Райская птица в сетях Баобаба
- -
- 100%
- +
Не верю! – промелькнуло в голове. – Не верю ни одному слову!
Но подыгрывая, не менее солнечно улыбнулась:
– Ты что-то путаешь, дорогой. Когда это я была твоей любовницей? Любовница – от слова «любовь». А случайный секс и любовь слишком далеки друг от друга. Впрочем, это мелочи. Важно другое – ты тоже изменился. Постройнел, зубы великолепные. Держишься отлично. Но самое удивительное – разборчиво говоришь. Это поразительно!
Борзунов пришел в негодование и вытаращил без того выпуклые глаза. Но Марина не унималась:
– Логопеды сотворили чудо! Ты раньше половину слов проглатывал, а остальную половину гундел в нос. А сейчас с тобой можно общаться без напряга, – Марина с наслаждением колола словами собеседника.
Железный королек забыл, что с ним можно разговаривать на равных.
– Видимо, дела пошли в гору, и ты прибрал к рукам лакомый кусок металлургического производства России. Такое преображение дорогого стоит.
– Злая ты, – непробиваемо улыбнулся Борзунов, но желваки на щеках набухли.
И Марина решила быть осторожнее. Она помнила взрывной характер Борзунова.
– Я на тебя обиды не держу, хотя кинула ты меня некрасиво.
Борзунов грозно нахмурился, вспоминая давно минувшие события.
– Но если бы тогда не ускользнула, я бы тебя убил. Размазал, как змею, не дрогнув, – ласково и проникновенно, глядя ей в глаза, проворковал Борзунов. – Ты меня круто подставила. На кругленькую сумму. А точнее, на весь капитал, который был. Мне туго пришлось. Выкарабкивался, начав с нуля. Но вот прошло время, и, признаюсь, иногда вспоминаю прежние денечки. Эх, молодо-зелено. А как зажигали, лопухов обували, помнишь?
– Не помню, – сухо отрезала Марина.
– А муж?
Марина напряглась. Так, началось.
– Что муж?
– Помнит? Я имею в виду твое героическое прошлое? Или всё еще живет в счастливом неведении, уверенный, что ты спасительница его состояния? Я тут недавно читал твое интервью в «Таймс». Умилялся, как ты о доверии и ценностях брака распиналась. Англичане это любят. Ты хорошо вошла в роль.
– И?..
Тишина над столиком угрожающе сгустилась. Но Борзунов опять расцвел.
– Всё, брейк. Это ответный удар за «фикцию речи», зубы и мешковатость. Разве я мог такое спустить? На самом деле увидел случайно, а ты так стремительно драпанула, что стало интересно, если поймаю, что будешь делать.
– Поймал?
– Считай, что да. Мужа ты водишь за нос. Значит, дела не так хороши, как транслируешь на публику. Выглядишь классно, получается, проблема не в здоровье. А хочешь, угадаю в чем?
– Нет, не хочу, – резко оборвала она. – Могу идти? У меня дела.
– Как официально. Вот так удерешь, не обнявшись, не расцеловавшись. Помнишь, как русские любят целоваться? Не назначишь встречу старому закадычному другу? Да ты совсем «отмороженная» стала в Англии. Кстати, а почему ты живешь в Англии, а муж в Америке? Гостевой брак?
– Так требуют интересы бизнеса, – уверенно солгала Марина и села глубже в кресло. Мысли неслись вскачь. Понятно, встреча не случайна, раз он настолько хорошо осведомлен. И так просто Борзунов ее не отпустит. Разборок не миновать. Удрать не удастся. Она легко вычислила трех скучающих молодцев в темных костюмах. Охрана. Надо выяснение отношений перенести в другое место. Выманить его отсюда. Скандал за закрытыми дверями – и не скандал, раз о нем никто не знает. А узнать об их встрече не должны. Придется потянуть время.
Марина подняла руку, подзывая официанта:
– Примите заказ.
Продиктовав, спокойно повернулась к собеседнику и как близкому человеку сообщила:
– Жутко голодна. Утром даже кофе не успела выпить. Ты любишь индусскую кухню? Англичане к ней неравнодушны. Результат колониального ига, переросшего в братство. А вот я так и не привыкла. Предпочитаю европейскую.
Борзунов отметил, как она быстро меняет тактику, усмехнулся, похвалив мысленно: «Железная тетка, держит удар и перехватывает инициативу. Не потеряла хватку. Серьезный соперник. Но так даже интереснее».
– А я люблю русскую. Но… Сижу на диете, – Борзунов смачно захохотал. – У меня диетолог – зверь. Представь, я ей отчеты ежедневно высылаю, что съел, когда съел и зачем. Она меня мучает, а я ей деньги за это плачу. Смешно?
Марина выдавила улыбку. Но Борзунов продолжил, не давая шанса на раздумья:
– Слушай, а поедем ко мне. Я тут апартаменты на время скачек снял, помощник уверял, что лучшие. Стоят бешеных денег, а на деле – дрянь. У меня в охотничьем домике обстановка богаче.
– Это там, где золотой унитаз? – хмыкнула Марина, в уме просчитывая предложение. Вроде бы то, что хотела. Уйти с людских глаз. Но интуиция сигнализировала всеми красными оттенками: опасность! Опасность!
– Откуда знаешь? – искренне удивился Борзунов. – Я его совсем недавно установил и про это никому.
– Ты по молодости, когда напивался, всегда по столу кулаком стучал и орал, что металлургический король должен срать на золотом унитазе. Вот я и подумала, раз ты весь в шоколаде, значит, обязательно утро проводишь, ублажая себя в золотом сортире.
Борзунов смутился, но тут же раскатисто заржал, напоминая ухоженного коня:
– Шуточка грубовата, но попала не в бровь, а в глаз. Как в старые добрые времена. Эх, как же я соскучился по приятельскому общению. Все меня с утра до вечера лижут-лижут, подчиненные, друзья. А в глазах ненависть и страх. Пойдем ко мне, а то у этих англичан только амбиции большие, а порции маленькие. И смотри, что подают. Рыбка пресная, вымоченная, мелкая, а вокруг вензеля шоколадные разрисованы. Кто ест рыбу с шоколадом?
– Это высокая кухня, для красоты, – пояснила Марина. – Кто тебя заставляет шоколад есть? Ешь рыбу.
– Да знаю. За лопуха меня не держи. Насмотрелся уже всякого и привык. Но настоящая красота у меня в номере. Миска черной икры, копченая лосятина и запотевшая, как слеза, водочка. И хлеб русский. Ты когда настоящий хлеб ела, а не полезные опилки?
Марина задумалась. Русский хлеб. Да она забыла даже, как он пахнет. А ведь могла выписывать каждый день. Но всё не до того. Бизнес, конкуренты, расчеты, напряжение и контроль. И хлеб – это же мучное, вредно для фигуры. Но дело, конечно, было не в этом. На что она тратит жизнь? Вот главный вопрос. И есть ли у нее жизнь? Так, гасим эмоции, а то на их фоне даже наглая морда Борзунова кажется понятной и родной.
Пожалуй, придется соглашаться. Тем более что это был ее план – перенести беседу в закрытое пространство.
– А пойдем, – махнув бесшабашно рукой, Марина подозвала официанта. Но Борзунов опередил, достав банковскую карту, и строго погрозил пальцем. – Русские мужчины платят за дам. Даже если они такие, как ты.
Марина сделала огромные предостерегающие глаза.
– Такие, как ты… прекрасные, расчетливые, холодные леди, – смачно захохотал Алексей, подставляя Марине для опоры руку.
Трое молодцев двинулись за ними на расстоянии прыжка, демонстрируя полное равнодушие к происходящему.
Через минуту из-за соседнего столика встал высокий спортивный брюнет, явно итальянского происхождения, щелчком ногтя выключил диктофон и сунул в карман. Гуляющей походкой направился в сторону парка, в котором публика развлекалась, подкармливая лебедей.
Обнаглевшие птицы тянули длинные шеи и ловко выхватывали куски хлеба из рук любопытных зевак. Скормив булку, купленную тут же у озера в хлебном ларьке, специально установленном для этой цели, он вальяжно огляделся и направился к скамейке в тени развесистого дуба. Величественная леди гостеприимно освободила место, отодвинув в сторону огромную шляпу из живых орхидей.
Парочка сосредоточенно наблюдала за прожорливой белокрылой стаей. Первой молчание нарушила дама.
– День сегодня чудесный? – это было не утверждение. В голосе слышался вопрос.
– Восхитительный! – подтвердил мужчина на английском с акцентом, выдающим иностранца-южанина. – Размер, цвет, чистота – брависсимо!
– Это «Столетие»? – дама хищно облизнула верхнюю губу и от нетерпения приоткрыла рот.
Молодой человек лениво кивнул.
Дама задумчиво смотрела на озеро, нервно постукивая пальчиками по сумке, затем открыла ее и передвинула ближе к собеседнику. Диктофон молниеносно перекочевал, исчезнув в атласных складках подкладки.
– Все указания получишь сегодня вечером.
Молодой человек поморщился, покоробленный безапелляционным тоном. Но дама, не обращая внимания на его реакцию, водрузила живую клумбу на голову, неожиданно легко для своего веса поднялась со скамейки и направилась к выходу парка. Мужчина ушел минут через пять, насвистывая мелодию модной песенки.
Глава 2. Призраки прошлого
Пробуждение было мучительным. Марина с трудом приоткрыла глаза. Взгляд уперся в кружевной цветочный балдахин. Какая пошлость. Зажмурилась, потрясла головой в надежде, что приторная картинка исчезнет. Нет, всё на местах. И это не сон.
Однако времени рассуждать на тему безвкусной обстановки номера не было. Балдахин плавно поплыл. Пришлось срочно вцепиться руками в кровать, но та накренилась и начала медленно вращаться. Желудок оживился и предупредил о желании освободиться от содержимого. Марина глубоко задышала, чтобы прекратить круговерть. Вдох – выдох, вдох – выдох. Открыла глаза – потолок стоял на месте. Уже хорошо. Появился шанс не облевать помпезную спальню. Голова чугунная, во рту улей. Как это могло с ней случиться?
По доброй воле напиться до беспамятства она не могла. Значит, это происки Борзунова. Наверное, что-то подсыпал в бокал. Такие штучки для развязывания языка у него и раньше были в ходу. Вот гад, ничуть не изменился. Всё те же подлые выходки. Русский жулик! Но тут она вспомнила о бриллианте.
Сердце тревожно забухало. Неужели? Вот так бездарно лишиться «Столетия»? Нет! Взяла себя в руки.
Медленно повернула голову, избегая резких движений, вызывающих острую резь в глазах, оглядела небольшую комнатку. У окна – кресло. На спинке – платье. Потрясенно рассмотрела параллель разложенных рукавов. Сама она так и в лучшие времена сделать не могла.
Терзаемая нарастающим страхом, преодолевая головокружение и тошноту, добралась до кресла, потянула платье, надеясь увидеть пропажу под ним. Шляпки не было. Марина села и попыталась сосредоточиться.
Ноль. Голова чиста, как белый лист. Из оцепенения вывел писк телефона, пробивающийся из глубин сумочки. На дисплее мерцало десять непринятых вызовов.
Семь – от мужа. Черт побери, у Джеймса чутье на неприятности. Осмотрев состояние нижнего белья, сделала вывод, что поползновений на ее честь не было. Хоть какой-то плюс в этой тухлой ситуации: проснуться в незнакомом месте и ничего не помнить.
Собралась с силами и с первой попытки, нырнув в платье, попала в горловину! Извернувшись, застегнула молнию сзади только наполовину. Поняв всю безуспешность затеи довести дело до конца, натянула сверху жакет, прикрыв голую спину.
Шаткой походкой добралась до зеркала. Ужас! На это лучше не смотреть. Ну и не буду!
Распахнув дверь в соседнюю комнату, она выдохнула с облегчением. Борзунов сидел за накрытым к завтраку столом. Солнце играло в хрустальных бокалах, зеркаля в серебряной сахарнице и молочнике, преломляясь в богатой гравировке изысканного кофейника.
Какой контраст с ее самочувствием! Точно: что-то подсыпал. Подожди, шельмец, я тебе это припомню. Но всё ерунда. Важно, что у него в руках шляпка! Алексей внимательно рассматривал бриллиант, поворачивая камень, пускал солнечных зайчиков, разбегающихся по столовой.
– Никогда не понимал такого вложения капитала, – промолвил он с видом, как будто их разговор был прерван пять минут назад. – Почему эта стекляшка может стоить, как целый завод?
Вид бесценного камня вернул ее к жизни. Жадно выпив стакан минералки, она уже спокойно устроилась в кресле напротив Борзунова.
– Не занижай его стоимость, – парировала Марина. – Думаю, что на деньги, вырученные от продажи «Столетия», можно купить не один принадлежащий тебе заводик, и еще останется.
– Вот, про это и говорю! Эта безделушка и сталеплавильное производство – как их можно уравнять? Металл, двигающий прогресс, и мертвая стекляшка?
– Дай сюда, – ловко выдернув из рук Борзунова шляпку, Марина приколола ее к прическе и сразу почувствовала себя уверенной. – Не философствуй. Пустая затея. Ты еще картины Рафаэля или музыку Штрауса попытайся измерить вагонетками с рудой. Есть ширпотреб, а есть изысканная антикварная редкость – это надо понимать.
– И вот эту изысканную редкость ты решила использовать как приманку. Умно! Только раз в году в одном месте собирается такое количество богатых индюков, выставивших на показ свои баснословно дорогие безделушки. Это, как магнит, притягивает самых отъявленных и изворотливых мошенников, приглядывающих будущих жертв. Чудная кампания получается!
Борзунов закатил глаза и разразился неприятным визгливым смехом.
Марина с подозрением ожидала продолжения. Неужели она вчера что-то выболтала? Сам Борзунов догадаться не мог. Теперь вопрос – насколько откровенной она была?
– Всё на самом деле так безнадежно? – участливо предположил Алексей.
– Если ты о падении акций нашего азиатского филиала, так это утка. Всё уже в норме, – попыталась увильнуть Марина.
– Нет, я имею в виду то, что ты задумала. Вчера в твои намерения входило устранить мужа и полностью захватить власть в компании. Или за эту ночь что-то изменилось?
В комнате повисло тягостное молчание.
– Да-а… Я в тебе разочарован. Убить человека, который дал тебе всё – деньги, положение, власть, гражданство. Фактически спас тебя, – Борзунов задумался, но закончил мысль. – Спас тебя от меня! Подарил жизнь! И вот благодарность. Ты волк в овечьей шкуре!
Собрав волю в кулак, Марина прикинулась спокойной и наигранно засмеялась:
– Я убийца?
– Прекрати. Вчера ты рассказала, что муж намерен оставить тебя без гроша. За такое можно убить. И тебе нужен был исполнитель. В поисках его ты и явилась в Аскот.
– Ты бредишь, – уверенно прервала она его. – Мне пора уходить. А то я останусь без мужа и состояния. Он ревнив, а я ночую черт знает где и черт знает с кем. Если об этом станет известно – будет грандиозный скандал. А по условиям брачного контракта, если муж докажет факт измены, я лишусь всего. А может, ты именно этого и добиваешься?
Марина смотрела на Алексея, безуспешно пытаясь уловить хоть какую-то мысль в его водянистых глазах.
– Ну, куда тебя занесла фантазия. Без миллионов муженька ты мне совсем не интересна. Поэтому не горячись. Я против развода, – Борзунов гаденько захихикал. – А вот то, что ты подписалась под такими условиями контракта, – это глупость. Неужели была настолько сильно влюблена? Или совсем не было вариантов?
Марина молчала. Она не хотела делиться своими чувствами.
Борзунов пожал плечами:
– Я тебя не узнаю. Думал, что хорошо тебя знаю.
– Ты сейчас серьезно? Если бы ты хоть немного знал меня. Впрочем, откуда? Тебе было известно только то, что было написано в моем досье в агентстве. И даже из того, что там было, тебя волновал всего один пунктик – знание английского языка и как приложение к нему – смазливая мордашка. Остальное не трогало.
– Для тебя это так болезненно? Прошлое быльем поросло. А сейчас ты совершаешь ошибку, пытаясь найти среди воришек помощника в таком щекотливом деле. Ты не в тот пруд закинула удочку, малышка.
– Я давно уже не малышка. Я работаю на ведущей должности в огромной корпорации. И не просто жена миллиардера, я бизнес-партнер мужа, я имею право первой подписи и фактически контролирую всю финансовую составляющую семейного бизнеса. А ты бредишь и пытаешься втянуть меня в какую-то грязную историю.
– Марина! Я просто хотел предупредить, – попытался успокоить ее Борзунов. – Поверь, я не держу зла. Я помню совместную работу. И на правах старого друга предлагаю помощь!
Марина недоверчиво разглядывала холеное лицо.
Господи! Какая же она была наивная. Когда-то она хотела связать жизнь с этим скользким типом. Мечтала о совместном будущем! Ее неразборчивость оправдывает только юношеская неопытность.
Легко осуждать с вершины прожитых лет. Ужасная катастрофа в молодости через десяток лет оказывается необыкновенным везением. Если бы она знала об этом тогда, униженная, одинокая, считающая, что все ее надежды рухнули.
– Я мужик и, в отличие от тебя, знаю людей, которые смогут сделать всё так, что на тебя даже не ляжет тень подозрения. Ты, конечно, понимаешь, что такие вещи ради дружбы не делаются.
Борзунов выдержал паузу.
Марина насторожилась, чувствуя, что сейчас будет сказано самое важное – ради чего эта встреча и была затеяна. И не ошиблась.
– Мне нужен выход на американский рынок. Если я войду в совет директоров вашей компании, это откроет дорогу моей продукции во многие страны, в том числе и в Америку. Мы опять можем быть полезны друг другу. А, партнер?
Марину передернуло.
– А говорил – случайная встреча. Вот как тебе верить?
– Верить? Ты все-таки осталась провинциальной дурочкой. Кому вообще можно верить? И?.. Что ты думаешь о моем предложении?
Марина не отвечала. Борзунов порылся в кармане:
– На, моя визитка, надумаешь – звони.
Марина не притронулась к глянцевому прямоугольнику, но Борзунов бесцеремонно опустил визитку в ее сумочку. Собравшись с силами, она налила кофе, добавила сливок, медленно выпила, делая маленькие глотки. Сердце бухало, как колокол. И кофе в таком состоянии было не лучшим вариантом. Но Марина умеет stiff upper lip и не доставит удовольствия Борзунову увидеть ее раздавленной.
– Возможно, я вчера действительно что-то такое сказала, что ввело тебя в заблуждение, – устало и нарочито медленно протянула она.
– Поверь, Леша, – тут она добавила теплоты в голос и даже, для пущей убедительности, легко коснулась его руки, у меня с мужем всё отлично. Нет проблем. А если бы даже и возникли, я никогда бы не пошла на убийство. Это не мой метод. Видимо, я перебрала, отвыкнув от русской водки, и наболтала ерунды. Забудь и прощай.
Борзунов жестко смотрел ей в глаза, как будто сканировал, пытаясь понять – блефует она или нет.
– Да, – Марина оглянулась уже в дверях, – не скажу, что была рада встрече. И буду благодарна, впредь при случайном столкновении в обществе, если ты сделаешь вид, что мы не знакомы.
Он не предпринял попытки ее удержать. Борзунов был уверен, что никуда она от него не денется.
После того, как массивная дверь закрылась, Борзунов налил стакан водки, покрутил, посмотрев на свет.
– Вот сука. Всё у нее с мужем хорошо. Сказочница. Нашла кому врать, – поднес стакан к губам.
Звук телефона пронзил солнечную тишину комнаты. Борзунов, узнав номер, длинно выматерился, но нажал на соединение.
– Да, доброе, конечно, да, стакан минералки. Всё как вы расписали в диете, не сомневайтесь. Что бы я без вас делал?!
Закончив разговор, Борзунов смачно плюнул, но поставил водку на стол.
– Как сквозь стены видит. Недаром денежки плачу.
И налил минералки.
Марина, всё это время стоявшая за дверями, аккуратно дожала старинную створку, закрыв ее без щелчка. Затем, опустив вуалетку на лицо, чтобы не быть узнанной, неторопливой походкой стала спускаться вниз.
Выйдя из гостиницы, жестом остановила служащего отеля, дернувшегося в сторону припаркованных машин:
– Хочу прогуляться. Мне недалеко.
И только пройдя два переулка, махнула рукой проезжавшему мимо свободному такси:
– В Лондон.
Таксист, ухмыльнувшись, оглядел ее растрепанный вид и подмигнул. Но она сделала вид, что не заметила хамоватого намека.
Доехав до указанного района, Марина попросила остановиться у парка. Пересекла его, выйдя с противоположной стороны, пересела в другое такси и только тогда назвала адрес.
Заметая следы, она не тешила себя надеждой, что скрывается от Борзунова. Если эта ищейка взяла след, то провести ее уже невозможно. Она была уверена, что перед встречей Борзунов собрал на нее подробное досье. Конспирация была необходима для мужа. Хотя, пожалуй, и это уже бесполезно.
Глава 3. Страсти по-итальянски
Открыв калитку, а затем и дверь своими ключами, Марина всё же удостоверилась, что дом пуст. Пару раз крикнула в длинный, отделанный дубовыми панелями коридор: «Лиззи!». В доме царила тишина.
Прислугу она отпустила на двойной выходной, рассчитывая провести в Аскоте не меньше двух дней. Вернувшись на день раньше, она получила возможность передохнуть без лишних глаз и ушей. Марина доверяла Лиззи, но подозревала, что приходящая прислуга получает щедрую доплату, следя за хозяйкой, и сообщает все подробности мужу.
Марина любила свой дом. Респектабельный особняк прятался в парке, скрывающем старинное здание от городского шума. Кружевные переплетения на окнах, сводчатые потолки, парадные лестницы, застланные мадридскими коврами, поглощающими звук шагов, – от всего веяло историей. Но величие не мешало создать максимальный комфорт за счет установки системы «Умный дом».
Это вчера еще казалось чудом – не находясь дома, наполнить горячей водой ванну, включить кофеварку, кондиционер, систему садового полива, освещение, отопление… Сегодня волшебство вошло в привычку.
Еще в машине Марина набрала несколько кодов в смартфоне. К ее приходу в прихожей и гардеробной горел свет, в гостиной и спальне работали теплые полы, в ванной комнате наполнялось пеной джакузи.
Конечно, она могла держать прислугу дома постоянно. Но технический прогресс был милее, чем глазастые шпионы мужа.
С чувством облегчения Марина отключила сигнализацию, закрыла входную дверь на сейфовый замок – установщики уверяли, что такие используют в швейцарских банках. Прошла на кухню, смешала коктейль и захватила его в ванную комнату.
Отделанный зеленым мрамором и золотистым ониксом зал напоминал драгоценную шкатулку. Подогретый мятный воздух обволакивал. Спустив платье, Марина перешагнула через него и осталась перед огромным зеркалом в сиреневых замшевых туфельках и шляпке, увенчанной эксклюзивным бриллиантом.
Вид был развратный. Но Марина себе нравилась. Медленно повернулась, подняла руки, придирчиво разглядывая отражение. В свои тридцать шесть она выглядела замечательно: длинные стройные ноги, плоский втянутый живот, тонкая гибкая талия, высокая небольшая грудь, узкие плечи и точеная шея.
Пусть верят, что такая фигура – подарок судьбы. Она культивировала образ любимицы фортуны. Зачем кому-то знать о слезах вперемешку с потом, сдобренных ругательствами личного тренера. О выматывающих тренировках, ежедневных заплывах в бассейне и моделирующем массаже. Главное – результат. А какой ценой – дело второе. Она ничего не получила даром.
Приблизив лицо к зеркалу, стала придирчиво вглядываться в следы, оставленные жуткой ночью. Пальцем разгладила тонкую морщинку между бровей. Ничего: ванна, маска, спокойный сон – и завтра она будет свежа, как весенний цветок.
Ее типаж, далекий от аристократического, в таких случаях выручал. Круглое лицо, крупные серо-зеленые глаза, чуть вздернутый нос и пухлые губы придавали облику наивную детскость, скрывая истинный возраст.
Удовлетворенная осмотром, Марина нанесла крем на лицо, шею и зону декольте, скинула фиалковые туфельки. Скрутила из волос «дулю», заправив непослушные пряди под шляпку и погрузилась в джакузи, вовсе не беспокоясь о намокших перьях и обвисших полях. Шляпка свое отжила. Она отлично справилась со сложной ролью – рамки для бриллианта, а теперь стала банной принадлежностью, защищающей шикарную шевелюру хозяйки от пенных брызг.
Расслабившись в массирующих бурлящих пузырьках, протянула руку к бокалу с коктейлем. Двойной мартини с апельсиновым соком и льдом имел особый вкус в горячей ванне и быстро ударил в голову.
Выбравшись из воды, сдернула мокрую шляпу и пихнула под ванну ногой. Надо было, конечно, отстегнуть бриллиант и убрать в сейф, но не было сил. Завтра разберется.
Завернувшись в махровый халат, прошла в спальню, где в камине потрескивали настоящие дрова. Камин в Лондоне – это привычный способ отопления. Но когда Марина захотела пристроить к дому банный комплекс, столкнулась с полным непониманием. Ей пришлось отвалить немаленькую сумму поверенному, собиравшему разрешения соседей на строительство, так как в бане была запланирована дровяная печь. Вот объяснить разницу между камином и печью-каменкой, которая подогревала воду и давала пар, ей никто не смог. Почему камин иметь можно, а печку в бане нельзя? Просто потому, что в Англии не принято париться в бане? Нонсенс, но преодолеть бюрократические препоны она не смогла. И от банного комплекса пришлось отказаться. Хотя, по ее мнению, баня намного безопаснее камина. Она до сих пор помнит историю падения бездомной кошки в дымоход.
Киса, кстати, оравшая благим матом во время полета по каминной трубе, отделалась легким испугом. Теперь она проживает на полном обеспечении в приюте за городом, в который Марина ежемесячно переводит кругленькую сумму. Англия – это тебе не подмосковная деревня. Здесь необходимо считаться не только с соседями, но даже с уличными тварями.