Судьбы пешек. Гамбит

ГЛАВА 6. ОБЯЗАТЕЛЬНО ИЗВИНЮСЬ

Вейлирал скалит ужасную пасть. Острые клыки, расположенные в три ряда время от времени клацают по воздуху, с них липкой жижей капают слюни. Огромный монстр, озираясь по сторонам дюжиной глаз, расположенных на вытянутой гладкой морде, почему-то не видит Эридана. Горизонтальные щелочки ноздрей с шумом вдыхают и, кажется, вытягивают из воздуха весь кислород. Мальчик не может вздохнуть. Тонкая шея вейлирала очень гибкая, что монстр с готовностью демонстрирует, вертя головой в разные стороны в поисках добычи. Голова, овальная и продолговатая спереди, заостряется на затылке, образуя что-то вроде рога. Тощее туловище покачивается из стороны в сторону, в такт движениям головы. Грудная клетка с выпирающими ребрами вздымается и опадает. Серая гладкая шкура чудовища кажется мягкой и тонкой, но мальчик точно знает, что ее ничем не пробить. Взгляд Эридана перебегает на руки вейлирала: длинные, почти во весь рост монстра, с двумя локтевыми суставами, они заканчиваются шестью безобразными пальцами, на каждом из которых – прочные длинные когти. Вместо ног три лапы – две по бокам и одна сзади – вгрызаются в землю острыми пиками, вспахивая и уничтожая траву, превращают ее в безжизненное черное полотно.

Монстр рычит. И вдруг замирает. Его глаза фокусируются на чем-то справа от Эридана. Мальчик оборачивается и видит Флорина. Он прогуливается по сочной, еще не вытоптанной, не вырванной с корнем, по-весеннему зеленой траве. Брат не замечает опасности – со свойственной ему мечтательностью собирает цветы. Вейлирал переступает острыми лапами и кидается вперед. Эридан кричит Флорину, чтобы тот бежал, прятался, но изо рта не вылетает ни звука. Голос не слушается. Фло замечает чудовище, когда тот уже тянет к нему свою мерзкую лапу. В глазах брата  застыл ужас. Забытые цветы падают на землю.

Эридан с криком открыл глаза. Сердце бешено колотилось. Он не мог понять, где находится. В тусклом свете, проникающем через толстые шторы, мальчик различил очертания своей комнаты и облегченно выдохнул. Сон. Всего лишь страшный сон. Эридан откинулся на подушки. Цифры на часах светились зеленым. 5:00. Рано. Слишком рано. Наставник придет будить его только через три часа. Надо постараться заснуть. Сердце все еще испуганно билось о ребра. «Можешь и не возвращаться». Сказать такое. Конечно, Фло скорее всего не слышал. Возможно, никто не слышал – он сказал это очень тихо – но сейчас вдруг стало совестно. Как не вовремя. Глупый сон. Надо постараться уснуть.

– Когда Фло приедет, я обязательно извинюсь перед ним! – пообещал Эридан, глядя в потолок. – Как только он вернется из Лиора, сразу же извинюсь.

Сон не шел из головы весь день. Настолько, что несколько раз Эридан готов был не дожидаться Фло, а позвонить немедленно. Но он одергивал себя: брат наверняка занят чем-нибудь интересным, незачем отвлекать его по пустякам.

 Дверь в кабинет географии была незаперта – на случай, если кто-нибудь из наследников решит позаниматься летом, некоторые кабинеты открывали на день. Эридан подошел к политической карте Авиреты. Магнолия – он отыскал ее и постучал указательным пальцем по небольшому кругу с подписью – здесь. А Фло сейчас – палец прочертил линию на восток, в Госс – здесь, в центре материка. Шершавое полотно карты приятно ощущалось под рукой и едва уловимо пахло давно высохшей краской и холстом. Эридан отошел от карты на некоторое расстояние, сел на парту и прищурился. Ему нравилось так на нее смотреть. Авирета напоминала дракона: западный полуостров Либель, на котором располагалась Миделия – это морда, соседний полуостров Лотол – передняя лапа, два полуострова на юге, пошире – задние лапы. Восточный остров Джая, принадлежащий Джакаране, похож на хвост, а часть Зиверта, Крайне-восточный полуостров и полуостров Ракия – на крыло. Дракон из легенд, приготовившийся к атаке…

– Эридан! Вот ты где! – в кабинет забежала Камелия. – Я тебя везде ищу. Ты что тут сидишь один?

– Я решил… просто захотелось порассматривать карты.

– О! Извини, я тебя отвлекла? – сестра улыбнулась.

– Нет, что ты, вовсе не отвлекаешь. – Эридан спрыгнул с парты и подошел к девочке. – Что случилось?

– Рафаэль с Микаэлем собрались потренироваться в стрельбе. Ты не хочешь посмотреть?

Эридан пожал плечами. Почему бы и нет, он любил наблюдать за тренировками братьев. Принц взял Камелию за руку, и они вышли из кабинета.

Двор фехтования непосредственно прилегал к замку  – довольно обширное пространство, вымощенное каменной плиткой. С одной стороны располагался ряд мишеней, по периметру находились несколько скамеек и подсобное помещение, где хранились инвентарь и боеприпасы.

Рафаэль заполнял патронами магазин пистолета, когда подошли Эридан и Камелия. На лавке неподалеку уже сидели Габриэль и ожидавшие своей очереди Дегэйр и Адриан. Второй принц Микаэль, родной брат Алессиана, стоял рядом с Рафаэлем и что-то негромко ему говорил. Увидев младших, он улыбнулся и помахал им рукой.

Рафаэль вставил магазин в основание рукояти и, когда Микаэль отошел на несколько шагов, прицелился. Со стороны казалось, что он даже не напрягается. Пули одна за другой с шумом вылетали из дула пистолета, поражая мишень. Брат спустил всю обойму и опустил оружие. Микаэль подошел к мишени, внимательно посмотрел, повернулся к Рафаэлю и поднял вверх большой палец. Тот самодовольно улыбнулся – во всем, что касалось оружия, Рафаэль, несомненно, был лучшим. Он проводил на стрельбищах и за фехтованием все свободное время с самого детства. Раф был так этим увлечен, что до его поступления в Миллениум учитель фехтования и инструктор по стрельбе наравне с остальными преподавателями жили в замке. Возможность после уроков вернуться к любимому занятию мотивировала Рафаэля к учебе.

– Кто следующий? – он повернулся к зрителям.

– Я! – тут же отреагировала Камелия, вскочив с лавки и вытянув вверх руку, как на уроке. Рафаэль засмеялся.

– Нет. Ты слишком мала для этого! – к столу подошел Дегэйр и взял оружие, оставленное Рафаэлем. – Это не так легко, как кажется со стороны.

– Но я хочу! – упрямилась младшая принцесса.

– Ну и что. Нельзя же всегда получать то, что хочешь, – пожал плечами Дегэйр, но Камелия только глянула на него исподлобья, обиженно надулась и отвернулась.

– Да ладно тебе, пусть попробует, – Микаэль сел рядом с Камелией и погладил ее по голове. – Раз очень хочется.

– Я тоже не вижу в этом большой проблемы, – поддержал его Рафаэль.

– Вы всегда идете у нее на поводу! – четвертый принц выстрелил. – А вдруг она поранится?

– Не поранится, – беспечно отозвался Раф. – Я ей помогу.

– Боги, ладно! Но подождите, пока я уйду. – Дегэйр испуганно округлил глаза. – Это опасно. Не хочу на это смотреть. – он осторожно положил пистолет на стол и пошел к замку.

– Ох, ну надо же, какой впечатлительный, – усмехнулся Микаэль. – Ну что, Камелия, готова?

Камелия с Рафаэлем подошли к столу. Брат взял оружие и вложил в маленькие ладошки сестренки, поставил ее напротив мишени и присел сзади.

– Держи крепко. – он обхватил оружие поверх ее рук. – Сначала надо прицелиться. Теперь стреляй.

Фактически, Рафаэль сделал все за нее, принцесса только нажала на курок, но Камелия этого не поняла и была очень счастлива. Девочка обняла брата и, оставив оружие в его руках, побежала к младшим принцам, рассказывать впечатления.

– Габриэль, Эридан, а что насчет вас? – предложил Микаэль, откидывая челку со лба. Волнистые светло-каштановые волосы лезли в глаза.

– Не, я не хочу. – покачал головой Габриэль.

– А ты, Эридан?

Эридан подошел к Рафаэлю и взял пистолет. Он оказался довольно тяжелым. Мальчик неуверенно посмотрел на брата.

– Не переживай, патроны холостые, сильной отдачи не будет. – успокоил его Раф. – Давай, сначала встань удобно. Немного выстави опорную ногу вперед. Полностью вытяни рабочую руку – это поможет справиться с отдачей. – командовал он, а Эридан старательно выполнял инструкции. – Не наклоняйся к руке, а то сведёт мышцы шеи. Не поднимай плечи. И расслабься, ты сильно напряжён. Теперь целься. Мушка должна быть на одной линии с целиком и ровно по центру. Фокусируйся на мушке, а не на мишени. Получается?

– Вроде да, – соврал Эридан. На самом деле, оружие в его руках ходило ходуном, и красная точка мушки скакала из стороны в сторону.

– Курок должен лежать посередине подушечки указательного пальца, – продолжал Рафаэль. – И контролируй дыхание. Вдохни, задержи дыхание и на середине выдоха прицелься и нажимай курок.

Эридан набрал в легкие побольше воздуха и сосредоточился. Выдыхать. Соединить целик и мушку. Сфокусироваться. Нажать курок. Прогремел выстрел и пистолет неприятно дернулся в руках. В ушах стоял звон. Когда Эридан опустил оружие, Микаэль подошел к мишени.

– Неплохо! Особенно для первого раза! – крикнул он. Эридан улыбнулся, а Рафаэль похлопал его по плечу.

Вечером в изумрудной комнате отдыха было очень весело. Собравшиеся здесь наследники играли в пантомимы. Адриан пыхтел, надувал щеки, изображал руками что-то круглое, махал ими, крутил пальцами от головы вверх. Он весь раскраснелся от прилагаемых усилий, но никто не мог понять, что же он показывает. Выдвигались самые нелепые предположения, вызывая приступы хохота. Несколько раз он порывался помочь себе словами, но тут поднимался настоящий шум: все наперебой напоминали ему о необходимости объяснять одними лишь действиями. Только Ал не принимал участия в веселье. Он сидел слегка поодаль и, казалось, даже не слышал веселого смеха братьев и сестер. Они иногда кидали на него взгляды, но старший принц выглядел таким сосредоточенным, что отвлекать его не решались.

Эридан наблюдал за Алессианом издалека: тот занимался любимым делом – читал. Младший принц иногда удивлялся, как в брата помещается столько информации, сколько он ежедневно поглощает. Но именно поэтому он считал, что Ал может ответить на любой вопрос, и Эридан решил спросить.

Комната пустела. Наследники один за одним уходили в свои комнаты, готовиться ко сну. Эридан вжался в кресло, чтобы никто не заметил его и не стал задавать вопросов. Почему-то – хотя для этого не было веских причин – хотелось поговорить без свидетелей.

Когда в комнате они остались одни, Эридан выполз из своего убежища и подошел к окну. Уже стемнело и всё, что он увидел, было собственное отражение, неуверенно глядящее на него. О чем он хотел поговорить с Алом? Не о том глупом сне же? Да и с чего начать?

– Ты почему не идешь в комнату? – негромкий голос заставил мальчика вздрогнуть. В отражении в стекле он увидел, что брат уже не читает, а смотрит на него. – Уже почти десять, не проснешься к завтраку.

– Почему ты любишь Фло? – вместо ответа задал встречный вопрос Эридан, повернувшись к Алессиану и облокотившись на подоконник. Ал удивленно посмотрел на него:

– Ну, это сложный вопрос. – он задумался ненадолго. – Наверно, меня восхищает в нем то, что сам он считает совершенно обычным. Например, всегда ищет что-то позитивное в самых разных ситуациях. И всегда старается сгладить конфликты, свести ссоры на нет. – старший принц усмехнулся: – Ну, это ты и сам знаешь. – Эридан залился краской, а Алессиан поинтересовался: – Почему ты спрашиваешь?

– Да просто я не могу понять, почему я на него постоянно злюсь. Вроде бы, когда мы не разговариваем или, когда его нет рядом – все хорошо. Я даже, возможно, соскучился. Ну, совсем чуть-чуть. И мне неловко, за то, что я сделал. Или сказал. Но когда мы разговариваем или надо сделать что-то вместе… – Эридан замолчал. Он не знал, как объяснить, что он чувствует.

Ал вздохнул и устало потер глаза:

– Я примерно понимаю, о чем ты говоришь. Рафаэлю вот, например, я тоже не особо нравлюсь. – он улыбнулся. – Тут, правда, немного другое. Он думает, что я все стараюсь сделать ему назло. Ну, или слишком все усложняю.

– Так ты в курсе? – мальчик опустился на кресло рядом с Алессианом. – Я думал, ты не замечаешь этого.

– Сложно не заметить то, чего от тебя и не скрывают. Просто я держу себя в руках и стараюсь не придавать этому значения.

– Тебе все равно?

– Не совсем. Просто этого не избежать. – пожал плечами Ал. – Он перерастет это.

– Перерастет?

– Да. Все эти уверения, что мы уже взрослые и прочее – просто глупости. И я и Рафаэль еще формируем свои представления о жизни и о том, что правильно и нормально, а что нет. У него есть то, чего нет у меня, и наоборот. Сейчас это злит его, но когда мы оба точно решим, что для нас важно, мы отлично сработаемся. Я так считаю.

– И у меня с Фло может быть так же? – с надеждой спросил Эридан.

Алессиан тихо засмеялся и потрепал его по волосам:

– Это всего лишь мои мысли. Но почему бы и нет?

Эридан задумался, а потом рассказал о том, что тревожило его всё утро:

– Ты знаешь, мне сон страшный приснился.

– Какой?

– На Фло напал вейлирал, – на его взгляд прозвучало очень глупо, и мальчик поспешил оправдаться: – То есть, я знаю, что это вымышленный монстр. Но было правда очень страшно.

– Он выжил?

– Кто? – Эридан не ожидал такой серьезной реакции и растерялся. – А, не знаю. Я проснулся.

– Как ты думаешь, можно ли убить вейлирала?

Эридан посмотрел на брата внимательно. Что-то было не так. Почему он спрашивает?

– Нет. Можно лишь попытаться спрятаться.

– Вот как?

– Если только…

Ал глянул на него с интересом:

– Если только – что?

– Понаблюдать за ним и найти его слабые места, – ответил Эридан.

Алессиан невидяще глядел на пустой камин и покусывал нижнюю губу. Брови сошлись на переносице и между ними пролегла вертикальная морщинка. Большие пальцы сцепленных в замок рук постукивали друг о друга.

ГЛАВА 7. МОЖЕШЬ И НЕ ПРИЕЗЖАТЬ

Что-то произошло. Это было сразу понятно. Император не пришел на завтрак, впервые за всю сознательную жизнь Эридана. Не пришла и королева Есиния, мать Дэгейра, Флорина и Фредерики. Алессиана тоже не было. В столовой комнате напряжение казалось практически осязаемым – исходило от императрицы Хамоны, позволившей начать завтрак, читалось в напряженных движениях королевы Санджаны, в сосредоточенном, хмуром взгляде Рафаэля. Микаэль безынтересно водил ложкой по тарелке, не прикасаясь к еде. Младшие принцы и принцессы непонимающе переглядывались, но ни о чем спросить не решались. Радостное возбуждение, царившее накануне – через два дня должен был вернуться из Лиора Флорин – улетучилось. Завтрак прошел в полной тишине.

Как только императрица Хамона позволила завершить завтрак, Рафаэль и Микаэль, так и не притронувшиеся к еде, встали и вышли из столовой комнаты. В полной тишине за ними последовали и королевы.

– Что случилось? – недоумевала Лексиэль, одной из последних, вместе с Камелией и Эриданом, выходя в коридор. – Все сегодня какие-то странные. И где отец, старший брат и леди Есиния?

Напряжение перекочевало из столовой комнаты в коридоры и комнаты замка. Несколько слуг, собравшись в стайку, возбужденно перешептывались, однако увидев детей замолчали и поспешили по своим делам.

– Что-то определенно произошло, – нахмурившись, согласилась Камелия. – Надо у кого-нибудь спросить.

Однако, никто не спешил делиться с ними информацией. Даже Рафаэль, которого они нашли на стрельбище разряжавшим по мишеням магазин за магазином, всего лишь произнес непонятно:

– Кое-что произошло. Простите, не могу пока ничего сказать. – Рафаэль зажмурился. – Все это похоже на бред.

Так прошла неделя. Император не появился ни на одном завтраке и все время пропадал в зале совещаний, в окружении своих советников – имперского сената. А потом до наследников дошли вести об объявленном в стране военном положении и вечером, когда они по обыкновению собрались в изумрудной, Алессиан ввел их в курс происходящего.

Вечером второго числа месяца Лёрлетт, последнего месяца лета, восьмой принц империи Священная Миделия, Флорин Вон д’Лэйр был убит в городе Госс, столице государства Лиор. Об этом доложили шпионы императора. Президент Лиора, Эмерик Вийт, не вышел на связь с императором Бреннасом Вон д’Лэйром и никак не прокомментировал эту ситуацию. Спустя восемь часов, утром третьего числа месяца Лёрлетт, Священная Миделия объявила Лиору войну и напала со стороны его границы с Сушимом, где была сосредоточена немалая часть войск. Взломав оборону, армия двинулась вглубь страны. Авиация Миделии, размещавшаяся на военных базах Сушима и Дудака, нанесла массированные удары по городу Госс, практически сровняв столицу с землей.

Третьего числа месяца Лёрлетт Януш Вийт, младший брат Эмерика Вийта, погибшего при обстреле Госса, временно взял на себя полномочия президента и объявил всеобщую мобилизацию. А император Миделии выдвинул ультиматум Варсиде и Ирдарии о пропуске миделийских войск к границе с Лиором – в Дудаке и Сушиме было сосредоточенно недостаточно сил для захвата Лиора. Однако обе страны ответили отказом.

На следующий день миделийские войска вторглись в Варсиду без объявления войны. Благодаря слаженным действиям и хорошей стратегии, армия империи стремительно продвигались вглубь страны. К тому же, Миделия во много раз превосходила Варсиду по численности и оснащённости вооружённых сил. Скоростные бронемашины с солдатами прошли страну, по возможности обходя хорошо защищенные объекты, продвигаясь к границе с Ирдарией, через которую можно было добраться до Сушима. Альмерийская империя и Северный Зиверт не были готовы к войне и сохраняли нейтралитет.

Фло умер. Был убит. Эридан смотрел на Алессиана, сухо излагающего им факты и не мог поверить в это. Не укладывалось в голове. Да, он должен был вернуться четыре дня назад, но почему-то не приехал, но он не мог умереть. Как что-то подобное могло произойти в их семье? Девочки справа от него тоже казались потрясёнными. Огромные глаза Фредерики, родной младшей сестры Фло, глядели на Ала с недоверием и ужасом.

Алессиан выглядел совершенно спокойным, как всегда. Он сидел в своем обычном кресле, закинув ногу на ногу, сцепив руки в замок, и окидывал собравшихся равнодушным взглядом. Почти всех. На Рафаэля, сидящего немного поодаль от остальных, брат не смотрел. Изредка их взгляды пересекались, но оба тут же, словно виновато, отводили глаза – не свойственная этим двоим манера. Рафаэль молчал, что тоже было странно. В представлении Эридана, Рафу следовало бы с обычной для него эмоциональностью требовать от Ала объяснений происходящему. Вдруг подумалось, что братья ожидали чего-то подобного. Эридан помотал головой, отгоняя эту догадку. Вспомнился его разговор с Алом о вейлирале, с момента которого, казалось, прошла целая вечность.

Следующая мысль была еще ужаснее. «Можешь и не возвращаться», – вспомнилась собственная фраза, сказанная  Флорину, когда все вышли  проводить того на самолет. И брат не вернётся. Он так и не извинится, и никогда не скажет, что вовсе так не думает. Эридан встал и, ничего не говоря, вышел из комнаты. «Можешь и не возвращаться», – эхом раздавалось в его голове. А если Фло всё-таки услышал? Успел ли подумать, что брат обрадуется его смерти?

Эридан зашел в свою комнату, впервые закрыв дверь на замок, сел на пол и, уткнувшись лицом в колени, заплакал.

А Лёрлетт дышал теплом и разносящимся по саду запахом роз, словно ничего и не произошло. Солнце припекало, как никогда, и трава, лишенная влаги, пожухла. Кое-где на деревьях уже появились первые пожелтевшие листья, напоминая о приближающейся осени.

Рафаэль сидел прямо на каменной плитке во дворе фехтования, облокотившись на стену замка и закрыв глаза. Одну ногу он согнул в колене, а другая оставалась выпрямленной.  Впитавший дневное тепло гранит приятно согревал спину, а медленно опускающееся за горы солнце ласкало лицо. Рукава незаправленной рубашки неаккуратно закатаны, а волосы привычно растрепаны. По мерному дыханию и расслабленной позе можно было подумать, что Раф спит, но он прислушивался к лязгу стали, разносившемуся по двору – Алессиан и Микаэль устроили битву на мечах. Наставник пятого принца Адриана, в прошлом учитель фехтования, что-то выкрикивал, координируя их движения. Они уже довольно долго тренируются, подумал Рафаэль, лениво приоткрыв правый глаз и посмотрев на часы. Скоро ужин.

Звуки ударов прекратились. Послышались шаги. Негромко скрипнула дверь подсобной комнаты, где хранился тренировочный инвентарь. Размякшему на солнце Рафаэлю совсем не хотелось шевелиться, но кто-то тронул его за плечо. Он приоткрыл веки и на секунду встретился взглядом с Алессианом, но брат тут же скосил глаза в сторону. Прошло уже две недели, а Ал все еще не смотрел на Рафаэля.

– Ты идешь? – спросил он.

Рафаэль не ответил. Он посмотрел в сторону входа в замок – там никого не было. Микаэль их ждать не стал.

– Ну, так что? – переспросил Ал.

– Не хочу, – поморщился Рафаэль. – Что там делать?

Ал пожал плечами и сел рядом.

– Помнёшь одежду, – автоматически отозвался Раф.

– Переживу, – усмехнулся Алессиан. Он поставил локти на согнутые в коленях ноги, положил на сцепленные руки подбородок и задумчиво смотрел куда-то перед собой. Рафаэль искоса поглядывал на него.

– Слушай, насчет того дня… – начал Ал, спустя некоторое время.

Рафаэль точно знал, насчет какого именно дня. Алессиан тогда впервые на его памяти потерял самообладание. Вечером накануне их – Алессиана, Микаэля, Дегэйра и его – собрал отец. Раф только вернулся из Зиверта и очень устал после долгого перелета, но пришлось идти.

Рафаэль никогда раньше не бывал в зале советов и с интересом оглядывался по сторонам. Стены зала искусно декорированы темным деревом с резным орнаментом,.  в них вмонтированы шкафы, выполненные в том же стиле, а высокий потолок, с которого свисала массивная люстра на цепях, обшит темно-коричневой кожей. Такой же кожей обиты и стулья, на один из которых сел Рафаэль. Все б старшие принцы уже собрались. Ждали императора.

– Как ты думаешь, зачем мы здесь? – шепотом спросил Микаэль, тоже оглядываясь по сторонам. – По идее, мы не должны были попасть сюда до восемнадцати, разве нет? К тому же время ужина. Что за необходимость?

Микаэль был не единственным, кого мучили эти вопросы, а Дегэйр ерзал на стуле, откровенно нервничая. Алессиан то и дело поглядывал на большие напольные часы в углу кабинета – он должен был позвонить Фло десять минут назад.

Отец вошел в кабинет стремительным шагом и занял свое место во главе стола. За его спиной выстроились несколько советников.

Император окинул взглядом сыновей и произнес тоном, которым обычно говорил о погоде:

– У меня не очень хорошие новости из Лиора.

Дегэйр и Микаэль, нахмурившись, переглянулись. Рафаэль, не отрываясь, смотрел на Алессиана, а тот, в свою очередь, на императора. Брат с удивительным спокойствием выслушал информацию о предполагаемой смерти Фло. Равнодушно задавал уточняющие вопросы, а после принятия решения о нападении на Лиор, с практически не скрываемой ненавистью посмотрел на отца – несколько секунд, не больше – а после, убедившись, что все вопросы улажены, попросил разрешения, для себя и братьев, удалиться. Он ушел очень быстро – выходивший последним, Рафаэль не успел его догнать, чтобы поговорить.