Последний день магии. Душа лишенца
- -
- 100%
- +
«Маме тридцати семь, морщины уже появляются в таком возрасте? – внезапно подумал Вэл. – Если да, получается, я никогда не видел, как она выглядит по-настоящему? Мама выглядит молодо».
Вэл вспомнил, что мама порой переусердствовала с наложением магической маски и бывали дни, где она выглядела совсем как юная девчонка. Зато отец всегда с любовью глядел на вечно молодую жену. А если бы она не скрывала старость, любил бы он ее так же сильно?
Несколько секунд Вэл и Белла постояли в тишине.
– Ты это… мясо долго не держи. На солнце испортится, – быстро сказала женщина и залезла в повозку, скрывшись за темной тканью.
Вэл внезапно решил, что все про него все знают. Или же она просто сказала эту фразу, чтобы хоть что-нибудь сказать? Или Белла заодно с Артуром, и он как-то быстро сумел предупредить, что мальчишка убегает из лагеря и ему нужно больше еды? Если это правда, то, Вэл знал точно, без его глупого обидного вопроса добрая Белла обняла бы его и пожелала удачи. А так – только спряталась в повозке и, возможно, ночью будет плакать.
– Хозяин, скорее! Вдруг они скоро вернутся? – поторапливал Рик, и Вэл благодарно коснулся его щекой. У Вэла оказались полные руки еды, и он едва дотащил все до коня, ничего не растеряв.
– Я даже не спросил его имени, – Вэл кивнул на скакуна, наполняя сумки, которые свисали по бокам седла. Там уже была фляга с водой, и очень кстати – о питье Вэл совсем забыл.
– Ты про коня? – спросил Рик, ловко перепрыгивая с плеча хозяина на седло. Он взобрался чуть дальше по хребту и зацепился за гриву. – Давай звать его просто Конь. Мистер Конь.
– Звучит ужасно, – улыбнулся Вэл и не очень ловко залез в седло. – Но мне нравится.
Он умел держаться в седле, но, конечно, не так хорошо, как наемники. И уж тем более это не вошло в его привычку. Долгая езда утомляла, и Вэл предпочитал путешествовать в повозке.
– Может, и телегу украдем? – предложил он и, не дожидаясь ответа, медленно тронулся, объезжая повозки и тлеющие кострища. Люди провожали его взглядом, но не мешали. Мистер Конь слушался беспрекословно, будто и не заметил, что в седле сидит не хозяин.
Объехав ярмарочный лабиринт, Вэл заехал в город и ускорился. Он решил двигаться прочь от лагеря.
Темные улицы мало отличались от улиц Эсона: дома стояли такими же плотными рядами, соединяясь лишь заборчиком, иногда встречались здания покрупнее – рабочие места, торговые лавки, школы. Почти над каждым жилым домом – маяк, и каждый разных цветов. Красиво, но как-то бестолково радужно. Вэл, зная, что среди огней нет маячка его родителей, только раздражался от фонариков.
Людей на улице почти не было – мало кто отваживался гулять после заката. Поговаривали, что магия обычно пропадает в темное время суток.
За одним из заборов залаяла собака, и Мистер Конь от неожиданно громкого звука отшатнулся и прибавил ходу. Собак хоть и можно было приручить, и они даже пользовались популярностью у богачей, но простые жители не могли себе позволить такую роскошь. Животных нужно кормить настоящей едой, но никак не глиняной подделкой. Белую глину псы либо вовсе отказывались есть, либо, повинуясь инстинктам, поглощали ароматную окару и умирали. Для них такая пища равносильна яду. Коровы и лошади в этом плане куда предпочтительнее – нужно только запасать сено на зиму, а летом они самостоятельно пощипывали травку.
«Маги питаются хуже собак», – внезапно подумал Вэл.
В светлых окошках бродили люди: готовили, играли, ругались, обнимались. Со временем Вэл устал смотреть по сторонам и начал глядеть только на дорогу. Так проще не думать, что в этих домах продолжают жить счастливые люди и полные семьи. Там детей всегда ждут домой, и не важно, есть у них магия или нет.
«Нужно поскорее покинуть это место. Как только выберемся из города, ускорюсь на пару километров. Там меня не найдут, а может, даже не будут искать. А потом…»
Что потом, Вэл и сам не знал. Артур сказал найти отца, и Вэл всей душой мечтал об этом – и боялся.
– Посмотри туда! – Рик перелез с шеи коня обратно на плечо хозяина. Там спокойней. – На кого-то напали!
Хранитель оказался прав. Вэл остановился. Недалеко от них на темной узкой улочке кричал малыш лет семи. Он вырывался из рук двух негодяев, плача и моля о помощи, но вокруг никого не было. Это не было настоящим сопротивлением. Скорее взрослые просто игрались с жертвой, что-то ему нашептывая. Вэл едва слышал плач малыша.
«Наверняка звуки скрывает магический щит! Прямо как со мной…»
– Они лишают его магии! – ахнул Вэл и направил коня в узкую улочку.
– Вэл, давай убежим! – уговаривал Рик, трясясь всем телом. Видя, что хозяин уже не передумает, он мгновенно оказался в удерживающих ремешках и покинул тельце. Если завяжется драка, попробует помочь!
Мистер Конь помчался вперед. Вэл затрясся в седле, стараясь не слететь и не задеть забор ступней – так он точно оторвет себе ногу. Плана не было, только слепое желание помочь малышу.
– Пошли вон, гады! – заорал Вэл, желая спугнуть нападавших. У него получилось: палачи, увидев мчащегося коня, попрыгали через заборы и разбежались. У одного слетела ткань с предплечья, оголяя пылающую ярким светом руку – Вэл узнал меркийца из леса. Враги остановились неподалеку, и в Вэла тут же полетели заклинания. Он знал: попадет хоть под одно – пропал! Теперь до палачей еще и не добраться: мешает забор.
К счастью, магия не позволяла кидать заряды прицельно. Удары со свистом пролетали в опасной близости. Одно из заклятий опалило гриву коня. Вэл почувствовал мерзкий запах паленых волос. Он нагнулся к шее животного как можно ближе, едва не ударяясь носом. Вэл почувствовал: самый смелый из них – Мистер Конь. Мчится вперед, будто не замечая молний вокруг. До малыша оставалось несколько метров. Неужели задавит?
– Тормози! – крикнул Вэл, но не смог натянуть поводья – пришлось бы выпрямиться, подставиться под удар. Всего два противника создали над ним настоящее пылающее небо! Дома, куда попадали удары, загорались, заборы рушились. Звуки за спиной такие, будто взрывается целый мир! Вэл боялся оборачиваться, спиной ощущая жар. Послышались крики людей, звуковой барьер действовал лишь с одной стороны. Скоро жители выбегут из пылающих домов и начнут тушить пожар. Наверняка заметят и плачущего малыша.
«Интересно, к тому моменту меня уже успеют убить? – без особого сожаления подумал Вэл. – Хотя бы погибну как герой. Черт, откуда у них столько магии?»
Мистер Конь стал на дыбы. Вэл откинулся назад и ухватился одной рукой за поводья, а второй – за гриву. Тонкий конский волос тут же порезал пальцы. Вэл от неожиданности разжал руку. Мистер Конь опустился и замер в ожидании приказа. Полыхающие огни стали лететь точнее, ближе. Вэл выпрямился.
– Беги, дурак! – приказал он малышу, испуганно уставившегося на него снизу вверх. Тот бросился прочь.
Вэл развернул коня и помчался в обратную сторону, но в него уже летели две точных молнии…
Одна молния исчезла сама собой: сверкнула в воздухе и испарилась. Вторая сильно толкнула Вэла в плечо.
Он вскрикнул.
Боль с судорогой пробежали по всему телу. Вэл едва не упал – конечности не слушались, его затрясло, будто все мышцы разом отказались слушаться. Не свалиться на бок помогла ступня, застрявшая в стременах. Мистер Конь принял удар за кнут и помчался прочь с узкой улицы. У Вэла едва хватило сил обернуться: малыш убегал из западни, но нападавшие уже и сами исчезли. Успели они совершить свое темное дело, или Вэл все-таки их остановил?
Едва выровнявшись в седле, Вэл упал, кое-как обхватив коня руками. Его голова билась о шею скакуна. Неудобно, но так он хотя бы не боялся упасть. Звон в ушах мешал сконцентрироваться, перед глазами все плыло. Затуманенным сознанием Вэл старался не забыть– нельзя падать! Руки било крупной дрожью. Вэл чувствовал, как его тошнит, но останавливаться нельзя – вдруг погоня?
Это были люди из лагеря, Вэл узнал их, и они наверняка узнали его. Один – наемник-меркиец, второй – кажется, кто-то из торговцев. Хотя нет, это был тот шарлатан, который обыгрывал людей в наперстки!
– Рик, – Вэл слабо пошевелил губами, но встречный ветер сдул его слова.
Мистер Конь вырвался из города в поле. Он сам выбирал, куда ему бежать. Вскоре они преодолели поле, и теперь скакали вдоль березовой рощи. Вглубь деревьев Мистер Конь не спешил, хоть там они и скрылись бы лучше. Вэл хотел выправить направление, но едва смог подняться. От удара магической молнией тело не переставало дрожать. За потихоньку унимавшейся болью в плече наездник заметил, что тело болит изнутри.
«Срочно нужна магия! Она вылечит меня. В город нельзя!» – мысли стали обрывочными, быстрыми. Вэл обхватил поводья вокруг рук в несколько оборотов. Если потеряет сознание и упадет – так хоть конь будет тащить его тело за собой.
Мистер Конь окончательно замедлил шаг и теперь шел, скорее прогуливаясь вдоль леса, чем удирая от погони.
– Рик! – вновь позвал Вэл. Хранитель, впервые в жизни, не отвечал.
Глава 6. Прошлогодний юмор
Рик очнулся, с трудом понимая, что произошло. Молния, удар… Спасаясь от забвения, он вселился в какую-то круглую ерунду… Монета. Медная. Валяется в подворотне, где еще ночью случилось нападение. Рик поспешил покинуть неповоротливое тельце, но стоило ему перейти в форму никса, как сознание начало медленно таять. Повинуясь животному страху, Рик вернулся обратно в монету.
«Я не могу жить без вместилища! Хорошо же меня припечатало, когда я хозяина спасал… Вэл?»
Рик чувствовал, что поблизости хозяина нет. Вспомнил: молния попала и в Вэла тоже. Конь унес его тело прочь. Потом – темнота и беспамятство.
«Нужно найти людей! Кровь! Перенесусь к Августу, потом – к Вэлу. Я всегда оказываюсь рядом с ним!»
Рик короткими «перебежками» выбирался из подворотни. Стоило хоть на секунду покинуть тело, как никс терялся, метался, забывая, кто он. Это не была боль – никсы не чувствуют боли. Но страх подсказывал: если Рик позволит этому состоянию затянуться, то он исчезнет, растворится в воздухе навсегда.
Перемещался быстро: монета – никс – деревяшка – никс – цветок – никс. Цветок, кошачий растерзанный мячик, брошенный во дворе, горшок для растений на подоконнике, тарелка, ручка двери, кукла. На последней Рик и остановился.
«Говорить не могу, но хотя бы ходить можно», – решил он.
Длинноволосая голубоглазая кукла валялась на полу. Похоже, ее бросили недавно – хранитель услышал крик ее маленькой хозяйки.
– Ма-а-ама, не хочу кушать, хочу игать!
– Либо ты сейчас же идешь обедать, либо я выкидываю все твои игрушки! – ответил строгий голос. Рик хотел поморщиться, но у куклы не дрогнула ни одна мышца на лице: их просто нет. Родители Вэла никогда не говорили таким тоном, неужели это действительно отвечает мама малышки?
– Нет, не выкидывай! – захныкала девочка. Никс в обличие куклы выглянул из-за угла. Девочка его заметила и сразу замолчала, таращась в сторону хранителя. Тот прижал палец к губам, призывая молчать, и малышка едва заметно кивнула. Такие игры ей нравились.
– Так, никаких лишних разговоров! Идешь со мной! – крупная женщина, нависшая над девочкой, разогнулась и с высоты куклы казалась просто гигантской. Женщина ткнула пальцем в девчушку. Та мигом взлетела и, крича от страха, поплыла за матерью высоко по воздуху.
«Вот это мать! Даже на руки дочь не берет!» – поразился никс.
Когда они проходили мимо, Рик упал на пол и притворился обездвиженной игрушкой. Женщина по пути пнула куклу и недовольно проворчала:
– Вечно раскидывает свои вещи!
«Я не вещь! – подумал Рик и тут же понял: – А ведь ей ничего не стоит навести порядок щелчком пальцев»
Хранителя запнули в угол. Рик чувствовал, что испытывает все больше неприязни к этой женщине. Она скрылась на кухне, и вопящая девочка последовала за ней, не умея сопротивляться магии. На повороте она пролетела в двух сантиметрах от угла, чуть не врезавшись лбом.
Мать внушала дочке что-то очень важное про уборку, и что нужно приучаться к этому с детства. Никс пропускал все мимо своих кукольных ушей. Он привык жить с Вэлом, парнем, которому даже пальцами щелкнуть лень, чтобы убрать в доме. Такую же сдержанную любовь к чистоте испытывал и Рик. Сейчас он старался подобраться поближе к женщине. Его качало, тело слушалось плохо. Путь из коридора до кухни казался бесконечным. В какой-то момент Рик обнаружил, что он просто ползет, и тут же взял себя в руки.
«Хватит ли сил переместиться в другой мир?» – размышлял никс, ни на секунду не останавливаясь. Чуть затормозит – и его уже не спасти. Кто тогда поможет хозяину?
– Тебе уже пять лет, самое время учиться магии и дисциплине, – менторским тоном вещала женщина, вращая пальцем в воздухе. Еда и посуда прилетали на стол самостоятельно. – Чуть-чуть затянешь с обучением и станешь отставать в развитии, как твой двоюродный брат. Он магии не учился, и потерял ее – хочешь так же? Ай!
Тарелки, находившиеся в воздухе, упали на пол и со звоном разлетелись на кусочки. Женщина с удивлением посмотрела на указательный палец, которым секунду назад усиленно колдовала. На пальце выступила капелька крови.
– Меня что-то укусило! – будто оправдываясь, сказала женщина. – Странно!
Собравшись с мыслями, она сгребла мусор со всей кухни всего за пару мгновений и продолжила зачитывать пятилетней дочери ее обязанности.
***
Август проснулся от жажды. От жары мутило, тело болело, будто его всю ночь били.
Открыв глаза, Летов увидел вожделенный стакан с водой, но не смог до него дотянуться – пришлось бы встать и дойти до стола. Это казалось невозможным.
Август мужественно терпел и молчал.
«Пожалуюсь родителям – попадет, что напился. Хотя я не пил. Но попробуй объясни такое состояние! Ох, как все болит…»
В голову пришла шальная мысль, что кто-то из друзей подшутил и кинул в его кока-колу хитрый яд, но Август не был наследным принцем, миллионов под подушкой не прятал, да и вообще, подобным мучительным способом убивать его нет смысла.
– Вот сейчас бы пригодилась магия! – Август мечтал вслух, проверяя, как звучит голос. Слабый, сонный. Пересохшее горло отказывалось говорить. Пришлось вставать за водой, превозмогая боль.
«Нет, а ведь действительно, с чего это? – задумался Август. – Пить – не пил. Не дрался. Не заболел. Отпраздновал Новый год с родителями, вздремнул полчаса. Потом на такси – в гости. Там тоже ничего такого не делал».
В любом другом случае Август бы немедленно пошел к родителям, зная, что внезапные боли без причины не бывают. Может быть, ему даже нужно вызвать скорую. Но ох уж этот страх! Не поверят, что он пришел трезвым, точно не поверят! Взрослые вообще привыкли приписывать сыну грехи, которые ему пока не интересны: то запах сигарет учуют, то спирта. Фу!
Вода приятно увлажнила горло. Стало легче, но не намного. Август поставил стакан рядом с кроватью и лег, по привычке дотянувшись до сотового.
Телефон мигал, вспыхивал и отказывался воспринимать любые действия. Август срочно стал вспоминать, не ронял ли его вчера. Точно не ронял! Озарение пришло внезапно:
– Рик?
Экран перестал вспыхивать, как старый сломанный телевизор, будто на секунду сконцентрировавшись. Появился текст.
«Хозяин! Я добрался!»
– Рик, это Август.
«Вэл, не время шутить, я же чувствую тебя. Откуда здесь телефон? Я случайно прихватил?»
«Бредит! – определил Август. – Или шутит? Не до него сейчас!»
Летов закинул сотовый под подушку и сам себе поразился: как же быстро «необычное» стало для него надоевшим! Вот уже и хранитель из другого мира раздражает. А сколько детей в мире отдали бы все за такого необычного друга?
Все дети мира Августу были до лампочки. Ему плохо.
– Рик, ты владеешь магией? Вылечи меня!
Телефон не зажужжал привычно в ответ. Это настораживало, но Август не находил в себе силы разбираться со вздорным хранителем.
В комнату постучали, а потом, не дожидаясь ответа, вошла мама.
– Ну? – выжидающе спросила она, и Август замер. Свое возвращение домой он помнил смутно – засыпал на ходу. Наверное, лучше было остаться там же, где и веселился, но Август предпочитал спать дома. Сейчас же он спешно вспоминал, не натворил ли утром чего лишнего. Эта ситуация, когда родители наверняка подозревают его в распитии алкоголя, а он при этом совершенный трезвенник, Летова очень напрягала. Как датчики против воришек в супермаркетах: каждый раз проходя между ними, Август мысленно твердил себе «спокойно, я же ничего не крал, чего так волнуюсь?». Но все равно на миг перехватывало дыхание.
– Что «ну»? – уточнил наконец Август.
– Долго валяться будешь? Уже три часа дня! – ответила мама и улыбнулась. Август понял, что его ни в чем не пытаются обвинить. Сразу стало легче.
– Я же мало спал! Надо еще чуть-чуть.
– Когда я зашла, ты уже бодрствовал. Это значит, что ты готов к приключениям!
– Например?
– Например, помыть всю посуду. Она уже год в раковине стоит!
– Ну мам… Каждое первое января одно и то же!
Август сделал над собой усилие и сел на кровати. Руки почему-то дрожали, и он поспешил спрятать их за спину.
– Я сейчас приду. Мне еще одеться надо, выйди плиз!
– Ой, да чего я там не видела, – привычно отмахнулась мама.
– Ну давайте теперь все по улицам голые ходить! Выдели единственному сыну хоть каплю личного пространства.
Сработало. Август остался в закрытой комнате один. Вставать он не спешил и вытянул перед собой руки. Правая тряслась больше, ее буквально колотило! Август коснулся плеча и попытался размять его. В месте, которое он хотел растереть указательным и средним пальцем, боль была практически невыносимой.
– Ай! Что за фигня…
От неожиданности из глаз брызнули слезы.
Август оттянул майку и посмотрел на больное место. Кожа там сильно покраснела, цепочка из сосудиков просвечивала сквозь кожу нездоровым оранжево-розовым цветом. Рана выглядела жутко.
«Фу, это что-то заразное?»
Испугавшись, Август попробовал оттереть пятно, но взамен получил новую порцию боли. Забыв о собственном плохом состоянии, он заметался по комнате, пытаясь найти мазь от синяков или что-нибудь еще. Пусто!
Тогда Летов подобрался к компьютеру и ввел в поисковике описание раны. На экране высветились десятки похожих болячек.
«Выглядит как удар от молнии, – прочитал Август. – Если бы в меня ударила молния, я бы запомнил!»
Август схватил телефон. Странная мысль не оставляла его. Сотовый по-прежнему вел себя неадекватно и не желал разблокироваться. Август пытался достучаться до застрявшего там никса.
– Рик, что произошло? – как можно суровей спросил Август.
«На тебя напали!» – ответ последовал спустя долгие пять секунд.
– На меня? Что за чушь ты говоришь? – Август понял, что хранитель вновь путает его с Вэлом.
«Гады. Два заклинания. Одно попала в тебя, второе – в меня. Мне плохо! Я теряю себя… Вэл, помоги!»
– Как помочь? Скажи!
Телефон не отвечал. Пользуясь паузой, Август пытался сложить два плюс два.
«Как странно, когда на меня напали в прошлый раз – напали и на Вэла. Сейчас выстрелили в него, но плохо мне! Руки дрожат… Неужели все как-то связано? А если его пришибут там, я тоже помру? – подумал Август. – Пока не реанимирую Рика, никак не смогу проверить догадки».
– Рик, а ну слушай своего хозяина! Быстро скажи, как тебе помочь, иначе я тебя сам прибью!
Август попробовал притвориться Вэлом. Услышав знакомую интонацию, Рик пришел ненадолго в себя.
«Я не знаю. Никогда не умирал. Мне бы магии – помогло бы!»
– Я потерял магию, ты забыл? – Август пытался поддерживать образ, чтобы сумасшедший никс хоть как-то с ним разговаривал.
«Да, точно… Но хоть немного в тебе есть? Молния все во мне выжгла».
– Я… разучился ей пользоваться, – приходилось говорить первое, что пришло в голову.
«Тогда немного крови. Вся магия в крови».
Августу не хотелось резать себя ради какого-то никса, состояние и без того было ужасным. Но нельзя же позволить хранителю умереть! Август огляделся в поисках чего-нибудь острого. Увидел нож – утащил его накануне Нового года, вместе с булкой хлеба и палкой колбасы.
Отец всегда остро натачивал ножи. Хватило легкого усилия, чтобы на пальце выступила кровь. Август почти не почувствовал пореза – плечо болело сильнее.
– Рик, вот кровь.
«Просто капни на меня», – отозвался никс.
Все сообщения приходилось читать через серые полоски, которые бороздили экран и мешали. Август видел такое только на старых телевизорах, когда во время грозы они не могли поймать хороший сигнал и начинали глючить.
Боясь попасть в динамик или на камеру, Август провел пальцем прямо по экрану, оставляя красный след. Кровь впиталась мгновенно.
– Тебе этого хватит? – уточнил Август. Кровь больше не выступала, а резать палец еще раз не хотелось. – Мне и самому плохо.
«Тебе тоже? Держись, Вэл! Я скоро восстановлюсь, обещаю!»
Август бросил телефон на кровать, надел штаны и вышел из комнаты. Приходилось держаться за стенку – без этого Август боялся потерять равновесие. Быть может, он бы так и продолжил страдать, если бы не наткнулся в коридоре на отца. Август поспешил убрать руку со стены, но его тут же шатнуло, и пришлось опереться на дверной косяк – всем телом.
Отец глядел на сына, задумавшись. Потом молча взял его за руку и завел обратно в комнату, силой усадив на кровать.
– Понимаю тебя, хотел себя взрослым почувствовать. Но чувство меры знать надо! – начал читать нотации папа, и Август понял, что влип. Но тот закончил подозрительно быстро. – Плохо тебе?
– Плохо, – признался Август.
– В следующий раз увижу в таком состоянии дома – будет еще хуже. Я не позволю тебе появляться в таком виде перед матерью, намек ясен?
Август кивнул, остановив взгляд в нижней точке. Он раздумывал над тем, как редко смотрит в глаза отцу. Неужели так много поводов стыдиться?
Папа вышел и через две минуты вернулся со стаканом воды – уже вторым за это утро – и парой таблеток.
– Выпей. Пока лучше не станет – не высовывайся. Еще не хватало матери на глаза с похмелья попасться.
«Да не пил я!» – хотел крикнуть Август, но не стал. Все равно не докажешь – не анализы же первого января сдавать? А состояние у него действительно ужасное, таблетки не помешают. Среди них наверняка есть обезболивающее.
«Эх, все-таки батя – настоящий мужик, – с благодарностью раздумывал Август. – За косяки по шее надает, да и правильно сделает. Но от мамы все равно прикроет. Буду таким же, когда свой сын появится! Только тусить вместе будем чаще».
Полчаса спустя Август молился на современную медицину. Боль почти прошла, тремор рук (он уже успел погуглить это слово) исчез. Странная болячка в районе ключицы начала тускнеть.
«Если это все из-за Вэла, ему тоже должно стать немного получше, – подумал Август. – Вряд ли в том мире есть нормальные лекарства».
Почувствовав, что уже способен ходить, не хватаясь за стенки, Летов вышел на кухню.
– Сын проснулся! Не прошло и года! Хотя нет, прошло, – его встретили «прошлогодним» юмором. Так Август окрестил все шутки про время, которые случаются первого января. Апогеем этого парада оригинальности была излюбленная фраза продавщиц: «хлеб прошлогодний будете?»
– Сами-то праздник быстренько встретили и в кроватку спрятались. А мне гулять пришлось, веселиться за вас! – оправдался Август и с грустью посмотрел в раковину. Он уже ненавидел себя прошлогоднего. Зачем было просить родителей столько готовить? Теперь из-за его прихоти Август страдал в настоящем.
– Бедненький сын, – сочувственно покачала головой матушка. Они вместе с отцом сидели за кухонным столом и обедали. Мужчина ничем не выдавал Августа. Не исключено, что за укрытие пьяного отпрыска папе досталось бы больше, чем самому виновнику. – Ну ты не волнуйся. В следующем году мы пойдем мучиться, веселиться, а ты спи на здоровье.
– Договорились.
Аппетита не было, поэтому Август сразу принялся за дело.
«Раньше сядем – раньше выйдем!» – подумал он, и сразу ужаснулся: откуда в его голове зоновские фразы? Кажется, это из какого-то фильма.
Август терпеть не мог мыть посуду. В основном из-за того, что кожа на руках плохо реагировала на воду и моющие средства. Однако это оправдание мало помогало перед родителями. «Надень перчатки!» – отмахивались они, но Августу резиновые перчатки не нравились еще больше. Стоило хоть капле воды попасть внутрь, и они начинали противно прилипать к пальцам.
– Вася, надо повесить телевизор на кухне, – сказала мама мужу.
– Да ну,– отмахнулся неготовый к перестановкам папа. – Лена, я не первый год женат, уже выучил ваш женский язык. «Нам нужно повесить телевизор» означает, что перенести и повесить его должен я! Потом придешь ты и скажешь, что все неправильно. Да и вообще, зачем нам тут телевизор?