Судьбы пешек. Гамбит

ГЛАВА 1. ДЕТЯМ ДОЛЖНО БЫТЬ ВЕСЕЛО

Яркое послеполуденное солнце не спеша клонилось к горизонту, удлиняя тени на улицах Магнолии. На голубом небе ни облачка, кажется, впервые за весь месяц. Весна выдалась теплой и влажной. Деревья распустились на две недели раньше обычного, и теперь их кремовые, розовые и белые цветы наполняли воздух сладким ароматом. Легкий теплый ветер врывался в открытые окна домов, принося запах цветов и недавно закончившегося дождя.

Младшая принцесса императорской семьи Священной Миделии, Камелия Вон д’Лэйр, лежала поперек подоконника, высунувшись из открытого настежь окна в западной башне замка, и вдыхала воздух полной грудью. Она была маленькой для своих восьми лет: тонкие ножки не доставали до пола, и девочка болтала ими в воздухе, напевая веселую мелодию. Слабый ветер едва шевелил длинные черные волосы.

Отсюда, из малой библиотеки, открывался восхитительный вид на столицу: старый город с мощеными улочками и невысокими аккуратными домиками в куртинках плодовых деревьев. Из-за этих домов, выкрашенных в белый цвет, Магнолию называли Белым городом. А вокруг – горы. Величественные горы Гролотер. Те, что пониже, густо поросли лесом. Дальше они становились мощнее, возвышались серой стеной, пока, наконец, снежными вершинами не упирались в небо. Самые высокие – на севере, откуда с задорным гомоном стекала река Вьенн. Спустившись с гор, она разделяла столицу на две части. Почти в центре города устье реки расширялось, образуя небольшое озеро, а потом Вьенн неспешно продолжала свой бег на юг, покидая Магнолию.

Замок, из окна которого смотрела Камелия, располагался на севере, на возвышенности между горами и городом. Его белые башни и башенки гордо выглядывали из-за деревьев. К замку вела мощеная, как и во всем городе, но более узкая дорога – на такой с трудом разъедутся два автомобиля. По пути она петляла, несколько раз пересекая реку. А на юге, где горы немного расступались, находился единственный въезд в город – арка из белого камня, декорированная скульптурами баранов, чьи массивные закругленные рога украшали цветы магнолии. И хоть из замка ворота не были видны, это не мешало Камелии представлять, как через них она сбегает туда, где простирались цветущие незнакомыми цветами равнины, горячие от знойного солнца бескрайние пески пустынь, тысячи сливающихся и разбегающихся вновь рек, десятки озер с чистой, прозрачной водой. И другие города, большие и маленькие, но обязательно яркие и теплые. Подальше от множества наставниц и учителей, всегда готовых упрекнуть девочку за своенравие. Много раз в день ей твердили, что принцессе приличествуют выдержка и достоинство и ставили в пример старших сестёр, которых у маленькой Камелии было семь.

 Конечно, следовало бы сосредоточиться на учебе, но куда приятнее любоваться городом… Девочка нехотя слезла с подоконника и отряхнула помявшееся платье. «Принцесса Ольвия никогда не позволила бы себе такое поведение!» – усмехнулся, передразнивая наставницу, донну Октавию, внутренний голос. Камелия давно бы сбежала из малой библиотеки на улицу, но предусмотрительная наставница заперла дверь снаружи и пообещала прийти через пару часиков.

Принцесса нехотя открыла книгу, лениво пробежалась глазами по странице с необыкновенно скучным описанием дневного цикла, захлопнула ее. Сейчас бы побегать босиком по мокрой от дождя земле, сплести венок из полевых цветов, поймать бабочку. И все равно, что принцессы так себя не ведут. "Введение в мир", – гласила надпись на обложке книги. Скука. Какая девочке разница, как солнце вертится вокруг Иле? Или наоборот? И почему говорят, что ученье – свет, а неученье – вечное затмение лун? Вот там, за воротами замка, настоящий мир, сияющий всеми красками радуги, а она здесь, наедине с учебником…

Послышался звук ключа, поворачивающегося в замке, и Камелия тут же притворилась спящей: пусть видят, как её вымотала учёба. Главное, дышать глубоко и расслабиться. Дверь медленно открылась и так же, не спеша, закрылась. Кто-то вошел. Хмыкнул. Камелия хотела открыть глаза и посмотреть, но вдруг донна Октавия? Тогда она разозлится и заставит заниматься до ночи. Вошедший, казалось, не шевелился – она не слышала ни шагов, ни дыхания – но точно был ещё в комнате. Девочка старалась прислушиваться, не отдавая себе отчёта в том, что уже совсем не похожа на спящую, и тут:

– Я знаю, что ты не спишь! – раздался возле самого уха весёлый голос, и чья-то рука опустилась ей на глаза. Девочка подскочила от неожиданности, и автоматически ударила в сторону голоса. Попала. Раздался смех, и обладатель голоса убрал руку, позволяя Камелии открыть глаза.

Эридан потирал плечо, в которое пришёлся удар. Удлиненные, до середины шеи, волнистые чёрные волосы спутались. Обычно зачесанная набок чёлка упала на глаза, такие же, как у Камелии, синие с серыми вкраплениями. Мальчик тряхнул головой, чтобы её убрать, и Камелия увидела небольшой синяк, расплывающийся от внешнего уголка правого глаза к виску. Нижняя губа растянувшегося в улыбке рта была разбита и слегка припухла. По незаправленной, помятой рубашке расползлись грязные пятна.

– Что с тобой произошло? – удивлённо спросила Камелия, разглядывая старшего брата.

– Побил Флорина. – Улыбнулся тот, снова тряхнув головой.

– Выглядит так, будто тебе тоже досталось, – она дотронулась до губы, намекая на его увечье.

– В этом вся прелесть драки, – ухмыльнулся мальчик. – Но Фло досталось намного сильнее, будь уверена. – Он присел на подлокотник кресла. – "Введение в мир"? Серьёзно, Камелия?

Принцесса вздохнула:

– Как будто у меня есть выбор. Донна заперла меня здесь одну, пока я все не прочитаю, – она обиженно надулась.

– Заперла. Одну, – повторил Эридан и с хитрым прищуром склонил голову набок. – Похоже, не особо надёжно. Я ведь здесь.

Намёк Камелия поняла сразу: конечно, раз брат зашёл, значит, она может выйти! Девочка вскочила и, схватив своего спасителя за руку, побежала к двери. Осторожно выглянула в коридор, убедиться, что никого нет. В западной башне располагались комнаты, придворных учителей, классные комнаты и малая библиотека, поэтому здесь всегда можно было наткнуться на кого-нибудь. С самого утра, едва проснувшись, спешили на занятия принцы и принцессы, переходили из класса в класс или спешили в свои комнаты преподаватели. Камелия прислушалась, не раздаются ли где шаги, и выбежала на волю.

Пробежав шагов десять, она остановилась:

– Надо закрыть дверь обратно на ключ. – Камелия повернулась к брату. И добавила, на его удивлённое "зачем?": – Не хочу, чтобы донна сразу обнаружила, что меня там нет, – девочка пожала плечами. – Библиотека большая, пусть поищет. Я быстро.

Щелкнул ключ, запирая пустую комнату, и Камелия с Эриданом побежали прочь. Покинуть западную башню можно было спустившись по одной из двух лестниц: парадной восточной или запасной западной. На каменных ступенях парадной башенной лестницы лежала бежевая с голубым незамысловатым узором в виде переплетающихся линий ковровая дорожка, а на стенах располагались светильники в форме свечей. Ею пользовались все – от членов королевской семьи до слуг. Ступеньки заканчивались на втором этаже, и выйти из замка можно было только пробежав по коридору до главного холла. Запасная западная лестница использовалась редко. Чтобы не попасться никому на глаза, дети выбрали её. Ковровой дорожки здесь не было, и звуки шагов гулким эхом отскакивали от стен, но за плотными дверями, ведущими на этажи, это вряд ли было слышно. Узкая винтовая лестница, тесно зажатая меж каменных стен, почти не освещалась. Света от маленьких пыльных окошек не хватало, приходилось идти на ощупь. Неудобно. По парадной они спустились бы быстрее, но побег на виду у всех не устраивают. К тому же, у западной лестницы было ещё одно преимущество: она спускалась до самого нижнего этажа башни, где жили дворцовые садовники и дворники, и единственная дверь наружу вела прямо в их владения – императорский сад. В это время суток первый этаж пустовал, поэтому Эридан и Камелия никем не замеченные вышли на улицу.

Солнце запуталось в кронах деревьев и отчаянно краснело. Его лучи мягким теплом касались лиц ребят, когда они бежали мимо аккуратно подстриженных деревьев и кустов, желтых и красных тюльпанов. Гравий приятно хрустел под ногами. Еще немного – и они добрались до живой изгороди, которая летом цвела маленькими красными цветами. Изгородь ограничивалась плетеным каркасом. Эридан забрался на него и подал руку сестре – длинный подол платья мешал девочке, приходилось поднимать его, чтобы не запутаться. Мальчик помог Камелии перелезть и спрыгнул следом. Императорский сад закончился.

За пределами сада, на лугу, куда не дотягивались руки садовников природа жила полной жизнью. Высокая, почти до талии трава приятно щекотала руки маленьких беглецов. Временами среди зелени проглядывали одинокие кисточки белоснежных ландышей. Небольшие, словно фарфоровые, колокольчики благоухали еле слышным нежным ароматом. За деревьями с веселым шумом плескалась река. А дети бежали все дальше – туда, где начинались горы.

Никто из жителей дворца сюда не заходил. Никаких дорожек и идеальных клумб, но неухоженный луг простирался до подножия невысокой лестницы, которая вела к прорубленному в скале входу на давно всеми позабытый крытый мост. Дети убегали сюда, если не хотели, чтобы их нашли. Здесь было красиво. Мост, полностью каменный, когда-то был таким же белым, как и все здания в городе. Сейчас облицовка посерела, кое-где выбилась и небольшими камушками рассыпалась по потрескавшейся гранитной плитке пола. В трещинах пробивалась трава. Массивные каменные арки упирались в сводчатый потолок и по всей длине перекрывались балюстрадой с широкими перилами. Эридан перегнулся через них и посмотрел на воду.

– Нас, наверно, уже ищут, – усмехнулся он и поднял несколько камешков с пола. Камелия лишь хмыкнула в ответ. Она понимала, чем чреват их побег – завтра они оба будут наказаны. Но вдвоем не так уж и грустно, правда? Пока Эридан рядом, не страшно. Девочка смотрела, как он по одному кидает камни в реку и думала об остальной, такой большой семье. У их отца, одиннадцатого императора Священной Миделии, Бреннаса Вон д’Лэйра было шесть жён, и в общей сложности восемнадцать детей: десять сыновей и восемь дочерей. Много.

– О чем задумалась? – ворвался в мысли девочки голос Эридана.

– Да так, – принцесса тряхнула головой и подошла к нему. Она забрала у брата несколько камешков и перегнулась через перила, посмотреть, как они исчезнут в потоке. Эридан ухватил ее за пышную юбку, чтобы не упала. – Зачем отцу столько детей?

– Ну, он же император, ему нужны наследники, – ответил брат. Девочка кинула самый большой камень.

– Так много? Зачем? – еще несколько камешков, поменьше, оказались в воде.

– Чтобы можно было решить, кому доверить государство. – Эридан облокотился на перила рядом с сестрой, по-прежнему держа ее за юбку. – Вдруг первый сын окажется глупым. Ну, или не захочет быть императором.

– По-моему, Алессиан сразу получился удачным! – пожала плечами Камелия. Это была правда. Первый принц, казалось, был хорош абсолютно во всем: говорил на четырех из шести языков, неплохо обращался с оружием, отлично знал историю. Даже бесконечные математические расчеты не вызывали у него панику. Кроме того, с ним было интересно разговаривать. Старший принц мог ответить на все вопросы, какие приходили в ее неспокойную головку. Причем делал это терпеливо, без раздражения. Словно лениво, но не отмахиваясь от девочки, как от назойливой мухи.

– Да, но когда родилась ты, младшая из нас, ему исполнилось только десять лет. Еще непонятно было, что из него выйдет.

– Ты кого-нибудь из них любишь? – спросила Камелия.

– Всех, – просто и уверенно ответил Эридан. – А ты?

Камелия лишь пожала плечами.

Быстро темнело, но в небе еще разливалось блеклое зарево в том месте, куда спряталось солнце. Несмотря на то, что днем было совсем тепло, вечером опустилась прохлада, напоминая, что лето еще не наступило. Камелия поежилась. Пора возвращаться. Давно пора. Скоро совсем ничего не будет видно. Эридан, похоже, подумал о том же. Он взял сестру за руку и пошел к выходу, но почти у самой лестницы замер и прислушался. Сквозь шум реки отчетливо слышался шелест травы под неспешными шагами. К мосту кто-то приближался. Эридан и Камелия переглянулись: шли явно за ними.

К лестнице неторопливо приближался высокий поджарый юноша. Его платиновые волосы топорщились в разные стороны, рукава незаправленной рубашки были закатаны, руки в карманах.

– Так и думал, что найду вас здесь, – тонкие губы тронула легкая улыбка.

– Рафаэль! – Камелия побежала ему навстречу.

– Ты ожидала увидеть здесь кого-то еще? – усмехнулся брат и добавил, понизив голос, будто кто-то мог их слышать: – Не переживай, я никому не рассказывал об этом вашем тайничке. И не расскажу, – он подмигнул ей.

– Ты вернулся! – Девочка обняла третьего принца. Он был был одним из тех, кого Камелия обожала. Без лишнего пафоса, показного равнодушия. Брат всегда говорил то, что думал и имел мнение по любому вопросу.

– Да, и сразу к такому веселью. – Рафаэль с улыбкой покачал головой и приобнял принцессу в ответ. – Ну и шума вы наделали. Особенно ты, Камелия. Твоя наставница чуть с ума не сошла.  – потрепал по спутанным волосам подошедшего Эридана. – Вас пол замка ищет.

По пути назад Рафаэль рассказал им, как по его приезду наставница решила проводить принца к Камелии, но зайдя в малую библиотеку не нашла ее. Как в ужасе побежала к открытому окну, предполагая самое худшее: непоседливая, девочка могла вылезти на карниз и, не удержавшись, упасть. В панике донна Октавия кинулась к подножию башни, переполошив весь замок, боясь увидеть там маленькую принцессу мёртвой. Заставила слуг бросить свои дела и помочь ей найти Камелию. К поискам присоединились некоторые принцы и принцессы. В этот момент выяснилось, что Эридан тоже пропал. Об этом недовольно сообщил один из младших принцев, Габриэль, который только что успокоил плачущего Флорина. Он хотел поговорить с Эриданом и сказать ему, что драться нехорошо, но не нашел его. Кажется, даже некоторые королевы проявили интерес к происходящему, а леди Хамона очень обрадовалась, что на этот раз к Камелии и Эридану не присоединилась ее младшая дочь Лексиэль. Когда наблюдать за всем этим стало невыносимо, Рафаэль решил помочь.

– Когда я уходил, некоторые были просто в бешенстве. Так что вас точно накажут. – Оптимистично закончил он. – Хотя, может быть, Алессиан заступится? Он тоже вернулся. – Хоть Камелия и не видела лица брата, но была уверена – тот поморщился.

Рафаэль отличался от Алессиана так же сильно, как Эридан от Флорина. И недолюбливал его так же. Эмоции Рафаэля всегда били через край, Алессиан же, казалось, имел точку равновесия, за которую никогда не выходил. Когда они не соглашались друг с другом в голос Рафаэля просачивалось раздражение. В голос Алессиана – сталь. Движения первого становились резкими. Второй будто становился спокойнее, демонстрируя уверенность в себе. Но когда младшие совершали какой-нибудь проступок, оба старших брата проявляли поразительное единодушие, всегда вставая на их сторону. А поскольку весь двор восхищался сдержанностью и воспитанностью старшего принца, то просьбы простить незадачливых, шебутных детей, произнесенные его тихим мягким голосом, чаще всего принимались к сведению. Тут Рафаэлю приходилось признавать явное превосходство Алессиана…

Третий принц бегом поднялся по ступеням парадного крыльца и вошёл в холл. Эридан взял Камелию за руку, и дети нехотя пошли за ним. У девочки оставалась надежда, что им удастся проскочить незамеченными, но к ее удивлению, холл был полон: здесь были горничные, повара, некоторые учителя, даже главный садовник. Плачущую донну Октавию гладила по плечам наставница шестой принцессы Лексиэль, донна Илена.

Слева от большой лестницы собрались принцессы – Ольвия, Селина и Антуанетта. Справа – мать Эридана и Камелии, королева Санджана. Увидев детей, она едва заметно улыбнулась. Младшая королева чаще всего с пониманием относилась к выходкам своих детей, но сейчас рядом с ней стояли императрица Хамона и королева Вилета, так что пришлось сохранять серьезность.

На четвертой ступени, прислонившись к перилам стоял Алессиан, а слева от него, ступенью выше – Флорин. Эридан не наврал, ему действительно досталось больше: под одним глазом у восьмого принца разлился фиолетовый синяк, а второй был красным от слез, на скуле алела свежая царапина, под носом – запекшаяся кровь, а разбитая верхняя губа раздулась. В остальном следов драки не было видно – Фло переоделся в чистую одежду – но Камелия была уверена, что под ней спрятался не один синяк. Девочка торжествующе повернулась к Эридану, но брат не смотрел на нее. Он опустил глаза, обрамленные длинными черными ресницами в пол и всем своим видом изображал осознание вины и раскаяние. Это не было правдой, Камелия точно знала, но раскаяние могло уменьшить наказание, поэтому она последовала его примеру.

– Вернулись? – нарушил тишину Алессиан.

– Как видишь, – отозвался Рафаэль.

– Где они были?

– В саду. – Уходить за территорию замка было запрещено и если бы Раф сказал правду, детей ждало бы серьезное наказание. Еще одно. В прочем, Ал не поверил, Камелия поняла это по его усмешке, когда бросила на первого принца короткий взгляд, но спорить не стал.

– Ну, похоже, все живы. – подала голос императрица Хамона, –  раз все хорошо, можно расходиться, – и она первая покинула холл. За ней ушли королева Вилета, принцессы Ольвия и Антуанетта. Недовольно качая головами и кидая на провинившихся детей осуждающие взгляды начали расходиться слуги.

– Вот так просто? – удивилась Селина глядя вслед императрице, широко раскрыв карие глаза.  – Кажется, они заслужили наказание. Вы так не считаете, леди Санджана? – она притворно улыбнулась королеве, когда та повернулась к ней. – Камелия сильно перепугала донну Октавию! Она уже не девочка, бегать в поисках воспитанницы по всему замку.

Камелия разозлилась. Селина никогда не упускала возможности указать на чужие ошибки. С виду вся такая нежная и скромная, пятая принцесса не брезговала подлыми доносами. А донна Октавия явно разделяла мнение Селины.. Она смотрела на Камелию, сощурив заплаканные глаза и несомненно, уже обдумывала наказание. Не хотелось, но надо извиниться.

– Простите меня, донна Октавия. Я, правда, не предполагала, что вы подумаете такие страшные вещи. Мне очень жаль, – скороговоркой произнесла девочка давно заученные слова.

Донна сменила кормилицу, когда Камелии было четыре года. Полжизни назад. И за эти полжизни принцесса извинялась почти каждый день.  Наставница не любила решать внезапно сваливавшиеся на её голову проблемы, предпочитая наказывать за малейшую оплошность, в надежде обуздать непокорный нрав подопечной. Нести ответственность за проделки принцессы перед императорской семьей донне Октавии не хотелось. Она была довольно грузной женщиной, и угнаться за детскими шалостями удавалось с трудом. А у Камелии плохо получалось притворяться послушной.

– Безусловно, донна найдет достаточное наказание для нее, – леди Санджана все так же смотрела на Селину. – Не переживай. Можешь идти.

– А Эридан…

– Я знаю, что натворил мой сын. Он тоже будет наказан. Иди.

Принцесса повиновалась, а вслед за ней ушел и Фло. Королева подошла к наставнице Камелии и положила руку ей на плечо:

– Донна, нет смысла озвучивать наказание сейчас, подумайте над ним до завтра, – она улыбнулась. – Вы перенервничали и, наверно, очень устали. Отдохните.

Наставница поклонилась и вздохнула:

– Да, конечно, благодарю вас, Ваше Величество – пропела она и  медленно  двинулась вверх по лестнице. Алессиан догнал ее, когда женщина, тяжело дыша, уже почти взобралась наверх. Первый принц подал ей руку, помог преодолеть последние ступеньки и, все так же под руку, пошел с ней по коридору к западному крылу.

– Эридан, а ты иди со мной, – мать покачала головой, глядя на мальчика. Тот покраснел: принцу всегда было не по себе от ее мягких укоров. – Надо привести тебя в порядок. И заодно обсудить твое поведение.

Брат шепнул Камелии «до завтра» и подошел к матери. Та улыбнулась дочери, пожелала ей и Рафаэлю спокойной ночи, пригладила взлохмаченные волосы сына и прошла с ним в восточное крыло.

Постепенно холл совсем опустел. Самые любопытные из слуг, оставшиеся до конца, торопливо обгоняли поднимающихся по лестнице Рафаэля и Камелию, кидали на них любопытные взгляды, и бежали дальше, кто – доделывать прерванную работу, а кто – в свои комнаты в западном крыле. Камелия устало подумала, что завтра они обязательно в красках расскажут эту историю всем, кто по какой-то причине еще не в курсе. Поднявшись на второй этаж, девочка посмотрела им вслед, и увидела Алессиана. Он стоял в центре коридора и о чем-то говорил с донной Октавией, слегка улыбаясь. Увидев Камелию и Рафаэля, брат незаметно для наставницы махнул ладонью, чтобы они уходили. Рафаэль недовольно цокнул, но подчинился. Они прошли в восточное крыло, в котором находились покои императорской семьи.

– Ну, все не так уж и плохо прошло, – подытожил брат, когда прощался с сестренкой у дверей ее спальни.

Так и есть. Конечно, стоило еще дождаться завтрашнего дня. Наставница этого просто так не оставит. Как-то неожиданно в голову пришла мысль, что в малой библиотеке Камелию заперли тоже в качестве наказания: она рисовала в тетради, вместо того, чтобы решать примеры. Что тут такого? Почему она должна делать то, чего не хочется? Всегда наказывают! Оставалось только надеяться, что Алессиан облегчит ее участь. О чем же еще, если не об этом, мог он разговаривать с донной?

Часы пробили десять, когда Камелия забралась под одеяло. Донна Октавия, обычно проверяющая, вовремя ли принцесса легла спать, сегодня не пришла, прислала одну из служанок. На секунду девочка задумалась – может быть, она и правда сильно огорчила свою наставницу, но быстро отогнала эту мысль и погрузилась в глубокий сон.

ГЛАВА 2. (НЕ)ПОКОРНЫЕ ПЕШКИ

Утро прошло по границам замка: обежало каждое дерево в саду, большой фонтан на площадке. Покружило над конюшней, проникло в центральную башню. Словно ребенок, поиграло в прятки с мраморными статуями на мощёном внутреннем дворе, отыскало спрятавшийся в тени домик с садовыми инструментами. Веселым эхом прокатилось по лугу и каменному мосту. Поборолось с ночью за двор фехтования, пробежало по башенкам, заглянуло в каждое окно, за каждый балдахин. И, разбудив обитателей замка, поспешило спрятаться за вершинами гор, чтобы ему не отомстили.

Эридан перевернулся с одного бока на другой, не открывая глаза и упрямо игнорируя настойчиво светящее солнце. Он уже пожалел, что не задернул с вечера шторы и в очередной раз подумал, как здорово, наверно, просыпаться в западном крыле. Мальчик накрылся с головой одеялом. Но уже через пять минут стало нечем дышать. Засунуть голову под подушку тоже оказалось не лучшей идеей. По-прежнему не открывая глаз он перевернулся головой к изножью. Запутался в одеяле и скомкал простыню. Выбираясь, ударился рукой. Где-то в глубине комнаты надоедливо тикали часы. Поняв, что теперь уже точно не уснет, Эридан нехотя открыл глаза и сел. Потер веки. Потянулся и выбрался из огромной кровати, по пути уронив подушку. Босыми ногами прошлепал в ванную комнату и, подойдя к умывальнику, посмотрел в зеркало. На него глядел худой мальчик с мягкими чертами лица: большие синие глаза, окруженные длинными ресницами, тонкий нос, пухловатые губы, острый подбородок. Черные волосы спутались после сна. «Похож на девчонку» – подумал Эридан, недовольно рассматривая отражение. Даже синяк, заработанный вчера в драке с Фло и, по его мнению, придававший внешности некоторую мужественность, почти не был виден. Отражение широко зевнуло – не прикрываясь, все равно никто не видит – и исчезло, когда мальчик наклонился, чтобы умыться.

Спустя полчаса, когда Эридан уже умытый, одетый и причесанный, сидел на подоконнике открытого окна, свесив ноги наружу, в дверь постучали. Мальчик не ответил. Он точно знал, кто пришел. Его наставник. Дон Джехан, приходил каждое утро и буквально силой вытаскивал младшего принца из кровати. Поэтому Эридан никогда не закрывал дверь на замок. Что ж, сегодня наставника ждет сюрприз.

– Вы проснулись, – вместо приветствия произнес дон Джехан, едва войдя в комнату. Эридан искоса глянул на него: дон, слегка покачивая головой осматривал место пробуждения, подмечая сбитые в кучу одеяло и простыню на кровати, скинутые на пол подушки и валявшиеся по пути в ванную ночные штаны и рубашку. Принц улыбнулся, когда наставник быстро подобрал и сложил одежду и привел в порядок постель. Он редко ругал мальчика, предпочитая действиями показывать, как ему стоило поступить.