Комическое и смех в жизнедеятельности социума

Таким образом, мы можем видеть в основе серьезного как антитезы комического социальное содержание категории серьезного, а именно соответствие (несоответствие) средств цели, необходимость, социальную иерархичность, статичность и динамичность, реальность, истину, ложь и заблуждение. Комическое выступает как критерий адекватного целеполагания, соответствия средств цели, как средство диагностики реальности, истины, лжи и заблуждения [95].

Комическое, трагическое и драматическое находятся в сложной диалектической взаимосвязи. Это категории смежные, частично коррелирующие, частично совпадающие, частично противопоставляемые. И трагическое, и комическое, и драматическое основаны на некоем противоречии. В трагическом данное противоречие приводит к гибели важных ценностей вследствие противостояния непреодолимому ‒ природному, общественному, внутреннему, в драматическом ‒ внешнему, комическое базируется на противоречиях общественной жизни или несоответствии норме или естественному ходу вещей. Комическое совмещает страдание и радость, представляет собой форму суда и самосуда, самопознание, оценку порока и добродетели, торжество над пороком, антропологией человека. Комическое рассматривается нами как явление социальное; трагическое является таковым нередко, но не всегда: трагическое может быть вызвано столкновением человека с Космосом, природной стихией. В трагическом переживается поражение, в комическом – победа и возрождение. В плане предмета комическое, трагическое и драматическое коррелируют, в плане эмоционально-интеллектуальной оценки они чаще всего полярны, однако оценка может совпадать в том случае, когда адресат не способен воспринять комическое вследствие вызываемых им сильных эмоций (жалости или гнева) и находит его несмешным. В плане оценки комическое противопоставляется возвышенному [95].

Комическое, трагическое и драматическое связаны самой жизнью, где радостное и патетическое, самые разные, полярные эмоции и оценки идут рука об руку, где наслаждение жизнью и страх ее быстротечности и смерти связаны неразделимо. Выделим следующие экзистенциальные контексты связи трагического, драматического и комического: жизнь как дилемма радости и страдания, страха; выявление пороков и добродетелей; утверждение и нарушение нормативно-ценностной системы, истины и справедливости; постоянное оценивание самого себя и других; суд и самосуд. Однако комическое, трагическое и драматическое носят различный эмоционально-оценочный характер и выполняют смежные, частично совпадающие, но не тождественные функции. В то время как трагическое служит очищению страданием, ибо катарсис трагического имеет в основе переживание патетических событий, катарсис комического представляет собой очищение смехом, сопровождающееся синтезом избыточной жизненной энергии [95].

Комическое противопоставлялось трагическому Аристотелем [6], а затем русскими революционными мыслителями [14]. Социальное содержание трагического – жизнь и смерть. Противопоставляя комическое трагическому, опираются именно на эту оппозицию: трагедия как торжество смерти, гибель людей, идеалов под влиянием непреодолимых обстоятельств, комедия – торжество жизни и человеческого, победа над необходимостью. В противопоставлении трагического комическому находит также отражение общественных противоречий, оно нередко оценивается диалектически. По В. Г. Белинскому, суть комического состоит в «противоречии явлений жизни с сущностью и назначением жизни», а «…содержание комедии ‒ случайности, лишенные разумной необходимости, мир призраков или кажущейся, но не существующей на самом деле действительности; герои комедии ‒ люди, отрешившиеся от субстанциальных основ своей духовной натуры» [15, с. 59].

Социальное содержание возвышенного – стремление к идеалу. Комическое возвышенному противопоставлял Жан-Поль, находя в смешном сочетание двух видов противоречия, а именно объективного контраста между стремлениями (целями) объекта смеха и реальным положением дел и субъективного противоречия между знаниями субъекта смеха и объекта смеха. Таким образом комическое оценивается как средство диагностики несправедливости [95].

Комическое выявляет соотношение величия и ничтожности (соотношения больших и малых величин). К примеру, Г. Спенсер называет антитезой смеха изумление, возникающее при восходящей несообразности, когда нечто незначительное способствует проявлению великого, и проявляется оно не в напряжении мускулов как при смехе, а наоборот в их расслаблении [122].

Смешное можно противопоставлять несмешному, как это делают В. Вершина и А. Михайлюк в работе «Смех в контексте несмешного», оценивая смешное и серьезное как смежные, сопряженные, но не противостоящие категории [26]. Однако они рассматривают в качестве сущностной основы данного противоречия эмоциональное состояние субъекта, а также его отношение к культуре (смех как бунт против культуры, как временное отрицание культурного контекста [26]), мы же предположим, что в основе данного противопоставления стоит личная оценка, базирующаяся на личных, индивидуальных нормах и ценностях: то, что для одного члена данного социума смешно, у другого может вызывать оценку «несмешно». Именно несмешное противопоставляется смешному, когда речь идет о проявлении комического в дейксисе [95].

В традиции анализа смеха как эмоции прослеживается связь смеха и плача как проявления противоположных эмоций, решаемая исследователями путем объединения этих явлений в единое целое [19], либо же трактовки их как различных проявлений ухода от реальности [70], как смещенных действий или социальных релизеров [68] и как выражение противоположных по знаку переживаемых эмоций – радости и страдания [62]. Последней концепции придерживались и Отцы церкви: «Если ничто так не согласно со смиренномудрием, как плач, то, без сомнения, ничто столько не противится ему, как смех»» [59, с. 147]. Однако, противопоставляя плач и радость, Л. В. Карасев называет антитезой смеха стыд по причине «той особой парадоксальной двойственности, которой стыд обладает в такой же мере, как и смех» [62, с. 66], отмечая совпадение данных категорий в генезисе, внезапность их возникновения, отсутствие связи с действительной угрозой и противоположную направленность: если смех направлен на объект, то стыд – на сам субъект переживаемой эмоции, смех переживается коллективно, стыд – в одиночестве [62]. Стыд – эмоция, направленная на себя. Сходная с ним эмоция, направленная на другого, ‒ гнев. Если мы противопоставляем смех и гнев, нужно отметить сходство их направленности, однако различие интенции: тогда как смех служит победе над страхом, гнев вызывает у объекта чувства страха и отторжения. Если связать стыд с самообвинением, то смех и гнев будут взаимосвязаны с самооправданием [95].

Страх как антитеза комического был предложен А. А. Сычевым: «Смех есть реакция на что-то, победа над неким состояниям. Логичным будет предположить, что это побежденное состояние и должно выступать его антитезой… необходимо искать некое древнее эмоционально-аффективное состояние, скорее всего, дочеловеческое… это определенно не стыд, а страх… смех ‒ реакция на зло, которое можно и нужно преодолевать» [123, с. 69-70].

Мы предположим, что разные виды смеха имеют различные антитезы. Следуя концепции В. Я. Проппа, выделявшего разные виды смеха: насмешливый, добрый и жизнерадостный («В насмешливом смехе нас радует победа морального характера, в радостном смехе ‒ победа жизненных сил и радости жизни» [108, с. 183]), и Л. В. Карасева, выделявшего смех, связанный со злом и соответствующий насмешливому смеху В. Я. Проппа, и смех, возникающий от радости [61], мы выделим два взаимосвязанных подвида смеха: смех тела или природный смех и смех ума или смех социальный [95]. Поддержим предположение А. А. Сычева о взаимосвязи и невозможности полного разделения данных видов смеха, о том, что они отвечают не критерию «или-или», но только критерию «более-менее» [123].

Если в основе смеха, в частности, природного смеха, лежит чувство радости и полноты жизни, избытка жизненной энергии, то в основе антитезы данной категории будут находиться грусть и страх, составляя страдание [95]. Проявление данных эмоций – плач.

Перечислим характеристики социального смеха, выявленные философами: данный феномен культурно-психологический, диалогический, оценочный, необходимо наличие избыточного знания у субъекта, недостаточного знания у объекта смеха, а именно обнаружение недостатков у объекта, осознание того, что решение той или иной проблемы требовало меньше усилий, чем было затрачено, сопровождающееся чувством собственного превосходства. Мы полагаем, что антитеза чувства комического, имеющего в качестве физического проявления смех, должна обладать аналогичными характеристиками (диалогичный, оценочный культурно-психологический феномен), однако обратной направленностью (недостаточное знание у субъекта и избыточное у объекта данного чувства, возникающее при обнаружении недостатков у субъекта, при осознании того, что решение проблемы требует больше усилий, сопровождаемое чувством самоуничижения) и обратным знаком (если эмоциональное ощущение, лежащее в основе чувства комического, положительное, радость, то в основе антитезы должно лежать чувство отрицательное, грусть). Необходимо также, чтобы искомое ощущение было направлено на объект. Следовательно, досада или стыд, направленные на сам субъект, искомым ощущением не являются, несмотря на совпадение по остальным параметрам. Поскольку смех, а, как мы полагаем, и комическое способствуют сближению людей, разрушая границы, антитеза данных категорий создает границы.

Рассматривая смех как эмоционально-оценочную категорию, мы предположим, что антитезой смеха должен быть культурный феномен, родственный страху, близкое страху по знаку и по всем остальным характеристикам чувство, сопровождающееся ощущением собственной ничтожности и величия объекта, уважением и восхищением ‒ благоговением [95].

Радость, лежащая в основе комического, можно рассматривать как благодать в противопоставлении вынужденному выбору, навязанной модели поведения, несвободе, то есть закону. Таким образом, противопоставляемыми категориями будут радость истины и свободного выбора и угнетение несправедливой необходимости. Закон как иго, как выполнение императива порождает страх, напряжение (бремя [30]), несправедливость, внимание к внешним деталям, соблюдению внешних норм, но не к содержанию. Христос, Царство Божие как радость даруют облегчение, освобождение, блаженство, спасение, красоту, благодать [30]. Закон как противопоставление благодати и любви ‒ это иерархия, меритократия, несправедливость как антитеза свободы и справедливости, истины [95].

Комическое и трагическое выступают как смежные социально-философские категории, не разделяемые полностью, а скорее по принципу «более-менее», ибо явление, поведение или социальная ситуация, не воспринимые субъектом как комические по той или иной причине (неспособность оценить это явление, поведение или ситуацию «смешно» по причине несовпадения нормативно-ценностных систем адресанта и реципиента, по причине его настроения, отсутствия идентичных реалий), чаще всего оцениваются им как трагические. Соответственно антитезой комического по эмоциональной окраске, по оценочности и другим указанным выше характеристикам будет являться возвышенное как философская категория, объединяющая проявления идеальной (желаемой или дезидеративной) нормы, тогда как комическое можно назвать категорией философии, объединяющей проявления нарушения идеальной (желаемой или дезидеративной) нормы [95].

Комическое нередко рассматривается как нарушение социальной нормы и соответственно противопоставляется нормальному. Отметим, что комическое представляет собой индикативную норму, выявляя должное и недолжное. Более подробно комическое как средство выявления и устранения нарушения социальной нормы мы рассмотрим в параграфе 2.1 «Генезис комического».

Необходимо отметить, что смех, как и комическое, имеет различные формы, порождаемые и обусловливаемые различными социальными контекстами и деиктическими ситуациями. Мы можем видеть, что в функциональном плане любые из вышеперечисленных эмоций и отношений к действительности могут выступать антитезой комического и смеха (в соответствующих категориях эстетики). Однако особое внимание мы уделяем комическому в системе дискурса-коммуникации в дейксисе. В этом плане комическое отражает нарушение нормы в том или ином виде деятельности, способствуя возвращению к норме, к правильности, под которой подразумевается мера качества, количества жизни и справедливости [95].

В системе дискурса драматическое отражает невосполнимые жизненные потери, однако не лишение жизни, самоидентичности и идентификации, трагическое – борьбу с необходимостью, серьезное – самопознание себя в драме, трагедии и комедии жизни, а возвышенное – сосредоточение силы и энергии в жизненной борьбе за идеал (в чем состоит антитеза комического). Благоговение же как страх и трепет тождества с бесконечным и безмерным представляет собой общую антитезу смеха [95].

Соответственно формируется социальное содержание антитезы смеха и антитезы комического.

Комическое и смешное представляют собой оценку, точнее, систему оценок, включающую оценки адмиративные, пейоративные, мелиоративные, дезидеративные, ингерентные и адгерентные, оценки устремления (предоставления, причинения, лишения, терпения, совместимости), алетические, деонтические, абсолютные и относительные. При помощи комического и смешного оценивается мера человека в энергии и силе, намерении реальном и публичном, пороке и отклонениях от нормы и его способность самопознания и самооправдания. Выявляется количество жизненной энергии в некоторой социально-групповой модели справедливости при отрицании ограниченных радикальных переживаний (восприятие жизни как ада, как наслаждения) и прояснении жизненных перспектив.

При помощи комического как разновидности оценки (системы оценок) формируется определенное отношение к добродетелям и порокам (любовь, уважение, чувство вины, стыда, ненависть и презрение). Так, юмор, самоирония и отчасти ирония способствуют формированию стремления к добродетели, тогда как благг вызывает чувство стыда и вины, сатира формирует ненависть, а сарказм – презрение к пороку.

Норма, правильность формализуются в комическом (а также в драме и трагедии) посредством социального дейксиса, демонстрирующего, кто смеется, над кем, с какой целью и в какой форме, с каким эффектом. Что подлежит и что не подлежит комизации, мера осмеяния и отказ от осмеяния обретают форму в относительном социальном дейксисе (адресант, адресат, референтная группа, социальный статус, оценка ситуации в целом, общественное мнение [55]) и абсолютном социальном дейксисе (права, полномочия, символы социальных ролей). Дейксис определяет и словесное наполнение, выбор тропов и форму комизации, зависящую от всех вышеперечисленных деиктических категорий, а также от степени значимости и общественной опасности комизируемого порока, а также, обозначая оценку ситуации и общественное отношение, осуществляет суггестивное воздействие комического.

Комическое способствует идентичности и идентификации с коллективным судом. Комическое и смех генерируют самоосуждение и самооправдание, а также ответственность (причинно-следственную, вмененную, коллективную, распределенную и удаленную, ответственность эвойдабилити, ответственность за самоорганизацию, за идентичность, идентификацию и размежевание с врагами, за телеологию, за циклы жизни, за агрессию, за насилие и ненасилие).

Комическое и смех формализуют должное, соответствие средств действия, умысла, намерения и мотивов цели. Эффект воздействия комического определяется иллокутивной и перлокутивной силой тропов адекватно социальной ситуации. Комическое и смех служат формированию единства понимания жизни как Божественности и как Ада в категориях комедии, трагедии и драмы в их взаимном превращении.

***

История изучения комического и смешного насчитывает не одно столетие. Можно выделить десятки различных подходов, школ и соответственно множество интерпретаций этих категорий. Мы разграничили сферу смешного и сферу комического на основании критериев оценки, субъективности и объективности, обусловленности социально-групповым (общепринятым) мнением (оценкой) или мнением (оценкой) индивидуальным, обусловленным референтной группой, не совпадающим с мнением (оценкой) большинства. Смешное понимается как категория, входящая в категорию комического и отражающая индивидуальную (субъективную) оценку «смешно». Комическое понимается как категория, отражающая социально-групповую (объективную) оценку «смешно». Однако нужно отметить, что в данном случае речь идет об относительной объективности, поскольку мнение (оценка) большинства не всегда совпадает с объективной истиной. Ряд явлений, входящих в сферу комического, не входит в сферу смешного. Эти явления отвечают одному или нескольким требованиям: в основании комизма положены неактуальные для реципиента реалии другого общества/общественной группы; комизируемые явления утратили актуальность для реципиента в результате общественных/исторических изменений; комизируемые явления вызывают у реципиента сочувствие, гнев или другие сильные отрицательные эмоции. С другой стороны, есть и смех вне сферы комического, то есть смех, который не основан на комизации явлений, поведения или ситуаций. Такой смех имеет причиной избыток радости, жизненной энергии. Ввиду отсутствия социальной обусловленности мы предлагаем называть его природным смехом. Другой вид смеха, отличающийся социальной обусловленностью, мы предлагаем называть смехом социальным.

Объект и предмет комического и смешного можно выделять, основываясь на различных критериях. Объединяет все возможные варианты одно: несоответствие должному, желательному.

В качестве социальной антитезы комического нашими предшественниками предлагались различные категории: несмешное, серьезное, прекрасное, возвышенное, трагическое и др.

В результате проведенного нами анализа мы будем выделять разные антитезы разным видам смеха: страдание как социальная антитеза смеха природного, благоговение как социальная антитеза смеха социального. В качестве антитезы комического по эмоциональной окраске, оценочности и по отношению к желаемой/дезидеративной норме мы выделяем возвышенное. В системе дискурса дейксиса антитезой комического является нормальное, антитезой смешного – несмешное.

2. КЛАССИФИКАЦИЯ, ФУНКЦИИ И СОЦИАЛЬНЫЕ КОНТЕКСТЫ КОМИЧЕСКОГО

2.1. Генезис комического

В настоящее время наблюдаются две основные тенденции в определении генезиса комического. А. А. Бергер [161], В. Раскин [182], Дж. Боскин и Дж. Доринсон [162], Л. Раппопорт [181], А. В. Дмитриев и А. А. Сычев [47], А. Г. Козинцев [70], К. Лоренц [79], Н. Н. Зарубина [56] и др., развивая теорию, выдвинутую еще З. Фрейдом [137], полагают, что комическое в обществе возникло в результате сублимации агрессии. Г. Сковорода [118; 119], Б. Дземидок [46], К. Дэвис [165; 166; 167], Л. В. Карасев [62], Г. Л. Тульчинский [131] утверждают, что источником комического следует назвать радость.

Ранее в качестве источника комического рассматривались неожиданность [86; 138], неожиданное возникновение чувства превосходства над другим при обнаружении его недостатков [38; 137], ослабление напряжения при разоблачении иллюзий [60], перестановка свободы и необходимости [77], отжившие, ненужные идеи, понятия и качества [15; 18; 32; 34; 82; 87; 142; 151], нервное возбуждение, направленное на достижение определённых социальных целей, либо нисходящая несообразность [122], несовпадение реальных свойств объекта и представления субъекта о нем [53; 135; 148], неожиданно обнаруженное противоречие [22], переход сознания в новое качество [160], избыточная информация [116; 117; 131]. Большинство современных философов соглашаются в том, что в основе комического лежит нарушение норм [46; 108; 131]. В результате были сформулированы различные подходы к изучению смеха: физиологические, психологические, психофизиологические, этические, эстетические и социально-философские.