Аделия. Позор рода

Да… отправляя меня в Белый университет, папа точно знал, что долго я тут не продержусь. Увы, при всей своей впечатляющей силе, мой дар оставался совершенно неуправляемым, а использовать его для чего-то полезного было просто опасно. При других обстоятельствах, я бы вообще никогда не оказалась в этих стенах, потому как в моём обучении просто не было смысла. Но…

На этой мысли я дала приказ Сайру замолчать, а сама уселась на край большой кровати и задумчиво посмотрела на своё отражение в большой зеркальной поверхности, активированной прямо на противоположной стене.

Так, давай, Делька, соображай.

Папа у меня настоящий изворотливый хитрец, который всегда добивается своих целей – в общем, настоящий политик. И если он запихнул меня именно сюда, значит, на то были причины. Но какие? Возможно, он хотел просто временно отправить проблемную дочурку куда подальше?

Вряд ли. Сказал бы, я бы и сама смылась. Следовательно, ему почему-то нужно было определить меня именно в это учебное заведение. Остаётся сообразить: зачем? Не думает же он, что тут во мне неожиданно проснётся любовь к науке и теоретическим исследованиям.

Увы, практика при любом раскладе была мне недоступна. Что особенно печально, учитывая тот факт, что учиться мне предстояло на факультете прикладного телекинеза.

***

Боль.

За последние два года она стала для Риса частой спутницей, близкой подругой, почти сестрой – неотъемлемой частью его жизни. Но именно она раз за разом напоминала, что на самом деле он ещё может чувствовать, что в нём всё ещё живут эмоции. Злость, ненависть, обида… а иногда, пусть и нечасто, просыпались ещё страх и безысходность. Вот именно их Дарис не любил больше всего.

Боль… это утро для него началось именно с неё. Возможно, он спал слишком крепко, потому и не почувствовал её первые импульсы. Зато когда всё тело в буквальном смысле прошибло судорогой, он со стоном распахнул глаза и схватился за грудь, чуть правее сердца – именно там под кожей находился злосчастный чип, являющийся эпицентром этой демоновой боли.

На тумбочке, стоящей рядом с кроватью, мигал коммуникатор, у которого Рис сам несколько часов назад отключил звук. Едва очередная волна боли отступила, парень быстро протянул руку, схватил это маленькое устройство связи и ответил на вызов. В то же мгновение в комнате возник голографический образ недовольного лорда Трелли.

– Ты слишком долго спишь, – равнодушным тоном проговорил ректор, глядя на Риса.

– Так я лёг на рассвете. И, между прочим, выполнял именно ваше поручение, – ответил ему парень, с трудом усаживаясь на постели.

– Но отчёт не предоставил, – с укором бросил темноволосый мужчина в строгом сером пиджаке с воротником-стойкой. – И о возвращении не сообщил.

– Я отключился, – раздражённо хмыкнул Дарис.

– Это тебя не оправдывает.

– Ну и плевать.

После этой дерзости Рис уже предсказуемо ожидал новую порцию боли, но её не последовало. Ректор хоть и смотрел на него с неодобрением, но активировать чип не спешил. Несколько секунд они напряжённо взирали друг другу в глаза, и, как ни странно, первым взгляд отвёл лорд Трелли.

– Можешь не верить, но я не испытываю ни капли удовольствия, используя данную мне над тобой власть, – с холодной усмешкой произнёс голографический мужчина, скрещивая руки на груди. – Повторяю уже в сотый раз: я тебе не враг.

– Я вам, конечно же, верю, – лишённым эмоций тоном отозвался парень.

Взгляд ректора снова стал недовольным, но отвечать он на эту реплику ничего не стал.

Когда-то Рис на самом деле верил ему, думал, что Ситамир Трелли честный, добрый, благородный человек, что они смогут сосуществовать нормально… но очень быстро убедился в обратном. Ни о каком добром отношении между ними речи не шло. Ректор просто использовал того, кто теперь был целиком и полностью от него зависим.

– Ладно, с отчётом по вчерашнему ночному заданию разберёмся позже, ведь, как я понимаю, ты никого не нашёл. А сейчас мне нужны твои таланты, как эмпата, – сообщил лорд Трелли. – Через час ты должен быть в пятом корпусе. Сегодня в лаборатории целителей тестируют молодую леди Тен Алор. Я хочу, чтобы ты проследил, как пройдёт измерение её внутренней энергии. Главное, узнай её абсолютный предел.

– Это опасно, – отозвался Дарис, а в его глазах на долю секунду промелькнула так тщательно скрываемая ненависть.

– Опасно, – невозмутимо согласился мужчина. – Но девочка при этом должна остаться невредимой. Так что действуй аккуратно, друг мой. Ведь если не справишься, и леди Аделия пострадает, то тебе будет в тысячи раз хуже.

Когда ректор исчез, оборвав связь, Дарис вздохнул с облегчением и устало зарылся рукой в волосы. Кто бы знал, как он ненавидел всё это: чип, ректора с его поручениями и доказательствами своей власти! Как хотел всё изменить… Но в его случае такой возможности уже не было. Тот же Трелли не раз повторял, что Рис должен благодарить все высшие силы, что вообще до сих пор жив. И, как ни гадко это признавать, говорил правду.

Теперь жизнь Дариса была именно такой – состоящей из боли, смирения, подчинения… Ну чем не существование раба? Вот только даже сейчас между казнью и этим наказанием Дарис всё равно выбрал бы второе. Ведь, не смотря ни на что, он до сих пор жив, что уже само по себе можно назвать чудом.

Да, его держали на коротком поводке, приручали, как какого-то зверя, используя старый добрый метод кнута и пряника. И если кнутом была боль, рождаемая чипом, то пряником являлась учёба у настоящих именитых профессоров и возможность проводить свои исследования. Именно это стало главной отдушиной в новой жизни Дариса. Именно за позволение учиться вместе с другими студентами он был искренне благодарен своему «благодетелю», или правильнее сказать – личному палачу.

Вот если бы ещё не было в теле чипа, который способен в любой момент по велению ректора обеспечить Рису долгую и мучительную смерть… Но он есть, и никуда теперь не денется. Увы, именно такой оказалась плата за отсрочку казни… за временную отмену вынесенного судом смертного приговора.

***

Тестирование знаний в Белом университете проходило не самым приятным образом. Так как я была одна, то и отвечать на вопросы голографической дамочки в белом халате мне пришлось устно. Она давала мне время на обдумывание, но сразу предупредила, что на весь этот своеобразный экзамен у меня есть один час.

К собственному удивлению, я оказалась далеко не полным профаном. Да, в последние годы получения базового образования мне было как-то не до учёбы, но даже при этом я умудрилась запомнить очень много важной информации. В итоге ответила правильно на половину вопросов, что в моём случае уже считалось прекрасным результатом.

После этого со мной долго беседовал психолог. Да, у него явно имелись способности в области эмпатии, вот только я всегда отлично чувствовала, когда кто-то пытался оказывать воздействие на моё сознание, и имела к силе эмпатов стойкий иммунитет. Помню, когда это выяснилось, папа сильно расстроился, но не сдался. После каждой очередной моей выходки он настойчиво организовывал мои встречи с новыми специалистами, но ни одному из них так ни разу и не удалось заставить меня чувствовать то, что нужно им.

Вот и сегодняшний тоже пытался на меня влиять: смотрел в глаза, что-то спрашивал, делал вид, что ему безумно интересны мои ответы, а сам в это время всеми силами старался заставить меня говорить открыто, откровенно, да и вообще раскрыться для него по полной программе.

Не вышло.

– Леди Тен Алор, – сказал он, когда убедился, что со мной его дар попросту бессилен, – я же на самом деле хочу вам помочь. Но вы сами не позволяете оказать вам помощь. Уверен, что все проблемы с контролем вашей внутренней энергией именно из-за того, что вы не желаете раскрываться даже перед самой собой. Вы словно прячетесь под толстым панцирем, и именно он не позволяет вам подчинить свой дар.

Гений?

Да нет. Просто очередной специалист, давший верный ответ на простой вопрос. Хотя, некоторые уникумы до него умудрялись даже распознать саму причину возникновения этого моего «панциря», да только пока ни один из них так и не придумал способ его разбить.

Психолог протянул руку, явно собираясь коснуться моей ладони, но я отпрянула и лишь отрицательно покачала головой. Тот же только удовлетворённо кивнул и с самодовольным видом добавил:

– Я читал заключения моих коллег в вашем файле.

– Рада за вас, – бросила, ехидно скривившись.

– Аделия, – он вздохнул и посмотрел на меня с откровенным участием, – вы сами себе жизнь портите. Просто доверьтесь мне. Я помогу вам с этим справиться. Мы поговорим, всё обсудим, и вы поймёте.

– Я и так прекрасно понимаю, – буркнула, напряжённо расправив плечи. – Мой дар защищает меня от людей. Он словно сам знает, когда стоит проявиться. Но он слишком сильный для такой слабой девушки, и подчиняться мне не желает. Говорите, мне нужно раскрыться? Я стараюсь. Иду на контакты с людьми, ищу способы… Помогает плохо. Хотя, один ваш коллега порекомендовал мне некоторые виды экстремального спорта. Вот за это ему спасибо. Когда я еду по снежному склону на доске, то чувствую себя по-настоящему сильной, хозяйкой положения. И тогда даже чувствую, что могу усмирить свой дар, но… это чувство проходит, лишь стоит мне остановиться.

Психолог внимательно меня выслушал, задумчиво покивал, но сказать ему оказалось нечего. Да и что тут можно было посоветовать? Поверить в себя? Это и было самым первым советом, который я услышала ещё лет так в десять. Тогда со мной, – стеснительной, плаксивой забитой девочкой – работало много специалистов. И добились же успеха – слепили из меня настолько самоуверенную личность, что сами испугались результатов. Вот только приручению дара это никак не помогло.

– Хорошо, леди Тен Алор, – сказал мужчина, тоже вставая с места. – Спасибо за разговор. Думаю, теперь мы будем встречаться часто.

– Не хотелось бы, – бросила я, на самом деле не желая больше с ним разговаривать.

Ну, не вызывал у меня этот человек ни капли симпатии. Да и не было никакого желания снова чувствовать, как он пытается воздействовать на моё сознание. Противное это ощущение, будто кто-то пером под носом водит, а чихнуть не получается.

– Жаль, – только и сказал психолог-эмпат, но добавлять ничего не стал.

Выйдя из его кабинета, я вдруг поймала себя на том, что пропустила мимо ушей его имя, и даже внешность не запомнила. Он был мне настолько неинтересен, что всё это показалось неважными мелочами. Отметила про себя, что он мужчина, что намного меня старше, что голос у него не особенно приятный, а глаза тёмно-карие. И на этом всё.

Следующим пунктом меня ожидало очередное измерение уровня дара, а это была далеко не самая приятная процедура. И для начала мне пришлось снять с себя всю одежду, украшения, заколки и натянуть тонкую длинную сорочку из непрозрачной ткани. Дальше меня проводили в небольшую круглую комнату, в которой в самом центре стояло только одно кресло. Я покорно села в него и даже не удивилась, почувствовав, что руки, ноги, талию мгновенно окутали крепкие ремни. Увы, эти крепления были здесь необходимы.

Помню, когда впервые, в десять лет, на самом первом исследовании увидела эту штуку – сильно испугалась. Меня тогда тоже пытался успокоить психолог, уговаривал не плакать, объяснял, что без этого нельзя, что всех испытуемых всегда фиксируют на кресле… Тогда его главной фатальной ошибкой стал порыв обнять меня. За что он и получил неконтролируемым энергетическим импульсом в грудь. Ох, помню, в противоположную стену он впечатался с такой силой, что я мигом плакать перестала.

Увы, по какой-то злой шутке вселенной, очень часто мой дар срабатывал без моего участия. Сам. И это сильно усложняло жизнь.

Очередное тестирование энергетического потенциала началось по привычному сценарию. Сначала я ощутила тепло, потом резко – холод, после температура выровнялась, а слух засёк медленно нарастающий гул. Я даже расслабилась, зная, что скоро всё закончится, но к моему удивлению, в этот раз что-то явно пошло не так. Гул нарастал, становился всё сильнее, всё громче. Отчаянно хотелось вырваться, заткнуть уши, да только руки были слишком крепко привязаны. Моя внутренняя энергия бесновалась, билась, словно её что-то мучило, и вдруг начала выплёскиваться, ударяясь невидимыми потоками в стены.

Но даже на этом ничего не закончилось!

Гул продолжал усиливаться, а я уже просто кричала. Из глаз лились слёзы, из носа, кажется, капала кровь, энергия выплёскивалась, билась о стены и потолок, оставляя меня обессиленной, опустошённой. Но мучение всё не заканчивалось.

В какой-то момент тело скрутило такой волной боли, что даже крик просто застрял у меня в горле. Дыхание сбилось, лёгкие сдавило… Я сжала зубы, зажмурилась и уже решила, что, видимо, сдохну прямо в этом кресле, когда всё неожиданно прекратилось.

Гул исчез, а комнату заполонила такая тяжёлая тишина, что стало ещё страшнее.

Глаза я всё ещё открывать боялась, – так и сидела, не шелохнувшись и жадно вдыхая такой вкусный и приятный воздух. А потом услышала шелест отъехавшей в сторону металлической двери, и тихие, но быстрые шаги.

И вдруг моего лица коснулись тёплые руки…

– Всё хорошо, – прошептал кто-то, ласково глада меня по щеке. – Ты молодец. Выдержала. А твой потенциал просто поражает!

Судя по голосу и прикосновениям, это точно был мужчина. Он легко вытер платком моё лицо, губы, а я даже не нашла в себе сил, чтобы отшатнуться. Да что говорить, если у меня открыть глаза получилось далеко не с первого раза. Но стоило зрению сфокусироваться, и я удивлённо уставилась на сидящего передо мной вчерашнего знакомого блондина.

– Ты… – выдохнула едва слышно.

– Я, – кивнул он, не отводя пристального взгляда.

И что самое странное, мой страх начал быстро сходить на нет, а в душе волнами растекалось расслабление. Да только именно это и умудрилось снова меня напугать.

– Ты что… воздействуешь… на меня?

– Да, – ровным тоном ответил парень, продолжая смотреть мне в глаза. – А ты сопротивляешься. Подсознательно, но при этом очень активно.

– Отстань, – хотела крикнуть, а получилось лишь прошипеть.

– Не отстану, – ответил Рис, теперь уже нежно и успокаивающе поглаживая мою шею. – Иначе сама ты сейчас в истерику впадёшь. Глупостей наделаешь. Придётся тебя насильно отключать. Я же просто хочу помочь. Успокоить и донести до медицинского бокса.

– Сама дойду, – рявкнула, с удовлетворением ощущая, что ремни, сковывающие движения, больше не держат.

Попыталась оттолкнуть Риса и подняться, но не смогла сделать ни того, ни другого. Сил не было. Меня будто выжали, пропустили через центрифугу и выкачали все жизненные силы.

– Аделия, – с нажимом произнёс моё имя Дарис. – Я уже понял, что ты девушка строптивая, независимая и крайне вредная. Но давай сейчас ты временно станешь милой и покладистой. На пять минут. Я как раз успею доставить тебя, куда нужно.

– Пошёл ты! – рявкнула, со злостью глядя ему в глаза. – Что вообще здесь забыл?

– Тебе, дуре, помочь хочу! – с раздражением выпалил он.

– Сам дурак!

– Даже не отрицаю, – фыркнул Рис.

А потом схватил меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. И я снова ощутила воздействие, но в этот раз впервые на моей памяти оно оказалось настолько мощным и поистине безжалостно-сильным. Моё сопротивление попросту смяли, словно его и не было, и в то же мгновение тело расслабилось, а сознание потонуло в волнах спокойствия и умиротворения. Даже дышать стало легче, губы сами растянулись в улыбке и… если честно, я так и не смогла припомнить, чтобы хоть когда-то чувствовала себя настолько расслабленной и довольной!

Рис отпустил моё лицо и чуть отодвинулся. Теперь он смотрел на меня со смесью сомнения и удовлетворения, правда, довольным всё равно не выглядел.

А вот мне было очень хорошо – настолько, что я даже сама потянулась к нему. Зачем? Не могу ответить на этот вопрос. Может мне просто захотелось немножко человеческого тепла?

Он вздохнул и неожиданно легко поднял меня на руки. А я к своему стыду даже и не подумала отталкивать этого наглого блондина. Наоборот – обняла за шею и покорно уложила голову на мужское плечо.

Странно, но сейчас он казался мне таким милым, таким родным, как никто другой во всей вселенной. А находиться так близко к нему оказалось безумно приятно.

Рис куда-то меня нёс, но я не обращала ни малейшего внимания на происходящее вокруг. Гораздо сильнее меня интересовал сам парень. Он был таким мягким, таким сильным… таким своим, а ещё от него пахло свободой. Не знаю, почему решила именно так, но этот запах почему-то вызывал у меня только одну ассоциацию. Да, я находилась на руках у Дариса, но ощущала себя так, словно скольжу по снежному склону на любимой доске. Что вокруг только белые горы и ни одной живой души, что я лечу… Что способна на всё!

А потом моё безвольное покладистое тело неожиданно опустили в медицинскую капсулу и захлопнули крышку. Рис же просто стоял и смотрел на меня через толстое стекло и даже не думал улыбаться.

Это меня озадачило. В затуманенном сознании попыталась родиться трезвая мысль, но разбилась о чуждую энергию эмпата.

Дарис отчего-то скривился и уже развернулся, чтобы уйти, а я вдруг почувствовала себя брошенной, опустошённой, одинокой. Мне просто нестерпимо захотелось снова оказаться у него на руках. Я даже попыталась встать, открыть крышку бокса, но та не поддалась.

– Подожди! – крикнула, желая остановить парня, неожиданно ставшего для меня таким важным. – Не бросай меня!

Он вернулся к стеклу, поймал мой взгляд… и отрицательно мотнул головой.

– Ты нужен мне, – сказала тихо. Искренне.

Рис же от этих слов скривился и раздражённо запустил пятерню в свою светлую короткую шевелюру.

– Не нужен, – сказал тихо. – Извиняться не буду, потому что выбора ты мне не оставила. И ещё, Аделия, когда придёшь в себя и будешь сыпать проклятия на мою голову, просто знай, что я действовал из лучших побуждений.

И ушёл.

Бросил.

Стало так обидно… до слёз. И я, как полная наивная идиотка, стучала кулаками в стекло капсулы, кричала, звала его. Плакала… пока не отключилась.

И в этот раз потеря сознания стала для меня поистине спасительной.

Глава 3. Сногсшибательный коктейль

Личное расписание я получила сразу, едва выбралась из медицинского бокса. Мои голые ступни только успели коснуться пола, а перед глазами сразу появился Сайр – голографический образ моего галути. Он привычно поклонился и сообщил, что мне пришло несколько сообщений. Два с пометкой «важно». И одно из них как раз таки оказалось расписанием.

– Ну и что у нас там завтра? – спросила, пытаясь избавиться от остатков сна. Всё же в этой гадкой лечебной камере я всегда высыпалась лучше всего.

– Три лекции в первой половине дня, – как всегда ровным тоном ответил Сайр. – Затем обед, беседа с психологом, медитация, а после час физподготовки.

– Ясно, – бросила я, несколько раз сонно моргнув. – А практика?

– Пока в вашем расписании нет практических занятий.

– Ещё бы. После такого тестирования.

Моя одежда обнаружилась тут же, на кресле. Пока я натягивала платье, старалась прислушаться к себе, почувствовать свою внутреннюю энергию. Но сейчас она ощущалась так слабо, будто её и не было вообще. Интересно, кого мне стоит за это «благодарить»: устройство измерения потенциала или одного чрезмерно одарённого гада?

Да за свою жизнь я повидала столько эмпатов, что представить страшно! Но ни одному из них ни разу не удалось пробиться в моё сознание, заставить меня поддаться воздействию. А ведь среди этих специалистов были только настоящие профессионалы, уникумы, лучшие из лучших. И вот появился какой-то парень, и легко, почти не напрягаясь, заставил меня чувствовать себя беспомощной покладистой тряпкой.

Стоило вспомнить, как я умоляла его не оставлять меня одну, как плакала, звала, стучала кулаками в стекло бокса, и стало ясно, что нашей следующей встречи этот Рис не переживёт – я придушу его собственными рукам.

Не знаю, как это ему удалось, но склоняюсь к мысли, что всему виной та самая пресловутая проверка. По сравнению с ней, все предыдущие теперь казались детским лепетом. Что там сказал этот недостойный? Что это был единственный способ выяснить мой предел? Полный потенциал? Интересно, а подобное не запрещено законом?

Хотя, сейчас я настолько зла, что даже мне плевать на закон. Ещё никогда в жизни никто не унижал меня сильнее, чем это сделал Рис! Ведь мог же просто отключить моё сознание, но нет… решил поиздеваться! Сделал из меня растекшуюся сиропом мямлю. И вот за этот позор он мне обязательно ответит. Или я не Аделия Тен Алор.

Увы, сейчас я была слишком слаба, чтобы сразу отправиться убивать Дариса. Нет, подожду, пока внутренний резерв полностью восстановится. И вот потом уже придумаю, как обрушить всю силу на моего неуправляемого дара на одного белобрысого эмпата. И что-то мне подсказывает – в этот раз она послушается беспрекословно.

***

– Девочка в порядке?

– Более чем.

– Проверка прошла успешно?

– Вполне.

– И как тебе её потенциал?

На этот вопрос ректора Рис не стал отвечать сразу, что уже само по себе было странно. А тот огонёк заинтересованности, который на мгновение полыхнул в обычно равнодушном взгляде парня, и вовсе показался лорду Трелли едва ли не отличным знаком.

– Потенциал поистине велик, – спустя секунду заминки произнёс Дарис, но его наставник, а правильнее сказать надсмотрщик, видел, что парню явно есть, что добавить.

– И что же тебя так заинтересовало? – спросил мужчина.

– Ничего, – снова равнодушный ответ.

– Врёшь.

– Нет.

Ректор усмехнулся, окинул стоящего перед ним подопечного спокойным взглядом и медленно покачал головой.

– Врёшь, Рис, – сказал, подперев голову рукой. – Причём не из-за каких-то идейных соображений, а исключительно из вредности. Но я же знаю тебя, как облупленного. Те два года, что мы с тобой сосуществуем бок о бок, открыли мне немало информации о тебе. И ты явно рассмотрел в энергии этой девочки что-то такое, что даже тебя сумело заинтересовать.

– Вы ошибаетесь, – ответил парень. – У неё дар к телекинезу. Впечатляюще сильный. И всё.

– А в остальном?

– А в остальном она просто чрезмерно избалованная богатенькая дура.

– И никаких особенностей, дополнений, отклонений? – в голосе ректора прорезалась хитреца.

– Если не считать полное отсутствие самоконтроля, то отклонений в ней нет, – так же ровно отчеканил Рис.

– И почему же, по-твоему, она не может совладать с собственным даром? С ней ведь работали лучшие специалисты Союза.

– Свой ответ я уже озвучил. Не хочется повторяться.

Лорд Трелли только усмехнулся.

– То есть ты уверен, что все проблемы Аделии Тен Алор в том, что она просто «чрезмерно избалованная богатенькая дура»? Других причин нет?

– Нет.

– Ладно.

Ректор откинулся на спинку своего кресла, активировал на столе перед собой небольшой голографический планшет и принялся что-то настукивать там пальцами. Рис же наблюдал за его действиями с едва заметным недоумением. Он явно не понимал, что задумал его надсмотрщик, от чего даже немного нервничал, что не укрылось от самого ректора.

– Значит так, Дарис, – наконец, сказал мужчина. – Случай леди Тен Алор – теперь наша с тобой головная боль. Пока с ней будет заниматься только психолог, но я не сомневаюсь во всей тщетности его усилий. А ты – парень умный, за свою насыщенную жизнь сталкивался с разными случаями. Потому можешь увидеть то, чего не заметят другие. Я уже отправил тебе все материалы, которые у меня есть по проблеме этой девушки. Изучи. Проанализируй. Дополни. Потом отчитаешься.

Тот не ответил, не кивнул, и вообще никак не отреагировал на слова ректора. Но лорд Трелли всё равно понял, что Рис возьмётся за это дело. Не потому что ему поручили, а просто из-за собственного любопытства. Несмотря ни на что этот мальчик был крайне любознателен. Он мыслил куда шире закостенелых профессоров, да и сам был чрезвычайно одарённым.