Райская птица в сетях Баобаба

Глава 6. Сталинск, 1997 год

Восьмое марта приближалось, но весна была только на календаре. Витрины глазели на прохожих пустыми полками, мартовское солнышко сбежало, уступив место февральскому ветру, который озорничал, задувая поземку под легкое пальтишко. Но, несмотря на холод, в душе у Марины играл весенний оркестр. Она давно вынашивала мечту купить матери подарок, откладывала из своих скромных сбережений маленькие суммы, надеясь успеть к празднику. Марина представляла, как мать появится в школе в новом костюме. Вишневом или алом. Нет, лучше темно-синем, чтобы потом каждый день можно было носить. В учительской на минуту установится тишина, и тетки, снисходительно оценивающие скромные мамины блузки, замрут от удивления и зависти. Да, зависти!

И пусть поймут, что они тоже нормальные люди. А мать пройдет как ни в чем не бывало к своему столу, цокая новыми туфельками, и положит на стол сумочку, синенькую, в цвет костюму.

Всё! Дальше мечты не шли, так как Марина даже представить не могла, что может произойти после такого триумфа. Но это было и не важно.

Важно было убедить мать истратить накопленные деньги не на новые межсезонные ботинки для Наташки, вечно болеющей младшей сестренки, а на себя.

Маринка любила сестренку – сопливую нюню. Но Наташкины нужды никогда не заканчивались. Лекарства, витамины, обувь… Наташка, как черная дыра, засасывала весь бюджет, при этом оставаясь самой бедной, самой несчастной. Ей всегда шли навстречу. Но не сейчас. Маринка твердо решила довести задуманное до конца.

Накануне она прочитала в местной газетке о «великой распродаже» и уговорила мать зайти в магазин женской одежды:

– Представляешь – сумасшедшие скидки! Всё дешево!

Марина плясала перед матерью, размахивая газетным листком, стараясь зарядить ту своим позитивом.

– Ну, если дешево, – вздохнула устало мать и согласилась пойти в магазин.

– Только посмотрим, – неуверенно напоминала она Маринке по дороге.

– Конечно, – соглашалась дочь, убежденная, что сможет сломить сопротивление матери.

Затея обернулась очередным унижением. Они с вытянутыми лицами рассматривали ценники на строгих «двойках». Подошедший продавец, прочитав вырезку из газеты о распродаже, хмыкнул и провел их в отдел «уценки», где на вешалках вкривь и вкось были развешаны мятые вещи.

Покраснев как рак, Марина прошла с матерью в примерочную, попросив подобрать деловой костюм. Косо сидящие юбки, пиджаки с нелепыми бантиками и несимметричными защипами на плечах. Всё это сидело на матери как мешок.

Трех примерок было достаточно, чтобы вывести Маринку из себя.

– Вы нарочно приносите бракованные вещи? – с раздражением поинтересовалась она, выглянув из кабинки.

– Я предлагаю то, на что хватит денег, – обиженно надулась девица. – Ширпотреб, что вы хотите…

– Снимай это тряпье, – уговаривала Марина мать, которая, вертясь перед зеркалом, деловито предлагала тут чуть-чуть присборить, а тут чуть-чуть подшить, отутюжить складочку, вывести пятно… Дешево ведь! И костюмчик купим, и Наташке на ботиночки хватит.

– Нет, мам, лучше еще подкопить и купить красивый костюм!

Но мать не хотела тратить на себя значительную сумму.

Занавеска, отделявшая примерочную кабинку от зала, пропускала все звуки. Они так увлеклись спором, что удивились, когда на пороге материализовалась миниатюрная брюнетка, державшая в руках строгий элегантный темно-малиновый костюм.

– Импортный, – игриво подмигнула продавщица, похожая на японку, мило косящую ярко-подведенными тушью черными миндалевидными глазами.

– Не Китай. Примерьте.

Костюм сидел идеально.

– Но…– начала Марина, вертя в руках ценник, краснея в тон костюму.

– Не беспокойтесь, – чирикнула в ответ «японская фея». – Костюм сегодня должны перенести в отдел распродаж. Видите, какая досада, кто-то, меряя, оторвал на пиджаке две пуговицы. Они потеряны, поэтому уценка, и вот какая цена получается в итоге.

Наманикюренные пальчики, унизанные серебряными колечками, позванивая, выбили на калькуляторе конечную стоимость. Оставшихся денег хватало даже на новые туфли и сумочку, которыми она так мечтала завершить образ матери к празднику. Марина представила, как училки умрут от зависти, увидев такой костюм!

Мать удивленно хлопала глазами, не веря в происходящее.

– Берем, – не давая опомниться, понимая, что даже такая сумма кажется матери безумной растратой, радостно заявила Марина.

Она поспешила к кассе – оплатить покупку.

Продавщица аккуратно уложила приобретение в подарочный пакет и проводила покупательниц до самых дверей.

Счастливая Марина обернулась уже на пороге, чтобы еще раз поблагодарить.

Продавщица протянула руку, опустила в пакет с костюмом розовый фирменный конвертик и выразительно указала на него глазами. Уже дома, распаковав покупку, Марина, наткнувшись на конверт, заглянула в него и ахнула.

На дне маленького пакетика, рядом с алым лоскутком ткани, лежали две пуговицы от костюма и карточка, на которой аккуратным каллиграфическим почерком был выведен номер домашнего телефона и имя «Лариса».

Глядя, как помолодевшая мать крутится в обновке перед зеркалом, Марина сосредоточенно пыталась понять, что продавщице нужно? В голову лезли всякие страшилки и глупости. Она боялась даже заикнуться матери о записке, а вдруг продавщица начнет требовать разницу стоимости костюма?! Или втянет в аферу перепродажи.

Промучившись два часа, собрав всё мужество, Марина набрала номер и деревянным голосом попросила к телефону Ларису. Услышав птичье чириканье, Марина отодвинула трубку, пытаясь понять, что происходит. Но трубка захохотала, пискнула и обычным человеческим языком поинтересовалась: «Как мой английский, круто?»

Ошарашенная Марина сначала помычала, но боясь обидеть

«магазинную фею», сглаживая неловкость, призналась, что, видимо, из-за помех на линии не поняла, что это был английский язык. В ответ получила приглашение на чай. Оказывается, Лариса жила по соседству.

Самые страшные предположения Марины не оправдались. Да, Ларисин поступок не был бескорыстен. Но ей нужны были уроки английского, и только-то.

Марина с облегчением выдохнула – главное, не деньги. А репетиторством она сможет расплатиться за услугу. Придется немного ужаться с расписанием. Важно понять уровень, который нужен новой ученице.

Однако Лариса продолжала удивлять. Откровения Ларисы шокировали.

– Не хочу жить в «совке», – шепотом поделилась новая знакомая, оглядываясь на дверь. – Хочу уехать. Всё равно куда. Только прочь отсюда. Конечно, хотелось бы в Америку, но начать можно и с Китая.

– Почему с Китая?

– В Китай попасть легче. Подруга в Китай уехала, танцовщицей в ночной бар. Но это только для визы так называлось. Танцевать она, конечно, не умеет. Но и не нужно было. Она в баре мужиков на выпивку раскручивала. Так вот, она в этом заведении познакомилась с американцем, вышла за него замуж. Теперь из Америки письма пишет.

В доказательство Лариса вывалила целую кучу конвертов и снимков, на которых миниатюрная загорелая брюнетка приветливо махала рукой, обнимая то облезлую пальму около бассейна, то пожилого дряблого дядьку.

– За этого? – брезгливо поинтересовалась Марина.

– Нет, это ее второй муж. Первый, который из Китая вывез, был совсем пенсик и пьяница. Она с ним быстро развелась. И с этим тоже. А фотки с новым, третьим, пока не успела прислать. Тот из Бразилии, представляешь? Но живет в Америке. И он молодой. Ему всего 45 лет.

Марина растерянно переваривала информацию, запутавшись в американско-бразильских мужьях.

– Сорок пять? Старик совсем, – Марину передернуло от отвращения.

Но Лариса не замечала ее реакцию.

– Я в школе французский учила, а в торговом техникуме – немецкий, – без остановки тараторила Лариса. – А у подружки теперь вилла во Флориде и своя машина.

– Так может, тебе будет легче продолжить учить французский? – попыталась прервать словесный поток Марина.

Лариса замерла.

– Что ты! – изумлению Ларисы не было предела. – Зачем французский в Америке? Ну, подруга, ты даешь!

«Хм, подруга? Когда мы успели ими стать?» – промелькнуло в голове Марины. Но мысль она озвучить не решилась. Слишком велика была оказанная услуга. Малиновый костюм связал их надолго.

– Прости, но я бесплатно не репетирую, – смущенно поставила она сразу точки над «и». – Одно дело, если бы подтянуть или к экзамену подготовить. А тут – с нуля, да еще в другую страну. Но возьму в два раза дешевле, чем обычно. Не обижайся, но у меня тоже цель есть. А на исполнение, как ты сама сказала, надо иметь деньги.

– Интересно, о чем мечтаешь? – поинтересовалась новоиспеченная ученица.

Марина взглянула на Ларису с сомнением. Правильно ли она поняла вопрос? Мечтать можно о чем-то великом, нереальном. А она? Перед ней стояла цель – поступить на бюджетное место в педагогический институт. Её судьба была определена материальным положением – учеба в педагогическом, затем работа в школе и нищая жизнь.

Выслушав, Лариса фыркнула:

– Скучно. Тошно даже слушать. А как жить? Нет, я бы не смогла. Ты, как овца, идешь к неизбежности.

– На заклание, – автоматом поправила Марина.

– Да какая разница! Тупо это, понимаешь. Ты сказку про лягушку читала, которая лапками сыр сбила и не утонула? Всегда есть выход. Надо просто напрячь головушку. Или лапки.

Она задумчиво рассматривала Марину. Затем подтащила к зеркалу, подняла руками волосы, взбила челку.

– Ты хорошенькая, – внезапно подвела итог осмотру. – Ну конечно, если приодеть, причесать, подзавить, подкрасить.

– И? – насмешливо прервала Марина. – Ты меня как будто продавать собралась.

– Не-а… – не смутилась Лариса. Она вообще легко входила в состояние веселья и смеялась над каждым пустяком. – Не продавать, а знакомить. У меня есть еще один запасной вариант бегства. Только никому. Тайна. Договорились? Завтра вечером зайти сможешь?

– Зачем?

– Вот настырная, зайдешь – узнаешь. Только принарядись и ресницы подкрась. И не спрашивай зачем – хлопать ими будешь.

Глава 7. Мечта

В суете дел Марина забыла о приглашении. Но в конце дня образовалось окно в расписании: ученик заболел, а предупредил, что не придет, только за пять минут – шалопай. Час был свободен, и решение забежать к Ларисе было лучшим, что пришло Марине в голову.

Когда на звонок дверь открыл высокий темноволосый парень в форме курсанта военного училища, Марина оторопела и даже сделала шаг назад. Но юноша, улыбнувшись, ловко схватил ее за руку и затащил в коридор.

– Лариса, иди сюда. К тебе девушка пришла. Хорошенькая! Хотела убежать, но я, как настоящий разведчик, ее поймал.

Появившаяся в дверях Лариса улыбнулась.

– У тебя, Ларка, совести нет. Сколько я просил, познакомь меня с подружкой, такой же красивой, как ты. А ты всё отшучивалась, что такой больше нет. Обманывала! Такое чудо от меня скрывала!

Лариса надула губки, изображая обиду от несправедливо предъявленных обвинений.

– Миша! – кокетливо заворковала Лариса. – Это Марина, знакомься. Но она же совсем ребенок, еще в школе учится. Куда тебе, старому развратнику, такое дите?

«Дите» и «старый развратник» одновременно покраснели. Марина попыталась ретироваться за дверь. Но тут уже Лариса ухватила ее за руку.

– Проходи и не волнуйся, он так шутит. Изображает прожженного циника, а на деле еще ни с одной девушкой не дружил. Для него, видишь ли, достойной партии нет. Да знакомьтесь же и пойдемте чай пить. У тебя сколько времени?

– Сорок минут, – виновато призналась Марина, послушно проходя на кухню, в которой вольготно расположился за столом еще один молодой человек.

– Сергей, – проворчал кудрявый здоровяк, похожий на бычка, отрываясь от огромного куска пирога. Мельком глянул на Марину и опять вцепился крепкими зубами в аппетитную корочку.

– А куда торопимся? У Марины мама строгая? – продолжал допрос Миша, намекая на детский возраст гостьи.

– Меня ученик ждет, – гордо возразила Марина, пододвигая к себе чашку.

Миша вопросительно взглянул на Ларису, та кивнула:

– Марина у нас репетиторством на жизнь зарабатывает. Английский преподает балбесам всяким, ну и меня подтягивает чуть-чуть, по дружбе.

– А, так вот откуда твои успехи? – рассмеялся курсант и, повернувшись к Марине, перешел на беглый разговорный английский.

– Мечтаете стать учительницей? Детки-конфетки…

– Бери выше, – не смутилась Марина.

– Переводчиком?

– Выше.

– Послом, консулом? – с издевкой интересовался настырный брюнет.

– Я буду жить в Америке и руководить собственным бизнесом, – Маринка отодвинула чашку, взглянула на часы и поднялась. Обернувшись уже в дверях, с вызовом добавила:

– А когда я буду разъезжать на собственном «Мерседесе» по Нью-Йорку, ты будешь в звании старшего лейтенанта маршировать по плацу где-нибудь в Бийске, кормить комаров и муштровать сопливых солдатиков. А в офицерском общежитии будут ютиться твоя сварливая жена и куча плаксивых детей.

Разговор на кухне прервался. Взгляды были прикованы к ней. Даже Сергей оторвался от очередного пирожка. Не дожидаясь ответной реакции, Марина проплыла мимо с осанкой королевы. И только захлопнув дверь, опрометью бросилась вниз по лестнице.

Выскочив на улицу, на секунду замерла от собственной наглости. Господи, что на нее накатило? Но потом, весело помахивая шарфиком, пошла домой. А пусть знают. Ишь, насмехаться задумали. Давно пора научиться давать отпор. И только дома, выпроводив последнего ученика, осознала, что произошло – она в порыве гордости высказала идею! Крамольную, страшную, но от этого еще более привлекательную. Это было то, что ее мучило, то, что она подсознательно носила в себе, но не могла принять. Это была мечта!

Теперь она точно знала, чего будет добиваться и как будет жить дальше. И это знание меняло всё.

Перед Мариной дверь в глухой стене открылась. А за ней – сказочный мир! Мир, переливающийся красками, манящий, волшебный.

Внутри поселилась радость. И так легко стало, как будто крылья за спиной выросли. Она почувствовала себя свободной сильной птицей. Но радость была тревожной, потому что впереди была дорога. И мечта! Мечта, ради которой стоило жить!

Через день ее у подъезда встретила Лариса.

– Класс! Здорово ты обрезала этого нахала. Постоянно ерничает, всех стебет. А сам из себя ничего не представляет. А ты молодец! Не ожидала от тебя такой прыти. Вот правильно говорят: «В тихом омуте черти водятся».

– Извини. Я, кажется, парням нагрубила. А кто они тебе?

– Пока никто. Учатся в нашем военном училище. Четвертый курс. Через год выпуск, – привычно затараторила Лариса. – Кудрявенький светленький крепыш – Сергей. Он мой жених. Правда, он пока об этом не знает. Он из Москвы. У него папа – генерал! И у папаши такие связи, которые обеспечат хорошее распределение за границу – это точно! Он потом, конечно, в Москву вернется, в академию поступит. Но меня это не интересует. Лишь бы выехать за рубеж. А там я придумаю, как зацепиться. Ведь мужики везде есть. А из Европы и до Америки рукой подать. Я Сережку второй год «прикармливаю». Чего глаза таращишь? В прямом смысле. Знаешь, как после казармы домашнего уюта хочется, особенно избалованным генеральским сынкам. Он на бабулиных булочках и пирогах уже ручным стал.

– А если сбежит?

– Не-а, – как хищный зверек, показывая зубки, оскалилась Лариса. – У меня в запасе еще целый год. Окольцую молодчика.

– Ну, а всё же?

– Тогда – Китай, – нахмурилась Лариса.

– А Миша? – осторожно перевела на интересующую ее тему разговор Марина.

– Мишка – друг Серегин. Он, конечно, не вариант. Я его сначала как запасной аэродром рассматривала, если Серега с крючка сорвется. Но потом поняла, что даже Китай лучше.

– Почему? – удивленно протянула Марина.

– Бесперспективный он. Хватки нет. Ничего он в этой жизни не добьется!

Марина смотрела на серьезно рассуждавшую Ларису и вдруг начала хохотать. Видимо, смешливость Ларисы была заразительна.

– Ты чего? – оторопела Лариса.

– Ты себя-то слышишь? Ведь это анекдот какой-то: выбор между Сергеем, Мишей и Китаем.

– Я серьезно, а ты смеешься, – пожала плечами Лариса. – Кстати, у меня хоть выбор есть. А у тебя? Пединститут и всё!

Марина нахмурилась. Она думала – рассказать Лариске про свою мечту или нет. Но та не унималась:

– А ведь я для тебя старалась. Если бы ты понравилась Мишке, у тебя тоже был бы выбор. Вдруг его всё же в Прибалтику отправят? В Литву, например, или в Ригу? Я понимаю, курица – не птица, Прибалтика – не заграница, но и не пединститут. Но ты ведь у нас гордая – пришла как есть, даже ресницы не намазала, нахамила, дверью хлопнула и ушла. Вот и иди теперь… В пединститут.

– Да ладно, стоит ли… – смутилась Марина и протянула руку подруге. – Я тебе хочу рассказать…

Но Лариска не ответила на эту попытку примирения. Она всерьез обиделась и, не оглядываясь, ушла. Марина пожала плечами. А может, так и лучше? Что бы она сказала Ларисе? Что тоже хочет в Америку? А как? Ведь она точно не способна ехать в китайские притоны и раскручивать там мужиков на выпивку, а потом секс. Нет, у нее совсем будет другая дорога. Светлая и правильная. Только Лариска этого не поймет. Значит, хорошо, что они поссорились.

Некоторые вещи не стоит говорить никому.

К вечеру Марина уже и не вспомнила о ссоре у подъезда. Заваленная тетрадками, думала только о том, как бы скорее лечь спать. Телефонный звонок Ларисы был неожиданным.

– Не спишь? Сердишься?

– На что? – поинтересовалась Марина.

Но Лариска не стала терять время на объяснения. Ее распирало от эмоций:

– Слушай, у меня такая новость, такая новость, сейчас упадешь! В тебя Мишка втюрился.

– Кто?

– Миша! Да ты что, не врубаешься? Тот самый зазнайка-красавчик. Он ко мне сейчас заходил. Он в патруле, вот и вырвался на минутку, и всё о тебе выспрашивал – кто да что. В общем, он тебе записочку оставил, просил обязательно передать, забежишь?

Марина недоумевала. С какой стати она должна бежать за записочкой от какого-то Миши:

– Ларис, у меня дел полно. Давай, если завтра будет время, я после школы к тебе в магазин зайду. Мне как раз по дороге.

– Подруга, ну ты даешь. Да я умру до завтра.

– От чего? – не поняла Марина.

– От любопытства! Он что, тебе совсем не понравился? – разочарованно протянула Лариса. – За ним самые красивые девчонки из нашего техникума бегают. Если бы он на мою однокурсницу Юльку внимание обратил, она не то что бы в соседний подъезд побежала, а на другой конец города – и не раздумывая. Признаюсь тебе, если бы у Мишки был папа генерал, и я бы в галоп пустилась.

– А как же Сергей? – наивно спросила Марина.

– Сергей – это голый расчет. Никаких чувств. А вот Мишка… – Лариса даже причмокнула.

Марина представила, как Лариса облизывается, как голодная кошка, выслеживающая жертву.

– Не понимаю, – передернула плечами и повесила трубку.

За запиской Марина не пошла ни завтра, ни через неделю. И только в субботу, когда наступило очередное Ларисино занятие по английскому языку, она смогла встретиться с подругой. К тому времени текст записки стал не актуален, так как время назначенного свидания безнадежно устарело.

Глава 8. Правда жизни

Многие, в том числе и мама, не понимали, что может быть общего у серьезной, спокойной и рассудительной Марины с экзальтированной восторженной Ларисой. И причина была не в возрасте, хотя Лариса уже закончила десятилетку и заочно училась в торговом техникуме, работала. Просто они были настолько разные.

Рядом с подругой Марина чувствовала себя инопланетянкой из другой галактики. Она жила в мире «так положено, так надо», а Лариса, считавшая, что правил придерживаются только простаки, обитала в нравственной невесомости.

Кукольная внешность, миниатюрные размеры, наивный взгляд и вкрадчивые повадки, сплошные бантики с рюшами совсем не мешали Ларисе быть приземленно-расчетливой. Еще у нее была удивительная способность приспосабливаться к любым условиям.

И если ангельская внешность и беззащитность Ларисы вводили окружающих в заблуждение, то для Марины подруга была как открытая книга. Но ее совсем не отталкивала и не возмущала беспринципность Ларисы. Цель служила всему оправданием. Цель – жить по-другому, вот что их связывало прочнее, чем канат. Вот откуда было это взаимопонимание.

Кроме того, дружба с Ларисой давала возможность сбежать из серого мрака в сытый беззаботный мир. Хотя бы на час, после очередного урока английского.

Ларисин отец был крупной шишкой на металлургическом заводе. Жили они в просторной квартире, в которой кухня была больше, чем всё Маринкино жилье. Открывая тяжелую дверь, на которой сияла табличка с фамилией, Марина попадала в широкую прихожую, застланную мягким ковром, а из кухни тянуло запахом свежей выпечки и ванили.

Улыбчивую Настасью Петровну, хлопотавшую по хозяйству, все называли Бабулей. Марина по наивности полагала, что она родная бабушка Ларисы. И удивлялась ее чуткости. Бабуля моментально исчезала из кухни, где собиралась молодежь. Не лезла с советами, наставлениями, не проявляла любопытства, которым страдали даже посторонние старушки, сидящие на скамейке перед подъездом.

Решив сделать подруге приятное, Марина сказала Ларисе, как ей повезло с бабушкой.

– Бабушкой? – переспросила Лариса, а потом долго хохотала.

– Отец этой бабушке зарплату платит! Еще бы не прогибалась. Получает, как сталевар, живет в отдельной комнате, ест бесплатно, а по факту – прислуга, понимаешь? А бабушкой зовем для конспирации. Не положено у нас слуг иметь.

– Как же так? – была поражена Марина.

В ее представлении быть прислугой – это унизительно. Это как раб! И в нашей стране слуг нет.