развёл руками. – Думаю даже, не погорячился ли я с этим согласием на перевод… Трусостью это отдаёт – от слухов бежать! Да и как тебя одну оставить?

– Не выдумывай. – Анна не сдержала недовольной гримасы. – При всей моей любви к Петрограду более тёплый климат пойдёт тебе на пользу, да и переменить окружение будет кстати. Я не ребёнок. Конечно, я буду ужасно скучать, но ради твоего благополучия потерплю. Трудно будет найти подходящее сопровождение на подобные вечера, – добавила с напускной печалью, – но что-нибудь придумаю.

Она бы ещё заговорила о счастье, которое может поджидать Натана в Эсской губернии, но сдержалась. Сейчас о женитьбе Титов даже слышать не хотел, зачем лишний раз бередить рану, которая едва-едва начала заживать?

Вскоре хозяйка присоединилась к обществу подруги, мужа и остальных мужчин. Она старалась держаться ровно и приветливо со всеми, как того требовал этикет, но всё равно сияла ярче своих бриллиантов. Вытерпела светский разговор Татьяна недолго, извинилась и попросила Анну составить ей компанию и пойти освежиться.

– Рассказывай! – решительно подступилась Титова к подруге, которая привела её в свой будуар.

– О чём? – хитро блеснула глазами княгиня.

– О том, о чём тебе явно хочется рассказать, – улыбнулась Анна. – Я же вижу, как ты счастлива! Неужели?..

– Да! Господь смилостивился. – Она выразительно коснулась ладонью живота.

– Поздравляю! – искренне воскликнула Титова, крепко обнимая подругу. – Как же я за вас рада! Пусть всё у вас будет хорошо!

– Спасибо! Я узнала буквально вчера, никак не могу успокоиться, – поделилась Татьяна. Подруги присели на стоявшую сбоку оттоманку, держась за руки, словно в детстве.

– Князь счастлив?

– Не то слово! Славушка готов был бал отменить, лишь бы я не утруждалась! – улыбнулась она. – Насилу уговорила, что скандал расстроил бы меня куда сильнее. Так что, думаю, это последний приём в нынешнем сезоне. Но помни, тебе я всегда рада! Ты же не оставишь меня одну в затворничестве, будешь навещать?

– Разумеется! Но не слишком ли ты сурова к его светлости? Не думаю, что он тебя запрёт.

– Конечно, не запрёт, – уверила Татьяна. – Но он бывает слишком заботливым, о верховых прогулках можно не думать, и обещание не садиться за руль он с меня уже взял. Но, к примеру, пешком в парк, да ещё с тобой, непременно отпустит.

– Какая честь, – рассмеялась Анна. – Удивительно, и чем обязана?

– Ты очень разумная и благовоспитанная барышня, – назидательно сообщила княгиня. – Жiвница к тому же, с образованием.

– Погоди, но он ведь знает, кем я работаю!

– Знает, очень тебя за это уважает и даже, между нами, немного побаивается, – захихикала она. – Славушка и его окружение очень забавно относятся к женщинам, ты не замечала? Многие искренне восхищаются образованными барышнями с профессией, но им и в голову не придёт, что их жена или дочь тоже может заниматься чем-то подобным. Не без исключений, но все эти блестящие старшие офицеры поразительно старомодны, когда речь идёт о семейных делах, гражданские чины куда как современней. Вспомнить хотя бы вашего графа Гурьева!

– Наш граф уникален, не надо по нему всех гражданских мерить, – весело возразила Анна.

– А где он, к слову?

– В Тавриде, где ещё! Пока весь полуостров не перекопает, его оттуда волом не утянешь. Оленька же этим годом окончательно перевелась в Севастополь, благо вышло порт приписки сменить. Я не рассказывала? Натан каждый раз ворчит, что Филя в Петроград в последний раз выбрался только для того, чтобы нашу сестру утащить. Впрочем, я отлично понимаю графа. Учитывая, что тут болтают о нём и их браке, даже его безграничное терпение иной раз не выдерживает.

– Собака лает – ветер носит, – раздосадованно отмахнулась Татьяна. – Глупцы. Как можно заподозрить Олю в меркантильности? На них один раз глянуть довольно, чтобы понять, какая там любовь!

– Для этого надо уметь видеть.

– Пожалуй. Но я за них рада! Таврида прекрасна, я очень по ней скучаю и надеюсь, что летом мы сумеем туда выбраться. Если в Славушке беспокойство о дальней дороге уступит мыслям о благоприятном южном климате, конечно, – иронично улыбнулась она.

– И останусь я тут совсем одна, – с преувеличенной печалью вздохнула Анна. – Хотя, кто знает, может, и меня отпустят на месяц к морю!

– Натан решился на перевод? – нахмурилась Татьяна.

– К счастью, да, – заверила Титова. – Ему лучше, но он ещё переживает, а здесь всё напоминает и о Храбровой, и об этой проклятой драке… Я боялась, что эта женщина встретится здесь, на балу, насилу уговорила брата приехать.

– Я бы ни за что не допустила подобного! – горячо сказала Татьяна. – Храброва… Видит бог, если бы ведьмы существовали, она бы непременно была одной из них. Бедный Натан, она его словно заколдовала!

Они поболтали ещё немного, но потом отправились обратно в зал, к остальным гостям, условившись, что через неделю Анна непременно придёт к подруге в гости на чай, просто так, без повода, чтобы наговориться всласть.

По петроградским и княжеским меркам бал был достаточно скромным, едва ли больше шестидесяти гостей. Шехонский приглашал только хорошо знакомых людей, но всё равно некоторых из них Аня раньше не встречала. Когда подруги подошли к князю, он беседовал с одним запоздавшим гостем.

– Позвольте отрекомендовать вам, – заговорил князь, – Ладожский Евгений, мой добрый приятель довоенных лет. Последние годы он путешествовал и оттого не бывал в Петрограде, я и не подозревал, что он уж год как вернулся! А это моя супруга, Татьяна Дмитриевна, и её подруга, Титова Анна Ильинична.

– Мы уже знакомы, – благосклонно кивнула княгиня.

Татьяна улыбалась и руку подала для поцелуя с видимой невозмутимостью, но что-то такое мелькнуло в глазах… Анна обманулась бы, если бы не знала подругу так хорошо. Кажется, этот гость её не обрадовал. Хотелось бы понять почему: элегантный стройный мужчина средних лет, русоволосый и темноглазый, производил приятное впечатление.

– В самом деле? Удивительная новость, – озадачился Шехонский.

– Наши дачи находились рядом, – пояснила Татьяна. – Мы составили знакомство летом четырнадцатого года, и оно было довольно кратким.

– Я насилу узнал вас, ваша светлость, – признался Ладожский. – Вы прекрасны, и князь – счастливый человек, раз ему досталась прекраснейшая из женщин.

– И не думал этого отрицать! – с удовольствием поддержал хозяин.

– А вы, сударь, почти не изменились за эти годы, – заверила княгиня.

– Увы, я стал гораздо скучнее и тяжелее на подъём… Могу ли я надеяться на танец, ваша светлость?

– Простите, но сегодня я не танцую, а лишь исполняю долг хозяйки, – без разочарования ответила Татьяна. – Прошу извинить, я и так уже долго манкировала обязанностями. Аня… – она тронула Титову за руку.

– О, не волнуйся, я приглашена на следующий фокстрот и не заскучаю, – заверила та.

Фокстрота Анна ждала с нетерпением, потому что ангажировал её незнакомый, но весьма интересный мужчина. Водовозова Владимира Ивановича ей представили только сегодня, и знакомство показалось приятным. Высокий, с безупречной выправкой, даром что из штатских, симпатичный по-мужски строго, без мягкой женственности в чертах породистого лица, с густыми, почти чёрными волосами.

Конечно, о приглашении он, как и положено воспитанному мужчине, не забыл и танцором оказался великолепным. Лучшим из всех, с кем Анне довелось сегодня составить пару, даже капитан первого ранга Петрищев немного потускнел в её глазах. Вёл Водовозов уверенно и мягко, чувствовал музыку и очень легко двигался для столь рослого и крепкого мужчины.

К концу танца Анна вдруг осознала, что после возвращения не видела брата. Натан не мальчишка, чтобы потеряться, но вряд ли она скоро сумеет перестать о нём волноваться. Она старалась осматриваться незаметно, чтобы не обижать кавалера, но, когда партнёр повёл её в сторону, не выдержала и несколько раз оглянулась.

– «Тем и страшен невидимый взгляд, что его невозможно поймать»? – с лёгкой иронией спросил Водовозов, заметивший её беспокойство.

– Простите… Мне очень неловко, но я не могу найти брата, – не без смущения призналась Анна.

– Поручик Титов? Я видел, как он выходил в соседнюю залу в обществе Ладожского и заметно хромал, используя трость по назначению. Возможно, решил отдохнуть?

– Да, вы правы, – она заставила себя смирить тревогу. – Ещё раз прошу меня извинить, наверное, это выглядит очень глупо.

– Нет ничего глупого в тревоге за близких. Тем более можно понять поручика после всей этой истории… Позвольте проводить вас к столу, уверен, вы встретите брата там.

– Спасибо! – Анна легко подхватила его под локоть, и пара не спеша двинулась в общем потоке к соседнему залу. – А вы ценитель современной поэзии? – Говорить о стихах, которые процитировал Водовозов, было куда спокойнее, чем о скандальной истории с братом.

– Немного, – улыбнулся он. – Как вы находите творчество господина Блока?

– Он один из двух моих любимых современных поэтов. Признаться, я только двоих и люблю, а все остальные… увы, их творчество мне не близко. Надеюсь, я этим признанием не обидела вас?

– Отнюдь, – развеселился он. – Но вы, кажется, выразились совсем не так, как хотели. Уж слишком заметно выбирали слова. Отчего же?

– Если честно, я нахожу их какими-то выспренными, многословными и пусто-заумными. Знаете, бывают такие люди… – она запнулась, подбирая слова.

– Которые уверенно рассуждают обо всём, но ничего не знают толком, – легко подхватил кавалер.

– Да, – не без удивления подтвердила Анна. – Поразительно… Приятно встретить кого-то с настолько похожим вкусом.

– Неужели это редко случается? – удивился Владимир.

– Мне не оставляют подобной возможности, – призналась она. – Брат обожает все эти словесные изощрения, восхищается многим из того, что я искренне недолюбливаю, и даже водит знакомство кое с кем из поэтов. Не самое приятное общество, увы…

Здесь разговор пришлось прервать: места их оказались в разных частях зала, и Водовозов, проводив спутницу и поцеловав её руку, откланялся – с надеждой на продолжение разговора. Здесь же обнаружился Натан. Он попытался вежливо подняться, но Анна успела удержать его за плечо и плюхнуться на отодвинутый Водовозовым стул раньше.

– Нога? – спросила участливо.

– Стоять труднее, чем ходить, – признался он виновато и тут же предпочёл переменить тему. – Беседой о чём ты настолько очаровала этого господина, что он не мог с тобой расстаться? Или это всего лишь повод подольше побыть рядом с одной из самых красивых дам в этом зале?

– Льстец! – рассмеялась она. – Откуда мне знать, что у него на уме! Но разговор и впрямь вышел интересным. Мы обсуждали современную поэзию.

– Неожиданно, – улыбнулся Титов. – Ты же её терпеть не можешь.

– Именно об этом мы и говорили, нашли друг в друге понимание, – не смогла удержаться от шпильки Анна.

– Ты, конечно, уже пожаловалась на меня? – рассмеялся Натан.

– Разве что немного. Согласись, я не могла упустить случая!

– Конечно, он ведь так редко представляется, – поддержал брат почти без насмешки.

– К слову, а что ты думаешь об этом Водовозове? Мне ведь не почудилось, вы знакомы?

– Самую малость, пересекались по службе.

– Вот как? И в каком качестве?

– Увы, не в лучшем. Водовозов – из Охранки, гражданский чин. Впрочем, – признал Натан, – всё, что я дурного могу о нём сказать, это не о нём лично, а обо всём Охранном отделении. Неужто приглянулся?

– Не без этого, – согласилась Анна, взглядом выискивая нового знакомца, но тут же одёрнула себя.

В отличие от служащего в сыскной полиции брата, не любившего Охранку за постоянное вмешательство в дела, Анна этим господам симпатизировала. Всегда вежливы, аккуратны и внимательны к деталям, никогда от них не поступали расплывчатые, неполные запросы, никогда они не подходили к делу формально, чем порой грешили сослуживцы Натана.

Решив для себя, что готова продолжить знакомство, если Владимир проявит заинтересованность, барышня Титова всецело отдалась немудрёным светским развлечениям.

Глава первая. На льду Крюкова канала

– Аннушка, ты не успела раздеться ещё? Хорошо, идём, у Крюкова канала нам отыскали ледышку, очень просили прибыть в кратчайшие сроки…

– И вам доброе утро, Платон Платоныч, – невозмутимо ответила Титова и забрала из шкафа пуховый платок, который только что туда положила. – Так у меня как раз сегодня разъездной день. Фиму возьму, да прокатимся. Всё одно – мороз такой, что ежели покойник с ночи лежит, то промёрз до костей, ничего путного так сразу и не скажешь. Температуру-то померить доверите?

– Аннушка, я бы тебе и свой труп доверил без крошечки сомнения, – заверил начальник, – да только как же вы его с Фимой погрузите?