- -
- 100%
- +
Я, выпучив глаза, смотрел на деда.
– Так, у меня есть сестра?
– Не перебивай! – рыкнул Егор Константинович. – …Отношения между твоими родителями, уже тогда «дышали на ладан». Я часто видел Татьяну, с заплаканными глазами. Максим обвинял её в связи с Семёном. Один раз, он даже подрался с братом… Подруга, умоляла Таню простить её и после смерти, забрать девочку к себе. Твоя мать, простила и пообещала позаботиться о ребёнке. Но она не простила твоего отца и подала на развод. Я «спустил всех собак» на Максима. Он клялся, что не знает эту женщину и не видел её никогда. Меня эта безответственность, разозлила ещё больше! Мы, сильно поругались, и я пригрозил, лишить его наследства… Он психанул, сказав, что уедет в Америку, и заберёт тебя с собой.
Дед поднял голову и посмотрел мне в глаза.
– Твоя мать не виновата, она, никогда не была любовницей твоего дяди, это я уговорил её после развода с Максимом, выйти замуж за Семёна…
– Что?.. Ты?.. Я всю жизнь считал её предательницей, а оказалось…
Я замолчал. Ком подступил к горлу. «Как же так? Почему мне никто не объяснил ситуацию?..»
Дед покачал головой.
– Когда вы уехали, у Танюши, случилась жуткая депрессия. Она не выходила из своей комнаты и целыми днями рыдала. Только благодаря, приглашённому для неё, психологу, удалось вернуть Таню к нормальной жизни. Вскоре, умерла подруга твоей мамы, и Татьяна с Семёном, удочерили малышку. Девочка часто болела, и Таня легла с ней на обследование. Не разбираюсь в медицинской терминологии, но девочке потребовалось переливание крови. Мы с Семёном, как ближайшие родственники, сдали кровь…
Дед, немного помолчав, продолжил:
– … но оказалось, что мы не совместимы, и вообще, по ДНК, Соня, не моя внучка!
Дед и я, молча, смотрели друг на друга. Наконец, я заговорил:
– То есть, ты хочешь сказать, что эта девочка не дочь моего отца?
– Да!.. И более того, её биологическая мать, никогда не была его любовницей! У Тани, чуть не случился сердечный приступ. Получилось, что эта женщина, сознательно оговорила Максима… Конечно, мы сделали всё, чтобы вылечить Соньку. Твоя мать, на фоне всех эти событий, не могла забеременеть. Таня и Семён, прикипели к девочке, и расставаться с ней не хотели. Мы все, полюбили её, как родную!
– Почему же ты не связался с отцом и не уговорил его вернуться в страну?
Дед, после недолгого молчания, ответил:
– Гордость не позволяла…
Я, запустив пальцы в свои волосы, выпученными глазами, смотрел на деда.
– То есть, эта тётка, разрушила нашу семью, оговорив моего отца, а тебе гордость не позволила извиниться перед ним? Я пятнадцать лет, ненавидел свою мать, считая её виновной, в развале нашей семьи! И никто, ни ты, ни мать, ни отец, в конце концов, не удосужились объяснить мне всё это! Пятнадцать лет, я мечтал вернуться домой и вынужден был жить, в ненавистной мне стране!
– Неужели, отец, никогда не говорил с тобой об этом?
Я отрицательно покачал головой.
– Прости меня, Саша… Я пытался переломить себя, и когда уже почти получилось, Таня с Семеном разбились… – дед прослезился. – Ехали из Москвы… Дорога была скользкая, после дождя… Сёмка не справился с управлением… Погибли сразу…
Поднявшись с дивана, я вышел из палаты деда. Мне нужно было вдохнуть свежего воздуха. Я задыхался от всей этой лжи и несправедливости, по отношению к отцу. Сейчас, я должен побыть в одиночестве, чтобы переварить услышанное и решить, что делать дальше!
Дождь прекратился, и я глубоко вдохнул, заряженного озоном, воздуха. Его частицы, просочились в кровь и стремительно понеслись по венам, насыщая им организм и прочищая мозги! Я сел на скамью в парке клиники, даже не обратив внимания, что она мокрая.
«Теперь, дед хочет навязать мне эту девчонку, дочь той, из-за которой распалась наша семья? Нет!»
Мой сотовый завибрировал, и я достал его из кармана.
– Слушаю! – нервно пробасил я.
– Александр Максимович, Вы могли бы вернуться? Егор Константинович, очень просит! – раздался в трубке, просящий голос Фишмана.
Немного успокоившись, я уже мог контролировать свои эмоции.
– Сейчас поднимусь… – согласился я.
Хорошо, что джинсы чёрного цвета, иначе было бы заметно, влажное пятно, на моей заднице. Могло создаться впечатление, что я обделался.
Поднявшись в палату, обнаружил, сидящую в кресле девушку. Фишмана не было. «По-моему, это она вчера кормила деда?» – подумал я, разглядывая незнакомку. Девушка была очень красива. Русые, чуть волнистые волосы, заплетены в косу. Непослушный локон, выбившийся из причёски, заправлен за миленькое ушко, в мочке которого, сверкала золотая серёжка, в виде капельки. Сердце ёкнуло, когда я взглянул в глаза девушки, они необычного изумрудного цвета, и казалось, что занимают половину её лица. Правильные черты, делали её облик идеальным. А пухлые алые губки!.. Боже!.. Что бы я с ними сделал?..
Дед, увидев меня, улыбнулся.
– Саша! Познакомься – это Соня!
И, повернувшись к девушке, представил меня. «Вот она! Девчонка, которую я должен ненавидеть! Должен!.. Но вряд ли смогу!..» Я кивнул головой, в знак приветствия и, пройдясь мимо красотки, уселся на диванчик. Девушка тоже слегка махнула головой, и щёчки её порозовели. В палате витал нежный аромат миндаля и мёда, спутывая мои мысли.
– Это твоя подопечная, Саша! – продолжил диалог, Егор Константинович.
– Она вполне себе, взрослая девочка, чтобы опекать её, – глядя в необыкновенные глаза Сони, спокойно проговорил я.
– Саша! Ты обещал мне!.. – с недовольством, рыкнул дед.
– Не волнуйся! Если обещал, значит выполню!
– Генрих Янович сказал, что ты отказываешься жить в особняке? – сменил тему Егор Константинович.
– Не так чтобы отказываюсь!.. Но я не готов! Слишком тяжелы воспоминания, особенно, после твоего сегодняшнего рассказа!
– Какие вы все нежные, – недовольно пробурчал дед. – Соньке страшно одной, в большом доме…
Девушка ещё больше покраснела, а я сказал:
– Разве, в доме нет прислуги? Или, подружку пусть позовёт!
На лице деда промелькнула искра недовольства, но он ничего не сказал. Я смотрел на девушку в упор.
– А Соня говорить умеет?
– Что за дурацкий вопрос! – возмутился Егор Константинович.
– Почему дурацкий? За всё это время, что я нахожусь здесь, она не проронила ни единого слова! – слегка улыбнулся я.
Соня снова стушевалась и ответила:
– Что Вы хотите от меня услышать? Я не знаю Вас совсем, и не представляю, о чём говорить!
– Давай на «ты»! И можно поговорим о твоём парне! – выдал я, неизвестно зачем.
Соня побледнела и опустила глаза.
Глава 5
Соня
«Это он!.. Он!.. Моё сердце узнало этого мужчину!» Я сидела возле дедушки и кормила его. Когда вошёл Алекс, боялась, даже повернуть голову. Я знаю, как он красив, видела фотографию в комнате мамы. Мурашки пробегают по телу, когда слышу его голос. «Неужели, моя мечта сбылась, и он вернулся домой и я, каждый день, буду видеть Алекса?!! Любимый!..»
Войдя в палату, обнаружила Егора Константиновича, в отличном настроении, и порадовалась за него.
– Сегодня, я познакомлю тебя с Сашкой! Обещал появиться здесь, в ближайшее время!
Моё тело обдало жаром. Я знала, конечно, что внук Егора Константиновича должен вернуться в страну, но не думала увидеть его так быстро. Мама Таня рассказывала, что Александр живёт с отцом в Америке. На её туалетном столике, сколько я себя помню, всегда стояла его фотография, сначала детская, а потом появилось фото, уже взрослого Алекса. Мне тогда было четырнадцать, и я, увидев сына моей приёмной мамы, влюбилась. На снимке, он улыбался, его чёрные, как смоль, волосы были пострижены, в модный тогда «ёжик», а глаза… Эти глаза… небесно-голубые, бездонные, как океан!
Я была осведомлена, что мать и сын не общаются, но мама всегда надеялась увидеть Александра. Она следила за его жизнью по соц.сетям, и фото взрослого сына, было взято с его странички. «Какой он у меня красавец!» – восхищалась она, и я была полностью согласна с её мнением.
И вот, я чувствую его присутствие, его взгляд, бегло пробежавшийся по мне, его терпкий, с нотками пихты, проникающий во все мои клеточки, запах мужского парфюма. Голова идёт кругом, я боюсь повернуть голову, чтобы, не дай бог, не упасть в обморок, от счастья.
Но знакомства не случилось. Егор Константинович ненавидит не пунктуальность. Привыкший держать в тонусе подчинённых, он сильно разозлился, когда Алекс опоздал. Наговорив друг другу, нелицеприятных слов, Саша ушёл, громко хлопнув дверью, а Егор Константинович корил себя за несдержанность.
Люди, в окружении деда, в основной своей массе, приятные личности, кроме адвоката, Генриха Яновича. Ему тридцать восемь лет, но он до сих пор, не женат и живёт с мамой. Среднего роста, чуть полноват, с лысиной на голове, однако как говорит Егор Константинович, «профи» в своём деле. Этот скользкий и хитрый тип, при каждой нашей встрече, старается облапать меня. Вот и сейчас, когда Алекс ушёл, я встала, чтобы убрать тарелку, но вдруг почувствовала руку, на своей ягодице. Я дёрнулась и, как будто случайно, наступила каблуком на его, до блеска, начищенные туфли. Он зашипел, как змея и убрал от меня свои, вечно потеющие ладони.
– Я Алекса видел! Он злой какой-то! – вытирая платочком, потеющий лоб, сообщил Фишман. – Наговорил мне всякого… нагрубил… Что случилось?
– Генри, я напортачил… – виновато произнёс дедушка. – Съезди к Саньке, извинись за меня, пожалуйста… – держась за сердце, тихо проговорил он.
Фишман присел на диван и, скривив физиономию, с недовольством сказал:
– Хотите доверить серьёзную компанию, какому-то сопливому пацану! Он угробит её!
– С чего ты взял? Нет! Сашка, точно, справится! Я же следил за их жизнью в Штатах, людей своих отправлял! Как бы я не ругал Макса, он оказался куда более предприимчивым, чем мой старший сын! Не растерялся в чужой стране! У него сейчас четыре отеля в Лос-Анджелесе, а это непросто! Там сложно вести бизнес! Конкуренция жёсткая! Сашка, управлял двумя отелями и собирался приобрести ещё один, в Нью-Йорке! Так что, зря ты… Конечно, дисциплины ему недостаёт, но… думаю, это придёт, со временем!
Фишман, раздражённо покачал головой и сказал:
– Хорошо, Егор Константинович!
Я не стала слушать их разговор дальше, а попрощалась и ушла, пообещав деду, что приеду завтра. Всю дорогу до особняка, меня, непонятно почему, трясло. То ли от липкого чувства отвращения к Фишману, то ли от волнующего чувства, предстоящей встречи с Сашей.
Дома, экономка поинтересовалась, не приедет ли молодой хозяин.
– Скорее всего, нет… – ответила я и поднялась в комнату.
Фотографию Алекса, которая стояла на столике у мамы, я забрала себе. Спрятала, в выдвижном, закрывающемся шкафу и вытаскивала, когда оставалась совсем одна, чтобы полюбоваться на любимые черты и эти невероятные глаза… Сегодня, я уснула, прижимая драгоценный снимок к трепещущей груди.
Раскаты грома и шум дождя, выдернули меня из чудесного сна, где Саша держал меня за руку, и мы шли по широкому цветущему полю. Я встала и подошла к окну. Природа бушевала. Сильный ветер сминал деревья в саду, почти ломая их, но они стойко выносили стихию и выпрямлялись, как оловянные солдатики.
К завтраку, спустилась в столовую. Сегодня поеду в университет, подавать документы на поступление. Когда мама была ещё жива, мы часто разговаривали и строили планы, на мою дальнейшую жизнь. Она предлагала поступать на экономический, и я согласилась с ней. Точные науки, всегда были моими любимыми предметами, а вот гуманитарные, как то не очень, поэтому школу я окончила «хорошисткой». Потом, (сердце моё быстро застучало), я заеду к деду и, возможно, увижу Алекса.
Мои ожидания меня не обманули! Я увидела его, наконец! Боже! Он ещё красивей, чем на фотографии! Егор Константинович, любит говорить, что мужчины в их роду, все высокие и статные, и он не преувеличивал. Алекса, природа, так же, не обделила. Фигура, классический треугольник: широкие плечи и узкие бёдра. Белая хлопковая футболка-поло, сексуально обтягивала его накаченный торс и красивые мускулистые руки, а чёрные джинсы сидели, как влитые.
Дед обрадовался появлению внука и представил нас. Саша прошёл мимо, и сел на диван, не спуская с меня глаз. Я чувствовала, как щёки мои полыхают.
– Это твоя подопечная, Саша! – сказал дедушка.
– Она вполне себе, взрослая девочка, чтобы опекать её, – продолжая сверлить меня глазами, парировал Алекс.
– Саша! Ты обещал мне!.. – с недовольством, рыкнул дед.
– Не волнуйся! Если обещал, значит, выполню! – усмехнулся Саша.
– Генрих Янович сказал, что ты отказываешься жить в особняке? – упрекнул внука Егор Константинович.
– Не так чтобы отказываюсь!.. Но я не готов! Слишком тяжелы воспоминания, особенно, после твоего сегодняшнего рассказа!
– Какие вы все нежные, – пробурчал дед. – Соньке страшно одной, в большом доме…
«Зачем он это говорит? Я сейчас, со стыда сгорю!» – подумала я.
А Саша продолжил:
– Разве, в доме нет прислуги? Или, подружку пусть позовёт!
Дед недовольно посмотрел на мужчину, но ничего не сказал. А Саша, продолжая изучать мою внешность, с усмешкой, спросил:
– А Соня говорить умеет?
– Что за дурацкий вопрос! – возмущённо проговорил дедушка.
– Почему дурацкий? За всё это время, что я нахожусь здесь, она не проронила ни единого слова! – с иронией произнёс мужчина.
Щёки мои, опять запылали. «Веду себя, как провинившаяся школьница: то краснею, то бледнею!» – ругала себя я.
– Что Вы хотите от меня услышать? Я не знаю Вас совсем, и не представляю, о чём говорить! – выдала я.
– Давай на «ты»! И можно поговорить о твоём парне! – насмешливо сказал Алекс.
«Что?.. О чём он?.. О каком парне он говорит?» – растерялась я. «Всё это время, думала только о тебе! Мне не нужен, никто другой!»
– У меня нет никакого парня, – испуганно прошептала я.
– Нет?.. У такой красавицы нет поклонника? Да что здесь происходит? – удивился Саша.
– Не смущай, Соньку! – засмеялся дед.
Алекс не сводил с меня глаз, и я чувствовала, как тело моё, то покрывалось испариной, то замерзало, покрываясь пупырышками.
– Пожалуй, я перееду в особняк, – прищурив глаза, сказал Саша.
У меня появилось двоякое ощущение. С одной стороны, хотела находиться рядом с любимым, а с другой – что-то тревожило меня.
– Я рад, что ты принял такое решение! – взбодрился дедушка. – Буду спокойно дожидаться операции, без переживаний за Соньку!
– Врач уже назначил день? – поинтересовался Алекс.
– Да… Сказал в среду… Только в какую, не понял! В эту, или через неделю, – как то обречённо, сообщил Егор Константинович.
– Тебя, что-то беспокоит? – насторожился Саша.
Дедушка усмехнулся и сказал:
– Да что меня может беспокоить?.. Просто, умереть хочется спокойно… А не на операционном столе…
– Что ты такое говоришь? – испугалась я.
– Дед! Не наводи тоску! – иронично произнёс Алекс.
Попрощавшись с Егором Константиновичем, мы вышли из палаты и в фойе клиники, столкнулись с Фишманом. Возможно, мне показалось, но в глазах Генриха Яновича, я увидела ненависть и раздражение, по отношению к Алексу. И я понимаю, почему! На фоне Александра, Фишман выглядит, мерзким, противным сморчком. Но, взглянув на меня, он расплылся в слащавой улыбке и произнёс:
– Сонечка! Вы уже уезжаете?
– Да!.. – резко ответила я.
– Жаль!.. Хотел побеседовать с вами… – чуть наклонившись и, стараясь говорить тише, прошептал мужчина, нежно прикоснувшись к моей руке.
Я отпрянула от него и чуть не врезалась спиной, в Алекса. Он остановил меня, обхватив плечи, своими большими и горячими ладонями. Я вздрогнула и замерла, боясь пошевелиться, но Саша, тут же, отпустил моё тело. Кожа, где находились руки любимого, горела, как после ожога.
Не стала отвечать Фишману, а обошла его и, направилась к машине.
– Он пристаёт к тебе? – услышала голос Алекса.
– С чего ты взял? – испуганно пролепетала я.
– Это видно… Или, ты позволяешь ему, что-то больше, чем эти мимолётные прикосновения?
Я развернулась и, не соображая, что делаю, влепила звонкую пощёчину, своему обидчику. В глазах Александра, заметила злость, перерастающую в ярость. Он, с силой, сжал кулаки, но справившись с эмоциями, прорычал:
– Не смей!..
Испуганно глядя на мужчину, прижала ладони к груди и прошептала, еле слышно:
– Прости, пожалуйста… Я не хотела…
Пройдя мимо моей машины, Алекс направился к «Мерседесу». В салоне автомобиля, разрыдалась. С трудом успокоившись, завела свою малышку и поехала в особняк.
Глава 6
Алекс
Дед уговорил меня переехать в свой дом. Мы вместе с Соней покинули палату и встретили Фишмана. С первой минуты, как я увидел его в аэропорту, он не понравился и вызвал отвращение. Со мной, такого ещё не случалось. Его вкрадчивый, раболепный голосок, как змея, заползал под кожу. Понял, что с ним нужно быть начеку и не болтать лишнего, или, по возможности общаться как можно реже. От человека «с двойным дном», как Фишман, можно ожидать чего угодно. Взбесил и его подкат к Соньке. «Козлина старый!» – негодовал я. «Решил к молоденькой девочке подкатить свои дряблые яйца, урод!» – рычал я. Соня отшатнулась от него, показав пренебрежительное отношение к Фишману. «А может мне показалось? Может быть, она только делает вид, при посторонних, а наедине с ним, мила и ласкова?» И я получил звонкий ответ на поставленный вопрос! Кожа, до сих пор горит! Наверно, осталась отметина?! Я разозлился, чем сильно напугал девчонку, но немного успокоившись, подумал: «Да-а-а!.. Девочка, с виду, хрупкая, а ручка-то, тяжёлая!»
Вернувшись в отель, забрал рюкзачок, сдал ключи и поехал в особняк.
По дороге, нахлынули воспоминания. «Мне было тогда, лет пять. Папа привёз большую радиоуправляемую машину, и мы носились с ним по комнатам за этой игрушкой. Папа смеялся и веселился, как ребёнок, и мы были оба счастливы. Мама подшучивала над отцом и говорила, что он похож на мальчишку, мечта которого, наконец-то, исполнилась. Эти дни, были самыми запоминающимися в моей жизни, и даже не потому, что мне купили эту машинку (игрушек у меня было достаточно), а потому, что родители были вместе, и в доме царил мир, согласие и любовь! И всё рассыпалось, в одночасье, из-за какой-то тётки, решившей разрушить наш уютный и счастливый мирок, оболгав отца. А теперь, я должен опекать её милую дочурку!»
За пятнадцать лет, территория, вокруг особняка, преобразилась. Дорожки из брусчатки, красивые ухоженные деревья и кустарники, приятные глазу, маленькие островки с яркими цветами – всё это говорит о том, что здесь поработал талантливый дизайнер.
Направляясь к дому, почувствовал чей-то взгляд и посмотрел на распахнутое окно второго этажа, но никого не увидел.
Дом, встретил меня тишиной. Я прошёл в гостиную. Всё осталось по-прежнему, как запечатлелось в моей памяти. Из столовой вышла женщина, и я узнал в ней Елену Ивановну, нашу экономку. Она долго всматривалась в моё лицо, а потом расплакалась:
– Александр Максимович, неужели, это вы?
– Это я, Елена Ивановна!..
– Господи!.. Какой же вы красавец! – не унималась женщина. – Так рада вас видеть! Мы ждали вас! Ужинать будете?
– Буду, конечно! Только комнату мою покажите сначала!
– Да, да!.. Идёмте!
Мы прошли в ту часть дома, где когда-то жила наша семья. Здесь тоже ничего не изменилось, только детская, где когда-то обитал маленький счастливый мальчик, теперь, превратилась в комнату взрослого человека.
– Мама ваша, всё надеялась, что вы вернётесь… В комнате, вот, ремонт сделали, мебель поменяли… – услышал я за спиной голос экономки.
– Спасибо, Елена Ивановна! Я приму душ и приду в столовую, – сказал я и, бросив рюкзачок на кресло, закрыл дверь своей комнаты.
Распахнув окно, впустил свежий воздух и дурманящий аромат, цветущей сирени. Глубоко вдохнув, рухнул на роскошную кровать, размером «кинг сайз» и закрыл, блаженно, глаза.
Появившись в столовой, заметил Соню. Она сидела за столом и, по-видимому, ждала меня. Мы вместе поужинали. Девушка, не проронила ни слова и, казалась испуганной. Я решил нарушить молчание.
– Ты ведь уже окончила школу? – спросил я.
– Да… – тихо ответила Соня.
– Чем решила заняться? – донимал я вопросами.
– Подала документы в университет, на экономический факультет, – не смело произнесла девушка.
Она подняла на меня свои необыкновенные глаза, и я завис, понимая, что говорить больше не хочу. Желание раствориться в этом взгляде, утонуть в изумрудном омуте и быть похороненным в его глубинах, «на веки вечные» – вот, что хотелось, в данный момент.
Кухарка громко поставила на стол большое блюдо с яблочным пирогом, и я очнулся от морока. Соня опустила глаза, и чай, мы пили, в полной тишине.
«Я не должен поддаваться на обаяние этой девицы! Она должна почувствовать ту боль, которую испытывал я, после развода родителей! Она ответит за свою мать, разрушившую мою жизнь!» – думал я, провожая взглядом, тоненькую фигурку Сони.
Глава 7
Соня
«Как же я люблю его и боюсь, одновременно! Почему он решил, что я благосклонно отношусь к Фишману? Неужели, со стороны, это выглядит именно так? Не может быть! Фишман противен мне! После его прикосновений, чувствую себя грязной, и, хочется помыться!» Такие мысли блуждали в моей голове, когда я стояла под душем. Завернувшись в полотенце, вышла из ванной комнаты и, собираясь войти в гардеробную, услышала, через открытое окно, звук въезжающего автомобиля. Спрятавшись за портьеру, наблюдала, как Алекс направился в дом. Он, как будто почувствовав мой взгляд, вскинул голову и уставился на окно. Сердечко моё, чуть не выпрыгнуло из груди. Я отскочила вглубь комнаты, и, запнувшись о ковёр, потеряла равновесие. Полотенце слетело, а я, совершенно голая, рухнула на кровать, ударившись о её спинку. Зашипев от боли, тут же вскочила, сильно сжав, онемевший от ушиба, локоть.
Спустившись в столовую, заметила Елену Ивановну, суетившуюся возле стола. Увидев меня, она защебетала:
– Александр Максимович приехал! Каким красавцем стал! Вы уже познакомились?
Я махнула головой.
– Дедушка представил нас, – тихо проговорила я.
– Сейчас ужин подадут! – воодушевлённо произнесла женщина и вернулась на кухню.
Через некоторое время, в столовую вошёл Алекс. Волосы его блестели от влаги, и были аккуратно зачёсаны кверху. Он сел за стол, даже не взглянув на меня.
Я стала вести себя, как то странно. Не могу справиться со своими эмоциями. При виде Саши, теряюсь, краснею, бледнею. Никогда не замечала за собой такого. Конечно, я не была девочкой «сорвиголова», но и не тушевалась, при виде молодых людей.
Ужинали мы, молча, но потом Алекса, заинтересовали мои планы на будущее, и я поделилась ими, с ним. Робко, подняв голову, встретилась с бездонными глазами мужчины, и мы опять замолчали. «Что я увидела в глазах Алекса?.. Увидела удивление! Как будто, он впервые, увидел меня!.. Восхищение! Как будто, никого прекраснее меня, он никогда не видел!.. Нежность! Как будто, я, единственная на свете, и только мне, он подарит свою любовь!..» Сердце радостно застучало. Но наши гляделки, прервала кухарка, громко поставившая на стол блюдо с пирогом. И тут, я увидела другой взгляд: злой, обвиняющий в чём-то, ненавидящий… И несчастное, моё сердечко, ухнуло вниз, с высоты птичьего полёта и разбилось вдребезги!.. Я быстро выпила чай и убежала в спальню.
Всю ночь проревела. Уснула, только под утро и проспала завтрак. Елена Ивановна сообщила, что Алекс уехал в Москву и вернётся, только к вечеру. День выдался жаркий, и я решила искупаться в бассейне и позагорать. Но едва надела купальник, как позвонил Фишман. «Что ему, опять от меня нужно?» – разозлилась я, но всё же, ответила.
– Сонечка, рад слышать! – заискивающе и слащаво, проговорил мужчина. – Егор Константинович, просил вас приехать к нему.
– Хорошо… – ответила я и отключила мобильный, не желая дальше, слушать неприятный голос.
«Зачем дедушка позвал меня? Сам же, вчера сказал, чтобы не приезжала!» – думала я, натягивая лёгкие хлопковые брючки.
До столицы добиралась, почти, час: попала в пробку, на подъезде к Москве. Появившись в палате, обнаружила Фишмана, с папкой в руке. Дедушка, после процедур, отдыхал.
– Здравствуйте! – сказала я и присела в кресло.
Егор Константинович открыл глаза.
– Здравствуй, дочка!
Он похлопал ладонью, по краю кровати и сказал:
– Иди, сядь поближе…
Я выполнила просьбу.
– Соня!.. – дед замолчал и посмотрел на Фишмана. – Соня! Не буду ходить «вокруг да около». Генрих Янович, хочет, чтобы ты, стала его женой!
– Что?.. – меня прошиб холодный пот. – Нет! – резко выдала я.