Райская птица в сетях Баобаба
- -
- 100%
- +
Пролог
Марина раздраженно дергала цепочку звонка. Она слышала, как в истерике бьется бронзовый колокольчик, взывая к обитателям дома. Через минуту звонок тонко всхлипнул и затих. Сломала!
За дверью тишина.
Марина оценивающе осмотрела дверной молоток.
Льва с кольцом в пасти она купила на «блошке» случайно, но очень гордилась приобретением. На дверном молотке стояло клеймо мастера и год изготовления – 1885. Антиквариат. Жалко портить. Вздохнув, яростно бухнула кулаком в дверь.
– Господи! Да глухой бы поднялся, – заорала Марина. – Чем вы там занимаетесь?!
Дверь распахнулась так резко, что Марина отскочила назад. На пороге возникла грозная Лиззи в черном строгом платье, перетянутая, как буква «Х», белым накрахмаленным передником.
Когда Лиззи впервые предстала перед ней в таком виде, Марина с юмором отнеслась к ее желанию выглядеть как прислуга в Средневековье. Но сейчас она оценила карнавальный наряд. Лиззи, с холодным непроницаемым лицом, готовая дать отпор дебоширу, ломающему дверь, выглядела эффектно.
Увидев хозяйку, горничная состроила удивленную гримасу, а потом растянула губы в лошадиной улыбке.
Марина шагнула ей навстречу.
– Да пропустишь ли ты меня? Или я буду ночевать на крыльце собственного дома?
Оттеснив прислугу в сторону, Марина зашла в холл.
– Но ужин… еще не готов…
– Так может, мне подождать на улице?
У Лиззи обиженно задрожал подбородок и увлажнились глаза. Марина смягчилась.
– Запомни: я буду приходить в свой дом тогда, когда это нужно мне, независимо от времени. Ужин подай через час в столовую. Я в библиотеке.
Марина сбросила на руки Лиззи летнее пальто. Стараясь сохранить спокойный вид, миновала анфиладу комнат, поднялась на второй этаж и плотно закрыла за собой дверь.
Этого было достаточно. Лиззи не отличалась сообразительностью, но два года муштры дали результаты. Она понимала желания хозяйки по признакам, незаметным стороннему наблюдателю. Плотно закрытая дверь в библиотеку – знак полной изоляции на любой, даже самый невероятный, случай. Окажись сама королева Англии на пороге, ей бы вежливо отказали, сообщив, что хозяйки нет дома.
Жить по правилам выходило у Лиззи хорошо. Но всё, что нарушало рамки привычного, вызывало в голове бедняжки сбой.
Зная эту особенность, Джеймс – муж Марины, бывая в Лондоне, частенько разыгрывал Лиззи. Заскучав, он, ради развлечения, в восемь вечера требовал утренние газеты и кофе. А потом беззвучно хохотал, зажимая рот, исподтишка наблюдая, как Лиззи мечется по холлу в поисках почты и стоит перед часами, загибая пальцы…
– Замени ее, – не раз настаивал Джеймс. – У нее в голове нет мозгов. Что, в Лондоне перевелись агентства по найму вышколенной прислуги?
Марина не спорила. Она взяла за правило: внимательно слушать Джеймса, но делать так, как считает нужным. Заинтересованность мужа Марина понимала хорошо. С глупенькой, но преданной Лиззи Джеймс договориться не мог. Избавившись от Лиззи, он тут же приставил бы к жене своих соглядатаев.
– Понимаешь, у Лиззи есть очень ценное качество, – серьезно втолковывала Марина мужу. – Она умеет чистить серебряную посуду. Она уникум в этом деле!
Несмотря на всю абсурдность объяснения, для Джеймса Райта это был неоспоримый аргумент. Он считал себя американцем, но английские корни его матери не могло обрубить даже многолетнее проживание в Новом Свете. В Джеймсе текла кровь английских пэров. А в Англии испокон веков самым ценным достоинством прислуги считалось умение ухаживать за столовым серебром. Способы чистки передавались по наследству, были тайной и ценились дороже драгоценной посуды, которой похвалялась зажиточная знать.
И Лиззи знала себе цену. Она понимала свое неоспоримое достоинство – преданность. А еще Лиззи жалела хозяйку и тайно ненавидела ее шутника-мужа.
Одно ее радовало, что и без того не частые визиты Джеймса с каждым месяцем становились все реже.
Библиотека была самым тихим местом в фамильном особняке Райтов. Длинные стрельчатые окна выходили в сад. Дубовые полки под потолок были оборудованы ажурной антресолью, с которой легко было достать любую книгу. Зеленые бархатные диваны и продуманная система освещения, позволяли наслаждаться чтением в уютном зале.
Положив папку с документами на письменный стол, Марина подошла к одному из стеллажей. Она вытянула том Диккенса и нажала на панели еле заметную кнопку. Створки, замаскированные под корешки книг, распахнулись, и зазвучало механическое пианино: «Ах, мой милый Августин, Августин, Августин. Ах, мой милый Августин, всё прошло, всё…»
Предки мужа, видимо, хранили здесь ценные документы или фамильные драгоценности. Обнаружив тайник во время ремонта дома, Марина нашла этому чуду новое применение, переоборудовав хранилище в мини-бар, снабдив холодильником для льда. О тайнике знала только Лиззи, отвечавшая за ассортимент и пополнение спиртного.
Состояние нервной системы Марины требовало экстремальных мер. Минутное колебание между виски и коньяком было решено в пользу второго. Янтарная пахучая жидкость наполнила бокал на треть. Четыре кубика льда. А теперь главная составляющая – шампанское.
Марина ловко открыла миниатюрную бутылку, наполнила бокал, мягко покачала. Золотые легкие пузырьки полетели вверх, таща за собой хвосты коньячных волн. Поставила готовый коктейль на письменный стол, придавив им край документов, привезенных из офиса. Фредди, семейный юрист Райтов, выполнил обещание – предупредил о надвигающейся катастрофе. Три года она ежемесячно платила ему денежный оброк за это сообщение. И вот у нее в руках проект договора о расторжении брака. Райт решил с ней развестись!
А как хорошо начинался день…
Послеобеденное совещание шло к концу. Секретарь, заглянувшая в двери и поощренная кивком Марины, на цыпочках прошла к столу и, извинившись, положила конверт. Догадка осенила сразу, как только она увидела фирменный пакет Джеймса и печать юриста. Марина с трудом дослушала недельный отчет, не задавая вопросов, распустила служащих.
Все планы на остаток дня полетели в тартарары. Поездку на открытие сельскохозяйственной выставки пришлось отменить. Лично ей было наплевать на фермерские забавы. Но Англия – маленькая страна, в которой сопричастность к любым национальным достижениям доведена до крайности. На таких мероприятиях можно было встретить весьма влиятельных персон, завязать нужные знакомства в неформальной обстановке.
Сегодня был именно такой день.
Марине сообщили, что на открытии выставки будет министр здравоохранения. Лучшего повода заручиться поддержкой, для получения госзаказа на производство нового препарата, было не найти. Но письмо от юриста изменило всё.
Свернув совещание и нетерпеливо дождавшись, когда за последним участником закроется дверь, Марина бегло пробежала документ глазами. Всё было хуже, чем она ожидала. Мерзавец Джеймс хотел не только развестись, но и оставить ее без гроша. Времени на эмоции не было, решение надо было принимать срочно.
Проходя мимо секретаря, Марина сообщила, что в течение сегодняшнего дня ее не будет. Дорога домой показалась бесконечной. Пятница – конец рабочей недели. Лондонцы стремились за город.
Рядом с застывшим на красный свет светофора представительским роллс-ройсом притормозил легкокрылый байк. Скрытая за тонированным стеклом, она наблюдала, как юная парочка беззастенчиво целуется, пользуясь минутной остановкой.
Марина сглотнула слюну, отвернулась. Но любопытство взяло верх. Чужие отношения притягивали. Девушка сняла шлем и беззаботно хохотала, потряхивая темной гривой.
Никаких забот. Свобода, желание, всё просто и ясно. Черт бы их побрал! Два часа солнечного полета, пикник на побережье, а потом страстная ночь в придорожном отеле.
Тупая ноющая боль разлилась, скрутила низ живота. Последний секс был три месяца назад, и удачным его назвать было нельзя.
Марина с отвращением вспомнила офисный диван, себя – потную, запутавшуюся в капроновых чулках. И деньги, которые она засовывала охраннику в карман спущенных брюк, – плату за увольнение. Слава богу, тот оказался понятливым мальчиком и исчез из ее жизни и офиса навсегда.
Светофор переключился, и байк унес счастливых юнцов к морю. Свобода – вот их преимущество. В голове тоже щелкнул переключатель. Свобода! Ее ведь можно получить, не доводя дело до развода, сохранив статус и деньги. Для этого надо только опередить Джеймса. Избавиться от него. И тогда перед ней откроются необозримые возможности – путешествия, знакомства, секс без оглядки, жизнь по своим правилам…
Уже отпуская водителя, отметила, что ее бьет нервный озноб. Легко сказать – убрать Джеймса. А если представить подробности? А если не получится? А если получится, но ее уличат, посадят? Нельзя паниковать. Только холодный расчет позволит выполнить задуманное.
Марина повертела в руках бокал, разглядывая содержимое на свет, сделала большой глоток. Смесь шампанского и коньяка приструнила расшалившиеся нервы, а мысли «взнуздала», как вышедшего из-под контроля коня. С чего это она так разволновалась? Что удивительного узнала?
Всё было предсказуемым, если учесть, что брак с Джеймсом уже несколько лет не имел ничего общего с супружескими отношениями, а перешел в деловое партнерство.
Бесконечные интрижки Джеймса в любой момент могли перерасти во что-то большее. Когда-то и их бурный роман, неожиданно для всех, закончился свадьбой. И ведь не ради праздного любопытства она «прикормила» семейного юриста, обязавшегося сообщать ей все надвигающиеся перемены в личной жизни мужа.
Это было правильное вложение. Она долго платила обременительную мзду этому мерзкому типу. И вот час настал. Фредди ее не подвел. Она предупреждена. Игра началась. Джеймс сделал первый шаг. Теперь ее ход.
Марина поставила бокал и закрыла глаза. Мозг работал, как хорошо отлаженный механизм, просчитывая вариант за вариантом, сопоставляя возможности. Со стороны казалось, что она спит. Часы мерно тикали, дыхание выравнивалось.
Когда Марина открыла глаза, она была абсолютно спокойна и собрана. Сомнений не осталось. Решение принято. Жестокое, но единственно правильное. Джеймс получит то, что заслужил.
Марина усмехнулась. И она получит то, что заслужила. «Каждому свое» – как было написано на воротах Бухенвальда.
Марина вновь наполнила бокал, сделав теперь акцент на коньяке, задачей которого было взбодрить утомленные непростым выбором нервы.
Тепло разливалось по телу, возвращая ее к жизни.
Часть 1. "Stiff upper lip"
Глава 1. Аскот
Серебряная стрекоза зависла в нереальном наклоне, бросив к ногам единственной пассажирки вертолета панораму ипподрома «Аскот».
На фоне ярко-синего неба трибуны, залитые июньским солнцем, напоминали гигантский лайнер, отправившийся в плавание. Фланирующая публика волнами огибала препятствия, расплескивалась по дорожкам ипподрома, образуя тут и там пенистые водовороты.
– Потрясающе, – не сдержала восхищения Марина.
Капитан воздушного такси вопросительно обернулся, услышав непонятную речь иностранки, и лучезарно улыбнулся в ответ, довольный произведенным эффектом.
Иногда язык не обязательно знать, достаточно интонации. Частный рейс вертолета по маршруту «Лондон – Аскот» был арендован на одно лицо. Леди, жена супербогатого америкоса, могла себе это позволить. В голосе пассажирки летчик уловил неподдельный восторг. Она довольна, значит, миссия пилота выполнена.
Дав Марине насладиться бурлящими красками праздника, вертолет, сделав грациозное па, выровнялся и ушел в сторону посадочной площадки, перевернув содержимое Марининого желудка.
Провинциальный Аскот раз в году становился центром вселенной благодаря самым знаменитым и престижным скачкам в мире, на которые съезжалось всё высшее общество Англии. Ипподром – главное место действий – покорно распростерся у ее ног.
Головокружительный момент «обладания» был основательно подпорчен элементарной физиологией. Возможности вертолета: вертикальный взлет, резкие броски в сторону, неожиданные зависания – не совпали с возможностями организма. Но с приступом дурноты Марина мужественно справилась. И с осанкой королевы спустившись на землю, выдавила благодарную улыбку, прощаясь с экипажем.
Капитан оценил ее выдержку и, наклонившись к уху, прошептал: «Stiff upper lip».
Марина поняла комплимент. Известное английское выражение, характеризующее британский характер, дословно переводилось как «застывшая верхняя губа». Для англичан высшая доблесть – в независимости от обстоятельств – уметь держать лицо. Вполне понятно, откуда появилось переносное значение. Когда человек нервничает, губы у него начинают дрожать, а застывшая верхняя губа – показатель, что трудности тебе нипочем: ты не из тех, кто сдается.
Ободренная оценкой небесного извозчика, Марина твердо сделала первый шаг по земле графства Беркшир.
Она не случайно выбрала для посещения Аскота третий день королевских скачек, имевший собственное название – Lady's Day. Жесткий дресс-код мероприятия регламентировал появление дам каждый день в новом наряде и шляпке, из которых самую экстравагантную все приберегали на сегодня.
Марина, не раз отмеченная в таблоидах как американка, имеющая вкус (правда, с приправой английского юмора – одевающаяся «просто разорительно»), не отступила от своих правил.
Наряд был сшит знаменитым кутюрье специально для посещения Аскота. Белое струящееся платье в пол, скромно декольтированное спереди, имело обратный эффект сзади – смело открывало безупречную линию спины. Фиалковые туфли, пояс и сумочка дополняли образ. Но истинной бомбой была шляпка, служившая обрамлением для огромного бриллианта необычной формы в виде сердца, закрепленного у основания пера.
С удовольствием отметив, что является центром внимания, Марина нырнула во фланирующую толпу, растворяясь в ярмарке тщеславия.
Мимо проплывали фазаны, пауки, цветочные гирлянды и целые флотилии морских судов, затейливо заменяющие головные уборы важно шествующим женщинам.
Каждая леди, несущая необычайный груз на голове, могла войти в историю, став королевой «Женского дня». Для того чтобы получить титул, нужно было привлечь внимание истинной королевы.
Ежегодно Елизавета II выбирала самую элегантную, необычную и впечатляющую шляпку какой-либо гостьи. Дизайн, форма, цвет могли быть любыми, единственное требование – основание шляпки не должно превышать десяти сантиметров.
«О, эти англичане, замороченные на традициях. Черт ногу сломит в их нравах», – размышляла Марина, рассматривая публику.
Люди, в обыденное время считающие дурным вкусом демонстрировать материальное положение, во время скачек, отбросив все приличия, стремились затмить друг друга нарядами и бриллиантами.
Недаром обсуждение внешнего вида гостей в прессе занимало намного больше места, чем освещение самих скачек.
Она надеялась, что газетные писаки оценят ее появление на королевской трибуне и черкнут пару строчек в центральных средствах массовой информации, а может, и фото разместят.
В принципе, Марину устроил бы даже небольшой скандальчик с целью пиара. А если бы к ней придрался дресс-ассистент королевской трибуны – о таком только можно мечтать. Но не так, чтобы «выперли», а только чуть-чуть засомневались.
Королевская трибуна – место для избранных, приглашенных якобы лично Ее Величеством. Те, кто хочет попасть на трибуну впервые, должны подать специальную заявку в канцелярию Букингемского дворца за несколько месяцев до события. И непременное условие – приложить к заявлению рекомендации того, кто посещал эту трибуну не менее четырех лет.
Протокольные сложности должны гарантировать королевской семье и окружающей знати безопасность и избранность. Но при этом все знали, что место на самую привилегированную в мире трибуну можно просто купить. Только обсуждать цену вопроса публично было не принято.
Милые, смешные англичане. Они так упорно цепляются за свой миропорядок, закрывая глаза на то, что от него осталась только форма.
Марина могла позволить себе приобрести VIP-пакет, включающий персональную ложу с балконом, плазменным монитором с прямой трансляцией скачек. Лежать в удобном кресле, пить холодное шампанское, лакомясь изысканными деликатесами. Это было намного приятней, чем толкаться в толпе высокопоставленных «ряженых». И без всяких рекомендаций и очереди. Только заплати.
Но купила право быть гостьей на королевской трибуне. Эти «ряженые» были наследными принцами и принцессами, герцогами, маркизами, виконтами, получившими привилегии с первой минуты рождения вместе с голубой кровью и гербом. Праздник жизни был организован для них.
А публика попроще размещалась в секторах Elizabeth Stand и Silver Ring, отделенных от VIP-мест скаковыми дорожками. И даже там, среди молодежи в джинсах и майках, было полно джентльменов в цилиндрах и «ошляпованных» леди. Но не было главного – аромата денег и власти, концентрацию которых Марина ощущала, приближаясь к королевской трибуне.
Подойдя, нарочно долго рылась в сумочке в поиске пропуска, но дежурный, спокойно ожидавший предъявления документа, не выказывал нетерпения. Прочтя в его глазах сочувствие, она ощутила укол стыда и решила, что скандальчик можно и отложить.
– Леди Райт, – распорядитель, следящий за порядком на королевской трибуне, внимательно изучив пропуск и оглядев наряд, почтительно поклонился. Конечно, он ее не знал. А имя прочитал на персональном бейдже фиалкового цвета сроком действия на один день. Каждый день цвета бейджа менялись, подтверждая право гостя присутствовать среди сливок английской знати.
– Королева еще не прибыла, но она никогда не опаздывает, – заговорщицки подмигнул распорядитель, как будто сообщил личную тайну, должную принести ей массу удовольствия. И протянул руку, помогая подняться на первую ступень трибуны.
Искренняя любовь к нелепой старушке, облаченной в странные розово-сиреневые костюмы. Преданность, граничившая со слепотой.
«Глупцы, обратите внимание на меня: настоящая королева уже здесь! Как там у Пушкина?: ,, Месяц под косой блестит, а во лбу звезда горит. (…) Ведь царевна эта – я!" Вот как-то так. Почему? Потому, что я богаче английской королевы. Я богаче английской королевы?!»
Она представила, как, мило улыбаясь, поворачивается к соседу слева и громко (так, чтобы слышали все) сообщает ему: «Представляете, я богаче английской королевы!»
Вот бы потеха началась. В один момент эти расфранченные джентльмены брезгливо отодвинулись от нее, напрочь забыв, что вся английская история построена на праве денег.
Подавив желание пошалить и развлечься, Марина скрасила ожидание, вычисляя себе подобных – купивших, как и она, билетик на королевскую трибуну.
Ее тоже пристально разглядывали и оценивали. Особенно шляпку, а на ней – бриллиант. Публике было на что посмотреть. Солнечные лучи, попадая на грани ледяного сердца величиной с детский кулак, тонули в глубине, но при каждом повороте головы выплескивались разноцветными радугами, создавая эффект фейерверка, цепляя взгляды окружающих, как крючок – зазевавшихся рыбок.
– Это «Столетие», даю голову на отсечение. Я видел бриллиант, когда он был отдан в аренду Лондонскому Тауэру, где демонстрировался публике в течение нескольких лет. В 2008 году компания «Де Бирс» продала камень.
– Не может быть. Имя покупателя до сегодняшнего дня остается в тайне. Поговаривают, что камень украли и до сих пор неизвестно его местонахождение. И вот так, не боясь, выйти с ним в свет?
– Это копия, он меньше по размеру!
– Уверяю вас, это оригинал!
Громкий шепот доносился ясно.
Слава богу, заметили и забыли о своей старушенции. Приятное событие!
Марина скосила глаза, пытаясь разглядеть беседующих.
Слева – надутая достоинством парочка. Мужчина в сером в тонкую полоску костюме, осторожно косясь на даму, старался незаметно поправить съезжавший на лоб цилиндр. Его спутница, с железной спиной, стояла, как ледяной столб, боясь пошевелиться, и страдала. Ее шляпка изображала трехпалубный фрегат. Свежий июньский ветер трепал шелковые паруса, угрожая при более сильном порыве сорвать ненадежную конструкцию с головы. Но ради внимания королевы дама и дальше была готова терпеть эту муку.
Ну это точно не те, кто интересовал Марину.
Сочувственно вздохнув, она незаметно перевела взгляд. По правую руку место занимала полная леди, голову которой венчала массивная клумба из живых орхидей. Интересно, как они будут выглядеть через час? Любопытство, видимо, отразилось на Маринином лице, потому что соседка придвинулась и отчетливым шепотом проговорила:
– Не волнуйтесь, каждый стебель погружен в маленькую колбу с питательным раствором. Мой дизайнер такой выдумщик!
Прошептав, женщина отклонилась и с отсутствующим видом облокотилась на поручень. Марина растерянно уставилась на нее, но та смотрела вдаль с каменным лицом, как будто ничего из ряда вон выходящего не произошло. Марине на секунду подумалось, что всё это ей кажется.
Англичане так себя не ведут! Это против правил! Они не были представлены друг другу, поэтому не могли вступить в разговор так просто.
Марина еще раз повернулась к женщине, но наткнулась на холодную стену-предостережение. В Англии считается верхом неприличия смотреть прямо в глаза. Взгляд в упор расценивается как нарушение личных границ. Островное государство с маленькой территорией выдрессировало жителей соблюдать дистанцию.
Но тут ее внимание отвлек более важный объект – элегантный фрак и цилиндр, владелец которого занимал место значительно дальше, чем она. Напыщенный франт еле заметно поклонился и сделал легкий приветственный взмах рукой в перчатке.
«О господи, – сморщилась Марина, – с утра день обещал быть удачным. И вот…»
Меньше всего она ожидала встретить здесь бывших соотечественников. Оживлять призраков из прошлой жизни не входило в планы. А встреча на скачках с Борзуновым – жестокая насмешка судьбы!
Впрочем, зачем с ним общаться? Задача выполнена – бриллиант заметили и обсуждали. Этого достаточно. Скачки ее не интересовали. Можно уходить.
Марина сделала вид, что не заметила приветствие. И, выждав несколько минут, не торопясь, направилась к выходу. Спускаясь с последней ступеньки, подобрала длинную юбку и оперлась на протянутую руку в белой перчатке, уверенная, что принимает помощь лакея, но, подняв глаза, почувствовала себя в западне.
– Дорогая, – пропел над ухом противный фальцет. – Твой уход похож на бегство. Ты ведь разделишь ланч со старинным приятелем?
Франт ловко переместил руку Марины себе под локоть и крепко зажал. Со стороны казалось, что это она держит его под руку. Вырываться было смешно и опасно. Вот, хотела скандальчика – получай. Но она, не выдавая волнения, весело воскликнула: «Какая встреча!»
Парочка проследовала в ближайшее кафе. Марина держалась спокойно и уверенно, хотя в душе бушевал ураган эмоций.
Планируя поездку в Аскот, она предполагала, что может столкнуться с кем-то из знакомых. Марина была не просто известной личностью, а деловой леди. Она возглавляла европейский филиал Джеймса, участвовала в благотворительных проектах, вела светский образ жизни, часто давала интервью прессе. Но! Так жила Марина Райт – жена известного американского бизнесмена, владельца крупнейшей мировой корпорации. И круг ее общения был строго регламентирован статусом.
А сейчас она вынуждена сидеть за одним столиком с тенью из прошлого, стертого усилием воли и временем из памяти. И она не хотела пускать эти тёмные воспоминания в свою жизнь.
Марина многим пожертвовала и слишком большую цену заплатила, чтобы получить свой статус.
Алексей Борзунов, разочарованный безмятежным видом пленницы, развалился напротив. Жертва не убегала, и азарт охоты стал угасать. Он с интересом разглядывал Марину.
– Изменилась. Похорошела что ли. Сколько мы не виделись? Лет десять?
– Не считала, – пожала плечами Марина.
Сновавшие вокруг официанты не понимали ни слова по-русски, поэтому можно было говорить не опасаясь.
– Спасибо за комплимент, но давай не будем ходить вокруг да около. Наша встреча – случайность или у тебя ко мне дело?
– Дорогуша, кем ты себя возомнила? Дела я решаю с партнерами по бизнесу, а не с бывшими любовницами. Ты, видимо, не в курсе: я владелец практически всей металлургической промышленности России. Я здороваюсь за руку с самим президентом, я женат на его родственнице! Ты, конечно, заслужила, чтобы сбить с тебя спесь, но… поверь, я сердечно рад нашей случайной встрече.
Борзунов расплылся в сияющей белозубости, будто урожденный американец. Но Марина, хорошо знавшая цену таким улыбкам, насторожилась.